Телохранитель для вампира

— Хоби! Пожалуйста… Хосок замер, вглядываясь в лицо Тэхена, как будто пытался убедиться, что это происходит на самом деле. Его пальцы скользнули по скуле, затем вниз — по линии шеи, туда, где бился пульс. Он провёл губами по этому месту, мягко, едва касаясь, будто испытывая, как кожа отзывается на его прикосновение. Тэхен задрожал. От желания, от уязвимости, от того, как осторожно с ним обращались. Он снова притянул Хосока к себе, и их губы встретились — поцелуй был глубоким, влажным, неторопливым. Тэхен целовал его так, будто заполнял пустоту внутри, будто пытался сказать то, чего не мог сказать словами. А Хосок отвечал — с такой нежностью, что Тэхену хотелось зарычать, чтобы это не кончалось. Пальцы Хосока блуждали по его телу, скользили по обнажённой коже, гладили плечи, ребра, талию — в каждой линии будто узнавая его заново Он накрывал ладонями бёдра, скользил вверх, обнимая, держал крепко, будто боялся потерять. Тэхен выгибался навстречу, подставлял шею, грудь, всё, что хотел, чтобы поцеловали. Он шептал его имя, задыхаясь, вцепившись пальцами в плечи, оставляя царапины — не от боли, а от того, что чувствовал слишком много. Хосок покрывал его поцелуями — медленными, почти благоговейными. Губы ласкали кожу —шею, ключицы, грудь. Его руки дрожали, но не от страха — от того, как много значил этот момент. Когда они снова поцеловались — в губы, глубоко и отчаянно, — Тэхен издал сдавленный звук, полуплач, полурык, и прижался ещё крепче, будто хотел впиться в него всем телом. — Хоби… Пожалуйста… Можно… Хосок не ответил словами. Он просто откинулся на спинку кресла и притянул Тэхена к шее. — Кусай! — прозвучало приказом и Тэхен послушался. Выпустил клыки, прокусил кожу. Хосок застонал. Тени вокруг сгустились и ласковыми змеями заскользили по телу Тэхена, заставляя его дрожать от наслаждения. Едва дыша он утянул некроманта на пол. Кожа под ладонями Хосока была обжигающе горячей, Он двигался медленно, буквально смаковал каждый момент близости.Тэхен выгибался навстречу, Он то зарывался пальцами в волосы Хосока, то цеплялся за плечи в попытке удержать. — Хоби прошу…— почти умолял Тэхен. — Сейчас, любимый сейчас.— ответил Хосок, его глаза вспыхнули зеленью. А сам он словно стал тьмой и эта тьма на миг впиталась под кожу вампира. Тэхена накрыло волной удовольствия. Он вскрикнул, захлебнувшись в собственном стоне. Тьма Хосока проникала в него — медленно обволакивая изнутри, тёплая и тяжёлая, как кровь. Она грела, наполняла, соединяла их так глубоко, что тело и разум перестали существовать порознь. Хосок держал Тэхена крепко, обвивая тенями, будто хотел укутать, спрятать, вплести в себя. Его губы прижимались к виску, к щеке, к губам — словно он не мог надышаться им. — Я так скучал, — шептал он — Не отпущу. Никогда. Ответом стал новый укус. На этот раз — глубже, срывающий крик, почти болезненный, но переполненный сладким экстазом. Кровь текла по шее Хосока, алая, густая, и Тэхен пил её, будто в этом заключалась сама жизнь. Вокруг них дрожали тени — отзывались на их дыхание, на движения, на стоны. Они сплетались, превращались в нечто живое — оберегающее, принимающее, свидетельствующее их союз. Когда всё стихло, Тэхен уткнулся лбом в грудь Хосока, слушая его сбивчивое дыхание и стук сердца. Его собственное сердце билось в унисон. — Ты знал, что я вернусь, да? — хрипло