Осколки

Это возвращение в реальность можно было смело добавить в список худших в жизни Кайла. Очнувшись он обнаружил себя подвешенным за руки. Он едва мог стоять на носочках, всё тело затекло и болело. Но самым худшим было ощущение чудовищной уязвимости из-за полного отсутствия одежды. — Горазд ты спать, гадёныш, — это сказал Доудсон, который расположился в кресле неподалёку, закинув ногу на ногу. — Должен был очухаться несколько часов назад. Кайл ничего не ответил, только чувствовал, как стекает по спине ледяной пот ужаса. Ведь Мари говорила ему! Предупреждала! А он, кретин, возомнил себя шибко умным. Был уверен, посреди дня ему нечего бояться. Пришла расплата за столь глупую самонадеянность. И что-то подсказывало Кайлу, на этот раз ему не выбраться. — Я тебя недооценил, — продолжал его враг. — Оставил в живых потехи ради. Представлял, как тебя раз за разом ставят в позу и трахают во все дыры и наслаждался своими фантазиями. Сотню раз посмотрел знакомое тебе видео. Я специально выдал тебе направление на род деятельности такое, чтобы выбора не осталось и адресом не ошибся. Да он полный псих! Изувечил ему жизнь и наслаждался фантазируя, как он страдает? — Но ты, падла, оказался умнее, чем я полагал, — не унимался Доудсон. — Связался с племянницей Беннетта, очаровал эту дуру и натравил на меня её родственничка! Так Доудсон думает, что знакомство с Мари запланировано им с дальним прицелом? Интересно, он это вообще себе как представляет? Откуда ему, Кайлу, знать про Беннетта и что у него есть племянница-иностранка, которая внезапно решила навестить родственника? Особенно, учитывая, что он не всегда мог достать себе еды, не говоря о выходе в большой город. Кайл полагал его враг умнее. Или у него развилась паранойя, касательно самого Кайла? Разубеждать его не стал. Только улыбнулся самой неприятной из своих улыбок. А ещё неожиданно для самого себя Кайл успокоился. Неужели осознание собственной обречённости подействовало на него так? Получается он тоже немного не в себе? Или не немного? — Почему я? — задал он вопрос, которым терзался бесконечное количество раз. Почему именно его судьбу Доудсон решил так изуродовать? Чем Кайл заслужил подобное? — Из-за твоей мерзкой рожи, — оскалился Доудсон. — Чёрные волосы, голубые глаза. Ненавижу! Ты так похож… Не важно. Его любовница или любовник с такой внешностью сильно обидели? Как можно возненавидеть настолько тип внешности? — Мне ведь не обязательно было убивать твою семейку, — продолжал Доудсон откровенничать. — Задание было припугнуть твоего папашу, чтобы не зарывался. Но как только я увидел тебя, план сложился мгновенно. Многие думают, что твоих родителей убили из-за тебя. Твой любовник. Что ж, это так и есть в какой-то степени. Они сдохли, потому что произвели на свет такого урода. Стало трудно дышать. Пульс грохотал в ушах. Хватая ртом воздух Кайл пытался осознать, что его родных убили из-за него. Из-за внешних данных, которыми наградила природа. Получается, будь он каким-нибудь сероглазым блондином, ничего бы не было? — Я бы хотел сказать что-то типа — теперь живи с этим, но ведь мы оба понимаем, жить тебе осталось недолго, — мерзко улыбаясь выдал ублюдок. — Но это не значит, что я откажусь с тобой поиграть. Ты за всё заплатишь, тварь. Проклянёшь тот день и час, когда задумал вылезти из «красного квартала» и натравить на меня Беннетта. Я столько времени выстраивал свою жизнь. Планировал каждый шаг, чтобы в итоге получить то, что мне полагается. Тщательно расчищал себе путь и скоро у меня не осталось бы конкурентов и всё, чем владеет Карлос досталось бы мне! Как и должно быть! Всё рухнуло из-за какой-то вшивой шлюхи, которой я оставил жизнь забавы ради! Всё куда хуже и серьёзней, чем Кайл думал. Этот урод задумал ни много, ни мало — подсидеть собственного