Осколки

Следующий день Мари решила посвятить прививанию Кайлу хотя бы основных навыков этикета и поведения в высшем обществе. Как мало времени! Ей нужно совершить чудо за один-единственный день! Говоря откровенно, она и сама их знала поскольку постольку, так как подобное всегда вызывало у неё зевоту. Увы, сейчас Мари была вынуждена признать — зря она в своё время филонила. Зато на фоне её несовершенства ошибки Кайла будут не так бросаться в глаза. М-да уж, они будут той ещё парочкой. Первым делом она начала рассказывать о приветствиях, как вести диалог и вежливо перевести неприятную тему. Движения и жесты. Многие нюансы, которые всплывали в памяти неожиданно. К сожалению, уверенности, что она всё рассказывает и показывает правильно, у Мари не было. Кайл всё схватывал налету. Легко копировал любой показанный жест. Движения его были плавными и грациозными. Правильная речь, хорошо контролируемая мимика. Это оказалось куда проще, чем изначально думала Мари. Она не знала, что будет на приёме: полноценный банкет или фуршет. И на всякий случай, решила поучить Кайла подзабытому искусству поведения за столом. Когда во время пояснений, Кайл поправил её указав, что она перепутала десертную вилку с салатной, Мари, наконец, осознала свою ошибку. — Так ты что, знаешь этот грёбаный этикет? — уставилась на него Мари. — Немного, — пожал Кайл плечами. — Тогда какого чёрта ты мне тут голову морочишь?! — вспылила она. — Мои знания в этой области несовершенны, — отозвался он спокойно. Несовершенны?! Да Мари совсем не удивится, если он эту муру знает лучше её! Она-то думала.! А он… Нет слов. Некоторые знания этикета у Кайла действительно имелись. Отец одержимо мечтал выбиться в высший свет, и приглашал наставников, которые учили пользоваться столовыми приборами, танцам и общению, принятому среди сливок общества. Учился сам, заставлял учиться их с матерью. Возвращаясь к событиям той роковой ночи, Кайл часто думал, что всё случившееся было как-то связано с этой отцовской одержимостью. Пытался прыгнуть выше головы, влез куда не стоило и не осилил. Отца, а с ним заодно и его с матерью, настигла расплата. Последней пришла очередь танцев. «Почувствуй себя бревном» — мелькну в голове Мари. В роли бревна была она сама. Кайл обладал изумительной грацией. Вёл в танце легко, будто был рождён для этого. Не наступал на ноги, не ошибался. Тогда как она сама то и дело путалась в движениях. Стыдобище. Учительница нашлась. Кто ещё кого учит? Постепенно ей удалось расслабиться и отдаться магии танца. Она представляла себе, что они кружат не в небольшой гостиной под музыку льющуюся из динамика мобильного, в домашней одежде, а находятся на настоящем балу. На ней шикарное платье, а Кайл облачён в элегантный фрак. Её принц, а она золушка, которую он полюбил. Как сладко. И глупо. Никогда Кайл не жаловал этих тацулек. Разучивал движения и различные па, только чтобы не расстраивать отца. Всё это ему казалось излишне пафосным и устаревшим. Но сейчас он наслаждался. Прижимал к себе стройное девичье тело и кружил её по небольшому пространству, млея от близости Мари. Нежданное счастье и он не мог, и не хотел отказываться ни от единого мига этой сказки. Окружающий мир словно перестал существовать. Они танцевали смотря глаза в глаза. Уже давно не обращая внимания на правильность движений. Кайл заворожённо смотрел в радужки цвета грозового неба, испытывая ни с чем несравнимое желание прижать Мари к себе и целовать, пока не кончится кислород. Она так же не отводила взгляда. Не отдавая себе отчёта, он начал сокращать