Земляничная поляна | Smultronstället

      — …А каково будет моё наказание?       — Я не знаю. Как у всех, наверное.       — У всех?       — Ну да. Одиночество.       — Одиночество?       — Вот именно. Одиночество.

***

      — Оставь, — хмуро бросил Леон. Обронив угодливое: «Как пожелаете», бармен поставил начатую бутылку рядом с ним и направился к другому концу бара. Разговоры на шведском языке, музыка и смех сливались в общий гул на фоне, и несмотря на просторность заведения, тут было тесно и неуютно. Слишком уж оживлённое место для кого-то с его положением дел, но всё-таки это было лучше, чем оставаться на конспиративной квартире; там, где ворс ковра примят женскими кожаными сапогами, а вместо полюбившегося ему запаха жасмина несёт бурбоном и въедливым парфюмом Ады.       Пытаясь абстрагироваться от стоявшего вокруг шума, Леон уставился в стакан в его руках, на дне которого плескались остатки алкоголя. В отличие от привычного виски или бурбона, от местного напитка веяло чем-то травяным и терпким, но он решил не утруждать себя заказом чего-то иного. Всё и так было не на своих местах. Смена обстановки была ему необходима, как и небольшая передышка, прежде чем он поднимется утром, подберёт то, что от него осталось, и, стиснув зубы, отправится дальше заниматься тем, что у него получается лучше всего — выживать в этом аду. Не ради себя, а ради других. Первым делом он выяснит, как обезопасить Эмили на время своего отъезда. А там уже покончит с Симмонсами, монстрами и расследованием, чтобы после всех злосчастных приключений вернуться «домой», в пустую квартиру в Вашингтоне, и не вылезать из запоя до тех пор, пока его, как собаку, не погонят на очередное задание. Похоже, пришла пора смириться, что только на это он и годен.       Из мрачных раздумий его вскоре вывел тихий скрип отодвигаемого поблизости стула и вкрадчивый женский голос:       — Нужна компания, красавчик?       Машинальное грубое «нет» застряло где-то в горле, стоило Леону признать говорившую.       Ну кто бы сомневался.       Кеннеди даже не был удивлён. И дураку было понятно, что его пьяный звонок Ньюман просто так не оставит. Краем глаза агент заметил, как она села рядом, шурша платьем, но не подал виду.       — Как нашла? — сухо спросил Леон, поднося стакан к губам и разом осушая его. Холодная маслянистая жидкость который раз за вечер опалила горло — сильнее, чем любой другой знакомый алкоголь. Эмили, которая, видимо, пребывала в крайне благостном расположении духа, с ноткой самодовольства ответила:       — Ну, если хотел спрятаться от меня, надо было стараться лучше. Например, не сидеть в ближайшем баре.       Леон тихо хмыкнул, поднимая отсутствующий взгляд на барный стеллаж с бокалами, и скудно бросил:       — Учту.       Кажется, его догадка была верна. В этот вечер на ней было надето что-то особенное, но повернуться и посмотреть на неё он сейчас не мог. Было совестно перед ней и самим собой за то, до чего он дошёл, так ещё и её вид был напоминанием, что в этот вечер она прихорашивалась для кого-то другого. Да уж… И монстра не добил, и девушку не смог удержать.       «Герой», блять.       Эмили бегло прошлась по нему взглядом, пока он наполнял стакан. Даже с его рефлексами было видно, что удерживать бутылку ровно даётся ему уже с небольшим усилием.       — Плохой день? — не выдавая тревоги, буднично спросила она.       — А у тебя что, хороший? — угрюмо парировал Леон, отставляя бутылку в сторону. Эмили чуть пожала плечами, признаваясь:       — Честно говоря, бывало и лучше.        Закинув ногу на ногу и облокотившись на барную стойку, она неторопливо оглядела просторный бар. Леон вновь уткнулся в стакан, и желание прикончить остатки содержимого теперь казалось не таким уж соблазнительным. Мысленно он приготовился к тому, что сейчас его начнут отчитывать.       — Симпатичное место, — почему-то не торопясь с выговором, подметила Эмили, но Леон, не разделяя её лёгкого настроения, даже не улыбнулся.       — Зачем пришла? — не очень дружелюбно спросил Леон. Девушка вздохнула, нисколько не задетая его тоном, и снисходительно сказала:       — Какой же ты грубиян, Кеннеди. Я ведь не издеваться над тобой приехала. Просто мне показалось… — она сделала паузу, оправляя длинный рукав платья. — Думаю, ты хотел о чём-то со мной поговорить. Ты ведь за этим и звонил, верно?       Леон нахмурился, нехотя припоминая свой импульсивный звонок. Мельком пригубив напиток, он не очень внятно пробормотал:       — Ты и так всё знаешь.       — Я сейчас говорю не о Симмонсе, — аккуратно пояснила девушка, и Леон нахмурился ещё больше от того, что не получилось увильнуть. Цокнув языком, он выдохнул, прежде чем допить:       — Забей. Неважно уже.       Эмили, которую ответ хоть и явно не устроил, докапываться не стала, за что мысленно агент был ей благодарен. Опустив стакан на стойку громче, чем рассчитывал, Леон опять потянулся к бутылке.       — Ну, раз ты так говоришь… — примирительно проговорила она, с лёгкой настороженностью наблюдая, как он подливает себе очередную порцию. — Может, на сегодня уже хватит?       Не подавая вида, что беспокойство в её голосе что-то в нём задело, Кеннеди проворчал:       — Мне не нужна нянька.       Эмили снисходительно усмехнулась, будто и впрямь разговаривала с капризным ребёнком, и вместо уговоров насмешливо подметила:       — Учитывая, что и в каких количествах ты пьёшь, тебе скоро понадобится не нянька, а скорая.       Слабо фыркнув, Кеннеди мельком глянул на бутылку. Чёрно-белая этикетка бреннивина и впрямь была выдержана в таком стиле, будто стремилась отпугнуть потребителей его убийственной крепостью. Разве что черепа с костями не хватало. И надписи «биологическая опасность».       — Я всё же рискну, — игнорируя предупреждение, бросил он и опять поднял стакан. Подавшись к нему ближе, Эмили торопливо дотронулась до его свободной руки и, понизив голос, сказала уже без насмешки:       — Леон… Ты же знаешь, что это не дело. Идём со мной, приведём тебя в порядок.       Край поднесённого ко рту стакана замер у его губ. Так и не отпив, Кеннеди выдохнул, опуская руку на стойку и склоняя голову.       — Эми, — тихо произнёс он, отбросив грубоватую манеру и обнажив усталость от всех и вся. — Уходи, ладно? Завтра нотации читать будешь.       Это было не требование и не угроза. Это было предупреждение. Леон опять её отталкивал — не потому что хотел, а потому что под влиянием спиртного боялся сказать или сделать что-то, что причинит ей вред. Пусть уж лучше обидится и уйдёт, чем видит его таким.       Эмили же склонила голову набок, заметив перемены в его голосе. Восприняв это как прогресс, она ласково спросила, чтобы услышал только он:       — Ты правда думаешь, что я ехала через весь город ради этого? Чтобы ругать тебя?       Какая же всё-таки упрямая. Как будто нет других дел, кроме как сидеть с ним в этом гадюшнике и напоминать, за что она ему так полюбилась; создавать иллюзию, что он нужен ей и важен, что всё ещё не настолько хреново, как ему кажется.       Не зная, куда деть отпустившую стакан руку, Леон рассеянно пригладил волосы и украдкой глянул на женские пальцы, державшие его за запястье. Она наверняка знала, что её тут ждёт и какую реакцию она получит на свою непрошенную заботу. Имела десятки причин не приезжать, оставить его дальше разлагаться в этой ненависти к самому себе. И всё равно ведь пришла.       — Нет. Не думаю, — глухо ответил Леон и, наконец, поднял на неё глаза. Либо это алкоголь, либо он избегал её так долго, что уже позабыл, до чего она красива. Осмелев, он мельком прошёлся взглядом по её одежде, оценивая наряд. Струящаяся ткань так и манила прикоснуться, почувствовать атласную ткань под ладонью; просто дотронуться до самой Эмили в ответ, чтобы убедиться, что она реальна. Но даже в полусознательном состоянии он сдержался.       — Классный прикид, — подметил Леон, с проступившей теплотой в хрипловатом уставшем голосе. — Выглядишь… просто отлично.       Не было ничего удивительного в том, что Ньюман умела подчёркивать достоинства, не открывая слишком много. На миг в его хмельной голове мелькнула мысль, что тёмно-зелёный оттенок платья подходит к её глазам, снова посмотрев в которые, он, к своему замешательству, заметил смущение.       — Дай угадаю: это не комплимент, а просто факт, — быстро нашлась девушка. Кеннеди слабо усмехнулся, возвращая взгляд на стеллаж перед ним.       — Комплимент. И факт, — кратко поправил он, и к неудовольствию Эмили всё-таки опрокинул в себя остатки бреннивина. Её пальцы на его руке сжались чуть крепче.       — Послушай, — видимо, готовая применить на нём все свои навыки убеждения, мягко заговорила Эмили, — я не собираюсь тебя отчитывать или лезть с вопросами, если тебя это беспокоит. Оставь уже эту свою гордость и…       — Я поцеловал её, — тихо перебил Леон, словно разговаривал сам с собой. — Ту женщину, которая… о которой тебе говорил.       Девушка замерла, не уверенная, как реагировать на эти новости. Его слова звучали так, как будто он признавался в убийстве, а не делился успехами на личном фронте. Выйдя из секундной растерянности, Эмили, к его неудовольствию, отпустила его руку.       — Это же хорошо, разве нет? — аккуратно уточнила она. Леон скривил губы, крутя в руках опустевший стакан.       — Ага. Я охренеть как счастлив, — пренебрежительно пробормотал он. — Что покончил с этой… хуйнёй.       Он сам не знал, зачем ей это говорит. Но молчать он больше не мог. Может, рассчитывал на какую-то реакцию, хотел проверить, заденут ли её слова о другой женщине. Однако Эмили внешне не проявила никаких признаков ревности. Только сопереживание.       — Леон… — сочувственно произнесла девушка, складывая руки на коленях. — Мне очень жаль.       Но Леон только фыркнул, подтолкнув стакан к бутылке, и та звякнула. Знала бы, чему сочувствует.       — А мне вот нет, — буркнул он. Эмили теперь молча наблюдала за ним — либо окончательно растерялась от признания, либо понимала, что ему нужна пауза, чтобы всё обдумать. Тихо побарабанив пальцами по стойке, Кеннеди уставился на свои руки и вдруг криво усмехнулся своим мыслям.       — Парень-то в курсе, где ты сейчас? — отрешённо спросил он, большим пальцем потирая шрам на своей ладони. Эмили выдержала короткую паузу, прежде чем невинно спросить:       — Какой ещё парень?       Мужчина покачал головой, и искривившая его губы улыбка показалась ей вымученной.       — Эми… прекращай, — упрекнул он. — Я пьяный, а не тупой.       Эмили, не давая себя пристыдить, и с ноткой игривости спросила:       — Это сейчас что, ревность?       Медленно выдохнув, Кеннеди медленно сжал ладонь в кулак и нахмурился.       — Может, и так, — безуспешно пытаясь понять, что творится у него на душе, тихо сообщил он. Пока она в растерянности рассматривала его профиль, Леон небрежно махнул рукой, подзывая бармена с другого конца бара, а затем обернулся на Эмили.       — Ты ведь не отвяжешься, да? — спросил он, и в его голосе не улавливалось недовольство. Скорее, лёгкая насмешка и смирение с этим фактом. Эмили молча покачала головой, рассматривая его всё с той же лёгкой потерянностью в глазах. Неопределённо усмехнувшись, Леон опустил голову, размышляя, а затем нетвёрдой рукой полез в карман.       — Что-нибудь ещё? — подоспел услужливый бармен, и Эмили глянула на него чуть ли не с ненавистью. Кеннеди же достал небрежно сложенные пополам купюры и, не считая, положил на стойку.       — Сдачи не надо, — сказал он напоследок, слезая со стула. Бармен поблагодарил его, пряча деньги, и проводил их пожеланием хорошего вечера. Только попробовав подняться, Леон ругнулся и едва не отшатнулся от стойки, запоздало осознавая, что успел выпить гораздо больше, чем думал. Эмили кинулась ему помогать, аккуратно подхватив под руку и удерживая от встречи с полом.       — На себе тащить собралась? — скептично пробурчал он, всё же принимая помощь. Похоже, стоило прислушаться к предупреждениям: незнакомый алкоголь осел тяжестью в голове и желудке. Благо, Леон вовремя успел побороть дурноту.       Эмили вздохнула в ответ на его реплику и метнула многозначительный взгляд на пустую бутылку.       — Стану я вверять такой ценный кадр в чужие руки, — пробормотала она и повела его к выходу, пока он не передумал.       — Я ахуеть как тронут, — проворчал Леон под её тихий смешок, старательно передвигая ноги.

***

      Обратная дорога до квартиры расплывалась перед глазами. Леон едва мог сосредоточиться, то и дело проваливаясь в урывки воспоминаний. Удивительно, как Эмили умудрилась провести их до пункта назначения невредимыми, учитывая, что он оказался не самым надёжным попутчиком в этот вечер, который хоть и шёл сам, время от времени мог довольно опасно оступаться, рискуя свалить её вместе с ним. Леон старался изо всех сил не опираться на неё, но казалось, что с каждым проделанным шагом эта задача становилась непосильной. Мир плыл перед ним всё сильнее, сдерживать опасные приступы дурноты приходилось всё чаще. Даже искушённый в таких делах Леон запоздало понял: местная дрянь, что он употребил, ему ещё аукнется.       Уже перед самой дверью его квартиры, на последней ступени, непослушное тело мужчины в очередной раз пошатнулось и вдруг припечатало не успевшую среагировать Эмили к стене. Его ладони своевременно опустились по бокам от девушки, чтобы он не навалился на её. Женская рука легла на его плечо, удерживая от падения.       — Прости, — виновато шепнул Леон ей в висок. — Не ушиблась?       — Нет, — поспешно заверила она. Из-за своего состояния Леон не понимал, насколько близко он стоит, в отличие от Эмили, которая отчётливо ощущала его тяжёлое шумное дыхание у себя над ухом и исходивший от него запах спирта и тмина. Ньюман на дух не переносила пьяных, равно как и запах любого алкоголя, но что-то в нависшем над ней Леоне значительно перевешивало это отвращение, вынуждая лишь смущённо прильнуть спиной к холодной стене и напряжённо выдохнуть.       Как назло, теперь предстояла задача отыскать ключи, и Леон, опираясь на стену над головой девушки, принялся шарить свободной рукой по карманам.       — Тебе помочь? — любезно предложила Эмили, которую потихоньку начал разбирать смех от мысли, как забавно их пара, должно быть, выглядит со стороны. Пристально глянув на неё сверху, Леон чуть прищурился и вдруг съехидничал:       — Что, опять не терпится залезть ко мне в штаны?       Эмили от возмущения осеклась и не сразу нашлась, что ответить, чувствуя, как стремительно начинает краснеть перед ним.       — Перестань валять дурака, Кеннеди, — торопливо убрав руку с его плеча, упрекнула она и отвернулась. Губы Леона дрогнули в усталой улыбке.       — Расслабься, Ньюман. Я тебя подъёбываю, — припомнил он ей её «фирменную» фразу, выпрямился и шатко подступил к двери, сжимая в руке найденный ключ. С трудом отходя от странного ощущения после этой сцены, Эмили шагнула следом, проворчав себе под нос:       — Как будто мне одного шутника не хватало…       В квартире Леона стояла приятная прохлада с распахнутых окон, смешиваясь с ещё уловимым запахом бурбона и его одеколона. Стоило ему оказаться внутри и щёлкнуть переключателем, Кеннеди в очередной раз ощутил неприятное давление в висках, уже от света. Эмили потянулась, чтобы вновь взять его под руку и сопроводить до ванной комнаты, но он мотнул головой и буркнул:       — Нет. Я сам.       