Земляничная поляна | Smultronstället

      Проснувшись, Леон приоткрыл было глаза, но тут же зажмурился — в висках болезненно закололо, все мышцы словно налились свинцом. Быстро смиряясь с последствиями своих вчерашних решений, мужчина лишь коротко выдохнул, следом сделал глубокий вдох и вдруг уловил знакомый сладковатый аромат. В груди что-то дрогнуло от внезапного осознания. Всё ещё в полудреме, Леон попытался пошевелиться и понял, что сжимает руку Эмили, дремавшей у него на груди. Все остальные ощущения плавно отошли на второй план. Не открывая глаз, он ослабленно улыбнулся краем губ, только теперь отчётливо ощутив тяжесть женского тела на себе и струящуюся ткань платья под пальцами.       Утро выдалось пасмурным, и серый свет слабо пробивался в спальню через плотные занавески. Прищурившись от утреннего сумрака и игнорируя головную боль, Леон опустил глаза на девушку. Её тёмные волосы мягкой волной ниспадали вдоль её спины, а сама Эмили, прильнув к его оголённой груди, размеренно дышала, своей близостью и безмятежным видом вызвав в мужчине привычный трепет. Он понял, что впервые видит, как она спит, и этот факт привёл его в необычайное волнение. В приливе нежности его рука взметнулась, чтобы погладить девушку по голове, но замерла на полпути. Помедлив, Леон лишь аккуратно натянул на неё край одеяла, справедливо рассудив, что учитывая количество часов, которые она проводит в штабе, ей тоже нечасто выпадает шанс нормально отоспаться, и рисковать ненароком разбудить её, раз она вверила в его руки свой покой, было бы самым настоящим преступлением. Оставаясь недвижимым, Леон отыскал глазами часы на стене и выяснил, что сейчас едва ли пять утра.       Спустя несколько минут после его пробуждения Эмили вздрогнула и сжала его руку в беспокойном и почти испуганном жесте. Кеннеди чуть повернул голову и бережно чмокнул её в макушку, прошептав:       — Ш-ш, спи. Я рядом.       Словно прислушавшись, Эмили ткнулась носом в основание его шеи и тут же затихла, доверчиво расслабившись в его руках, и от этой трогательной картины в груди Леона разлилось приятное чувство.       Всё закончилось. Не было больше ни ночных кошмаров, ни Ады, ни сводивших его с ума беспокойства и вины — ужас последних месяцев окончательно отпустил его, позволяя наконец выдохнуть с облегчением. Она здесь, с ним. В безопасности. И никакие монстры её здесь не достанут.       Устремив бездумный взгляд в потолок, Леон потратил пару минут на восстановление цепочки событий, но прошедшая ночь запомнилась скомкано. Он попытался выцепить из памяти, каким образом они умудрились уснуть в таком положении, но задачка оказалась не из простых. Вскоре махнув рукой эту затею, Леон слабо зажмурился и умиротворённо вздохнул, несмотря на похмелье, чувствуя себя лучше, чем в любой другой день со своего прибытия в Швецию. Охватившее его ощущение было притупленным, почти неуловимым, но вскоре он понял, что это. Он выспался. Да ещё и проснулся сам, не от кошмара, и в такой приятной компании.       Вскоре Эмили дёрнулась во сне, едва слышно вздохнув, и слабо пошевелилась. Услышав, как сбилось её дыхание, Леон насторожился.       — Эмили, — тихо позвал он, но она, кажется, не услышала. Её плечи дрогнули, пальцы судорожно вцепились в его руку. Часто задышав, Эмили напряглась ещё сильнее и издала тихий, сдавленный звук, походивший на стон. Леон нахмурился. Несложно было догадаться, чем вызвано это беспокойное состояние. Осторожно подтянув девушку ближе, он сжал её в надёжных объятиях, шёпотом успокаивая:       — Эй… Всё хорошо. Это просто сон.       Она вздрогнула в последний раз и вдруг замерла, медленно возвращаясь в реальность. Он ощутил её порывистое дыхание на своей шее; её пальцы ослабленно впились в его плечо, будто ища опору. Просыпаясь, девушка робко приоткрыла глаза и немного озадаченно обвела взглядом спальню, осознавая, где находится. Дрожь в её напряжённом теле немного утихла, и спустя несколько секунд до Леона донёсся её виноватый и полусонный голос:       — Прости, я разбудила тебя?..       — Нет. Не переживай, — негромко ответил Леон, успокаивающе проводя ладонью по её плечу. Глубоко вздохнув, Эмили устало опустила голову ему на грудь, вновь слабея в его руках. Леон провёл пальцами по молнии на её платье, слушая, как её дыхание постепенно успокаивается.       — Как ты? — устраиваясь у него под боком, первым делом уточнила она, и Леон не удержался от ленивого смешка.       — Только голова трещит. Зря волнуешься, — негромко поделился он. — Не расскажешь, что снилось?       Эмили помолчала, раздумывая, а затем вместо ответа встречно спросила:       — А тебе? Ты, к слову, очень беспокойно спишь.       Она украдкой улыбнулась, почувствовав, как его рука замерла на её пояснице.       — Вот как? — усмехнулся Кеннеди, уставившись в потолок. — И что, я… говорил что-нибудь?       Эмили, нарочно помедлив, ответила уже не таким сонным голосом:       — Хм, дай подумать… Кажется, ты всё повторял, что я самая лучшая женщина на свете, и ты влюблён в меня без памяти.       Распознав шутливость в её голосе, Леон шумно вздохнул и прикрыл глаза, расслабляя плечи под тихое хихиканье девушки.       — Не вижу ничего смешного, — проворчал он. Явно развеселённая реакцией Эмили приподнялась над ним, и её волосы защекотали его щёку. Леон поднял веки, встречаясь с ней взглядом. В глубоких зелёных глазах читалось любопытство, и сама она, чуть возвышаясь над ним, в сумраке комнаты казалась ему нереальной, миражом, ещё вчера выдуманным его пьяным рассудком, и только тепло её тела и охватывающая затылок боль давали понять, что происходящее — не сон. Подняв руку, Леон коснулся её щеки, желая лишний раз в этом убедиться. Эмили чуть повела головой, принимая поглаживание.       — Давно уже так крепко не спал, — охрипшим голосом поделился он, проводя большим пальцем по её подбородку в слишком уж интимном жесте.       — И дело, конечно же, в моей волшебной ауре, а не в разбогатевшем вчера бармене, — скептично пробормотала она. Он не услышал в её голосе осуждения. Она всё понимала. И, как всегда, лучше, чем кто-либо ещё.       Его пальцы скользнули выше, заправляя тёмную прядку ей за ухо.       — Ты напугал меня вчера, — посерьёзнев, призналась девушка. — Когда ты позвонил…       — Знаю, — в его низком голосе звучало искреннее сожаление. — Прости. Это не повторится.       Эмили, однако, чуть нахмурила брови и укоризненно прошептала:       — Леон, я видела подобное…       — Не повторится, — тихо, но твёрдо заверил Леон. — Я больше не допущу этого.       Эмили ничего не ответила, но её лицо смягчилось. Кончики её пальцев бездумно прошлись по рельефу мышц его руки, оглаживая шрам от зажившей раны. Леон с удовольствием отметил, как она нехотя отвела взгляд, дабы не искушать себя, но руку так и не убрала.       — Я много херни вчера натворил, — честно признал он. — Но всё остальное… я сказал правду. Я в тебя влюблён.       В паузе не было нерешительности — Леон повторил вчерашние слова чётко и вдумчиво, желая лишний раз убедиться, что она верит ему. Не поднимая глаз, Эмили замерла, принимая тот факт, что его признание всё-таки не было просто влиянием алкоголя. Её губы чуть приоткрылись, но вместо нормального ответа вышло только:       — Леон, я…       Голос почему-то не слушался. Она верила и чувствовала то же самое, но не знала, как объяснить. Работа вынула из неё практически всё человеческое, и Эмили попросту позабыла, как выражать те чувства, что нахлынули на неё в этот момент. Но притворяться и бегать от них больше не было никаких сил.       — Я тоже, — наконец, тихо сорвалось с её губ. Украдкой оправляя оборку на её спине, Леон с лёгким ехидством подначил:       — «Ты тоже» что?       Едва сдержав улыбку, Эмили посмотрела на него снова.       — Я тоже влюблена в тебя, — мягко договорила она, понимая, чего он хочет. Кеннеди понимал это уже без всяких признаний — как и он сам, Ньюман предпочитала проявлять свои чувства иначе, не восторженными признаниями или навязыванием своего общества, а тем, что оказывалась рядом, когда это было нужнее всего; тем, как заботилась и беспокоилась, как ни о ком другом. Но услышать эти слова от неё было чем-то новым. И чертовски приятным.       Между ними не будет недосказанности и обмана, вечных «догонялок» и безызвестного ожидания. В этот раз… всё будет иначе.       Леон молча подался к ней, напрочь игнорируя тянущее ощущение в мышцах. Губы мягко коснулись её щеки, закрепляя признание. Пальцы прошлись по её затылку и зарылись в волосы, а Эмили чуть повернула голову, чтобы их губы мимолётно соприкоснулись. Восковой привкус помады почти не чувствовался — кажется, от вчерашнего накала страстей от неё не осталось и следа. Пока всё не зашло слишком далеко, Кеннеди, чуть отстраняясь, вполголоса заметил:       — Будет глупо, если мы сейчас…       — Да, — машинально подтвердила она, приоткрывая глаза. — Глупо. И безответственно.       Вот только понимание запретности никого из них уже не останавливало. Скорее, наоборот, лишь добавляло азарта, словно спрятавшись в столь ранний час в спальне с зашторенными окнами, они могли позволить себе увлечься друг другом без каких-либо последствий.       Леон тяжело сглотнул, безуспешно борясь с сухостью в горле. Он так и не отпустил её; вопреки здравому смыслу, притянул ближе, увлекая в торопливый поцелуй. Его колено как бы ненароком протиснулось между её ног, и девушка слегка прогнулась в пояснице, просяще застонав в его губы и бесстыдно потеревшись об него. Леон в тот же миг предупреждающе сжал её волосы у корней, то ли от осознания того, как близко они подбираются к запретной черте, то ли в стремлении отрезвить их, пока ещё есть возможность. Сдавшись, он перевернулся и повалил девушку на постель — но лишь за тем, чтобы снова прерваться.       — Так, — выдохнул Леон, нависнув над ней. — Давай договоримся. Если что-то не понравится, что угодно… Ты мне скажешь. Сразу.       Склонив голову и прикрыв глаза в попытке немного успокоиться, он почувствовал, как Эмили заёрзала под ним, устраиваясь поудобнее. Стиснув край простыни в кулаке, Леон немного помедлил, прежде чем посмотреть на неё вновь.       — А если, скажем, мне что-то понравится? — насмешливо уточнила она. Выдержав паузу, Леон небрежно усмехнулся, и от его излюбленной кривоватой усмешки Эмили сама едва не зарделась.       —Как-нибудь разберёшься, — понизив голос, снисходительно шепнул он. Прикусив губу, девушка прошлась взглядом по открывшемуся перед ней виду. Леон остался недвижим, давая ей как следует рассмотреть себя и терпеливо дожидаясь согласия на своё условие. С неприкрытым любованием Эмили огладила ладонями его массивные плечи, спускаясь к груди, чувствуя, как от утяжелившегося дыхания перекатываются твёрдые мускулы под разгорячённой, местами испещрённой шрамами кожей; следом неспешно очертила жилку у сгиба локтя, выступившую от напряжения.       Кажется, её приятель по итогу оказался прав. Если дело касается Леона Кеннеди, думает она совсем не головой. Вернее, она совсем не думает.       — Эми, — позвал Леон, выводя её из размышлений. — Повтори, что сказал.       Она растеряно подняла глаза, распознав эту интонацию — не грубую, но решительную, намекавшую, что оставить его без ответа не получится. Ту, что она не раз слышала в самых напряжённых ситуациях во время совместной работы, где Кеннеди перехватывал инициативу, когда это было необходимо. И от которой, кажется, ноги сами собой раздвигаются в стороны. Леон спрашивал не просто так — он не сомневался, что в таких делах Ньюман готова пожертвовать своим комфортом ради его удовольствия. И это льстило в равной степени так же, как и беспокоило.       — Я скажу, — еле слышно повторила она, уже с трудом припоминая наставление. — Если что-то будет не так… Я скажу.       Этого было достаточно, чтобы Леон довольно кивнул.       — Хорошо, — шепнул он, наклоняясь. Их губы снова встретились в раскованном, ещё более жадном поцелуе. Его язык с напором проскользнул в её рот, и Эмили ощутила слабость во всём теле от происходящего. Леон разжал пальцы, отпуская простынь, и лёгким движением смахнул подол с её колен, чтобы оголить капроновую ткань чулок. Из его груди невольно вырвался полный удовольствия вздох, стоило ощутить кружевную оборку под рукой.       Плевать уже, что им там нельзя. Запреты и следование правилам давно перестали приводить к чему-то хорошему. Его моральный компас окончательно поломался, когда его пальцы впервые коснулись ткани её чулка в тот вечер.       Мужская ладонь в нетерпении двинулась дальше, призывая развести ноги пошире. Пальцы неспешно оттянули край её трусов, дразнящими движениями распределяя смазку. Издав короткий жалобный звук, Эмили откинулась на подушку и притихла, смотря на агента едва ли не с благоговением. Кеннеди не мог вспомнить, когда и где именно, но знал наверняка: этот взгляд он уже видел.       — В чём дело, принцесса? Нервничаешь? — мазнув губами по её щеке, заботливо уточнил Леон, припоминая свой комплимент. Чуть запрокинув голову, позволяя его губам оказаться на её шее, Эмили робко спросила:       — Ты разве нет?       Горячее дыхание Леона на секунду сбилось от мимолётного смешка.       — О, да я просто в ужасе, — с насмешкой прошептал он. Недовольно хмыкнув, Эмили слабо пихнула его в плечо и упрекнула:       — А без этого никак?       Резво поймав её запястье свободной рукой и вдавив в подушку, Леон невозмутимо ответил, отсылаясь на её вчерашний комментарий:       — Никак. Идёт в комплекте с «отличной формой».       От обилия смазки пальцы легко толкнулись в неё, не давая ничего ответить. Почти обездвиженная в его хватке девушка ахнула и прикрыла глаза от прошедшей по телу приятной дрожи. Жадно втянув запах её парфюма, Леон сдавленно выдохнул, и из его огрубевшего голоса пропала всякая насмешливость:       — Чёрт побери, Эми…       Он повторил движение, уже с бо́льшим напором. Эмили дёрнулась и подалась навстречу его руке. Леон почувствовал, как царапины от её ногтей обожгли кожу, но даже не помышлял о том, чтобы остановить её или себя. Сейчас он вообще ни о чём не думал. Мысли слились в тугой комок ощущений, побуждающих действовать.       Продолжая насаживать её на свои пальцы, Леон склонился к её уху, прикусывая мочку и слегка стукаясь зубами об многочисленные серёжки. Движения его руки, привыкшей больше к ношению оружия, чем к ласкам, граничили с грубостью, но возражений он не слышал — лишь плохо сдерживаемые постанывания и поверхностные, рваные вздохи. Ритм движений на секунду сбился, когда он ввёл ещё один палец. Выгнувшись, Эмили попробовала свести колени, но Кеннеди, недовольно рыкнув, толкнулся бёдрами между её ног, не давая этому случиться, и процедил:       — Блять, не смей…       От их возни платье задралось до неприличия, оголяя низ живота. Захныкав, Эмили несмело приоткрыла глаза и, кажется, зарделась ещё сильнее, заметив его взгляд. Только Леон мог так смотреть: неотрывно, расслабленно и при этом сосредоточенно. Взгляд, говоривший о том, что он изучал что-то новое. Он изучал её.       — Пожалуйста… Леон… — сама не зная, о чём конкретно просит, шёпотом взмолилась Эмили. Его большой палец коснулся клитора, дразнящими движениями доводя её до исступления.       — Сделай это для меня, — услышала она его голос, пробравший до мурашек. — Хочу увидеть… Ну же…       Повторять дважды не пришлось. Сдерживаться при нём долго невозможно. Не тогда, когда он шёпотом раздаёт указания, возвышаясь над ней в сумраке спальни и грубо вбиваясь в неё пальцами. Слабо толкнувшись пару раз навстречу его руке, её тело содрогнулось под ним, выгибаясь от скорого оргазма. Её ноги обхватили его корпус, ногти впились в его плечо, и всё, что Эмили могла сделать — постараться быть хотя бы немного тише, чтобы своими стонами не переполошить соседей.       