Между нами

Воздух режет лёгкие слишком сильно. Вэй Ин втягивает его широко раскрытым ртом, давясь грязной водой, громко кашляя, и цепляется за руку Лань Чжаня, который вытаскивает его из воды на холодный каменный пол пещеры. Тело пробирает крупной дрожью, и Вэй Ин валится грудью на камни, стараясь дышать ровно. Он сильно кашляет, вода предательски попадает в глотку, и его рвёт. Отчего-то пробирает чувство стыда за то, что он сейчас в таком виде, его тошнит на пол прямо при Втором Нефрите Гусу. Лань Чжань терпеливо ждёт, положив ладонь на чужую спину, а Вэй Ин чувствует, как сознание медленно и неумолимо ускользает в пучину тьмы. Его тело падает на камни, и Лань Чжань лишь успевает поймать его за воротник одежд, чтобы тот не ударился лицом. Он подхватывает Вэй Ина под руки и относит к ещё горящему костру. Насквозь промокшая ледяная одежда липнет к коже. Вэй Ина трясёт, но тот полыхает жаром, словно он вылез из кипятка, а не ледяного озера. Лань Чжань трогает тёплый влажный лоб, и Усянь тянется за его ладонью в поисках прикосновения, словно находится в сознании. Озноб берёт его тело в свои колючие руки, сжимая со всех сторон. Тяжело вздохнув, Лань Чжань осторожно развязывает пояс на чужих одеждах и распахивает верхнее ханьфу. Неровный коричневый ожог от клейма в области сердца немного воспалился, края его потемнели. Мокрая чёрная ткань с громким шлепком падает у костра, и несколько капель попадают на рыжие языки пламени, заставляя шипеть. Вэй Ин что-то шепчет в бреду. Тонкие синие губы едва заметно шевелятся, и Лань Чжань прислушивается к тихим словам, но ничего не может разобрать. Он неуверенно распахивает нижние одежды, пытаясь не задерживать взгляд на белоснежной коже. Лицо горит от смущения, когда Вэй Ин остаётся полностью обнажённым, и Лань Чжань стягивает с себя верхнее ханьфу, чтобы прикрыть его нагое тело. Одежда сохнет у костра, и Лань Чжань не замечает, как веки смыкаются и он засыпает. Он просыпается от того, что ему хочется очень сильно чихнуть. Нос чешется, и он втягивает ледяной воздух. И распахивает глаза. Вокруг сладко пахнет какими-то цветами. Лань Чжань ведёт носом и поднимается на ноги. Лёжа неподалёку, укутанный в его одежду, Вэй Ин бредит во сне, что-то судорожно шепчет, метаясь по сторонам. Склонившись к нему, Ванцзи касается рукой мокрого от пота лба и хмурится, втягивая носом сладкий запах. В груди от него всё сжимается, словно от недостатка воздуха. Вэй Ин мечется, шепча что-то, сжимая пальцами грубую ткань, а затем тихо стонет, и этот звук заставляет Лань Чжаня замереть, удивлённо раскрыв рот. Его щеки вмиг начинают пылать от смущения, и он резко отстраняется. Осознание медленно накатывает, накрывает лавиной. Лань Чжань понимает в чем дело только сейчас, когда Вэй Ин мечется в пламени течки, лёжа перед ним полностью обнажённым, лишь тонкая ткань ханьфу разделяет их. Лань Чжань шарахается в сторону, услышав ещё один тихий, протяжный стон. Он смотрит издалека, как шевелится Вэй Ин, поднимаясь на локтях, и как медленно сползает ткань с его тела вниз, задержавшись на животе. Это выглядит для Лань Чжаня настолько вульгарно и пошло, что он резко отворачивается, чувствуя, как горит лицо от смущения. Он стоит спиной, но чувствует, что Вэй Ин смотрит на него, и его тяжёлое дыхание нарушает громоздкую тишину пещеры. Затем