спросил он. Хосок провёл пальцами по его волосам. — Я надеялся, — ответил он. — А надежда — это тоже магия. Особенно, если имя ей — Тэхен. Звенящую тишину нарушало только дыхание — сбивчивое, тяжёлое, и редкий треск пламени в камине. Тэхен лежал на полу, раскинувшись, как выжатая тень, с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах. — Хосок — прохрипел он, не открывая глаз, — напомни, пожалуйста, почему у нас всё произошло на полу, а не на диване, кровати или хотя бы на каком-нибудь чертовом ковре? Хосок, устроившийся у него на груди, довольно мурлыкнул, ткнулся носом в его шею. — Потому что ты утащил меня с кресла, сам виноват. — Это была стратегическая ошибка, — протянул Тэхен. — Всё болит. Особенно достоинство. Мы вдвоем превратили мой кабинет в логово любовных вампиро-некромантских оргий. Ты только посмотри на это… Боги! Хосок фыркнул и прижался к его плечу. — Тебе идёт беспорядок, Тэ-Тэ. Кабинет сразу стал уютнее. Может, оставим всё как есть? Сделаем это нашим… тёмным гнёздышком. — Хоби, ты только что предложил жить в грязи. Я впечатлён. Выходи за меня. Хосок рассмеялся, приподнялся, заглянул Тэхену в глаза, и его голос вдруг стал мягким: — Только не умирай, ладно? Ни от беспорядка, ни от проклятий, ни от чувства прекрасного. Я только тебя вернул. Тэхен прижал ладонь к его щеке, большим пальцем провёл по скуле. — Я не собираюсь умирать. Он поцеловал его в лоб, долго и почти священно. Некоторое время они просто молчали, прижавшись друг к другу. Но Тэхен снова заговорил, неохотно: — Нам надо решить, что делать с Ибо. Мы не можем его удерживать вечно. И он... он ведь не монстр. Он просто… — …жутко упрямый и с характером хищной пантеры на кофеине, — подхватил Хосок. — Да, не монстр. Технически. — Я серьёзно, Хосок. — И я. — Некромант стал серьёзным. — Думаю… нам надо попробовать поговорить. По-настоящему. Без угроз, без драк. Просто — по-человечески. Даже если он сейчас не верит нам, он должен хотя бы услышать. — Это будет сложно, — заметил Тэхен. — У него должна быть причина, — Хосок вздохнул. — И мы должны ее узнать. Тэхен медленно кивнул и мягко поцеловал его в подбородок. — Тогда говорим. Вместе. Ты и я. — Вампир и некромант решили поговорить с оборотнем звучит как анекдот, — пробормотал Хосок, подтягивая Тэхена ближе. — Надеюсь, он нас услышит. — Выбора у него в любом случае нет, — улыбнулся Тэхен. Хосок рассмеялся и, не выпуская его из объятий, пробормотал: — Ладно. Пошли тренировать навыки дипломатии с пушистым идиотом. Лестница скрипела под ногами, пока Тэхен и Хосок спускались в подвал. Холодный воздух сразу ударил в лицо, пахло камнем, железом и — чем-то звериным. Ибо сидел, откинувшись к стене, в человеческом облике. Совершенно голый. И совершенно невозмутимый. — Ты издеваешься? — с отвращением поморщился Тэхен, тут же отворачиваясь. — Прикройся, ради всего святого. — А что, тебя смущает природа? — протянул Ибо, потянулся как кот, и вдруг подмигнул Хосоку. — Завидуешь? Или боишься конкуренции? Хосок громко расхохотался. — Тэхен, кажется, мы зря пришли. Он настроен соблазнять, а не договариваться. — Я сейчас его убью,— пробурчал Тэхен сквозь зубы, будто действительно раздумывал. — Хосок, дай ему что-нибудь, пока я ещё держу себя в руках. — Ладно, ладно, — Хосок всё ещё улыбаясь, потянул валяющуюся на полу ткань, похожую на старое одеяло. — Не то чтобы мы не