босса! Возможно, у него всё получилось бы, не начни его тщательно проверять из-за рассказа Кайла. Видимо, раскопали что-то важное, перечёркивающее планы Доудсона на корню. И конечно, виноватым во всём оказался он, Кайл. А откровенность ублюдка, лишний раз подтверждает — ему крышка. Только вот вряд ли смерть будет приятной… — Вижу пытался избавиться от моего подарочка? — спросил Дойдсон подойдя и ухватив его лицо. Чужие пальцы больно впились в повреждённую кожу щеки, заставив Кайла зашипеть сквозь зубы. Он ещё раньше понял, ублюдка заводят чужие страдания. Боль и слёзы его возбуждают. Значит нужно терпеть, не доставлять врагу удовольствия. — Готов к развлечениям? — спросил Доудсон, положив лапу на ягодицу Кайла. Терпеть. Нужно терпеть, как бы сложно не было. Даже если передёргивает от отвращения и хочется взвыть с отчаяния. Он не станет умолять. В прошлый раз это не помогло, только порадовало врага. И кричать не будет. Сжать зубы и терпеть. — В прошлый раз ты был разговорчивее, — в голосе Дойдсона слышалось недовольство, значит он всё делает правильно. — Впрочем, плевать. Я заставлю тебя покричать. Колримина у меня сейчас с собой нет, как и возбуждающей смазки, но мы обойдёмся и без них, верно? Чужой палец надавил на колечко ануса, проникая внутрь, заставляя Кайла сильнее стиснуть зубы. — Такой сухой, — поцокал языком урод. — Неужели ты мне не рад? Кайл молчал. В мыслях крутилось много слов, но даже ругань будет проявлением слабости. Покажет, насколько он уязвим. Сзади Доудсон шуршал одеждой, а на Кайла накатила волна отчаяния. Совсем недавно он полагал его ждёт счастливая жизнь. Он был с Мари. А теперь он снова в лапах насильника Доудсона. Никакой надежды на спасение нет. Урод будет измываться над ним, пока не надоест, после чего убьёт, и никто не найдёт его тела. Доудсон ворвался в него резко, не утруждая себя подготовкой. Боль оказалась такой, что Кайл не удержал страдальческого стона. Враг сразу взял быстрый темп причиняя этим ещё большие страдания. Кайлу казалось в него долбится здоровенная дубина, покрытая гвоздями. — Я тут наводил справки, — пропыхтел Доудсон ему на ухо. — Шлюха из тебя вышла в самом деле шикарная, ты не раз кончал под клиентами. А сейчас что? Где твоё возбуждение? Зажмурившись, Кайл прикусил щёку до крови. В его постыдном прошлом правда было такое. Иногда отдаваясь очередному клинту удавалось абстрагироваться от тяжёлых мыслей, настроиться и получить удовольствия от члена внутри. Сейчас он чувствовал только боль и отвращение. А ещё Кайл ненавидел Доудсона. Ненавидел так, что ни за какие блага мира не согласился бы с ним переспать. Взяв совершенно сумасшедший темп, Доудсон вскоре замер, крепко сжимая его бёдра и Кайл почувствовал, как внутри растекается тепло от чужого смени. Захотелось разреветься. Он клялся себе, что больше никогда, и вот снова в его заднице член накачивает его спермой. — Хорошая дырка, — издевательски протянул Доудсон, — тугая. Одно удовольствие трахать. Ты никуда не уходи, мы скоро продолжим. Ощущение наполненности пропало, по бедру потекла горячая струйка. Сзади слышался шелест одежды. — Ну-ну, не расстраивайся так, — продолжал глумиться урод. — Я оставлю тебя совсем ненадолго. Внезапно всё вокруг содрогнулось, а где-то в дали послышался шум. — Что за? — Доудсон мгновенно забыл про Кайла и рванул на выход. Что происходит Кайл не знал, но не желал упускать шанс вырваться. Он дёргал верёвку, которой были связаны его руки, пытался вытащить их из плена узлов. Всё было бесполезно. Доудсон умел связывать на совесть. Грохот послышался гораздо ближе. С потолка посыпалась какая-то пыль, но главным было то, что крюк, на котором он был подвешен не выдержал и Кайл повалился на пол. Мышцы свело судорогой и Кайл чуть не заорал от скрутившей его боли. Когда