расстояние, нацелившись на столь манящие губы. За окном залилась громким лаем собака, заставляя его вздрогнуть и очнуться от наваждения. — В общем, как-то так, — неловко кашлянул он, — Кое-какие навыки танцев имею. — Да, — кивнула Мари, отводя взгляд. — Думаю, мы не опозоримся, если придётся танцевать. Они разошлись в разные стороны, стараясь даже не смотреть в сторону друг друга. Недавнее волшебство рассеялось, оставляя после себя гнетущее чувство неловкости. — На сегодня, наверное, хватит, — произнесла Мари. — Тебя и учить, как оказалось, ничему не надо. А мне нужно ненадолго уехать, навестить дядюшку. Намерение поговорить с дядей заранее сейчас пришлось, как нельзя кстати. Мари не могла отделаться от чувства, будто Кайл хотел её недавно поцеловать, и она всей душой жаждала этого поцелуя. Только это вряд ли могло быть правдой. Кайл никогда не скрывал, своего отношения к ней. Он видел в ней навязчивую девицу, что любит сунуть нос не в своё дело. Никаких признаков симпатии он также к ней не проявлял. Так что не стоит придумывать то, чего нет. Да и дядюшку навестить Мари правда собиралась. Пусть она и утверждала Кайлу, что ему ничего не грозит, но не мешало бы лишний раз подготовить почву. Например, взять с дяди обещание не трогать её спутника, что бы не произошло. Оставшись один, Кайл пытался собрать воедино свои мысли и чувства. В душе царил какой-то сумбур. Глупо отрицать — его влечёт к Мари. Он нуждается в ней, как голодающий в куске хлеба. Только какое это имеет смысл? У него нет ни малейшего права мечтать о ней. Значит он обязан взять себя в руки, вести себя ровно, не показывать насколько он стал перед ней уязвим. Не создавать ей лишних проблем. Необходимо выложиться на все двести и стать на завтра идеальным спутником, насколько это возможно, с его-то репутацией. Было и ещё кое-что не дающее Кайлу покоя — ему было стыдно. Стыдно за своё поведение в больнице. За неприкрытое хамство и грубость. Лишь раз, когда пришла к нему с этим безумным предложением Мари позволила себе показать, как её уязвили его слова. Потом ни разу, ни словом, ни делом она не показала, что обижена или её это как-то задело. Вела себя ровно, достаточно дружелюбно. Носилась с ним, стараясь сделать из него человека. Это заставляло Кайла чувствовать себя ещё хуже. Где бы он сейчас был, не появись Мари? Ответ очевиден — торговал бы собственной задницей на трассе. Жил по инерции, даже не осознавая, как глубоко его затянуло в это болото. Появление Мари и события, последовавшие за ним, словно заставили Кайла проснуться. Проживая в «красном квартале» он всё больше отдавался овладевающему им равнодушию. Иногда случались вспышки тоски, страха, брезгливости или злости, но по большей части Кайлу было всё равно. С каждым днём, с каждый клиентом, ему всё безразличнее становилась собственная жизнь. Ежедневно в нём умирала частица живой души, делающая его человеком. Мари была права, он сдался. Смирился и молча тонул в этой грязи. Как вдруг в его жизнь ураганом ворвалась Мари, выбивая из зоны комфорта, которая в реальности была зоной смерти. Это Кайл начал понимать сейчас, но вначале он всеми силами сопротивлялся. Искал самую глубокую яму, окунался в грязь с головой, лишь бы вернуться в состояние былого безразличия. Так было легче. Мари, а затем и Дерек, вызывали слишком много позабытых и совершенно новых чувств и эмоций. Он нервничал, боялся, страдал. Радовался и чувствовал множество надежд и чаяний. После океана безразличия и однообразности его бытия, это вызывало почти панику. Сейчас, в окружении уюта, сытый и