привыкли к драме с голыми оборотнями, но давай на этот раз — с одеждой. Ибо нехотя накинул тряпьё на плечи, но так и остался полулёжа, с ленивой ухмылкой. — А теперь давай поговорим серьезно? — предложил Хосок, присаживаясь на корточки рядом с оборотнем. — Почему ты вдруг решил отжать территории клана Ким? — продолжил он. — У вас же всегда были свои. Сяо Чжань никогда не лез в этот сектор. Ибо пожал плечами. Наглость в глазах сменилась настороженностью, но он молчал. — Ты ведь не из тех, кто делает что-то без причины, — вмешался Тэхен. — Так что? Ты был с кем-то в сговоре? Или сам по себе решил… начать войну? — Я вам ничего объяснять не буду— гордо вскинул подбородок Ибо. Хосок закатил глаза: — Мы оба знаем, что у тебя был план. И, возможно, не один. Глаза Ибо сузились, но он продолжал молчать. — Сначала доведут — протянул Тэхен с язвительной улыбкой. — А потом обижаются, когда их заковывают в цепи и кидают в подвал. Прямо трагедия независимого оборотня.Предлагаю перейти к пыткам… — Тэхен, — Хосок укоризнено посмотрел на вампира и продолжил обращаясь к оборотню — Мы не враги, Ибо. Но если ты хочешь, чтобы с тобой разговаривали как с равным — начни говорить. Почему сейчас? Почему территория Тэхена? Почему ты? Ибо всем видом демонстрировал, что не собирается говорить. Но в его позе, во взгляде сквозила напряженность. — Хорошо, молчи. — Хосок вздохнул поднимаясь на ноги, — Тогда буду говорить я. Дело не в территории, на самом деле тебе нужны люди, точнее вампиры, но не суть. Что? Кто-то позарился на Сяо Чжаня и его владения? А отбиться у вас нет сил. Я прав? Угол губ Ибо дрогнул. Совсем чуть-чуть — почти незаметно, — но для Хосока этого было достаточно. — Попал в точку, да? — продолжил он, прищурившись. — Вот почему, ты так яростно пытался переманить меня на свою сторону. Он замолк, наблюдая, как взгляд Ибо изменился. Уже не оборонительный, а внимательный, почти настороженный. Ибо приподнял голову, как зверь, учуявший запах ловушки, но пока не понявший, где именно она. Он не собирался говорить. Но Хосок задел нужную струну и молчание рухнуло. — Джексон, — сказал Ибо, глядя ему прямо в глаза. — Он хочет нас уничтожить. С ним заодно охотники и кто-то еще. Они знают, куда бить. Они приходят и исчезают, не оставляя следа. После них не остается ничего, кроме мертвых растерзанных тел и черной крови. Хосок медленно опустился обратно на корточки, глядя на него с нового ракурса — уже не свысока, а почти на равных. — Знаешь, что это значит? Ибо кивнул, губы сжались в тонкую линию. — Да. Кто-то связался с запрещенными практиками. Хосок долго молчал. Потом усмехнулся — устало, безрадостно. — Потрясающе. Всю жизнь мечтал стать героем легенд. — Это если ты доживёшь до конца легенды, — прозвучал голос Тэхена. Его взгляд был прикован к Ибо, холодный, отстранённый, изучающий. Как у хищника, который пока не нападает — но уже решил, что перед ним потенциальная добыча. — Ты же всё слышал, — отозвался Хосок,— Мы не можем это проигнорировать. — Каждое слово, — согласился Тэхен. Он подошел ближе, остановился рядом с Хосоком, не спуская глаз с Ибо. — Это ваши проблемы, даже не пытайся вмешивать нас, — он перевел дыхание — Ты не один раз пытался убить меня. Ты хотел убить Сынмина, а теперь смеешь просить помощи. Ты просто идиот. Ибо резко поднял голову. В его взгляде полыхнуло что-то дикое и