слышится тихое шипение, шорох ткани и медленный вдох. Лань Чжань всё ещё стоит спиной, сгорая от смущения и пытаясь успокоиться. Наконец, Вэй Ин тихо зовёт его, и Лань неуверенно оборачивается. Омега одет в его ханьфу и сидит подальше от костра, подтянув колени к груди. В ярком свете пламени его смуглое лицо блестит от пота, на щеках запали серые тени, а ресницы медленно дрожат, откидывая длинные полосы на щеки. Он не смотрит на альфу, сверлит глазами пол. Лань Чжань обводит его взглядом, задержавшись глазами на прикушенной нижней губе и медленно тянет воздух носом. Вэй Ин слышит этот звук и поднимает глаза, смотрит как-то напряжённо, недоверчиво. Лань Чжань смотрит в ответ несколько секунд, прежде чем зашагать к нему. Он садится рядом и смотрит на рыжее пламя, подбирая слова. Он никогда не встречал омег-мужчин. В Юньшене не было омег. Он читал о них в трактатах, знал, что омеги-мужчины редки и уникальны, и что они рождаются очень редко. Но он представить не мог, что встретится с одним из них. Вэй Ин смотрит как-то виновато, кусает губы, и яркое пламя пляшет в его глазах, придавая очаровательный шарм. В белоснежных одеждах клана Гусу он выглядит донельзя глупо, к тому же, ханьфу здорово велико ему в плечах. Но от мысли, что под белоснежной тканью скрывается только смуглая потная кожа, Лань Чжань чувствует, как внутри всё дрожит от волнения и незнакомого тепла в животе. — Ты... в порядке? — хриплым голосом спрашивает Вэй Ин и дёргает плечами. Ванцзи косится на него, отмечая, как размыкаются алые от укусов губы, и прикрывает глаза. В груди бушуют малознакомые ему чувства, в животе разгорается пламя, а сладкий аромат кружит голову похлеще Улыбки Императора. С появлением в его жизни Вэй Усяня уже ничего не в порядке. Лань Чжань пытается сосредоточиться, откинуть похабные мысли прочь, но чужой аромат настойчиво бьёт в нос. Когда он открывает глаза, Вэй Усянь находится слишком близко к нему. Они почти соприкасаются носами, глядя друг другу в глаза. Лань Чжань, словно загипнотизированный, смотрит на омегу, не имея сил оторвать взгляд. Тихо выдохнув, Вэй Усянь склоняется ближе, и его тёплое дыхание обжигает Ванцзи губы, словно пар, исходящий от чашки с чаем. — Лань Чжань, — шёпотом зовёт омега, и этот шёпот будит внутри горячее, незнакомое желание. Глядя прямо в глаза напротив, Вэй Усянь уверенно подаётся вперёд. Его горячие мокрые от укусов губы прикасаются к холодным губам Лань Чжаня, и тот крупно вздрагивает, распахнув глаза. Первый поцелуй, первое прикосновение к губам, которое вызывает мурашки. Те бегут по шее, спине, груди, щекоча кожу, и приятная судорога сводит пах. Лань Чжань выдыхает в чужие губы и неловко отвечает. Получается неумело, глупо и неповоротливо, но Вэй Усянь, вопреки переживаниям альфы, отвечает так же неаккуратно и неумело. Непонятно в какой момент это происходит, но Вэй Усянь оказывается на коленях Ванцзи слишком неожиданно. Он усаживается на его бёдра, откинув длинный подол, и сквозь свою одежду Лань Чжань чувствует, как горит омежья кожа, как он возбуждённо ерзает. Смущение охватывает всё тело и Лань Чжань краснеет настолько сильно, что уши едва заметно розовеют, а красные пятна заступают под ворот одежд. Вэй Усянь, ничего не смущаясь, продолжает целовать его, даже не получая ответа, трётся щеками о чужую