спокойный он с ужасом оглядывался назад. Он опустился на самое дно, превратился в животное с набором базовых инстинктов. Ещё немного, и от его личности не осталось бы ничего. Ни чувств, ни мыслей, ни желаний. Эта оболочка существовала бы пока не кончится запас её прочности. От мысли, что всё скоро закончится и ему придётся вернуться в ту помойку, где Мари его подобрала, становилось страшно. В прошлый раз постоянное презрение со стороны людей, голод и беременность до вели его до грани, после которой решиться было легко. Пусть в начале он выл от горя и отвращения к себе и своей жизни, но продолжал делать то, что от него ждали. А сейчас как? Как вернуться в эту бездну грязи, после того как вспомнил, какого это быть живым, что значит ощущать себя человеком? Ответов у Кайла не было. Он решил просто не думать об этом. Не отравлять счастливые дни чёрными мыслями. Зато принял железное решение попросить у Мари прощения. Он слишком многим ей обязан. Даже если потом его ждёт ад, сейчас он не хотел быть последней скотиной. Ему нечего ей дать, нечем отблагодарить. Остаётся хотя бы быть благодарным на словах и помогать в её задумках всеми возможными силами. Вернулась Мари глубоким вечером. Долго что-то обсуждала с Еленой. Кайл тщательно прислушивался к происходящему в доме. Слышал беготню девушек из комнаты в комнату и едва слышный гул голосов, разбавляемый колокольчиками смеха. Когда, наконец, всё стихло, он вышел и направился к комнате Мари. Коротко постучался и открыл дверь. — Мари, я хотел… Следующие слова застряли у него в горле. Она была в комнате и была одна, как Кайл того и хотел. Только из одежды на девушке были лишь белые кружевные трусики. Она застыла повернувшись на звук его голоса лицом, пара мгновений и в Кайла полетала какая-то тряпка, сопровождаема воплем: — Пошёл вон! Вылетев за дверь, он прислонился к ней спиной, стараясь унять бешено застучавшее сердце. Им владела растерянность на грани шока. Вроде бы ничего криминального не случилось, но Кайл совершенно не знал куда себя деть и как поступить. Пока он пытался собраться с мыслями, Мари успела накинуть халат и вышла из комнаты. — Ты когда-нибудь слышал про личное пространство? — начала она недовольно. — Или, когда стучишься нужно дождаться разрешения войти, прежде чем делать это? — Я ничего не видел! — поспешно выпалил Кайл. Ложь. Этих мгновений ему хватило, чтобы детально рассмотреть всё. Худощавую фигурку с узкой талией, стройными ногами и бёдрами без капли целлюлита. Небольшую аккуратную грудь с розовыми сосками. Он даже был готов поклясться, что кожа у неё бархатистая на ощупь. Образ намертво отпечатался в мозгу, будя желания, на которые он не имел никакого права. Но это было сильнее его, в голове всплывали непристойные фантазии, отдающиеся жаром в теле и тяжестью в паху. Заставляя чувствовать себя совершенно конченым. Озабоченным животным. В его жизни было столько секса, которого он совершенно не хотел, так неужели ему всё мало? Или дело в том, что его отношение к Мари было куда сложнее, чем примитивное сексуальное желание? — Сделаю вид, что верю, — закатила Мари глаза. — Так чего ты хотел? — Я… В общем… — соберись тряпка! То, как ты мямлишь, прямо кричит, как ты ничего не видел, — Я хотел извиниться. Ну, за то, что нахамил тебе тогда в больнице. Я был несправедлив и необоснованно груб. Не твоя вина, что моя жизнь такая, какая есть. Напротив, ты многое для меня делаешь. Я ценю это. Хотел, чтобы ты это знала. — Эээ… — растерянно протянула Мари. — Ладно. Да я и не злилась. Ложись спать, завтра нас ждёт тяжёлый день.