болезненное. — Думаешь, получится все игнорировать? — процедил он. — Ошибаешься, Ты и твой клан будете следующими. Такие как Джексон не останавливаются. Хочешь увидеть как Хосок погибнет защищая тебя? Вперед! Тэхен не ответил. Но в его лице что-то дрогнуло — едва заметно. — Ты прав, — продолжал Ибо, тише, но с тем же напряжением. — Я пытался убить тебя. Я сам выбрал цель. Не Сяо Чжань. Он… он не знал. Он бы не позволил. Ибо сделал вдох, почти судорожный, но не отступил. — Я не прошу прощения. Я заслуживаю всё, что ты хочешь со мной сделать. Но если собираешься мстить — убей меня. Не трогай его. Молчание повисло густым туманом. Тэхен выдохнул. Медленно, сквозь зубы. Хосок уловил, как напряглись его пальцы. Он шагнул ближе взял Тэхена за руку и потянул к выходу. Они поднимались по узкой лестнице из подвала, где стены ещё хранили отзвук чужой ярости, а воздух глухой запах крови. Хосок держал Тэхена за запястье, крепко, но осторожно, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустит хоть на миг. Тэхен не сопротивлялся. Шёл за ним — молча, с затуманенным взглядом, будто весь оставался там, в подвале, рядом с Ибо. Его плечи дрожали еле заметно, как будто от холода, но Хосок знал: это не холод. Это — страх, злость, беспомощность, тщательно спрятанные под слоем упрямства. Он остановился в тени арочного прохода, подальше от чужих глаз, и повернулся к нему лицом. — Посмотри на меня, — мягко, почти просительно сказал он. Тэхен поднял глаза. В них не было ярости. Только беспокойство и осознание.Хосок коснулся его лица ладонью, желая успокоить этой лаской. — Нам нужно с ним поговорить. Не лезть в драку. Не бросаться спасать. Просто поговорить. С Сяо Чжанем. Тэхен усмехнулся: — Зачем? Ты же видел, что он сделал. Или ты решил, что Ибо — святой мученик, а его хозяин — недоразумение, нуждающееся в сочувствии? Ну почему ты такой? Хосок не ответил сразу. Он медленно приблизился, преодолевая то напряжение, которое Тэхен выстроил вокруг себя, как стену. Его пальцы касаются плеча Тэхена — мягко, но настойчиво. — Я не прощаю его. — Голос Хосока всё такой же ровный. — Я просто хочу знать, что происходит. Потому что если все действительно так, как говорит Ибо, нас это коснется тоже. Тэхен отвернулся, но не ушел от прикосновения. Хосок опустил ладонь ниже — к его руке, обхватил запястье, чуть сильнее, чем нужно, чтобы удержать. — Я не хочу, чтобы ты лез туда, — глухо прошептал Тэхен. — Ты боишься за меня? — Хосок чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть в глаза. Тэхен промолчал, но его молчание всегда было громче любых признаний. Хосок шагнул ближе. Поднял руку, пальцами коснулся линии подбородка Тэхена, скользнул вверх, за ухо, погладил кожу там, где обычно прячется напряжение. Тэхен сжал зубы, чтобы не показать как все его тело отзывается на эту ласку. — Я не собираюсь геройствовать, — прошептал Хосок. — Но если там происходит то, что я думаю… Мы не можем просто закрыть на это глаза. Это не про Ибо. Это — про зло, которое растёт в темноте. Мы не дети. Мы больше не прячемся. Он медленно обнял Тэхена за талию, прижал к себе. Тот сначала замер, но потом медленно расслабился уткнувшись лбом в плечо Хосока. — Ты идиот. Ты чертовски упрямый идиот. — Знаю, — улыбнулся Хосок. — Так ты согласен? Тэхен выдохнул. Обнял Хосока в ответ, крепко, отчаянно. — Если все станет плохо — мы уходим. И рассказываем