Careship

— Хан-и, нет, стой, пожалуйста! — всхлипывает Ликс, пытаясь увильнуть от ладоней Хана. — Детка, будь потише — или нас заметят, — шепчет Джисон, прижимаясь к спине Феликса плотнее. — Ты же не хочешь, чтобы тебя застали в таком виде?       Феликс зажимает ладонью рот, потому что всего через несколько рядов от них ходят студенты. И чудом, что они с Ханом забрались в отдел с научной литературой, которая в институте музыки никому не интересна. — Хан-и, пусти, нас найдут, не надо! — Ликс всё ещё пытается вырваться, но едва ли по-настоящему сопротивляется: мысль о том, что кто-то заглянет в дальнюю часть библиотеки и увидит его со спущенными брюками и рукой парня в его трусах, будоражит и отзывается щекоткой в низу живота. — Ликс-а, но у тебя уже стоит, — мурлычет Хан, наваливаясь на Феликса и заставляя его упереться ладонями в стеллаж. — Так ты меня лапаешь! Ещё бы не встало! — недовольно отзывается Ликс. — Рад, что я так возбуждаю тебя. — Заткнись, блин! — шипит Феликс и невольно стонет, когда Джисон большим пальцем проходится по уретре и тут же скользит ладонью к основанию. — Давай уже быстрее, я не могу!..       Хан довольно ухмыляется, тянется в карман джинсов, чтобы выудить смазку. — Сейчас, мой хороший, сейчас, — улыбается Джисон, поворачивая голову Феликса за подбородок и наслаждаясь его покрасневшим лицом. — Так нравится мысль, что кто-то зайдёт сюда? И, может, даже присоединится? — Ликс протестующе мычит, и Хан мягкими поцелуями касается его виска. — Правильно, я никому тебя не отдам. Только мне можно тебя трахать, да? Ммм? — Да, Хан-и, да — только вставь уже!.. — скулит Феликс подаваясь назад и проходясь задницей по члену Джисона. — Подожди, солнце, сразу нельзя, — шепчет Хан и, проникнув между ягодиц Феликса, глухо стонет. — Или всё-таки можно? Мой послушный мальчик всегда готов ко мне?       Он дует Ликсу в ухо, тут же толкаясь в него горячим языком, и Феликс от контраста температур и того, как умело Джисон играется с пробкой, хнычет сквозь прижатую к губам ладонь. — Такой податливый и ласковый, мой малыш, — низко бормочет Хан, и Феликс взвизгивает и прикусывает пальцы, когда Джисон резко выдёргивает пробку и толкается пальцами во влажное тепло. — Как же я люблю твою попку, твои губы, — он проникается языком в рот Ликса, втягивает его язык, лижется до чужих хриплых стонов. — Всего тебя люблю. — Хан-и, Хан-и… Я тебя… тоже, — скулит Ликс, сжимаясь на чужих пальцах.       Джисон хмыкает, мелко покусывает ушной хрящик Феликса, мягко оттягивает его, добиваясь шумных вздохов друга.       Хан расстёгивает джинсы, немного приспускает их вместе с бельём, чтобы сразу толкнуться между узких мышц в горячее нутро. — Бля-я-ять!.. — вскрикивает Ликс и случайно цепляет пальцами книги, которые с грохотом приземляются на пол. — Разве я не говорил тебе не шуметь? — наигранно зло проговаривает Джисон и притягивает Феликса за талию ещё плотнее. — На, пососи, пока я тебя имею, — проговаривает он, толкая между губ Ликса его же пробку.       Феликс давится воздухом от ускоряющихся толчков Хана, от своего вкуса на языке — от того, каким грязным всё это ощущается. — Молодец, побудь пока тихим, ладно? А потом поскулишь для меня.       Феликс закидывает голову, жмурясь от накатывающего возбуждения, и Джисон не упускает момента, чтобы ухватить его за отросшие волосы и потянуть на себя.       Хан исчерчивает губами загривок Ликса, то и дело прихватывает кожу зубами до явных синяков, вбиваясь настойчивее, и, кажется, проезжается по простате, потому что Феликс всхлипывает и гнётся в пояснице. — Принимай меня, да, да, — сипит Джисон на выдохе и натягивает Ликса на себя, свободной рукой лаская его головку. — Примешь всё, что я тебе дам, я знаю.       Он отнимает ладонь от поясницы Феликса, тут же взметается рукой выше, стискивает побелевшие пальцы Ликса в своих, отдирает их от полки стеллажа, тянет к губам. Целует нежные костяшки, тычется носом в ладонь. — Мой самый дорогой, знал бы ты, какое важное место ты занимаешь в моём сердце, — бормочет Хан, внезапно для самого себя скатываясь в нежность. — Дай я тебя поцелую, Ликс-а, — он прижимается к уголку чужих губ мягким, на удивление целомудренным поцелуем, отстраняется, заглядывает в смущённое до предела лицо Феликса.       И Хана внезапно пронзает такое острое возбуждение, когда он видит повлажневшие глаза парня, которого всегда желал больше всех на свете, его сомкнутые вокруг фиолетовой пробки губы, что не выдерживает и начинает быстро и рвано толкаться в Ликса. — Мой, мой, только мой, — хрипит он, окончательно отключая сознание, и тёмные пятна перед глазами глушат яркую картинку взмокшего лица Феликса. Такого горячего, что только от одного его вида можно кончить. Вот сейчас.       «Сейчас! Ох, блять!» — Джисон врезается последний раз и замирает, и только спустя время, когда темнота отступает, понимает, что резко дышит запахом Феликса в изгибе его шеи.       И что это слишком интимно для друзей, которые решили по-быстрому потрахаться в библиотеке учебного корпуса.       Он выходит и, рухнув на колени, рывком разворачивает Ликса к себе, чтобы в следующее мгновение опуститься на его член и, втянув щёки, начать быстро качать головой.       Феликс тут же вплетает пальцы Хану в волосы, опирается о стеллаж, послушно не выпуская пробку изо рта. Он хнычет что-то, из чего Хан может выхватить сдавленное «Джиссони» и «люблю» — и в следующее мгновение рот Джисона наполняет терпкое тепло, которое он покорно глотает. Потому что Хан в самом деле любит в Феликсе всё. Ведь он его лучший друг, его самый дорогой человек, его… — Хан-и, — хрипло проговаривает Ликс, поглаживая Джисона по голове. — Ты завис.       Хан отстраняется, осоловело смотрит на Феликса, медленно моргая глазами. На автомате выхватывает пробку из его ладони, медленным аккуратным движением втискивает её между чужих ягодиц. Растерянно натягивает на Ликса брюки, так же растерянно наблюдает за тем, как Феликс помогает ему застегнуть ширинку и, чмокнув Хана напоследок, выпархивает в соседние ряды стеллажей. Джисон резко вдыхает, прикрывая глаза.       Он влип, да?..