шею и едва слышно стонет. — Никто ничего не узнает, Лань Чжань,— дрожащим, сладким голосом шепчет омега и слегка толкается бёдрами в чужой пах. Лань Чжань вспыхивает от смущения ещё сильнее и застывает, как каменное изваяние. Игнорируя его растерянность, омега забирается рукой под чужую одежду, распахивает полы и ведёт ладонью по груди, твёрдому животу, стремясь к паху. Лань Чжань приходит в себя, когда проворные пальцы касаются его естества через ткань, и отдергивает омегу от себя. — Вэй Усянь! — шипит он. Тот крупно вздрагивает, смотрит жалостливо, а затем его руки обхватывают шею Второго Нефрита и крепко обнимают. — Прошу, Лань Чжань, — просит он тихо. — Никто не узнает об этом. Мы выберемся из пещеры и навсегда забудем об этом, только помоги мне... Он шепчет что-то ещё: несвязно, едва различимо. Его бёдра всё осторожно подрагивают, потираясь о живот Лань Чжаня, и тот лишь стонет сквозь зубы, когда омега касается губами его шеи. Он целует подрагивающий кадык, затем скользит губами ниже, обводит языком косточку ключицы и снова проникает рукой под одежды. Оглаживает чужое сильное тело одной рукой, другой — ласкает себя, продолжая целовать крепкую альфью шею. Лань Чжань чувствует, как контроль ускользает от него, подобно песку сквозь пальцы. Каждое прикосновение чужих губ заставляет его вздрагивать, и он вновь шипит, когда Вэй Усянь проводит языком от изгиба плеча до самого уха. — Ну же, Лань Чжань, помоги. Ты же хочешь, — словно подтверждая свои слова, он сжимает рукой чужое естество, проводит пальцем по крупной розовой головке. Его губы касаются розовой мочки. — Лань Чжань тоже желает. Омежья обнажённая грудь прижимается к груди Лань Чжаня, и тот ощущает, как бешено колотится сердце Усяня. Тот ласково целует его ухо, опускается к шее и трётся носом о ямку между ключицами. Эти действия настолько интимные, что Лань Чжань думает о том, словно они могут быть парой. Как альфа и омега. Могут касаться друг друга таким образом. Словно прочитав его мысли, Вэй Усянь осторожно зарывается свободной рукой в чужую причёску, задевая ленту. Та мягко соскальзывает на лицо и падает прямо на голый живот Ванцзи. Омега тихонько усмехается, берёт её в руки и целует облачко. Лань Чжань вспыхивает алым настолько неожиданно, что этот румянец кажется болезненным. Глядя прямо в глаза, Вэй Усянь аккуратно наматывает ленту на запястье и делает небольшой бантик. А затем целует Лань Чжаня, сжав его естество рукой. Лань Чжаню становится плохо. Голова идёт кругом, а тело предательски поддаётся искушению. Он толкается в чужую ладонь, жмурясь от удовольствия и стискивая зубы, пока Вэй Усянь ласково целует его в сжатые губы. Тот словно не придаёт значение тому, что Ванцзи не отзывается и продолжает доводить их обоих до грани удовольствия, тяжело дыша в чужой рот. Оргазм обжигает живот, сводит тело судорогой. Сильнее стиснув зубы, Лань Чжань почти подавил громкий стон, рвавшийся из груди, и семя брызнуло в чужую руку. Открыв глаза, он столкнулся с тёплым взглядом Усяня. Белёсые капли семени украсили его смуглую щеку белоснежным жемчугом, и омега, совсем ошалев от желания, растёр жидкость пальцами, втëр в кожу чужой запах. Сердце словно перестало биться, пока Лань Чжань наблюдал, как искажается лицо напротив от удовольствия, как дрожит чувственное тело, как омега яростно