в глазах прояснилось, он кое-как поднялся на нетвёрдых ногах и осмотрелся. Первым делом нужно избавиться от верёвки и найти хоть что-то прикрыться. Обнаружив небольшие ножницы, минут пять потратил, чтобы перерезать ими путы. Восстановление нормального кровообращения отдалось неприятными ощущениями в кистях. А вот одежды не наблюдалось. Только плед на кресле, где недавно сидел Доудсон. Отпоров он него кусок, Кайл тщательно стёр следы недавнего насилия, остатки пледа обернул вокруг бёдер и выскользнул в коридор. Вокруг было тихо и безлюдно. Вскоре Кайл наткнулся на лестницу наверх, после чего оказался в коридоре, знакомом до боли. Тут их с отцом тащили в тот роковой вечер. В голове сразу стало как-то пусто и гулко. Он шёл вперёд, ни о чём не думая, кроме того, что похоже, где всё началось, там и закончиться. Судьба? По пути он наткнулся на следы яростной потасовки и мёртвые тела. Нагнувшись, вытащил из руки одного из покойников пистолет. Ведомый неясным чутьём, Кайл вскоре оказался у двери кабинета, где когда-то унижался и встретил смерть его отец. Доудсон был здесь. Спешно сгребал в сумку какие-то бумаги. Нервничал, чудя по дёрганным движением. Хочет сбежать? Чёрта с два! — Ты?! — зашипел он, заметив на пороге Кайла. — Чёртова шлюха! Было ошибкой, оставлять тебе жизнь. Надо было убить тебя ещё тогда, вместе с твоей грёбаной семейкой! — Ты прав, — коротко отозвался Кайл и вскинул оружие. — Эй! Кайл, не дури! — занервничал Доудсон. — Ты же не выстрелишь. Ты не такой, ты хороший парень. В ответ Кайл только усмехнулся. Хороший парень? Был, пока не встретил на своём пути эту мразь. — Чего ты хочешь? Денег? У меня с собой нет, но тут, — потряс ублюдок небольшим мешочком, — бриллианты, которые стоят миллионы. Давай ты опустишь пистолет, заберёшь камни и разойдёмся миром. — Знаешь, в чём твоя главная ошибка? — спросил Кайл мёртвым, тусклым голосом. — Тебя посадят за убийство! — всё сильнее нервничал Доудсон, поняв, что рыбка не клюнула. — Тебе стоило сразу меня убить, а ты снова захотел потешить своё больное эго, — проигнорировал Кайл чужие слова. — Но я такой ошибки не допущу. Выстрел, и Доудсон с воем падает на пол. Он прижимает руки к паху, между пальцев хлещет кровь. Меткость никогда не была сильной стороной Кайла. Он хотел попасть в сердце, а отстрелил врагу достоинство. Так, впрочем, тоже не плохо. Пока Кайл в ступоре смотрел на агонию Доудсона, тот внезапно замолк и резким прыжком метнулся к нему. — Тварь! Я тебе сердце вырву! — хрипел Доудсон навалившись всем весом. — Всё из-за тебя! Ненавижу! Падая, Кайл обо что-то приложился головой и теперь кровь заливала правый глаз. Голова кружилась, зрение потеряло чёткость. И всё равно он был в лучшей форме, чем истекающий кровью Доудсон. Потому он смог подмять врага под себя и дотянувшись до его горла, сжал пальцы. В это нехитрое действо он вкладывал все силы. Он душил врага, а перед глазами стояли болезненные образы: мёртвая мать, отец на коленях. Его собственная жизнь, низвергнутая в бездну по чужому капризу. Кадры сменялись перед мысленным взором, как картинки в калейдоскопе. И Кайл всё сильнее сжимал пальцы. Доусон сдохнет! Сдохнет от его руки! За его семью, сломанную жизнь. За всю боль и унижения, перенесённые по его вине! Кайл слишком долго об этом грезил и сейчас наконец может воплотить мечту в реальность. Он не заметил, как в помещении оказались другие люди. Только почувствовал, как чужие руки пытаются разжать его пальцы, отцепить от горла врага. — Отпусти его, мальчик, — просил кто-то. — Своё он получит. Отпусти. Мир окончательно поплыл. Его руки разжали и Кайл рухнул на пол рядом с Доусоном. Ему что-то говорили, но он не разбирал ни слов, ни лиц. Всё вокруг вращалась с огромной скоростью, пока измученное сознание погрузилось в темноту.

