Циркуль Сатурна

— Значит так, друзья мои, есть заказ. Этой фразой я начал новый этап своего существования. Теперь я издатель. Слово созвучное создателю, и мне оно нравится, как и новое положение — я творю чудо с помощью знаков, несу слово людям, и тем самым обращаю их в свою веру. Я далеко не первый, предшественники оставили нам, читателям, свое великолепное творение — Книгу Книг. Много приверженцев трудилось над ней, писали и переписывали, выпускали дополнительные тиражи, трудно сказать, сколько вышло копий за все время, пока люди восхищались и зачитывались этой книгой. Этот пример стал для меня отправной точкой, и я решил — то первое, что я принесу в этот мир, будет жизнеописанием, ведь в этом мире деяния человека ценны только после его смерти. Ну, и кому можно доверить сие важное дело? Во-первых, людям знавших героя при жизни, имеющих материал так сказать из первых рук, во-вторых, умеющих владеть словом, тут не каждый справится. Мой выбор пал на четверых — Матвей, бывший налоговец, конкретный мужик, как говорится и словом и делом; Иван, по прозвищу «Славабогу», уже известная в писательском кругу личность; Петров мальчонка толковый, да Павла способный ученик. Собрал я их. Сидят, внимают. Вот тут-то я и произнес: — Значит так, друзья мои, есть заказ. И объяснил, мол, так и так, а потом спросил, оглядывая собрание: — Ну что, беретесь? Молодежь заинтересовалась, Марк, Петров сын, да Лука воспитанник Павла, сразу стали предлагать современные способы подачи материала, но опытные и умудренные жизнью Иван да Матвей помалкивали. — Вопросик есть, — вдруг подал голос Иван. — Слушаю. — Мы что, должны работать вместе, так сказать, подрядом? — вопрос повис в воздухе, а взгляды присутствующих устремились на меня. А вот об этом я и не подумал, просто был уверен в том, что одному автору поручать работу особой важности никак нельзя. Я быстро нашелся, и ответил: — Скорее литературной бригадой. А бригадиром назначаю Ивана, как самого опытного и умелого, вот под его стиль весь текст и подгоним. «Уф, вывернулся, можно сказать», — подумал я, но не тут-то было. — А на обложке, чье имя будет стоять? Ивана? — как клещ вцепился в меня Марк. «Вот писательская братия, какая разница, деньги-то получат все!» — про себя воскликнул я, но отвечать надо. — Ну, Ивана... А в чем собственно дело? Оплата будет соразмерна писательскому вкладу. Повисла тишина, только и было слышно, как в саду поют птицы. — Попахивает рабством, — сказал Лука, он находился в ученичестве не первый год, только обрадовался избавлению, и вот вам... — То есть? — переспросил я, чтобы протянуть с ответом. — Мы пишем, Иван выпускает под своим авторством, — начал разжевывать Лука. — На лицо использование наемной силы, то есть рабов. «Ученичек... И где слов таких набрался, неужто у Павла?» — А нельзя это как-то по-другому назвать, — осторожно сказал я, чтобы не задеть ранимых чувств будущих авторов, — например, соавторство? — Можно, но с большой натяжкой, — авторитетно заявил Матвей, — четыре фамилии на обложке — это прямо скажем перебор. Кроме того, возникнут трудности со сведением материала, в этом случае рабский вариант предпочтительнее. — Мы не рабы, — в унисон сказали Марк и Лука. — А если предположительный объем разбить на равные части, и пусть каждый пишет свой кусок? Ну, что-то типа сборника, — предложил Матвей. — И выпустить к Рождеству, или Пасхе! Идея мне нравится, — отозвался Иван. — Ерунда, — отрубил я. — Вы подумайте, только вчитаешься, тебе все нравится, и вдруг облом... Нет, объем должен быть стандартным, возьмем за эталон Книгу Книг. Нашим первенцем мы откроем серию, что-то вроде «Жизнь замечательных людей». Призадумались мои гениальные, затылки чешут. — Есть предложение, — поднял руку смекалистый отпрыск Петра, — пусть каждый напишет свою книгу. Тема: жизнь и проповедь нашего героя. А там уж поглядим. — Тебе, дружище Марк, такой объем не вытянуть. — Любезный мой Лука, краткость сестра таланта! — парировал сторонник малой формы. — А ты свое повествование начнешь с Потопа, не так ли? — Не угадал, дружище Марк, с Благой вести! А ты, как всегда, пришлешь развернутый синопсис, талантливый наш? Или в сотый раз расскажешь историю об одеяле, нагом юноше, и римских солдатах? — Между прочим, популярнейшая история, можно сказать, эротический триллер! Но... есть у меня кое-какие идеи насчет увеличения объема... — Марк задумался, скребя в ухе тростниковой палочкой для письма, — там сям водички подлить, ввести дополнительную сюжетную линию... — Любовную, — подмигнул Матвей. — Насчет любовного это к Магде, — с видом знатока сказал Лука. — И-эхх, жаль, но о Магде забудьте, говорят, отошла от мирского, — вздохнул Иван. — Насчет чудес давайте договоримся, — перебил их я, — иначе будет чехарда. Итак, Матвей, тебе немой бесноватый, Луке — исцеление согбенной женщины... — И еще десяти прокаженных, и больного водянкой! — выпросил шустрый ученик. — Не много? — А пусть берет, мы и без слёзодавилки справимся, — хохотнул Марк. — Что ж... Марку достается исцеление глухого косноязычного. А тебе Иван... Кстати, а что бы ты хотел? Иван молчал. Все обернулись к нему, ожидая ответа. — Меня заботит вот что... — вдруг отстраненно произнес он: — В какую форму облечь мысли, если наблюдается полное их отсутствие? То есть абсолютная стерильность — ни формы, ни наполнения. — Понеслась, — вздохнул Матвей. — Внимание! Таргет групп, это важно! — продолжил я, дабы отвлечь их от Ивановых страданий. Тут все оживились. Как из рога изобилия посыпались предложения. — Я буду ориентироваться на основную аудиторию страны проживания, — сообщил Матвей. — Я и Марк решили освоить аудиторию вновь обращенных, что увеличивается год от года, — ответил за себя и товарища Лука. — Иван...? Ну, да ладно, Иван определится позднее. Начнем, помолясь, — дал старт я. И вот уже направился интервьюировать папашу «акула пергамента» Марк, оставив Луку лопатить материал, доставшийся от учителя. «Могу побиться об заклад, что первым отстреляется Матвей. Хотя... Нет все-таки Матвей», - думал я, глядя как Иван выводил на чистом листе «Евангелие от...