Он сделал шаг, другой, и прихожая медленно поплыла перед ним. Матюгнувшись сквозь зубы, Леон тряхнул головой и этим сделал только хуже. Не дожидаясь, пока он свалится на пол, Эмили подхватила его под руку и укорила:       — Твою мать, Кеннеди, ну вот для кого ты понтуешься?..       Леон не ответил, с охладившим его тело ужасом ощутив, как желудок сжался в тугой узел. Неприятное ощущение, преследовавшее его всю дорогу до бара, неумолимо нарастало. Леон сглотнул, безуспешно пытаясь его подавить, но по позвоночнику скользнул холодок от осознания: в этот раз тошноту ему не побороть.       — Стой здесь, — сипло приказал Леон, высвобождая руку и направляясь в ванную комнату.       — Леон…       — Сказал, жди здесь! — грубовато выпалил он, понимая, что рискует сейчас опозориться перед ней ещё больше. Растерянно подождав несколько мгновений, пока он не скрылся за дверьми ванной, Эмили чуть поколебалась, а затем, устало выдохнув, скинула с плеча тонкую цепочку свой сумки и направилась следом.       — Иди сюда, — тихо позвала она, сходу взяв опиравшегося на дверной косяк мужчину под руку и с готовностью потянув его в сторону туалета.       Леону становилось только хуже. Он хотел было снова возразить или отмахнуться, но тошнота окончательно подкатила к горлу, пресекая любые попытки сделать хоть что-то. Он не помнил, как оказался на коленях перед унитазом, помнил только, что Эмили, вопреки его слабому сопротивлению, была рядом, пока его тошнило, зачесав волосы с его чёлки, чтобы не мешались. Дрожа от рвотных позывов и болезненных судорог, сводивших желудок, он смутно чувствовал поглаживающую по спине руку и тихий успокаивающий голос:       — Вот так, молодец… Не переживай, просто потерпи немного…       Какой же позор. Последний шанс сохранить перед ней лицо можно было официально считать проваленным. Не представляя, что может быть хуже, Леон мысленно успел обругать себя и тот проклятый напиток всеми известными ему словами, пока этот казавшийся вечностью кошмар не закончился. Туман в голове начал понемногу проясняться; стало значительно легче, по крайней мере, физически.       Не говоря ни слова, Эмили помогла ему добраться до ванны и закатала рукава платья. Пока она выкручивала краник с холодной водой, усевшемуся у подножия ванны Леону, наконец, открылось то, что девушка всё это время скрывала за рукавами одежды — угольно-чёрная татуировка на левом предплечье, изображающая изгибающуюся завитками змею, кусающую свой хвост.       Обескураженный этим открытием и окончательно смирившийся со своей участью, Леон облокотился на край ванны, прикрыл глаза и послушно поддался вперёд, полностью вверяя себя в её руки. Эмили заботливо перехватила его лицо за подбородок и принялась умывать его — не столько для чистоты, сколько для того, чтобы он начал приходить в себя. Пока её пальцы порхали по его лицу, Леон позволил себе пару раз украдкой глянуть на девушку, не понимая, чем заслужил её появление. Несмотря на всю нелепость ситуации, стыд и внезапно обнаруженную тату, одно её присутствие казалось чем-то правильным, не говоря уже о приятной прохладе рук, бережно омывающих его лицо и шею. За всё время она так и не обронила ни слова, не подала ни одного признака брезгливости или осуждения, судя по залёгшей меж бровей морщинке, попросту погруженная в свои размышления.       Покончив с умыванием, Эмили сполоснула руки и с теплотой посмотрела на сидевшего у подножия ванны Леона. Тот старательно избегал зрительного контакта, молча рассматривая рисунок на её коже.       — Полегчало? — спросила девушка. Оторвав взгляд от её татуировки, Леон на миг поднял на неё остекленевшие глаза и кивнул.       — Вроде того, — подтвердил он чуть охрипшим голосом. Прочистив горло, агент уселся поудобнее и уставился на кафель, бесцельно пытаясь вспомнить, когда он в последний раз чувствовал себя таким разбитым. Вода стекала с его лица, капая с подбородка, а сам он, ослабевший и безвольный, тяжело и размеренно дышал, упираясь спиной в край ванны. Эмили мягко потрепала его по волосам и, к его удивлению, бесшумно опустилась на колени рядом с ним, прямо в вечернем платье. Мужчина повернул голову в её сторону и кивнул на татуировку.       — Настоящая? — уточнил он, про себя недоумевая, как не заметил этого раньше. Эмили тоже посмотрела на своё предплечье, будто бы только сейчас вспомнив об этой детали.       — Настоящая, — ответила она, протягивая ему руку. — Можешь проверить.       Леон неуверенно потёр чёрный узор подушечками пальцев, убеждаясь, что это и впрямь не плод его воображения. Она просто смотрела на него, позволяя изучать татуировку и никак не выдавая настороженности, но уже знакомый с её повадками агент понимал, что только что узнал нечто крайне личное.       Леон напоследок провёл пальцем по изгибающемуся силуэту змеи, а затем, убрав руку, уточнил:       — И давно это?       — Давно, — кратко поделилась Эмили. — Кроме тебя и Адама, никто не знает.       Во фразе послышался осторожный намёк. Леон ослабленно усмехнулся на это, наблюдая, как она оправляет рукава, пряча татуировку.       — Понял. Выходит, мы оба полны сюрпризов, — подытожил он, отводя отрешённый взгляд в сторону.       — Выходит, что так, — после небольшой паузы тихо подтвердила Эмили. Сидя на холодном белоснежном полу ванной комнаты и почти соприкасаясь плечами, оба задумались о чём-то своём. Леону хотелось поговорить с ней, заполнить давящую тишину хоть чем-то, начиная обычным «спасибо» и заканчивая ванильными признаниями о том, как соскучился, но не мог ухватиться ни за одну из бесчисленного количества мыслей, роем вьющихся в его спутанном рассудке.       Рассеянно утерев мокрую щёку, Леон слабо мотнул головой, стряхивая с чёлки капли. Наблюдавшая за ним Эмили невольно улыбнулась тому, как умильно это выглядело, а затем, вздохнув, попыталась подняться. Мужская рука в тот же миг легла на её колено, скомкав тонкую ткань платья.       — Не уходи, — несмело попросил Леон, всё так же не глядя на неё. Тронутая его просьбой Эмили ненадолго задержалась. Погладив его по руке, она заверила:       — Я никуда не ухожу.       Поднявшись с пола, она стянула с сушилки полотенце и тут же уселась на прежнее место. Успокоенный её возвращением Леон уткнулся затылком в бортик ванны и закрыл глаза, чувствуя, как она мягкими касаниями принялась стирать воду с его лица и шеи. И спустя пару секунд вдруг пробормотал:       — Это необязательно.       Махровая ткань полотенца замерла на его щеке, и Леон моментально пожалел о вырвавшихся словах. Прервавшись, Эмили спросила:       — Можно дать тебе совет?       — Дай угадаю: бросить пить? — не открывая глаз, отозвался он, теперь ожидая лекции о вреде алкоголя.       — Не выделываться, — весело отрезала девушка. Несмотря на крепко засевшее в груди гадкое чувство, Леон беззвучно усмехнулся в ответ, позволив ей спокойно продолжить. Приоткрыв глаза, он молча наблюдал за ней из-под опущенных ресниц, пытаясь понять, злится ли она на него за то, что он довёл себя до такого, но Эмили не казалась недовольной или рассерженной. Держалась она непринуждённо и как-то чересчур уверенно, словно целыми днями только и занимается тем, что вытаскивает незадачливых агентов из баров.       Отняв полотенце от его шеи, Эмили немного отстранилась, сложив руки на коленях, и осведомилась:       — Принести тебе чего-нибудь? Может, воды? Или…       Он медленно покачал головой, отказываясь. Девушка понимающе вздохнула:       — Ладно. Глупо, наверное, прозвучит, но… ты в порядке?       