***

Открыв глаза, Кайл пытался понять, куда он попал и чего ему ожидать. Он лежал на небольшой койке, на нём было что-то вроде больничной робы, да и вокруг было слишком много белого. Значит, больница? Не худший вариант. О недавних событиях напоминала тянущая боль внизу живота и голова, которая и сейчас кружилась, отзываясь вспышками боли на любое неосторожное движение. Ну и щёку привычно пекло. Удивительно, но он выжил. Более того, почти смог удавить врага. Или смог? Окончание жуткого дня терялось в череде смазанных фрагментов. Теперь Кайла больше всего интересовало, что дальше? Что будет с ним и что сейчас с его врагом? Продолжая осмотр помещения, он заметил свернувшуюся в небольшом кресле фигурку. Сердце мгновенно ускорило ритм. Кайл недавно уже попрощался с ней, и вот она снова рядом. — Мари, — сорвалось тихое с его губ. Она мгновенно вскинула голову, уставилась на него лихорадочно блестящими глазами. Несколько секунд зрительного контакта, Мари встала на ноги, подошла и залепила ему звонкую пощёчину. Спасибо, что по здоровой щеке. Но всё равно, голова отозвалась острой болью, в ушах зазвенело и даже зрение чуть поплыло. — Эгоист чёртов! — зашипела Мари, пока Кайл ошалело моргая пытался прийти в себя. — Я же просила тебя, как человека просила — никуда не ходи в одиночку! Это за мной присматривали люди дяди, не за тобой! Но зачем меня слушать, когда можно творить, что в голову взбредёт? Ты представляешь, что со мной было, когда вернувшись домой, я обнаружила, что тебя нет, а телефон недоступен?! Если тебе на себя плевать, хоть обо мне бы подумал! На последних словах голос Мари сорвался на всхлип, а Кайлу стало невообразимо стыдно. Захотелось провалиться сквозь землю. Каждый упрёк был справедлив. Он и без того поплатился за свою глупость так, что от воспоминаний хотелось не просто тщательно вымыться, а содрать с себя кожу, таким грязным казался себе Кайл. От слёз Мари стало совсем невыносимо. Мари не стала говорить, как сходила с ума каждую минуту неизвестности. О своей позорной истерике, когда Карлос на сигнал дяди, что Доудсона пора брать, заупрямился, мол, мало доказательств. Как рвалась с мужчинами на задержание урода, пока ей на полном серьёзе не пригрозили запереть в комнате, предварительно связав. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Мари чудилось она опасно качается на грани безумия. А слёзы? Откуда их столько в её организме? Она никогда не было плаксой, но за этот день выплакала больше, чем за всю жизнь. После сообщения дяди, чтобы ехала в больницу, она дважды чуть не угодила в аварию по собственной глупости, нарушила все возможные правила дорожного движения и в больницу ворвалась, больше напоминая сумасшедшую, а не девушку из приличной семьи. И снова слёзы после слов врача о новом насилии и общем состоянии организма Кайла. Мари до паники боялась, что новое потрясение его сломает. Когда он пришёл в себя, и она не заметила в