***

Сколько не упрашивай время замедлиться, вечер приёма настал. Мари с Кайлом и Ленка со своим художником, все ехали на одной машине. Дядя расщедрился выделить одно из своих авто с водителем, потому как управлять машиной в платье и на каблуках удовольствие сомнительное. И опасное к тому же. Ленка со своим ухажёром о чём-то тихо перешёптывались. Для вечера подруга выбрала струящееся золотистое платье, в котором была чудо как хороша. Её кавалер в неказистом костюмчике на её фоне просто не смотрелся. Но подругу всё устраивало, и Мари своё мнение оставила при себе. Забегавшись с подготовкой Кайла и беседами с дядей, Мари забыла про собственный наряд. Пришлось сегодня с самого утра бешеной белкой носится по магазинам выбирая платье. Потом подбирать под него туфли и аксессуары. Довольно сдержанный фасон: скромное декольте, длинный рукав, юбка, что спускалась до самой земли тяжёлыми складками. Глубокий синий цвет и сапфировый гарнитур из серёг и подвески. Выглядело на первый взгляд просто, но несомненно богато. То, что надо. А восхищённый взгляд Кайла, когда она спустилась перед выходом лучше всяких слов убедил её — она сделала всё правильно. Её спутник, сидящий рядом, тоже был похож на картинку. Классический смокинг ему очень шёл, придавая шарма. Подумать только, в этом сдержанном наряде он смотрелся стократ сексуальнее, чем в своих откровенных тряпках. Кайл старался выглядеть спокойным и уверенным, но Мари видела, как он порой едва заметно хмурится. Нервничает. Не ей его судить, её саму мандраж пробирает. Дядюшка расстарался. Его огромный дом, больше смахивающий на какой-то дворец, сиял огнями. Ко входу тянулась вереница автомобилей, откуда выходили роскошно одетые гости, увешанные драгоценностями. Мари даже засомневалась, не поскромничала ли она? На фоне блеска такого количества бриллиантов, легко затеряться. Очередь подошла быстро. Выбравшись из авто, они неспешно устремились ко входу, откуда лился свет, доносилась негромкая музыка и приглушённые голоса. Ленка была в восторге. Она всегда любила светские тусовки, в отличии от Мари. — Красота какая! — выдохнула она восторженно. — Твой дядя знает толк в приёмах. Чувствую себя золушкой, которая идёт на свой первый бал. — Ты главное не разбрасывайся обувкой, или чем более личным, золушка, — хмыкнула Мари. — Фу на тебя, — фыркнула недовольно подруга. — Ты не умеешь веселиться, Мариш. — Куда уж мне, — пробормотала Мари под нос. Вскоре они оказались внутри. Помпезностью и роскошью дышал каждый дюйм пространства. Разряженные гости старались перещеголять друг друга в богатстве и манерах. Со стороны смотрелось потрясающе, но Мари не обманывалась внешним благополучием. За лоском большинства присутствующих скрываются мелочные или откровенно гнилые душонки. Насмотрелась на таких вблизи, их немало побывало в её родном доме. Покосившись на Кайла, она едва заметно улыбнулась краешками губ. Он держался отлично. Прямая спина, благожелательность на лице. Настоящий светский лев. Выдерживать внешнее спокойствие было куда сложнее, чем могло показаться со стороны. Как Кайл и предполагал, его узнавали. Ему казалось, его тело скоро превратиться в решето от чужих взглядов. Он был готов поклясться, что даже пару раз расслышал в гуле голосов «это он!». Мари ничего не замечала, ему оставалось только поддерживать видимость, что всё отлично. Иногда с ними здоровались, приходилось отвечать. Учтивые фразы, пустые улыбки. И в это общество так мечтал попасть отец? Кайл не знал этих людей, но фальшью и лицемерием от них несло издали. Ещё неизвестно, где больше грязи, в «красном квартале» или тут. Внезапно все эти мысли в миг вылетели из головы. Всё вокруг стало совершенно неважным, потому что он увидел его. Свой худший кошмар. Мразь, которую ненавидел всеми фибрами души и также безумно боялся. Казалось он снова вернулся в ту роковую ночь. Слышал мольбы отца и глумливые приказы твари. Всё шло штатно. Скучно, но по плану. Первым делом нужно поздравить дядюшку, а потом можно насладиться фуршетом или потанцевать в соседнем зале. Ленка