Леон обвёл глазами комнату, пытаясь понять, что чувствует сейчас. Абсолютно опустошённый во всех смыслах, он спешно оставил эти попытки и бесхитростно ответил, устало проводя рукой по лицу:       — Я не знаю, Эми. Спроси что попроще.       От услышанного Эмили вдруг ужасно захотелось его обнять. Безучастное выражение на его лице так и подбивало прижать его к своей груди, погладить по голове и заверить, что всё будет хорошо, но она догадывалась, как он это воспримет. Леон не хотел её жалости и пустых заверений, судя по тому, как отчаянно держался перед ней до последнего. Пожалеет его — и он растеряет всякое уважение к себе, и ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому Эмили лишь сочувственно погладила его по колену в невесомом жесте, и Леону почему-то показалось, что она прекрасно знает, какого ему сейчас. Будто уже проходила это, только с кем-то другим.       — Спасибо, что пришла, — наконец, вполголоса сказал Леон, окончательно убедившись в том, что отчитывать его она и впрямь не собирается.       — Пустяки, — машинально отозвалась Эмили. — Мы же друзья, верно?       Последняя фраза прозвучала с какой-то надеждой, словно она и не ожидала, что он согласится с этим определением. Из груди Леона вырвался глухой смешок. Слово «друзья» порой звучало от неё так часто, что становилось забавно. Будто сама пытается убедить их в этом, и обоим приходится делать вид, что получается.       — Да. Типа того, — слабо подыграл ей Леон, стараясь не показывать, как его корёжит от этого слова. Признанию в чувствах сейчас было не место и не время. Не тогда, когда он развалился перед ней, полупьяный, в облёванной футболке и доведённый до истощения своим образом жизни. А она, как грёбанный ангел-хранитель, продолжает сидеть здесь в этом чёртовом платье, бросив все дела в этот вечер, чтобы возиться с ним.       Леон удручённо выдохнул и зарылся пальцами в волосы. Его снова мутило, только на этот раз уже от самого себя. Он хотел быть сильным для неё, но ни физических, ни моральных сил в себе не ощущал, хоть и продолжал упрямо цепляться за остатки достоинства. Ужаснее всего то, что образ «крутого парня» рухнул не абы перед кем, а именно перед ней — перед той, кого он обязан оберегать и защищать. После всего, что она увидела… О каком доверии теперь может идти речь?       В довесок ко всему этому, из оставленной в прихожей сумки вдруг зазвонил телефон Эмили. Девушка мельком обернулась на дверь, чуть нахмурив брови, и Леон вымученно усмехнулся, зачем-то продолжая храбриться до последнего.       — Беги, если нужно. Тебя наверняка ждут, — настолько беззаботно, насколько мог, проговорил он, усаживаясь повыше и старательно игнорируя свербящее в груди нежелание отпускать её. Её наряд слишком красноречиво говорил о том, что его выходка прервала что-то важное, но знать, что конкретно, он не хотел. Хотел только не быть обузой.       Эмили, тем временем, в очередной раз присмотрелась к нему, игнорируя звонок. Небрежная расслабленная поза, слегка растрёпанные волосы и смягчившая черты его лица искренняя усталость — даже сейчас, развалившись на полу ванной комнаты и пребывая в состоянии крайней подавленности, Леон был невыносимо хорош собой и почему-то не понимал этого. Впервые за все эти сумасшедшие месяцы дал слабину и теперь считал себя едва ли не прокажённым. Знаменитый Леон Скотт Кеннеди и его безупречная совесть.       Смекнув, к чему все эти попытки спровадить её, Эмили подалась ближе, дотронулась до запястья Леона и вдруг робко чмокнула его в щёку, следуя искреннему желанию его приободрить. Кеннеди даже не шелохнулся, не сразу поняв, что ему это не почудилось.       — Эй, я ведь обещала Бенфорду, что позабочусь о тебе, — тихо напомнила она. — Я там, где и должна быть. Остальное подождёт.       Её рука коснулась его щеки, заботливо стирая отпечаток помады. Леон, наконец, решился поднять на неё глаза, и в его взгляде было что-то настолько доверчивое и по-детски наивное, что у девушки всё сжалось внутри. Отняв руку от его лица, Эмили уточнила:       — Встать можешь?       Леон вместо ответа облокотился на край ванны. Приложив небольшое усилие, он на удивление проворно поднялся на ноги, расправляя плечи.       — Как нехер делать, — не выдавая, что сам впечатлён произошедшим, небрежно заявил он. Опьянение уже немного отпустило его, хоть и никуда не делось. Эмили поднялась следом, собралась было похвалить его и своевременно придержала покачнувшегося в её сторону мужчину за плечи.       — Полегче, тигр, — шутливо осадила она. — Задавишь ведь.       — Хах, прости.       Леон выпрямился, немного смущённый, а девушка плавно отступила и кивнула в сторону ванны.       — Сам управишься? — уточнила она. Мужчина торопливо скривил губы, пока мысли не повернули в неверное русло, и проворчал:       — Это шутка, да?       Возводя глаза к потолку, будто ничего другого и не ожидала, Эмили отшагнула к двери.       — Я буду в комнате. Зови, если что-то понадобится, хорошо? — неловко добавила она, возвращая полотенце на сушилку. Леон еле заметно качнул головой и проводил её долгим бездумным взглядом, пока она не вышла, аккуратно прикрывая за собой дверь и оставляя его одного. Глубоко вздохнув, Леон глянул на себя зеркало и смущённо дотронулся до своей щеки, уловив в отражении блёклый красноватый след от помады.

***

      Оскар:       «Нуууу? Как там твоё свидание?)))»       Эмили:       «Никак. Пришлось уйти»       Оскар:       «Ньюман, ты ебанутая? Я для кого старался? Он ведь даже твоё андерграундное дерьмо слушает, чем не жених?»       Эмили:       «Уступаю его тебе, раз ты так убиваешься»       Оскар:       «Случилось чего? Он приставал к тебе?»       Эмили:       «Глупости какие. Просто дела появились»       Оскар:       «Знаю я твои дела. Ладно, хер с тобой. Расскажешь потом, что произошло»       Эмили мельком улыбнулась, представив реакцию судмедэксперта, узнай он обо всех подробностях её вечера. Свернув переписку, она убрала телефон в сумочку и неуверенным взглядом прошлась по спальне Леона, прикидывая, чем себя занять. Выискивать что-то и копаться в вещах агента у неё намерений не было, поэтому первым делом она повесила сумку на спинку стула и прошла к окнам, поплотнее задвигая шторы. Сквозь ткань всё ещё тускло пробивался отсвет городских вечерних огней, но утром солнце точно не будет беспощадно бить ему в глаза. Приглушив верхний свет и включив светильник у кровати, она на секунду задержалась. Складка на одной половине покрывала намекала, что Леон тут практически не спит. А если и спит, то не расправляя постели и явно один.       На этой мысли Эмили выдохнула и поднесла руку к лицу, устало потирая бровь.       «И о чём ты только думаешь?» — мысленно укорила себя она, припоминая его признание в баре. Он ведь только что рассказал ей, что порвал с кем-то, а она стоит тут и размышляет, как и в чьей компании он спит.       Отступая от кровати, Эмили пристыженно опустила глаза и заметила страницы, снесённые со стола сквозняком. Вернув их на прежнее место и прихватив оставленные у кресла бутылку и стакан из-под бурбона, она направилась на кухню. Холодный, почти синий свет заливал помещение, показавшееся ей скорее пустым, чем чистым. Кеннеди, скорее всего, приходил сюда только за тем, чтобы изредка перехватить что-то из холодильника и достать новый стакан, прежде чем сесть за бумаги и до самого утра потягивать виски, пытаясь найти хоть одну мелочь, которая объяснит, что за чертовщина тут происходит. Поставив грязный стакан в раковину, Эмили бросила бутылку в мусорное ведро и недовольно нахмурилась, когда там что-то звякнуло. Наверняка ещё одна тара от спиртного.       — Надеюсь, ты хотя бы закусываешь, — вздохнув, пробормотала она себе под нос. Отыскав чистый стакан в одном из шкафчиков, она наполнила его водой из графина и вернулась в спальню, машинально проходясь по комнате оценивающим взглядом. И только теперь её взгляд зацепился за постер на стене. Она замерла у стола, ощутив, как внутри поднимается тёплая, едва уловимая эмоция — не то лёгкое удивление, не то узнавание. Решив удостовериться, она шагнула ближе, рассматривая подпрыгивающие буквы и знакомые лица актёров.       Ingmar Bergmans       «Smultronstället»       Пальцы сжали стекло чуть крепче. В потёртых зернистых кадрах и не самых удачно сочетавшихся цветах была та особая атмосфера старых фильмов. Афиши тогда стремились больше зацепить взор зрителя своей броскостью, а не передать саму суть картины. Движимая ностальгией Эмили отставила стакан на край стола, смутно припоминая то, что так старалась забыть: темнота и плотная пыль чердака, потрескивание динамика, жужжание VHS-проигрывателя и один плед на двоих, потому что кое-кто опять не оплатил счета вовремя.       Чем её тогда зацепила картина, она толком не понимала. Кассета оказалась в их доме совершенно случайно — на одной из гаражных распродаж родители умудрились ненароком прихватить её вместе с остальным хламом, которого в доме и так было навалом. Ведя безуспешную борьбу с этим болезненным собирательством, в один прекрасный день, среди прочего хлама, они с братом набрали целую коробку таких кассет — и с того момента вечера в их доме стали не такими тягостными.       Так у них зародилась традиция, а следом и уверенность: как бы хреново не прошёл день и какой бы громкой не казалась ругань из-за стены, появилось место, куда можно от всего этого сбежать. Отрыть в коробке какую-нибудь пёструю кассету, незаметно стащить с кухни пару снеков и затаиться там до глубокой ночи, пока во всём районе не воцарится мёртвая тишина и обоих не начнёт клонить в сон.       А потом они дошли до «Земляничной поляны». И на первой же половине фильма её брат Томми уснул от скуки, а она зачем-то продолжила смотреть, до последнего пытаясь распознать смысл чёрно-белой картины неокрепшим умом. Ей сразу же понравилась семья, что мелькала в воспоминаниях престарелого профессора — далеко не идеальная, шумная, разношёрстная, но от этого не менее реальная. Понравилась ей и героиня, что сопровождала профессора всю его дорогу, из-за которой Эмили по глупости первый раз попробовала сигареты и в тот же момент поняла, что копировать привычки своих кумиров всё-таки не стоит. А потом, став постарше, узнала и само значение фразы. И с тех пор чердак стал значить для неё именно это. Пока в один день что-то пошло не так.       Занятая своими мыслями Эмили не сразу расслышала, что шум воды прекратился. Выйдя из ванны, Леон задержался в дверях, застав её за рассматриванием постера. Рука девушки в уже знакомом жесте держала цепочку на шее, и что-то в её взгляде подсказало ему — лучше не отвлекать. Поэтому, оправив полотенце на бёдрах и сложив руки на груди, Леон лишь слегка навалился плечом на дверной косяк, наблюдая.       Давно он не смотрел на неё вот так: открыто, без стеснения, не испытывая угрызений совести за то, что позволяет себе лишнего. Все эти чувства, удерживающие его на расстоянии, в этот вечер куда-то разом пропали, оставив ему из эмоций только молчаливое восхищение ею. Стоило бы спросить, что такого необычного она смогла разглядеть в этой потёртой афише, которая висела тут с самого его переезда, но Леон не смел нарушать хрупкость момента. Причины сейчас были ему не важны. Пусть рассматривает что угодно, лишь бы задержалась тут подольше.       Цепочка вскоре выскользнула из её пальцев. Вздохнув, Эмили опустила руку и отвела глаза, приводя мысли в порядок.       — Ты же в курсе, что я тебя вижу? — спросила она, и в её тихом и будто чем-то опечаленном голосе проскользнула нотка насмешливости. Она повернула голову, встречаясь с мужчиной взглядом. Неопределённо хмыкнув в ответ, Леон, одеяние которого теперь состояло всего лишь из двух полотенец — одного на бёдрах и второго перекинутого через шею — лениво оттолкнулся плечом от косяка и неторопливой, но твёрдой походкой направился к кровати. Удержавшись от желания просмотреть вслед, Эмили поспешно отвернулась.       — Приятно знать, что ты в отличной форме, — скромно подметила она. — А самочувствие как?       — Будто с крыши сиганул, — без прикрас поделился Леон, рухнув на постель, и забрался под одеяло с головой. Хихикнув в ответ на его угрюмый тон, Эмили вновь взяла стакан в руку. Заслышав приближавшийся глухой стук каблуков, Леон настороженно высунул голову из-под одеяла.       — Выпей. Должно немного помочь, — мягко посоветовала она. Кеннеди скептично сдвинул брови, но принял стакан, а Эмили вернулась к столу и забрала висевшую на спинке стула сумку, отыскивая там телефон.       — Уже уходишь? — тихо спросил Леон, изучая взглядом её сосредоточенное лицо. Замерев с телефоном в руке, она озадаченно посмотрела на мужчину, придя в смятение от вопроса и проскользнувшего в его голосе не очень старательно скрытого разочарования.       — Разве я тебе ещё не надоела? — пытаясь придать голосу шутливый оттенок, с улыбкой спросила она. Вернувшись к кровати, она протянула руку, дабы забрать уже опустошённый стакан, но Леон самостоятельно отставил его на край тумбы, взял её ладонь в свою и прямо попросил:       — Перестань. Ты не надоедаешь. Останься ещё ненадолго.       Он практически не держал её, не особо рассчитывая на согласие, и стоило ей лишь отступить, рука с лёгкостью бы выскользнула из его пальцев. Не двигаясь, Эмили, немного поколебавшись, осторожно согласилась:       — Ладно. Только дай мне написать пару сообщений.       Помедлив, Леон молча отпустил её руку. Подмяв под себя подушку, он зарылся в неё лицом, чтобы девушка не заметила его смущённой улыбки. Несколько секунд в спальне был слышен только тихий цокот ноготков, гуляющих по дисплею и набирающих текст. Отложив телефон и сумку, Эмили, помедлив, неуверенно уселась на краешек кровати и аккуратно облокотилась на изголовье, а Леон, отняв лицо от подушки, глянул на неё снизу вверх.       — И чем же мы займёмся? — полюбопытствовала Эмили, пряча волнение за кокетливым тоном. Вместо ответа Леон опустил глаза, что-то обдумывая; а затем, придвинувшись к ней поближе, вдруг опустил голову ей на колени, с усталым вздохом прикрывая веки. По всей видимости, алкоголь притупил его ощущение личных границ и обострил нужду в человеческом контакте. Девушка, не выдавая растерянности от такого доверчивого жеста с его стороны, ласково улыбнулась и пригладила его намокшие волосы.       — Тебе удобно? — поинтересовалась она, рассматривая его измождённое лицо в свете ночника, стоящего по другую сторону кровати. Леон чуть поёрзал и полусонно ответил, не открывая глаз:       — Удобно.       — Хорошо, — шепнула девушка уже без кокетства в голосе, позволив ему оставаться в таком положении. Кончики её пальцев скользнули по его виску, смахивая выбившуюся из чёлки прядь, и устремились к волосам. Вымотанный всем произошедшим за сегодняшний вечер и всё ещё пьяный, Леон охотно принимал каждое её касание. Казалось, это именно то, что ему нужно было в тот момент, и когда вторая её рука легонько погладила его по щеке, он лишь удовлетворённо выдохнул, млея от её чутких прикосновений. На Эмили накатил приступ нежности и сопереживания. Имея возможность рассматривать его так близко, она невольно залюбовалась его чертами, уже в который раз подмечая его грубоватую привлекательность. Оба предпочли не поднимать тему того, насколько вопиющим нарушением субординации являлся этот вечер — всё было понятно и без слов. И в равной степени мало беспокоило обоих.       