кусает губы, пытаясь сдержать стоны. Излившись, Вэй Усянь рухнул на грудь альфы и закрыл глаза, продолжая тяжело дышать. В воздухе густо пахло цветами, так густо, что голова шла кругом. Лань Чжань откинулся затылком на холодную каменную стену и устало прикрыл глаза, позволяя себе отдышаться. Голова гудела от мыслей, и он не знал, что предпринять дальше. Необходимо выбраться отсюда как можно скорее, иначе его выдержка затрещит по швам и он сорвётся. Вэй Усянь пах невыносимо сладко. Как цветущий лотос. Самый первый в году. Отдышавшись, омега осторожно приподнялся на руках и смущённо улыбнулся. Его улыбка отозвалась в груди знакомым теплом, и Лань Чжань улыбнулся ему в ответ уголками губ. Осторожно поднявшись на ноги, Вэй Усянь спешно запахнул одежды, поправил волосы и развязал ленту на запястье. Подержал её в раскрытых ладонях несколько долгих секунд, разглядывая рисунок облака, и затем протянул её Лань Чжаню. Тот осторожно принял её из чужих руки и сжав в кулак, не спеша повязывать обратно. Вэй Усянь сел рядом и откинулся на стену. Он всё ещё тяжело дышал и пах, но уже не предпринимал попытки оказаться ближе. Покосившись на него, Лань Чжань повязал ленту на место и вздохнул, поспешив запахнуть одежды. Они молчали, но эта тишина не казалась неловкой. Усянь широко зевнул, устраивая голову на чужом плече. Он всё ещё пылал, течка разжигала его, но он вёл себя более чем сдержанно. Сказалась усталость, ранение, тяжёлое сражение с монстром, и теперь им осталось только ждать возвращения Цзян Чэна. Осторожно отстранив голову от чужого плеча, Вэй Усянь заглянул в лицо альфы и неуверенно улыбнулся. — Ты в порядке? — снова спросил он. Лань Чжань впился в его лицо строгим взглядом. — Ты повёл себя неподобающе, — недовольно произнёс он. В ответ Вэй Ин надул губы, и его лицо стало по-детски очаровательным. Сердце Лань Чжаня предательски кольнуло. — Прости меня. Я знаю, как выглядел со стороны, но... это плохо поддаётся контролю, — виновато шепнул омега. Его щеки заалели — на этот раз от смущения. — Это останется только между нами. Я не посмею более опорочить тебя. Он немного отстранился, — на расстояние вытянутой руки — но Лань Чжань без труда мог видеть сжатые в полоску губы и опущенные ресницы. Почти потухший костёр ласково лизал чужую кожу. Лань Чжань позволил себе прикрыть глаза под размеренный треск углей, но его покой спустя несколько минут был снова нарушен. Уткнувшись лицом в его предплечье, Вэй Усянь тихо извинился, лаская себя. Под тяжелой тканью ханьфу можно было рассмотреть только движение его руки: судорожное, спешное, слово омега боялся, что его в любой момент оттолкнут. Лань Чжань сцепил зубы, пытаясь держать себя в руках. На место возмущения снова пришло тяжелое, бьющее обухом возбуждение. Словно почувствовав это, Вэй Усянь поймал чужие губы и поцеловал. В этот раз было по-другому: нежно, сдержанно, немного неуверенно и просяще. И Лань Чжань ответил ему, мягко зашевелив губами. Рука омеги снова распахнула его одежды и коснулась возбуждённой плоти, несильно сжав. Узнай кто, что Второй Нефрит Гусу Лань, непревзойдённый Ханьгуан-цзюнь позволяет вытворять такое, его обязательно бы высекли линейками. А с ним и Вэй Усяня. Но вопреки этому, Лань Чжань сильнее сминал чувственные омежьи губы и толкался в чужую ладонь. Вэй Ин излился, выгнувшись