глазах пустоты, какой опасалась, страх в душе трансформировался в гнев. Мари набросилась на него фурией, а заметив потерянный, виноватый взгляд, снова разрыдалась. Когда кончатся эти чёртовы слёзы?! — Прости, — прошептал Кайл тихо. — Я люблю тебя, — выдохнула Мари, стирая слёзы, — но уже сомневаюсь, что это взаимно. — Я тебя не люблю, — улыбнулся он, — я тобой живу. Тело было отвратительно слабым, Кайл хотел бы прижать Мари к груди, вдохнуть неповторимый аромат её волос. Почувствовать, что она в самом деле рядом. Как-то утешить. Но сил хватило только сжать её тонкие пальцы. — Что теперь будет? — спросил он тихо. — Ты о чём? — отозвалась Мари, присаживаясь на край кровати и накрывая его руку своей. — Обо всём. О Доудсоне, мне, нас, — Кайл не знал, как выразить свои мысли. — Доудсон… Я не знаю, что решат дядюшка и Карлос, — вздохнула Мари. — Может там ещё есть какие заинтересованные лица. Хотя мне кажется, основной голос всё равно у Карлоса, этого же его заместитель. Был. Дядя сказал лишь, что Доудсон допрыгался и от возмездия не уйдёт, — затем она чуть хихикнула. — Кстати, дядя передавал тебе, что ты страшный противник. Так поквитаться с врагом… Даже не пожелай дядя и Карлосом с ним разбираться, теперь жизнь ему будет не в радость. Одним выстрелом, ты лишил его гордого звания мужчины. Мари тихо рассмеялась, Кайл тоже попытался улыбнуться, но вышло так себе. Воспоминания о минутах в обществе Доудсона были слишком жуткими. Страх, обречённость, беспомощность и боль, которые сменились сначала пустотой, а потом ненавистью, что заслонила собой всё. Когда душил Доудсона, на этом действе сосредоточился весь его мир. Кайлу было совершенно плевать на последствия. Ведомый звериной яростью он жаждал только одного — убить врага. Сейчас самому становилось страшно от себя в те мгновения. — А ты… Кайл, ты можешь теперь жить, как пожелаешь, — улыбнулась Мари. — Угроза миновала и теперь только от тебя зависит что и как будет в твоей жизни. А если боишься последствий встречи с Доудсоном, то врачи заверили, опасаться тебе нечего. Чуть восстановишься и выпишут домой, а там только небольшой курс домашнего лечения и можно забыть всё былое, как страшный сон. — Думаешь я смогу забыть? — Забыть? Нет. Но сможешь жить, не оглядываясь, если того захочешь. Я в это верю. И ты поверь. Ему отчаянно хотелось, чтобы слова Мари оказались истиной. Всей душой Кайл жаждал оставить кошмар в прошлом. Запереть в самом дальнем уголке памяти и идти вперёд без этого груза, пригибающего к земле. Выйдет ли? Тут уверенности не было. Но он приложит для этого все усилия, чтобы не быть обузой ни себе, ни Мари. Сделает всё возможное, чтобы отпустить прошлое во имя будущего. В данный момент он чувствовал лишь чудовищную усталость, которая навалилась на него. Организм требовал отдыха и глаза начали сами закрываться, как Кайл не противился. Последнее, что он услышал. — Спи, родной. Теперь всё будет хорошо.