инквизиторам. — Да. *** Комната, в которой они собрались, сегодня казалась особенно уютной. Юнги закутался в плед и, вопреки своему обычному цинизму, кивнул на предложение сыграть в Уно. Сынмин ворчал, что это тупо, но сел первым. Чонин уже выучил свои карты наизусть, а Чанбин с серьёзным лицом тасовал колоду так, будто от этого зависела чья-то жизнь. — Если снова дашь мне «+4», я тебя загрызу — предупредил Сынмин, косясь на Чонина. — А ты попробуй сначала выиграть хоть раз, тогда и поговорим, — ухмыльнулся тот. Уже вышедший из игры Чимин обнимал Юнги со спины и подсказывал ходы. Вдруг он отстранился от своего парня. — …Чим? — Юнги повернул голову, плед соскользнул с плеч. — Всё нормально? Но Чимин уже не слышал. В его глазах заплясали языки пламени, он выдохнул резко, как будто его толкнули в грудь. За спиной взметнулись хвосты. Комнату, казалось, заполнил ядовитый, удушающий дым. Сынмин, Чонин и Чанбин закашлялись пытаясь сделать вдох. Вокруг Юнги разлился изумрудный свет принося облегчение. Он обнял Чимина и что-то зашептал. Чимин резко подался вперёд, схватившись за голову. — Что ты видел? — спросил Юнги и голос у него был низкий, напряжённый. — Кровь. Много черной крови. Хосок и Тэхен в опасности. Мы должны быть там, должны помочь. Юнги кивнул: — Хорошо. — Подождите, — начал Сынмин, поднимаясь, — если там… — Нет, — перебил Юнги. — Вы остаетесь тут. Сынмин поджал губы, будто собирался возразить, но Чанбин уже стоял рядом с ним, руку на его плече. — Он прав. — Юнги отдай Бинни клинки,— добавил Чимин, голос его дрожал, — И если мы не вернёмся… — Вернётесь, — сказал Сынмин резко, почти с вызовом. Чимин кивнул. Юнги подошёл к комоду, открыл нижний ящик — тот, который обычно не трогали. Осторожно, как будто дотрагивался до чего-то живого, достал обёрнутый в тёмную ткань свёрток. Чанбин уже молча ждал. Когда Юнги передал ему свёрток, тот взвесил его в руках и только тогда развернул ткань. Небольшие парные клинки, словно сделанные из горного хрусталя, переливались голубоватым светом от нанесенных на лезвия рун. — Они привязаны к тебе, — сказал Юнги. Сынмин метнул взгляд на него, на клинки, потом на Юнги. В нём всё ещё бурлило что-то — страх, гнев, желание пойти с ними, — но он стиснул челюсть и остался на месте. Чимин стоял у двери, руки дрожали, будто его до сих пор трясло от видения. Юнги подошёл к нему, взял ладони в свои и провёл пальцами по костяшкам — тихий жест, едва заметный, но тот, что возвращал в тело. — Готов? — Уже поздно не быть, — выдохнул Чимин. Он повернулся к остальным: — Если с нами что-то случится. Идите к инквизиторам. Обещайте. — Чимин, — начал Чонин, но тот лишь покачал головой. — Обещайте. Некоторое молчание. Потом тихо, почти неохотно: — Обещаем, — сказал Чанбин. Юнги взял Чимина за руку, они вышли. Захлопнувшаяся дверь вспыхнула изумрудно-оранжевым светом. На короткий миг вокруг задрожал, словно стал плотнее, гуще. И все снова стало нормальным. Чанбин крепче сжал рукоятку одного из клинков и выдохнул сквозь зубы: — Лучше бы они вернулись. Сынмин опустился на диван, уставившись в одну точку: — Они вернутся. Тишина повисла над комнатой, полная чего-то недосказанного. — Ну что, — пробормотал Чонин, опускаясь обратно на подушку, — продолжаем игру или сидим и тревожно дышим в темноте? Сынмин метнул в него колоду. — Можешь делать и то, и другое, если получится.