с кавалером ещё на входе куда-то улизнули и по залу они с Кайлом курсировали вдвоём. Наконец, Мари удалось рассмотреть где находится именинник. Он стоял у одного из столов и беседовал с группой мужчин: деловые партнёры и их доверенные люди. Неспешным шагом направилась туда. Кайл сначала шёл спокойно, как вдруг замер. Словно резко врос ногами в пол. — Кайл? Он её не слышал. Смотрел вперёд расширенными глазами, в которых плескался необъятный животный ужас. Лицо было таким белым, словно из него разом вынули жизнь. Мари стало сильно не по себе. — Нет, — прошептал он побелевшими губами, но Мари расслышала. — Кайл? Ты чего? — что могло за мгновение привести его в такое состояние? — Я не могу, — он глянул на неё безумными глазами. — Не могу. Так. По-видимому, сейчас она большего не добьётся. Но судя по состоянию Кайла он вполне может рвануть бегом куда глаза глядят, не обращая внимания на гостей. И тогда — да здравствует скандал! Нельзя этого допустить. С неким усилием Мари удалось заставить Кайла идти за ней. Она не раз бывала в этом доме и успела относительно изучить его. Вот и сейчас привела его в один из безлюдных коридоров и толкнула дверь, за которой находилась комната для отдыха. Камин, пара диванчиков, несколько кресел, небольшой столик и книжный шкаф. Всё в кофейных тонах. Усадив Кайла в одно из кресел Мари встала напротив него. — Объяснишь, что это сейчас было? Она не злилась, но очень желала понять. Всё же было хорошо. Кайл умничка, держался так, будто каждые выходные проводит среди таких снобов, и вдруг его резко перемкнуло. Он был не просто напуган, его колотило от какого-то первобытного ужаса. Чего он так боится… или кого? — Я не могу, — снова повторил Кайл, взгляд стал более осмысленным, но в нём стояла такая мука, что у Мари всё сжалось внутри. — Я обещал быть твоим сопровождающим. Дал слово сделать всё от меня зависящее, чтобы всё прошло отлично. И я старался. Видит бог, старался! Игнорировал эти мерзкие шепотки и взгляды узнавших меня, улыбался уродам, которым хотелось плюнуть в лицо. Но это слишком. Я просто не могу. Понимаешь, не могу встретиться с ним. — Да с кем?! — Мразь в сером костюме с бардовым галстуком и каштановыми волосами. Он стоял в группе мужчин рядом с твоим дядей. — Мистер Доудсон?! — поразилась Мари припомнив кто и как был одет из мужчин рядом с дядей. — Кайл, ты что-то путаешь. Это второй помощник одного из ближайших деловых партнёров дяди. Уважаемый человек. Кайл расхохотался. Уважаемый человек? Вот как? Впрочем, чего он ещё ожидал, увидев эту тварь тут? Кто ему поверит, если даже Мари не отказывается это делать? — Путаю? Ты думаешь, я могу спутать с кем-то тварь, что уже который месяц является мне в кошмарах? Я помню его глумливый голос, которым он отдавал приказы, каждый из которых означал невосполнимую потерю. Помню его мерзкие руки, прикасающиеся ко мне. Ненавижу запах кокосов, потому что ими воняет он, когда возбуждается. Могу ли я спутать с кем-то того, кто первым меня изнасиловал, наслаждаясь моими слезами и унижением? Трахал, с упоением наблюдая, как дурь, которую он мне скормил уничтожает мою личность превращая в одержимое похотью животное. Так могу ли я его с кем-то спутать, Мари? Ты ведь хотела знать, как это всё началось? Так вот, всё началось со встречи с этой мразью и его шестёрками. Голос Кайла был тусклым от ненависти, а от смысла его слов волосы вставали дыбом. Мари не могла поверить. Она не хотела верить! Мистер Доудсон — крайне обаятельный мужчина, доверенный человек делового партнёра дяди. Отец парня, её ровесника, которого ей пытались сосватать. Со всех сторон надёжный и уважаемый человек, и бездушная тварь, пустившая под откос жизнь Кайла — одно лицо? Как такое возможно? Неужели реально спрятать настолько гнилую натуру так, чтобы никто не заметил? У него сын на год младше Кайла! Как он мог?! Верить не хотелось, но Мари всё равно верила Кайлу. Он ни разу не был уличён в склонности ко лжи. Да и такие эмоции не подделаешь. Он ненавидел Доудсона так, что Мари не сомневалась, дай ему сейчас