дугой, мазнув губами по щеке альфы до самого уха. — Лань Чжань, — горячо зашептал он, сминая пальцами влажную головку. — А-Чжань... Стиснув зубы, Лань Чжань излился следом, чувствуя, как шёпот обжигает ухо. Отдышавшись, Вэй Усянь обтер их подолом ханьфу и сполз на чужие колени, обняв альфу поперёк груди. У Лань Чжаня не было сил ругаться на него за такое бесстыдство, а чужое обнажённое тело, что вжалось в его грудь, не казалось уже таким вульгарным. От течки Усянь всё ещё был горячим, но дышал ровнее, глубже. Они какое-то время молчали. Альфа пытался отдышаться, а Вэй Усянь неспешно водил пальцами по его предплечью, тихо дышал в ямку между ключицами. — Дядя Цзян поил меня отварами, чтобы я не пах, — неожиданно произнёс Усянь. Его пальцы замерли на коже. — Прибыв на обучение сюда, я молился, чтобы это всё не началось здесь. Оторвав голову от чужой груди, омега взглянул на Лань Чжаня и продолжил: — Я рад, что именно ты оказался рядом в этот момент. Лань Чжань хмыкнул. В голове мелькнула мысль: а если бы Вэнь Чао? Или его отвратная жёнушка? Да они бы разорвали Вэй Усяня в клочья! Устроив голову вновь на чужой груди, омега прикрыл глаза. — Об этом никто никогда не узнает. Можешь не беспокоиться, — сказал он и потерся щекой о кожу. — Могу я ещё так посидеть? Сил подняться совсем нет... Слова перетекли в сонный шёпот. Лань Чжань коснулся рукой чужой спины и осторожно погладил, убаюкивая. Исходящее от тела омега тепло приятно ласкало кожу груди и живота. Смешанные между собой запахи казались чем-то правильным и необходимым сейчас. Лань Чжань втянул воздух носом и устало смежил веки. ***** Глаза наливались свинцом. Свет больно бил по зрачками, и Вэй Усянь жмурился от яркого солнца. Возникшее из ниоткуда обеспокоенное лицо Цзинь Цзысюаня заставило вздрогнуть. — Как Вы себя чувствуете? Вэй Усянь в другой любой ситуации съязвил бы, но сейчас голова шла кругом, и он только махнул рукой, давая понять, что всё хорошо. Хорошо ничего не было. Тело при каждом движении отзывалось болью и едва-едва ощутимым жаром уходящей течки. Шумно потянув носом, Цзинь Цзысюань отстранился на небольшое расстояние и опустил глаза. И только сейчас Вэй Усянь понял, что его одежда распахнута на груди, поэтому он поспешил прикрыться. Цзян Чэн, показавшийся вдалеке, выглядел обеспокоенно. Он, присев на колени рядом, осторожно сжал запястье побратима. — Усянь, ты хорошо себя чувствуешь? Я так волновался! Вэй Ин кивнул. Крылья носа Цзян Чэна затрепетали, втягивая чужой запах, и они с Цзинь Цзысюанем переглянулись. — Где Лань Чжань? — спросил омега, пытаясь прикрыть глаза от яркого солнца рукой. Рукав ханьфу скользнул в сторону, обнажая повязанную на запястье голубую ленту с облаком. Цзян Чэн задержал на ней пристальный взгляд, но ничего не сказал по этому поводу. — Господин Лань поспешил в Юньшень. Ты же знаешь, что у них произошло. Он просил просмотреть за тобой, чтобы ты больше никуда не вляпался, — пробубнил Цзян, поднимаясь на ноги. — Доставил же ты ему проблем. Вэй Усянь невпопад кивнул, рассматривая ленту на своём запястье, как какую-то диковинку. Проведя пальцами по бархатной полоске, он улыбнулся уголками губ, вспоминая, каковы губы Лань Чжаня на вкус. Он никогда в жизни не забудет свой первый поцелуй и сохранит всё, что произошло между ними в этой пещере.