Её пальцы, тем временем, в лёгком и бездумном движении коснулись его раздвоенного подбородка, огладили контур его лица и робко дотронулись до шеи, будто бы спрашивая дозволения двигаться дальше. Взгляд невольно задержался на родинке на его горле, что Эмили недавно смогла заприметить, и сейчас она ей почему-то безумно нравилась. Леон чуть задрал подбородок, молча поощряя её действия. Всё то, что произошло в ванной менее получаса назад, тот жгучий стыд и опустошённость его больше не тревожили, и даже тот факт, что голова всё ещё кружилась, не мешал наслаждаться выдавшимся моментом покоя. Кажется, всего за один вечер он успел пройти путь от полной безнадёги до абсолютного блаженства. Запах её парфюма окутывал его, нежные руки блуждали по всё ещё влажной после душа коже, поглаживая и утешая, то и дело вызывая волну мурашек по спине. Идиллию омрачало только понимание, что так быть не должно, а происходящее — лишь поразительное стечение обстоятельств, и больше таких вечеров, с большой вероятностью, не предвидится. Эта мысль подтолкнула его к тому, что Леон, не открывая глаз, поймал женскую руку, что уже успела спуститься к ключицам, утянул под край одеяла и прижал к своей оголённой груди, словно это могло утихомирить саднящее чувство тоски.       Эмили, всё ещё сбитая с толку его непривычной тактильностью, спустя мгновение молча продолжила поглаживать его по макушке свободной рукой, как ни в чём не бывало. С неохотой отводя взгляд от дремавшего на её коленях Леона, она прошлась неторопливым взглядом по просторной спальне, невольно возвращая взгляд на постер погружаясь в мысли о своём. Вспомнились изначальные планы на вечер, и образ оставленного в ресторане спутника вызвал лишь лёгкий укол вины. Эмили, конечно, извинится, и её, скорее всего, простят, но на этом, похоже, всё и закончится. Идея была глупой с самого начала. Она ведь пошла только за тем, чтобы отвлечься, чтобы Кеннеди хотя бы ненадолго покинул её и без того загруженную мыслями о деле голову, и куда это её привело?..       Переведя взгляд с постера обратно на Леона, Эмили заметила, что он ещё не спит, рассматривая её лицо из-под полуопущенных ресниц. На молчаливый вопрос в её глазах он вполголоса спросил:       — Он настолько хорош?       — Ты это о чём? — уточнила она. Леон полусонно усмехнулся.       — Фильм, — кратко пояснил он, указав глазами на афишу. — Ты только туда и смотришь.       Девушка слегка повела плечом, рассеянно отвечая:       — Да, наверное… Не знаю. Я не очень хорошо разбираюсь в кинематографе. Просто смотрела когда-то…       Уже ставшую привычной боль, внезапно пронзившую её виски, выдал лишь тихий резкий вдох и то, как Эмили, зажмурившись, не закончила свою мысль. И этого было достаточно, чтобы Леон встревоженно вгляделся в её лицо.       — Всё в порядке? — уточнил он, отпуская её руку.       — Да, — не открывая глаз, сдавленно ответила она, потирая висок. — Так бывает. Не обращай внимания.       Леона эти заверения не успокоили. По-прежнему хмурясь, он опёрся рукой на край постели и приподнялся, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — В каком смысле «так бывает»? — с ещё большей настороженностью переспросил он, усаживаясь поближе и дотронувшись до её щеки.       — Я в норме, правда, — вместо ответа заверила Эмили, почувствовав его прикосновение, открыла глаза и застыла от того, насколько близко он оказался.       — Ага. Я так и поверил, — пробурчал Леон, пытаясь оценить характер боли по выражению её лица. Одеяло сползло с его плеч, и Эмили теперь могла лицезреть его подтянутое тело во всей его красе. Она поспешно отвела глаза, но не отодвинулась, хоть и стоило бы, учитывая, что сейчас он не совсем отдаёт отчёт своим действиям. Просто замерла на месте, надеясь, что в полумраке не видно, как порозовели её щёки.       — Сильно болит? — уточнил Леон, осторожно поглаживая её по затылку. От его прикосновений неприятное ощущение отступило на самый дальний план, и Эмили, спешно взявшись за его запястье, успокаивающе заверила:       — Всё нормально, видишь? Уже ничего не болит. Прошло.       Леон недоверчиво прищурился, памятуя об её излюбленной привычке храбриться, однако доказательств обратного не увидел. Подуспокоившись, он вдруг на миг подался ближе и невесомо поцеловал её в лоб, с укором пробормотав:       — Чёрт, не пугай меня так.       До прикрывшей глаза Эмили донёсся запах геля для душа и мятной зубной пасты. Выдавив из себя улыбку, она придала голосу привычный, чуток насмешливый тон:       — Зато теперь ты знаешь, что ждёт тебя утром. Ну, примерно.       Леон рассеянно усмехнулся в ответ, опуская глаза. Ясно-голубая радужка теперь казалась почти тёмной в скудном свете ночника. Всё так же тихо, чтобы не рушить хрупкость момента, Эмили спросила:       — Что-то не так?       Кеннеди едва заметно покачал головой, неотрывно рассматривая её наряд. Она не увидела в этом похоти — лишь искренний интерес, словно разглядывать её действительно было чем-то занимательным.       — Платье и правда очень красивое, — признал он. — Ты прямо как… принцесса.       Нетвёрдой рукой он провёл по её плечу, на удивление бережно смахивая локон её волос. Окончательно покраснев от такого комментария, Эмили отвернулась к окну, пытаясь отогнать от себя мысль о том, что обнажённый Кеннеди, начиная от взъерошенных волос до боевых шрамов на теле, выглядит просто потрясающе, тем более сейчас, отвешивая ей комплименты и зажимая её у изголовья кровати в полумраке спальни.       — Скажешь тоже, — только и смогла пробормотать она. От его низкого смешка по её спине побежали мурашки. Неохотно убирая руку, Леон посерьёзнел, собираясь с мыслями, а затем вполголоса поделился:       — Ты должна кое-что знать. Насчёт Симмонсов…       — Я не хочу сейчас о них говорить, — так же тихо, но настойчиво перебила Эмили, на что Леон понимающе улыбнулся, солидарный с высказыванием.       — Я тоже. Но это важно.       Девушка вздохнула, не став спорить, и вновь посмотрела на него, ожидая продолжения. Чуть поколебавшись, Кеннеди сообщил:       — Пока Аарон был отстранён, Симмонс нанял кое-кого. Чтобы следить за тобой. За нами.       Девушка лишь приподняла брови, но не стала перебивать, давая ему закончить.       — Вся эта хрень с поездкой… — Леон с досадой поморщил нос, вспоминая слова Ады. — Он решил, что между нами что-то есть. Попробует предъявить мне это перед всем советом.       Не говоря ни слова, Эмили опустила глаза, рассматривая его руку, сжимавшую край постели. Расспрашивать или проявлять недоверие не стала, лишь мысленно приняла этот факт к сведению. Может, она сейчас пожалеет, что пришла? Или скажет, что он должен был сообщить раньше и сейчас подставляет их обоих?.. Он не знал, какой реакции от неё ждать и какая была бы логична в этой ситуации, но сейчас хотел только одного: чтобы не молчала.       — И ты всё равно просишь меня остаться? После всех этих проблем, что я тебе устроила? — еле слышно спросила Эмили, робко поднимая голову. Несколько секунд Леон молча смотрел на неё, поджав губы, а затем издал сдержанный смешок.       — «Что ты мне устроила»? — переспросил он, и серьёзности в его голосе заметно поубавилось. Леон провёл рукой по лицу, стараясь унять улыбку. Казалось, Ньюман готова была брать ответственность за что угодно и за кого угодно. Это было настолько же глупо и потешно, насколько и знакомо.       Быстро взяв себя в руки, Леон опять посмотрел на неё, и во взгляде голубых глаз что-то смягчилось.       — Эми… я не маленький мальчик, — с теплотой и снисхождением разъяснил он. — Я знал, что делал. И сделаю снова, если понадобится.       