***

Из больницы отпустили два дня спустя. Кайл порадовался, что работодатель оказался человеком адекватным, вошёл в положение не выпытывая подробностей, что же с ним случилось. Хватило абстрактного «заболел». Это позволило Кайлу по возвращению домой с головой уйти в работу. Как бы он не храбрился, последствия от столкновения со старым врагом были. И это не лёгкий физический дискомфорт с новой диетой, вызывающей тоску. Кайлу не хотелось контактировать с миром. Всё произошедшее так остро напомнило ему ту проклятую ночь, что он чувствовал физическую потребность побыть вдали от людей и собраться с мыслями. В прошлый раз, ему такой возможности не дали, сейчас он мог позволить себе такую слабость. Потому почти всё время уделял работе и общению с Мари. Он не смотрел телевизор, не выходил в интернет, кроме как для работы и не покидал дом. Знал, Мари беспокоится, но Кайлу было необходимо время, для новой встречи с миром. Судьба Доудсона по сей день была неизвестна. Всё, что знал о нём Кайл — тот под присмотром врачей и охраны, пока сильные мира сего, решают его будущее. Это тоже сильно нервировало. Визит Дерека с Робином оказался полной неожиданностью. Как назло, Мари отсутствовала, и он не мог отговориться делами, так как в тот момент смотрел боевик с флешки. — И какого чувствовать себя звездой? — поинтересовался Дерек. — О чём ты? — поморщился Кайл. — Ну как же, невинная жертва подлеца, что помогла разоблачить целую преступную сеть и жуткий заговор против народного любимца Альберта Карлоса, — пропел Робин. — Из мерзкой шлюхи в народные герои. Доволен, да? — До о чём вы, мать вашу? — начал злиться Кайл. — Я не собираю сплетни. У меня хватает работы, а свободное время предпочитаю проводить с Мари или удовольствием для себя. Парочка ошарашенно переглянулась. Словно пытались вести немой диалог, но что-то у их не клеилось. — Так ты что, — неуверенно проговорил Дерек, — ничего не знаешь? — И не хочу, — подтвердил Кайл. — И всё же, думаю тебе стоит почитать последние новости, — выдал Дерек сунув ему в руки смартфон. Там была открыта статья, про разоблачение Доудсона, грехи которого исчислялись десятками и вывести которого на чистую воду помог он, Кайл. Когда-то став его жертвой, он не сдался и помог разоблачить. Статья сопровождалась фотографиями, пестрела высокопарными фразочками. Комментарии… Кайлу стало тошно. Восторги, восхваления и даже признания в любви от некоторых барышень. Где были все эти люди, когда он был готов наложить на себя руки от безысходности? И кто так удружил ему с этими писюльками? А главное — почему об этом ему сообщила не Мари?! — Тебя любит народ, — кисло подвёл результат Робин. Он был физически не способен радоваться успехам давнего недруга. — Плевать я хотел на их любовь, — презрительно фыркнул Кайл. — Толпа — стадо и её любовь слишком фальшива и не постоянна. В отличии от своего истинного, Дерек радовался за Кайла совершенно искренне. Это не позволило Кайлу выставить нежданных визитёров за дверь, как сильно хотелось. В конце концов, пусть Дерек не сдал главный экзамен жизни на дружбу, но он всё же сильно помог ему недавно. Потому пришлось побыть гостеприимным хозяином и предложить чай с лёгкими закусками, а также участвовать в пустой беседе. Вечером Мари виновато улыбаясь, призналась, что идея бросить журналистом косточку в виде правильной информации, принадлежала её дяде. Таким образом и Доудсона убрали с общественной арены, а Кайла реабилитировали в глазах народа. Ведь она, Мари, не откажется от своего избранника, её дядя не хотел, чтобы в племянницу и её парня тыкали пальцами, как в прокажённых. Всё ради блага любимой родственницы. А молчала она потому что не хотела лишний раз его нервировать, ведь он и так немного не в себе последнее время. Вот оно как, Мари заботилась о его эмоциональном здоровье. Это по-своему приятно, но громче всяких слов говорит, нужно заканчивать с затворничеством. А то возлюбленная считает, что он чуть не в шаге от помешательства. На следующий день визит нанёс человек, которого Кайл никак не ожидал увидеть. Сам Альберт Карлос. Что ему нужно от Кайла? Зачем пришёл? Ни дядя Мари, ни её отец не заставляли Кайла нервничать