Озеро надежды

Прошло несколько дней. Ирине уже надоело лежать в больнице и она всеми силами пыталась уговорить Марину отвезти её домой под предлогом, что она уже прекрасно себя чувствует, да и родные стены лечат… Сначала нейрохирург не поддавалась на уговоры, но вскоре сдалась и поговорила с Шейманом на счёт выписки. Мужчина тоже согласился не сразу, собираясь ещё несколько дней понаблюдать начальницу, но после обещанной премии разрешил восстанавливаться дома, а не в больнице. Конечно, всю ответственность Нарочинская взяла на себя. — Ну, вот мы и дома, — констатировала нейрохирург, закрыв за собой входную дверь. Женщины медленными шагами направились вглубь квартиры. Нарочинская вела под руку любимую, так как у нее всё ещё иногда кружилась голова после операции. Да и после постельного режима ноги как будто были ватными, так как организм ещё слаб. — Да-а. — радостно протянула Ира, окинув довольным взглядом родные стены. Всё-таки она очень соскучилась по дому за это время… — Голова не кружится? — заботливо поинтересовалась младшая, подводя женщину к дивану. — Нет, всё хорошо. — отрицательно качнула головой та. — Давай-ка приляг и отдохни, — вторая аккуратно усадила её на диван. — Ну Марин, — жалобно проскулила заведующая, состроив любимой «щенячьи глазки.» — Я и так належалась в больнице… — Ничего страшного, полежишь ещё немного, — строго, но не грубо, настояла блондинка. — Чай будешь? — Да, сейчас я сделаю, — начальница только хотела подняться с места, как раздался голос блондинки: — Не надо, я сама сделаю! Ляг, пожалуйста, — умоляюще попросила Марина и удалилась на кухню. — Ну мы же договорились… — Ну можно я хотя бы в душ схожу? — прокричала Павлова, чтобы вторая её услышала. Кажется, сейчас ей действительно не сиделось на месте. — Можно, только осторожно, — разрешила она и поставила подогреваться чайник. — Только воду сильно горячей не делай. — Ох, благодарю, моя госпожа, — с усмешкой сложила ладони Ира и в шутку поклонилась. Она осторожно поднялась с дивана, держась за подлокотник, и уже хотела направиться в сторону ванной комнаты, как вдруг замерла посередине комнаты. — Марина! — испуганно прокричала блондинка, смотря в одну точку перед собой. — Что такое? Плохо? — вторая моментально оказалась рядом, окинув любимую обеспокоенным взглядом. — Я вспомнила… — ошарашенно прошептала Ирина Алексеевна, повернувшись лицом к ней, — Перед операцией ты зашла ко мне, я уже лежала на столе… А за день до этого я хотела отменить операцию, но тебе удалось меня уговорить, — спешно проговорила она, как будто боясь снова забыть или упустить какую-нибудь деталь. — Девочка моя, — расплылась в улыбке Марина, прикрыв рот ладонью, расчувствовавшись, — Я же говорила, ты всё вспомнишь! — на эмоциях она тут же кинулась обнимать любимую. — Ну чего ты плачешь? — младшая отстранилась, почувствовав, как её плечо намокло от слёз женщины, — Всё же хорошо! — Как же хорошо всё помнить, — искренне улыбнулась Ирина, а Нарочинская поняла, что это было ничто другое, как слёзы радости и счастья. *** На следующий день Марина отправилась на работу, а Ирина должна была находиться на больничном ещё две недели. Женщину, конечно, это не радовало и она уже хотела скорее вернуться в отделение, но её лечащие врачи и любимая даже слышать ничего об этом не хотели. Единственное, что она могла делать — работать с документами на дому, что она и делала сегодня целый день. Ровно в 15:00 Ира услышала, как в замочной скважине проворачиваются ключи. До прихода Марины ещё было слишком рано, поэтому заведующая знатно напряглась. Но потом, увидев в гостиной любимую женщину, которая стояла с весьма загадочным выражением лица и как будто что-то прятала за спиной, Павлова с облегчением выдохнула. — Привет, а ты чего так рано? — удивилась она, озвучив свои мысли. — Приве-ет, — таинственно улыбнулась младшая, — А я отпросилась пораньше, чтобы с тобой побыть, — она подошла ближе и наконец показала то, что скрывала за спиной — шикарный букет бело-розовых пионов. — Это тебе. — Господи, какая красота, — начальница моментально растаяла и бережно приняла из её рук хрупкие цветы, уткнувшись в них носом, — А это в честь чего? И работать кто будет, м? — Ну, я думаю, без меня одной Склиф не рухнет, — усмехнулась Нарочинская, — Я подумала, что нужно всё-таки отметить твоё выздоровление… Поэтому, сегодня с меня цветы и вкусный ужин. Сейчас выберем что-нибудь в приложении и закажем… — Тогда ладно, — промурлыкала Павлова, довольно улыбнувшись и предвкушая прекрасный вечер. — Я так рада, что всё это закончилось… — сказала начальница. После ужина обе женщины лежали на диване в обнимку, согревая тела друг друга своим теплом. — Я тоже очень рада, — прошептала вторая, не отрывая взгляда от зелёных глаз возлюбленной, — Я верила, что у нас все получится, — она придвинулась ещё ближе и примкнула к родным губам: робко, трепетно, вкладывая в этот поцелую всю безграничную нежность и любовь. — Маришка… — отстранившись из-за нехватки воздуха, проговорила Ира, — Спасибо тебе за всё. Если бы не ты… Я бы давно опустила руки, — с прискорбием призналась она, потупив взгляд и тяжело вздохнула, — Я тебя очень люблю. — трогательно промолвила блондинка. — И я тебя люблю, моя девочка…