Careship

— Надень её. Ну… дома.       Джисон переводит взгляд вниз, на Феликса, сидящего на стуле, смотрящего на него влажными возбуждёнными глазами. Они второй день репетируют университетский спектакль, где Джисон играет мафиози, и второй день Ликс смотрит на него так — будто готов прямо здесь оседлать его или встать на колени. Вернее, смотрит даже не на него, а на конкретную вещь на нём. На тонкую кожаную портупею. — Малыш, ты же понимаешь, что это реквизит, за который мне голову открутят, если что-то пойдёт не так, — втолковывает Феликсу Хан. — Ну Хан-и, ну на один вечер… ночь.       Он снова смотрит умоляющими глазами, складывает на бёдрах ладони: хочет казаться послушным мальчиком. — Никак нельзя, Ликс-а. Мы потом костей моих не соберём, — качает головой Джисон и шепчет уже в самое ухо. — И кто же тогда будет драть твою очаровательную попку?       Феликс, кажется, пытается подавить стон, потому что как-то задушено хмыкает и начинает ёрзать, будто ему вмиг стало неудобно в узких джинсах.       «И ладно, — думает Хан, когда вечером, озираясь по сторонам, незаметно кладёт портупею в свой рюкзак. — Разберут меня по частям — может, хотя бы спина перестанет болеть». — Ликс? — кричит Джисон в полумрак квартиры, когда возвращается домой. Он вот вообще не сомневается в том, что его друг здесь. — Ликс!       Хан проходит в спальню и замирает на пороге, роняя на пол рюкзак. На его кровати, вздёрнув задницу, лежит Феликс и мучительно медленно двигает в себе вибратором, глубоко дыша. — Так, — голос Джисона тут же теряет тепло, начиная звенеть властными металлическими нотками. — И что это? — Это… — стонет Ликс, пытаясь не подмахивать бёдрами. — Это моё утешение… за твой отказ. — За мой отказ, значит, — Хан пристально смотрит на Феликса, который совершенно не смущается своего положения, а только всё так же медленно трахает себя и облизывает свои блядские губы. — На меня смотри.       Он подходит ближе и расстёгивает пиджак. Глаза Феликса расширяются, а рука вздрагивает, невольно загоняя вибратор глубже, заставляя его заломить брови и проскулить. Грёбаная чёрная портупея поверх идеально выглаженной белой рубашки. — Всё ещё считаешь, что я тебе отказал? — Нет, я… — хнычет Ликс, выкручивая кисть. — Слезай.       Феликс даже прекращает движения и непонимающе таращится на Джисона. — Я сказал слезай. На пол. Лицом ко мне.       Ликс задерживает дыхание, и Хан может видеть, как стремительно его зрачки расползаются по радужке. Феликс торопливо привстаёт, снова заводит руку за спину. — Нет. Вместе с вибратором. Раз ты такой непослушный, сегодня обойдёшься только им.       Ликс обиженно стонет, но подчиняется, упираясь коленями в ковёр. — Поработай своим чудесным ртом, — хрипло проговаривает Джисон, расстёгивая молнию брюк и слегка приспуская их. — Ну, давай же.       Феликс жмётся к чужому члену щекой, закатывает глаза, покачиваясь на игрушке. — Поторопись, иначе не кончишь, — требовательно говорит Хан, — не одному же тебе должно быть приятно.       Ликс тут же впускает член Джисон в рот, ныряет губами до лобка: он так много раз отсасывал Хану, что теперь почти не давится. — Да, детка, давай, — стонет Джисон, вплетая пальцы в чужие волосы. — Покажи, на что способен твой великолепный рот, пока ты трахаешь себя этой бесполезной игрушкой.       Феликс слушается, начиная плавно покачивать головой, то и дело отстраняясь, чтобы покружить языком по головке или по очереди оттянуть губами яички. — Блять, малыш, ты моё ёбаное нечто, самый сладкий мальчик, — бормочет Хан, толкаясь в податливо открытые губы, переходя на рык, когда Ликс легко проходится зубами по коже и начинает быстро-быстро водить у основания маленькой ладошкой. — Хан-и, я… — выстанывает Феликс, отстраняясь. Джисон зажмуривается от зрелища, развернувшегося перед ним: растрёпанный, со щеками, залитыми краской страсти, испачканный в слюне и смазке, пытающийся глубже протолкнуть в себя вибратор… — Детка, почему ты такой горячий, еба-а-ать! — вскрикивает Хан, когда Ликс снова насаживается на него до основания и сглатывает, сжимая его член в глотке.       Феликс начинает трахать себя отчаяннее, опуская одну руку и выкручивая вибрацию на максимум, стонет, сводя колени, подводит себя к грани. Джисон сам уже видит перед глазами танцующие разноцветные пятна и начинает вбиваться усерднее, стиснув чужие волосы на затылке и подёргивая спутавшиеся пряди: он знает, что Феликс от этого особенно ярко кончает.       Ликс принимает жёсткие толчки, будто тряпичная кукла, — покорно, но Джисон всё равно видит в его глазах одуряющее желание. Желание быть выебанным до хрипоты, желание быть наполненным до отказа.       Хан сквозь дымку, поразившую слух, различает высокие поскуливания Феликса, натягивает его на себя, свободной рукой примеряется и звонко бьёт его по щеке. Ликс вздрагивает, и Джисон чувствует мокрые пятна на штанине. — А теперь иди ко мне, — взрыкивает Хан, одним движением поворачивая Феликса спиной к себе и вжимая его лицом в ковёр. — Сейчас, сейчас, — бормочет он, до боли в низу живота желая кончить.       Джисон вытаскивает из Феликса вибратор, откидывает его на кровать и входит до упора, сразу срываясь на дикий темп. — Блять-блять-блять! Вот так, да, да, моя маленькая дрянь!..       Ликс отзывается на слова Хана высоким стоном и сжимается, всё ещё чувствительный после оргазма. Джисон заходится поскуливаниями и в последний раз притискивается к ягодицам Феликса, кончая.       Он приходит в себя через пару минут, когда Ликс начинает недовольно возиться под ним, явно не в восторге от того, что Джисон придавил его к твёрдому полу. — Ликс-а, Ликс-а мой, всё в порядке? — Хан вскакивает, помогая Феликсу подняться, заглядывает ему в глаза. — Ужас, блин, я тебя обозвал… — Всё нормально, — качает головой Ликс, чмокая Джисона в губы. — Всё хорошо. Мне, вроде как, даже… понравилось?       Он прячет взгляд от Хана, который смотрит на него широко раскрытыми глазами. — И ты бы хотел, чтобы я… — И это бы хотел, и чтобы ты связал меня, и ещё много чего. И вот эту портупею видеть на тебе почаще.       Джисон смеётся, проводит пальцами по кожаным ремешкам, про которые успел забыть, пока вбивался в Феликса. — Неужели так горячо? — Пипец как горячо, — кивает Ликс, очерчивая пальцами грудь Хана. — Убери руки, или я тебя опять завалю, — предупреждающе понижает голос Джисон.       Феликс смотрит на него лукаво, медленно проходится языком по перепачканным губам: — А ты думаешь, я не этого добиваюсь?