пистолет, и он пристрелит своего врага без малейших колебаний наплевав на последствия. Только сделает это с расстояния, потому что единственное, что было сильнее его ненависти по отношению к этому мужчине, это страх. Неконтролируемый ужас, лишающий всякой воли. А Кайл продолжал сидеть, смотря невидящим взглядом в пространство, пребывая где-то не здесь. Словно неживой, безразличный ко всему. Эта неожиданная встреча будто выбила их него всё чувства, эмоции и желание жить, оставив пустую оболочку. — Мне так жаль, — прошептала Мари, присаживаясь на самый уголок большого кресла и обнимая Кайла. Он напоминал холодную застывшую статую. Прошло секунд пятнадцать, прежде чем он чуть шевельнулся, а затем обнял её в ответ, утыкаясь носом Мари в шею. Его до сих пор трясло. От него веяло болью и отчаянием. Как ему помочь, Мари не знала, хотя желала этого всей душой. — Можешь ничего мне не платить, выставить счёт за все траты. Когда-нибудь, постепенно я отдам, но не заставляй меня встречаться с ним, — проговорил он тихо, обдавая нежную кожу шеи горячим дыханием. — Я просто не могу и всё тут. — За кого ты меня принимаешь? — возмутилась Мари. — Какой к чёрту счёт? Боюсь, за подобное, это я тебе должна оказалась больше, чем обещала. В помещении повила тишина. Где-то вдали была слышна музыка, тут только дыхание двух человек. Кайл изо всех сил пытался успокоиться. Было безумно стыдно за свою слабость. За то, что не сдержал слова и подвёл Мари. Сама Мари перебирала волосы Кайла, поражаясь их шелковистости и мягкости, и думала насколько это всё неправильно. Это не Кайл должен бояться, бежать и прятаться. Он ни в чём не виноват. Но в реальности, преступник наслаждается жизнью, а жертва едва дышит от страха. — Я не имею никакого права заставлять тебя остаться. Даже просить права нет. Я и не буду, — заговорила она. — Твоё желание сбежать и спрятаться я понимаю, но не считаю его правильным. Они — Доудсон и его люди сделали всё, чтобы тебя растоптать. Сломать. Вынудить спрятаться в самую глубокую нору и носа оттуда не казать. Чтобы никогда не смел открыть рта и рассказать, что было на самом деле. И у них почти получилось. Долгое время, ты жил как они тебе и предписали, не помышляя как-то бороться. Но сейчас у тебя есть возможность показать им, ему показать, как он ошибся, считая себя победителем. Тебя рано списали со счетов. Но если сейчас ты поступишь, как велят тебе все твои инстинкты, тогда они точно победили. Только от тебя сейчас зависит, побежишь ты или всё-таки готов взглянуть в глаза своему страху? Бороться или сдаться. Я приму любое твоё решение. Хочешь уехать, тогда я сейчас найду дядюшку, быстренько поговорю с ним, и мы уедем. — Я хочу уехать, — раздался хриплый, надломленный голос Кайла. — Хорошо, — грустно улыбнулась Мари отстраняясь. На душе у Мари было паршиво. Она наивно надеялась, что Кайл захочет побороться. Но она переоценила его храбрость и силу воли. Подобное испытание не для него. Она дура, раз не поняла этого сразу, увидев его состояние. Слова Мари несомненно верные. Эти мрази действительно сделали всё, чтобы его уничтожить. Заставить страдать без шанса что-либо доказать. Даже самые близкие не поверили Кайлу. Истина скрылась за стеной организованной тварями лжи. Мари хочет, чтобы он взглянул в глаза самому большому своему страху, но что это даст? Вернёт ему родителей или сотрёт с лица истории и из его памяти последний год с лишним? «Покажет, что все их старания зря» — мрачно подумал Кайл. Внезапно это показалось ему невероятно привлекательным. Не он ли недавно с ужасом думал о времени, когда придётся вернуться в «красный квартал»? Скорее всего, эта встреча станет для него роковой. Не ему состязаться с обличённым властью и деньгами подонком, но так он сможет хотя бы помереть на своих условиях. Уйти непобеждённым, а не сдохнуть где-нибудь в канаве с голой, затраханой задницей через пару лет. — Меня убьют, — сорвалось с его губ. — Что? — обернулась в дверях Мари. — Если я встречусь тут с ним, проживу не долго, — пояснил Кайл поражаясь, как ровно и