так, как этот человек. Доудсон был его заместителем, одного этого хватало, чтобы чувствовать себя, как на минном поле. — Расслабься, Кайл, — заметил его состояние Карлос, усаживаясь в кресло, — я тебе не враг. — Тогда что вам нужно? — напряжённо поинтересовался он. — Не поверишь, но попросить прощения и поблагодарить. От изумления у Кайла невольно приоткрылся рот. Карлос был прав, он не верил. Такие люди не просят прощения у таких, как Кайл. Да и за что его благодарить? — Так вышло, что в трагедии произошедшей с твоими родными и тобой во многом виноват я, — заговорил размеренно Карлос. — Я всё доверил Генри Доудсону, не проконтролировал, да и потом не подумал в чём-то разбираться. Мне сказали, что твой отец сам спровоцировал людей Генри, а ты попросту сбежал, и я поверил. Задумавшись, гость побарабанил пальцами по колену. — Думаю, стоит начать сначала. Твой отец занял серьёзную сумму у кое-каких людей. Сокращу историю, это были мои люди, хотя об этом никто не знал, кроме самых приближённых. Так вот, взяв деньги от отказался их возвращать. Похоже считал, что имеет дело с какими-то лохами, которых можно безнаказанно кинуть. Генри должен был объяснить, что это не так. Припугнуть. Но приказа убивать или поступать так, как вышло с тобой, не было. Более того, с такой грязью, как проституция я предпочитаю дел не иметь. Много других способов заработать хорошие деньги, не копаясь в навозе. Кайл молчал, ему нечего было сказать. Всё уже случилось и откровения Карлоса ничего не изменят. — Я ведь подобрал Генри сопливым мальчишкой тринадцати лет. Вырастил его, приблизил к себе и доверял, как родному. Разве мог я подумать, что он лжёт мне в лицо и проворачивает за моей спиной сомнительные дела? Что он жаждет уничтожить мою семью? В голосе Карлоса послышалась неприкрытая горечь. Он словно постарел на десяток лет разом. Даже гордые плечи поникли. Только у Кайла не получалось ему посочувствовать. Ничего страшного с ним или его семьёй так и не случилось, а его родные навечно останутся на кладбище. — Без лишней скромности, я — богатый человек. У меня много легальных предприятий. Немалый вес в теневом мире. Казалось бы, у меня есть всё для счастья. Вот только, сколько бы я не богател, у меня долгое времени не было одного — семьи. Три жены так и не смогли подарить мне ребёнка. И только моя последняя супруга, на которой женился из жалости по настоянию бывшего друга, порадовала меня двойняшками. Я даже не сразу поверил, что они мои. Делал тайком тест. Это мои дети. Любимые и долгожданные. Я был так счастлив, что перестал слишком многое замечать. Например, что Генри возненавидел мою жену и детей, желая от них избавиться. Ведь если их не будет, он снова главный любимчик, будущий наследник. Похоже, мужик правда ослеп от счастья. Как можно не замечать насколько Доудсон гнилой ублюдок? Свои мысли Кайл оставил при себе, продолжая слушать. — Он долгие годы готовился к устранению дорогих мне людей. Связался с распоследними мразями и неплохо наварился продавая людей на Ближний Восток в рабство. Четырнадцать человек, от десяти до двадцати двух лет. И всё это за моей спиной. Он улыбался и играл с моими детьми, параллельно собираясь их тоже продать очередной больной извращённой твари. Моих крошек, которым всего восемь он собирался продать в рабство! Вот и гнев подъехал. Голос у Карлоса был внушительный, Кайл невольно поёжился. — Он обо всё это писал в своём дневнике, который хранил в том логове, где мы вас нашли, — взяв себя в руки продолжил мужчина спокойным голосом. — Там много всего, что даже вспоминать не хочется. И страшно подумать, у него всё могло бы получиться, если бы мой старый друг Беннетт, не настоял на проверке моего «верного» заместителя, потому что его племянница влюбилась в паренька, который говорил про Генри жуткие вещи. Пути судьбы воистину неисповедимы. Все его планы накрылись из-за юного парнишки, у которого он отобрал всё, даже шанс на нормальную жизнь. Монолог стал утомлять Кайла. Он изначально считал Доудсона редкостной мразью. Разве что не до конца понимал размах его подлости и жестокости. Четырнадцать сломанных судеб, с ним вместе — пятнадцать. Но Кайлу удалось