Эмили неловко поёрзала на месте и пробормотала, снова отворачиваясь от него:       — Ну и зря. Говорила уже, оно того не стоило. Только репутацию себе испортил.       В следующую секунду его дыхание опалило её шею. Леон склонил голову и шумно выдохнул, будто от смешка, но в его следующей фразе улавливалось плохо сдерживаемое негодование:       — Ну да, точно. Надо было стоять и смотреть, как этот ублюдок тебя лапает.       Так и не поняла ничего. Наверняка думала о том вечере так же часто, как и он… и всё равно не поняла.       Самая глупая принцесса на свете.       Эмили слегка поёжилась от воспоминания о том вечере. Отчего-то испытывая крайнюю степень неловкости, она примирительно предложила, смягчаясь:       — Давай обсудим это в другой раз. Тебе стоит поспать.       Леон заметно помрачнел после сказанного. Следующие слова вырвались сами собой.       — «Поспать»… — почти с презрением повторил он и потёр переносицу. — Не могу я спать.       Эмили вернула взгляд с занавесок на него, будто надеялась, что ослышалась. Чуть нахмурившись, она уточнила:       — Что значит «не можешь»?       — То и значит, — не горя желанием объяснять, Леон поднял на неё тяжёлый взгляд. Даже сейчас, после всего, что произошло за вечер, признавать вслух свою слабость не хотелось. Но кажется, его утомлённость уже говорила за него. И Эмили, как это обычно и бывает, поняла всё сама.       — Леон… — в её голосе зазвучала смесь упрёка и печали. — Почему раньше не говорил?       Кеннеди опустил глаза и лишь слегка пожал плечом, сам не зная причины. Или не желая её озвучивать.       — А что бы это изменило? — хмуро спросил он, решив не вдаваться в сюжеты своих кошмаров. Безотчётно проводя пальцами по краю одеяла, Эмили раздумывала, что на это ответить. Неудивительно, что молчал. Так бы и не рассказал, наверное, пока в один прекрасный день не довёл себя окончательно.       — Мы бы что-нибудь придумали, — не отступала Эмили. — Перераспределили нагрузку. На крайний случай, нашли бы кого-нибудь…       — Бля, ради бога, не продолжай, — раздражённо процедил Леон, до боли сжимая переносицу. Идея пойти к мозгоправу казалась крайне оскорбительной.       Эмили замолчала, чуть сильнее сжав пальцами край одеяла. Он явно не ждал от неё решения своих проблем. Скорее, замалчивал их так долго, что просто хотел выговориться.       — Ну, раз так… Может, хочешь рассказать мне что-то ещё? — аккуратно предположила она, не уверенная, что он ответит. Судя по его виду, действие спиртного проходило, и насколько девушке было известно, разговорить трезвого Кеннеди труднее, чем в одиночку тащить его пьяного до квартиры. Однако попытаться стоило.       Леон нахмурился, выдавая колебание. Его взгляд украдкой метнулся к верхнему ящику тумбы.       — Забавно, что ты спросила, — хрипло сказал он скорее самому себе, вот только ничего забавного в ситуации не видел. Не совсем понятно, что его подтолкнуло к этому, но в эту краткую секунду Леон решил, что с него хватит. После всего, что она для него сделала, невзирая на его бестолковые попытки отстраниться, продолжать трусить он не имел права. Только не рядом с ней. Либо он скажет ей всё сейчас, либо перестанет мучать их обоих и заткнётся уже навсегда.       Леон придвинулся ближе к краю кровати и потянулся к тумбе, под непонимающим взглядом Эмили выдвинул верхний ящик и достал оттуда что-то, сжав в кулаке.       — Да уж, — ворчливо пробормотал он от одолевшей его неловкости, — не так я себе это представлял, но…       Эмили позволила ему вложить предмет в свою ладонь и неосознанно села чуть повыше, присмотревшись к переданным ей заколкам. Леон смотрел за ней из-под чёлки, пытаясь придумать, как лучше всего это преподнести, но ещё не отрезвевший мозг упрямо отказывался работать.       — Хотел купить тебе новые… но всё времени не было, — сбивчиво поделился он, а голос совсем охрип, выдавая волнение, в которое она его приводит.       Эмили, будто назло, продолжала молчать, рассматривая предмет на своей ладони. Её брови дрогнули, выдавая то, что она признала свою вещь и верная догадка всё-таки посетила её. Леон осторожно придвинулся ближе, опуская руку на изголовье и наблюдая за её реакцией. Как бы нелепо это не выглядело для неё, сейчас он вложил в её руки то, что от него осталось; единственное, что ещё заставляло его подниматься по утрам. Что можно было уничтожить лишь неверным движением руки.       — Зачем… — слабо начала Эмили и сделала паузу, прежде чем поднять на него растерянные глаза. — Зачем ты их хранишь?       На секунду прикрыв веки, Леон усмехнулся краем губ, понимая, что обратной дороги нет.       — Хочешь, чтобы я сказал это вслух, да? — понизив голос до сиплого шёпота, предположил он. Не дожидаясь ответа, Леон отпустил изголовье и невесомо коснулся пальцами её подбородка — почти не удерживая, чтобы могла в любую секунду освободиться. Безропотно поддаваясь, Эмили почувствовала его дыхание на своей щеке и обессиленно прикрыла веки. Возвращая её поцелуй в ванной, его губы пару раз прижались к её щеке, сместились чуть вбок и замерли в нерешительности у краешка её рта. Девушка не двигалась и, кажется, перестала дышать, давая ему время передумать, пока не поздно. Но он уже всё решил.       — Я влюблён в тебя, — шепнул Леон, неспешно целуя её в самый уголок накрашенных губ. — Просто охренеть как…       Поцелуй повторился — чуть настойчивее, чтобы она поняла всю серьёзность его намерений. Его пальцы скользнули по её горлу и легли на заднюю часть шеи, задевая серебряную цепочку. Выходя из растерянного оцепенения, Эмили отпустила край одеяла и осторожно дотронулась до его предплечья. Мужчина помедлил, ожидая, что она уберёт его руку, но она не стала. Наоборот, её пальцы обхватили его запястье, достаточно ощутимо, чтобы он понял: она хочет, чтобы он договорил.       — Я пытался держаться подальше, — продолжил Леон свою «исповедь». — Правда пытался… Не могу больше. Я так устал, Эми… И так соскучился…       Леон запоздало понял, что начинает задыхаться. Его шёпот почти сошёл на нет, но от этого слова казались только весомее. Ему даже не пришлось подаваться ближе — он легко накрыл её губы своими, пачкаясь в её помаде, и не получил абсолютно никакого отпора. Эмили тихонько хмыкнула, будто бы в знак протеста, но её хватка на его запястье совсем ослабла, вверяя ему контроль над ситуацией. Пальцы надавили на её шею чуть сильнее, чем он рассчитывал, призывая приоткрыть губы и поддаться соблазну. Отпускать не хотелось совсем. Нельзя было отпускать — надо было дать ей знать, что он так просто не отступится. Не в этот раз.       Внутри него бушевал ураган возмущения от того, что всё совсем не так, как должно было быть. Он должен был остаться тогда в её машине, должен был не умалчивать, когда у него тоже появились чувства. Не должен был целовать Аду и напиваться до такого состояния, чтобы сейчас у них была возможность нормально поговорить… И не надо было идти на поводу у «правил» и «обязанностей». Леону и так надоело вечно слушать других и делать лишь то, что «правильно», а из всех чувств, взбунтовавшихся в нём в этот момент, его довела обычная ревность. Он мог смириться с отсутствием сна или с тем, что всю оставшуюся жизнь он обречён срываться на задания лишь по первому зову правительства, но уступить кому-то единственную женщину, рядом с которой он переставал чувствовать себя таким несчастным, просто не мог. Мысль о том, рядом с ней мог быть кто-то другой, почти физически душила его, и сейчас, жадно целуя женские губы, Леон делал единственную вещь, которая нужна была именно ему, не зная, как ещё выразить свою тоску и негодование.       