буднично звучит его голос. — Не посмеют, — покачала головой Мари. — Ты будешь со мной, а ко мне они не сунуться. Всё же, Доудсон не рискнёт связываться с моим дядей. Слишком разные весовые категории. — Ты не знаешь, на что он способен, — криво усмехнулся Кайл. — Идём. Ты права. Не хочу больше прятаться и дрожать, будто загнанное животное. Они вернулись в зал, где дядюшка по-прежнему беседовал с теми же мужчинами. Изредка перекидываясь парой слов с подходящими к ним гостями. Кайла всё ещё чуть потряхивало и Мари с тревогой на него косилась. Она уже начла жалеть о своей прочувствованной речи. Он имел вид человека, который идёт на смертный бой. Победа или смерть. Иного исхода не дано. Аура от него исходила такая, что встречные люди неосознанно отходили в сторону, хотя на лице Кайла застыла светская улыбка. Такой Кайл даже немного пугал Мари. — Дядюшка, — заставила Мари себя улыбнуться, когда они достигли цели. — Мари, — расплылся тот в доброй улыбке, обнимая её. — Я уже начал опасаться, что ты не придёшь. — Ну что ты. Я же обещала, — улыбнулась она, протягивая подарок. Что дарить такому человеку, Мари не знала. У него есть всё, что только можно купить за деньги. Действовать решила по классике. Приобрела хорошие часы и заказала гравировку. Такого добра у него, наверное, масса, но что-то лучшее придумать ей не удалось. Слишком мало времени и много тревог. Мари лишь надеялась, что он хотя бы не обидится. Она уже не первый раз ловила себя на мысли, что к дядюшке относится куда лучше, чем к родному отцу. Он хотя бы пытается прислушиваться к ней. — Позволь представить моего спутника Кайла Астери. Дядюшка отнёсся к Кайлу вполне добродушно. Даже чуть усмехнулся, но мягко, одобряя выбор. Эх… Что будет, когда он узнает, кто такой Кайл… Остальная церемония представлений была не особо интересна. Мужчины целовали руку ей и пожимали Кайлу. Сдержанное любопытство, не более. Но когда очередь дошла до Доудсона, всё изменилось. В глазах Кайла горела такая смертельная ненависть, что казалось всё вокруг должно начать трескаться и осыпаться от этой мрачной энергетики. Доудсон в ответ смотрел чуть мрачно, но главным было предвкушение хищника, увидевшего добычу. От этого взгляда Мари стало жутковато. Она мысленно пообещала себе глаз с Кайла не спускать. — А чем занимается юный Астери? — задал неожиданный вопрос Доудсон, после восхвалений дяди в адрес Мари. — Вечер слишком хороший, чтобы портить его скучными разговорами о работе, — вежливо, но без капли жизни улыбнулся Кайл. — Да и моё внимание сегодня целиком принадлежит прекрасной Мари. Доудсон скис. Кайл отговорился мастерски, не давая ему места для манёвров. Начнёт упорствовать, выставит себя не в лучшем свете. Оказывается, этикет иногда очень полезная штука. — Самолёт твоего отца задержали, — взял слово дядюшка. — Не уверен, что он успеет на приём. — Так сложились обстоятельства, — лицемерно улыбнулась Мари. Стыдно признаться, но она радовалась, что в череде проблем, хотя бы отца нет. Вскоре они распрощались с дядюшкой и компанией. Кайл молчал. Почти не дышал. Казалось рядом с ней была красивая кукла, а не живой человек. Эта встреча, вызов самому себе, выпили из него все силы и эмоции, но Мари распирало от гордости за него. Не будь тут столько народу, расцеловала бы. Сам Кайл едва соображал. Давненько ему не было так страшно. Никогда не приходилось в буквальном смысле наступать себе на горло, ломать себя, для выполнения такой простой, на первый взгляд, задачи. Новая встреча с этим уродом была худшим из его кошмаров. Он был уверен, что умрёт на месте если это случилось. Выжил. Даже смог не сорваться в позорную истерику и посмотреть мрази в глаза. Теперь внутри всё дрожало от напряжения и какой-то истеричной эйфории. А ещё крепла уверенность, как прежде уже не будет. Скорее всего, жить ему осталось не долго, но Кайл совершенно об этом не жалел. Потому что увидел главное — на краткий миг в глазах твари промелькнули шок и… страх? И это пьянило круче самого крепкого вина. Заставляя почувствовать себя почти счастливым.