вырваться из этого ада, у других несчастных этого шанса нет. — Посмотри, — Карлос протянул ему фотографию, — Это мои двойняшки. Сын и дочь. Они никого тебе не напоминают? Кого должны напоминать ему чужие дети, которых он впервые видит? Симпатичные парнишка и девчушка улыбались с фотокарточки, но Кайл так и не понял, при чём здесь он? О чём и сообщил. — Чёрные волосы, голубые глаза, — усмехнулся Карлос. — Если отбросить, различие оттенков глаз, то мои малыши своим типом внешности очень напоминают тебя, Кайл. Точно! Урод ведь говорил, что он на кого-то похож. Ненавидел такой типаж с каким-то фанатичным исступлением. Кайл подумал, что его любовница похожая чем сильно задела, а оказывается в нём он видел детей собственного босса! Малышей, которые оказались виноваты в его глазах самим фактом своего существования, отнимая у него наследство и перспективы, на которые Доудсон рассчитывал до их рождения. — Тебе в какой-то степени повезло, — выдал Карлос. — Генри не успел подготовиться, и ты отделался вместо рабства ссылкой в «красный квартал». Хотя, с учётом всего пережитого тобой, «повезло», наверное, звучит издевательски. Но всё же, это так. Ты здесь. Жив, здоров и дальнейшая жизнь зависит только от тебя. Тогда как те четырнадцать человек… где они и что с ними, выяснить вряд ли возможно. В словах Карлоса была своя логика, но попробовал бы он на себе такое везение! — В общем, я пришёл сказать, мне жаль, что всё это с тобой произошло, — вздохнул странный гость. — Насчёт Генри можешь не беспокоиться. Тварь, пожелавшую уничтожить мою семью, я прощать не собираюсь. А ещё — спасибо. Не появись ты, всё могло бы закончиться плохо. И я понимаю, моё «спасибо» тебе даром не сдалось, оно ничего не изменит и не исправит. Потому я хочу вернуть тебе сбережения твоих родных, что присвоил Генри и кое-какую компенсацию сверху. — Мне не нужны ваши деньги, — резко ответил Кайл. — Сделайте так, чтобы я больше никогда не видел Доудсона и этого будет достаточно. — И без твоих слов сделаю, — улыбнулся Карлос. — А ты, мальчик, не дури. Гордость хороша, когда уместна. Генри забрал всё, чем владела твоя семья, до последнего цента. У тебя сейчас нет ничего. Одежда на тебе, и та, приобретена на деньги твоей девушки. Кровь бросилась Кайлу в лицо. Хороша благодарность — ткнуть носом в его ущербность. — И не надо злиться на правду, — хмыкнул Карлос под убийственным взглядом Кайла. — Так ты перестанешь быть нищим подобранцем богатой наследницы. Я всего лишь возвращаю то, что принадлежит тебе по праву рождения, а твой отец, к слову, был куда обеспеченнее, чем могло показаться со стороны. А компенсация от меня… Нет таких денег, которых хватило бы, чтобы оценить жизни моих родных. Сколько бы я не перечислил, всё равно будет мало. Потому я решил удочерить твою дочь, которую ты оставил в доме малютки. — У меня нет детей! — уставился Кайл в ярости на мужчину, вскочив на ноги. Да как он смеет называть этого паразита, что завелся в его теле после масштабного группового изнасилования, ребёнком? Это существо, которое несколько месяцев мучило его обострённым чувством голода и паршивым самочувствием? Где-то в глубине души, очень глубоко, Кайл понимал, что несправедлив к несчастной крохе. Но его начинало трясти от одних воспоминаний. Так что нет у него никаких детей! — Молодой ещё, горячий, — покачал Карлос головой, — но как скажешь. Нет так нет. Но я всё равно удочерю одну маленькую девочку. Дети не должны платить за чужие ошибки. Можешь считать, так я ищу искупление хотя бы части своих грехов. А ты успокойся, и лучше подумай, что будешь делать теперь, когда у тебя есть деньги, а люди вокруг снова готовы увидеть в тебе человека. Карлос ушёл, оставив на столе документы. Три счёта в разных банках, на каждом из которых была сумма с приличным количеством нулей. Было странно осознавать, он больше не нищий. Не изгой, которому плюют в след. И опасности больше нет. Он свободен и даже неплохо обеспечен. Перед ним открыто множество дорог. Но вместо радости Кайл продолжал сидеть и смотреть на бумаги застывшим взглядом. Слишком много всего случилось за последние дни. Ему опять нужно время осознать перемены и понять, как жить.