Прервавшись на мгновение, чтобы перевести напрочь сбитое дыхание, Леон почувствовал на губах дрожащий шёпот Эмили, спешивший напомнить:       — Леон, подожди, нам…       — Нельзя. Я знаю, — смиренно закончил он за неё, давая понять, что даже в таком состоянии тоже прекрасно осознаёт всю неприемлемость ситуации. Мужчина с досадой вздохнул, опаляя мятным дыханием её губы, но так и не отстранился. Эмили должна была что-то сделать, чтобы остановить их обоих, соврать, что ей срочно нужно идти, оттолкнуть его или, в конце концов, просто отвернуться, чтобы их губы не были так соблазняюще близко, но вместо этого продолжала сидеть в прежней позе, оглушённая собственными ощущениями и осознанием того, что узнала. Соврать? Оттолкнуть? Отвернуться? Она, кажется, даже дышать сейчас нормально не могла.       Резко выдохнув, Леон обессиленно склонил голову, утыкаясь носом в её ключицы, тем самым выводя их обоих из напряжённого оцепенения.       — Чёрт, прости, — прошептал Леон. — В голове сплошной бардак… Сука, вот же…       Растерянный и злой на себя за то, что так тяжело даётся сдерживаться, он прикусил щёку. Эмили рассеянно погладила его по голове, путаясь пальцами в светлых прядях.       — Всё в порядке, — машинально заверила девушка. — Не извиняйся.       Тот факт, что Леон, в одиночестве употребивший чёрт знает сколько стаканов сорокоградусной дряни, обладает лучшим самоконтролем, чем она под влиянием всего лишь его присутствия, наталкивал девушку на неспокойные мысли. В очередном доверчивом движении Леон прижался лбом к её плечу и примирительно обнял её за талию одной рукой, другой всё ещё сжимая край постели, чтобы не свалиться от лёгкого головокружения. Эмили несмело обвила руки вокруг его шеи и прижала его к себе, чувствуя, как горяча его кожа под её ладонями. Напряжённые плечи Леона ощутимо расслабились.       — Эй, всё хорошо, правда, — едва слышно повторила она. — Ты поэтому позвонил? Хотел сказать всё до отъезда?       — Да. Поэтому, — глухо подтвердил он, пряча лицо у неё на шее.       — Почему раньше не сказал?       Не отпуская её, Леон со знакомой ноткой ворчливости отозвался:       — Зачем? Чтобы ты в Штаты меня отправила?       — Я бы никогда так не поступила, — сердито проворчала Эмили в ответ, но услышала лишь скептичный смешок. Леон глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь под воздействием мягкого тона, объятий и запаха парфюма. Собравшись с силами, он медленно выпрямился, ожидая, что она скажет. Как и заколки, решение сейчас было только в её руках. Леон не торопил, лишь наблюдая за ней, испытывая трепет и лёгкое раздражение от её затянувшегося молчания.       — «Работа важнее всего», верно? — мрачно напомнил он, пряча за усмешкой своё главное опасение. Он знал, что просит слишком много. И повисшая пауза могла значить что-то одно: либо она сейчас ради него ставит под сомнение все свои принципы, либо подбирает слова, чтобы отшить его помягче. И по правде говоря, Леон не был готов ни к одному из исходов.       Взгляд Эмили, устремлённый на предмет в её руке, стал более осознанным. Будто пристыженная напоминанием о своих словах, она вполголоса заявила:       — Такое могла сказать только идиотка.       Пауза так затянулась, что Эмили едва не вздрогнула, когда мужская ладонь накрыла её руку, бережно забирая заколки. Посмотрев вслед, Эмили заметила, как Леон осторожно отложил их на край тумбы, и отчего-то её волнение только усилилось. Она свела колени и нервно поёрзала на месте, не понимая, откуда взялась такая дрожь в руках. Леон, видимо, застигнутый врасплох её словами, тяжело вздохнул, тоже пытаясь успокоить разом участившееся сердцебиение.       — А как же твой… — Кеннеди прочистил горло, не зная, какое слово подобрать. — Кто он вообще?       Эмили склонила голову набок, отчего несколько локонов спали с её плеча, и вкрадчиво задала встречный вопрос:       — А как же твоя… загадочная девушка?       Слабо улыбнувшись уголками губ, Леон укорил:       — Всё стрелки переводишь? Как подло, мисс Ньюман…       Она опустила голову, бездумно разглаживая ладонями подол платья.       — Он не мой парень, — кратко сообщила Эмили. — Мы… едва знакомы.       — А она не моя девушка, — ответил он, склоняясь к ней. — Никогда ей не была…       Он аккуратно зарылся пальцами в её волосы и поймал её губы своими, а Эмили незамедлительно ответила на поцелуй — так просто и естественно, что дыхание моментально сбилось. Жадно вдохнув напоследок, Леон прервался раньше, чем потерял бы контроль, понимая, что торопить события будет болезненно для обоих. Слишком многое надо было обдумать, как ему, так и ей.       Девушка робко открыла глаза, обмениваясь с ним взглядами. Он увидел что-то до боли знакомое, и с задержкой в секунду осознал — её происходящее тоже пугает, даже больше, чем его. Несмотря на сближение, Эмили по-прежнему относилась к нему с какой-то настороженностью, но давала понять, что его вины в этом нет. Слишком много плохого довелось пережить и увидеть обоим, и именно в этом таился секрет возникшей между ними связи. Это была причина, почему они тянулись друг к другу и одновременно с этим пытались оттолкнуть. Вопрос был лишь в том, с чем будет сложнее бороться.       Придвинувшись ближе, Эмили аккуратно коснулась его лица, мягкими движениями принимаясь стирать с его подбородка следы помады. Леон не шелохнулся, и в какой-то момент своего наблюдения за ней почувствовал, как его медленно, но верно начинает клонить в дремоту.       — Не смотри на меня так, — смущённо попросила она, почувствовав на себе его взгляд. — Я не планировала сегодня никого целовать.       Леон хмыкнул, снова окидывая её многозначительным взглядом.       — Боюсь спросить, кто этот бедолага.       Укоризненно цокнув языком, Эмили возразила:       — Во-первых, никакой он не бедолага. А во-вторых… — её тон тут же смягчился. — Я всё-таки очень советую тебе попробовать поспать.       По-прежнему сомневаясь, что из этой идеи выйдет что-то толковое, Леон всё же согласился, скорее ради её спокойствия:       — Ну, раз настаиваешь… Ты ведь не из тех, кто любит пялиться, пока другие спят?       Слабо обведя глазами потолок, Эмили отшутилась:       — Вот сегодня и узнаешь.       Не спеша укладываться обратно в кровать, Леон напоследок посмотрел на неё повнимательнее, словно пытался запечатлеть этот момент в трезвеющей памяти. Только Эмили собралась спросить, что его беспокоит, он чуть подался к ней.       — Скажи, если хочешь уйти, — проведя костяшками пальцев по её щеке, хрипловато сообщил он. — Я не стану держать.       — Может, я хочу, чтобы держал, — тихо ответила она. Его рука, поглаживающая её по щеке, на миг замерла, а затем мужчина еле заметно улыбнулся.       — Не делай этого, — упрекнул он. — Я, как-никак, всё ещё пьян.       Эмили только фыркнула, но агент заметил лёгкий румянец, проступивший на её щеках. Пока он выключал лампу, Эмили скинула туфли, устраиваясь на кровати чуть поудобнее. Вновь забравшись под одеяло и опустив голову ей на колени, Леон долго рассматривал потолок, никак не желая закрывать глаза. С её приходом всё переменилось: в ванной больше не капала оглушающе вода, ползущие по стенам тени от машинных фар не раздражали, а цокот часов перекрывал редкий шорох её платья и размеренное, успокаивающее дыхание.       — Эми? — спустя несколько минут тихо позвал Леон, уверенный, что она тоже не спит.       — Да?       — Херовые из нас друзья, — подметил он со смешком в голосе и услышал, как она шумно выдохнула.       — Ты неисправим, ты в курсе? — ответил её мягкий голос, и женская рука прошлась по его плечу. Кеннеди хмыкнул, уверенный, что уже слышал от неё эту фразу.       — Догадывался.