Загривок

- Какого хрена ты делаешь?! - всегда бархатный голос черноволосого Гэто Сугуру взрезал тишину его комнаты в общежитии. Его друг, пепельный блондин Сатору Годжо, которому и была адресована фраза, мог поклясться, что если бы эти слова были способны вспороть живот, то так бы и произошло. Сатору так и замер с расческой Гэто в руках и даже дышать перестал. Хорошая новость – в том, что, как бы странно это ни выглядело со стороны (хотя об этом в Магическом техникуме никто в курсе не был), ныне Сатору имел честь начинать дни с того, что расчесывал волосы своего товарища и напарника. Эти длинные черные пряди, которые потом собирались в аккуратный пучок, а челка небрежно спадала со лба – дерзкий прямой локон, красиво колышущийся на легком ветру. Плохая новость – в том, что дар Шести глаз почти никогда не подводил Сатору, разглядевшего в одно утро слабое место на шее обладателя этих волос. Загривок. Выступ позвонка прямо под линией волос. И если бы слабые места людей для Годжо подсвечивались, допустим, красным оттенком, именно это место Сугуру уже давно бы запылало. Именно сегодня, черт подери, парень настолько выпал из реальности, что все-таки провел пальцем по этому манящему загривку. За пару секунд до такого действа Гэто пробубнил что-то вроде «Эй, Сатору, ты что-то совсем притих», а теперь сверлил его гневным взглядом карих глаз. Его щеки покраснели, и Сатору это видел. - Я... ну я… - замялся блондин, - хотел посмотреть... - Посмотрел?! – резко прервал Гэто, закрыв свой загривок ладонью. – Давай сюда резинку, - и спешно собрал волосы. В тот день Сатору Годжо перестал сопротивляться самому себе и понял, что загривок он в покое не оставит. А Гэто боялся признаться себе, что ему этот поступок очень понравился. «Интересно, он вообще понимает, какую генетическую лотерею выиграл?». Изящные тонкие губы, лисьи глаза, шоколад которых на солнце отдает медовым оттенком. Точеная линия шеи, прекрасно очерченная, когда волосы собраны. Упорядоченная тьма черноты, когда волосы распущены, а тоннели в обоих ушах – как жирная точка в этом образе. Застегнутый наглухо пиджак, который он расстегивал лишь в жару – потому что закрываться этой броней было уже невозможно. Шаги как у кошки, осанка – как у артиста балета. Черноволосая обворожительная готика, сметающая все своим загадочным молчанием и выдержкой, куда бы он ни входил. Длинные стройные пальцы – ужасно пропорциональные, рай для художника – которыми он поправлял одежду, держал ручку на занятиях, прилежно выводя свои конспекты, складывал их в витиеватые конструкции во время боя, вызывая свой дар, управляя проклятиями. Эти руки смотрелись потрясающе в перчатках, когда он надевал длинное пальто во время холодов. И тогда его голову, его ресницы и щеки, покрывали снежинки. «Блять, ты даже дерешься изящно». Эти забавные штаны-шаровары, которые он носил – на них был широкий пояс, в который он заправлял рубашку. Пояс создавал подобие корсета, и пусть мужчины их обычно не носят, Гэто это чертовски идет. «В последний раз я думал так, видя что-то подобное на девушках». Если бы он был солистом музыкальной группы, промышленный фен пришлось бы выдать каждой зрительнице – в этом Сатору был уверен на все сто процентов. Они потекли бы все без исключения. Перед этой дьявольской внешностью не устояла бы ни одна. Блондин вдруг понял, чего добивался своими подколами и попытками вывести друга из себя, всеми этими стабильно периодическими препирательствами, порой переходящими в легкие, но драки. Его брови поползли вверх от такого осознания, а ладонью он закрыл собственные ярко-голубые глаза. «А ведь когда он жрет очередное проклятие, я думаю совсем не о задании. Блять». Сатору шумно выдохнул. Умей он рисовать, его единственной моделью, единственным натурщиком был бы он, Гэто Сугуру. Шесть глаз, правда, не помогли заметить, как этот самый Гэто Сугуру расположился за обеденным столиком напротив него. Годжо тряхануло. «Мог бы, вообще-то, и сбоку сесть», - подумал блондин, которому меньше всего сейчас хотелось смотреть другу в глаза. - Эй, Сатору, ты почти ничего не съел, - заметил Гэто. Годжо сглотнул, смахивая собственные фантазии, которые именно сейчас норовили сорваться с цепи – пока он сосредоточенно пялился в стол, мозг выдавал невероятную грязь. - Да что-то… не хочется, - бросил он. - Ты… не заболел, нет? Все нормально? – поинтересовался главный герой этой самой его грязи. - Вроде... да, - сомневаясь, выдавил парень. «Нихрена не нормально, Гэто, нихрена». - Так заболел или нормально все? – уточнил Сугуру, но ответа не получил. Сатору предпочел занять свой рот пирожным, чтобы не вызывать еще больше подозрений. «Чертов загривок». - Тихо, - велел Шестиглазый. Гэто ошалело застыл. Он плохо понимал, в какой момент его руки свели за спиной и теперь крепко держали. Другая ладонь зажала ему рот. - Нас никто не видит. Ну, если беспокоишься об этом, - добавил блондин. Гэто застали в очень неожиданный момент: он только что принял душ после тренировки, повесил душевую лейку и обернулся полотенцем, никому не мешал, в комнате – ни души, пока один идиот не явился и не начал творить здесь херню со своим «Тихо» и «Нас никто не видит». Не сказать, что и сам Гэто не думал о чем-то подобном, но, согласитесь, мысли и реальность – штуки разные, и когда что-то происходит здесь и сейчас, это может шокировать. Его подтолкнули вплотную к стенке душевой, лоб уперся в прохладный кафель. Распущенные мокрые волосы брюнета были убраны на одно плечо. Сатору это было на руку: обе чужие руки были заняты. Кончик носа Годжо замер в сантиметре от загривка. Он вдохнул аромат геля для душа, смешавшегося с пьянящим запахом кожи. «Блядский загривок». Гэто попытался дернуться, но его руки сжали только сильнее – как сильнее надавили и на запечатанный ладонью рот. Кончик носа коснулся кожи. Полустон-полурык жертвы проигнорировали – в ход пошли губы, которые сначала едва заметно прошлись по тому же месту, затем сменились более настойчивыми прикосновениями. Сугуру успел подумать о том, что, когда его загривка касались руки девушек – не сказать, что у него их было много – реакция собственного тела такой бурной не была. Сатору часто приобнимал его – что было привычно, засыпал на его плече или просто мог склонить голову, аккуратно тыкал пальцем в его щеку, задираясь, заламывал руки за спиной во время очередной драки, сидя сверху, но сейчас все по-другому. Хватка руки, зажавшей его губы, ослабевала. Сбитое дыхание теперь вырывалось уже через рот, и явно приносило удовольствие тому, кто теперь основательно прикасался к его загривку кончиком языка. Сатору был доволен. Это произведение искусства плавилось под его руками и не только – а сейчас его голова склонилась на бок, давая доступ к шее. - Отпусти, - хрипло попросил Гэто, ощутив легкий укус. - Зачем? – был шепот. - Я уже такой, как тебе надо, придурок, - сдаваясь, выдохнул тот. Гэто было стыдно: за каких-то пару минут его завел парень, а не девушка, но бороться с собственными реакциями он уже не хотел. Два тихих движения – Сатору развернул его спиной к стене душевой, лицом к себе. Близко. Короткий взгляд вниз – доля секунды – и снова в глаза, зрачки которых стали настолько широкими, что едва было видно шоколадно-медовую радужку. Он смотрел внимательно, запоминая каждую деталь чужого состояния, закрепляя в собственной памяти это восхитительное зрелище. Гэто смотрел в эти ярко-голубые глаза – «И ведь подумал же здесь спрятать нас от всех...» - с первоначальным стремлением снова затеять драку, но на самом деле желая другого. Одно легкое движение чужим пальцем – полотенце слетело на пол. Одна ладонь легла на пояс, другая на затылок. Губы сомкнулись друг на друге. Бедра ерзали из стороны в сторону, крепко проходя по всем набирающим плотность выпуклостям того, кто сейчас был совершенно обнажен. Сатору был одет. Ему нравился такой контраст. Ему нравилось, что все еще мокрые после душа ладони полезли под его собственную футболку, скользнув по ткани спортивных штанов. Его собственная рука отправилась ниже, задевая чужие плечи, грудь, живот и бедро. Теперь они стояли, сомкнувшись лбами, и снова смотрели друг другу в глаза. Гэто на мгновение зажмурился, когда его коснулись там, где это нужно было больше всего. Следующие минуты он провел в полном беспамятстве, а когда головокружение и напряжение стали невыносимыми, уронил голову на чужое плечо. - Тебя не будет слышно, - предупредил Сатору. – Давай. Эти слова окончательно сорвали крышу. Стон, пусть и сдавленный, вышел весьма громким. Его только что бесстыдно расплавили, он испачкал чужую руку, которая нагло изучала его тело и личное пространство. Гэто снова нужен был душ. Сатору ополоснул собственные руки водой, смыв улики их похабного пребывания здесь. - Скажи мне одно, - голос Сугуру вновь звучал бархатно-строго. – Зачем ты это сделал? - Ну... я хотел посмотреть, как далеко все зайдет. Меня, знаешь ли, очень интересовал твой загривок. - Доволен? – выйдя из душа, язвительно бросил Гэто, снова сузив свой лисий прищур. - Я не просто доволен. Я в приятном ахуе, - заговорщицки улыбнулся блондин. - Значит, ты хотел посмотреть, как далеко это зайдет, - задумчиво повторился Гэто, когда они поднимались по лестнице на этаж со своими комнатами. - Ага, - сразу и очень гордо отозвался Сатору. Прямо рядом с дверью в комнату Сугуру блондина вжали в стену, схватив за шею. Между его ног втиснулась чужая нога – колено легло на чужой пах. - Сегодня ночью до своей кровати ты не дойдешь, Сатору Годжо, - угрожающе прошептали ему прямо в ухо.