Леон ни на секунду не пожалел, что прошедшим вечером сдержал себя. Впервые увидеть, как вечно пытавшаяся всё контролировать Ньюман стремительно теряет контроль над собой, было в разы приятнее в трезвом уме. Наверное, ещё пара таких пробуждений, и он насовсем бросит пить. Чёрт возьми, рядом с ней и алкоголя не надо — от одной её близости голова идёт кругом.       — Вот так, молодец, — поощрительно прохрипел он, наблюдая, как она обмякла на его постели, задыхаясь и восхитительно сжимаясь вокруг его пальцев. Махровая ткань полотенца, обмотанного вокруг его бёдер, неприятно тёрлась об эрегированный член, но Леон лишь терпеливо сжал челюсти, давая Эмили достаточно времени прийти в чувство. Пальцы выскользнули из неё, растирая смазку по внутренней стороне бедра, подцепили край трусов и стянули с её дрожащих ног, отбрасывая куда-то в сторону. Смутно ощутив, как сильные руки подхватили её, Эмили обняла агента за шею, давая перевернуться и усадить верхом на себе.       — Я хочу ещё… — ослабленно прошептала девушка, целуя его в подбородок. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы тебе тоже было хорошо…       — Тише, тише, — ласково усмехнулся Леон. — Отдышись для начала.       Неохотно следуя совету, она молча прижалась к нему, глубоко вздыхая. Тяжесть её тела уже отзывалась болезненным напряжением в паху, но тут нарисовалась одна проблема.       — Чёрт, я… у меня ничего нет для такого случая, — с долей досады поделился Леон, поглаживая её разгорячённое прелюдией тело, всё ещё скрытое от него тканью платья. Её короткий смешок раздразнил только сильнее.       — Ты это серьёзно? — в её вопросе явно читалось удивление, но никак не разочарование. Леон прикусил щёку и весь напрягся, чувствуя, как она опять ощутимо заёрзала на нём.       — Эй, я не романы крутить приехал, — перехватив её лицо за подбородок, объяснил он. — Знал бы, что дойдём до такого, по всему дому презервативы бы распихал.       Эмили, самодовольно улыбнувшись, медленно склонила голову и прижалась губами к жилке на его шее, постепенно добираясь до уха.       — Уверена, ты и без этого справишься, — вкрадчиво прошептала она между поцелуями. Несмотря на рискованность идеи, Кеннеди усмехнулся, теперь начиная сомневаться, что всё происходящее ему не снится. Либо все пережитые события свели девушку с ума, либо она всерьёз была готова так просто отдать излюбленный контроль в его руки.       — Эми… Ты уверена? — снисходительно прошептал он, касаясь губами её уха.       — Разве я не права?       Леон вздохнул, прежде чем ответить. Она и впрямь не шутила.       — Ещё никто не жаловался, — пробормотал он, путаясь пальцами в её волосах и украдкой упиваясь её запахом.       — Что ж, придётся убедиться самой, — Эмили скользнула ладонью по его животу, дразняще оцарапывая его кожу ноготками. Резко втянув воздух от ощутимого поглаживания стояка через махровую ткань, Леон то ли прохрипел, то ли простонал:       — Чёрт, Эми…       Кажется, контроль в этом плане её не интересовал. Скорее, она планировала как следует испытать его на прочность; она уже это делала, сидя на нём вот так и ослабляя узел на его полотенце. Но вместо того, чтобы остановить её, Леон судорожно отыскал замочек на её спине и дёрнул язычок, едва не испортив молнию. Отказать ей, когда она так невыносимо приятно жмётся к нему, будто от этого зависит вся её жизнь, он сейчас не в силах.       Спустя ещё одну неудачную попытку Леон с облегчением почувствовал, как молния на её спине поддалась. Скомкав атласную ткань подола, он помог ей стянуть платье через голову и чуть подался назад, уставившись на неё, подобно впервые увидевшему обнажёнку подростку. Затаив дыхание, Леон не спешил дотрагиваться, и Эмили сама взяла его за запястье. Ластясь, она прижалась щекой к его шершавой ладони. Леон провёл большим пальцем по её скуле, в который раз подмечая разницу между грубостью своей и мягкостью её кожи. Ладонь скользнула вниз по её плечу, протиснулась под чашку бюстгальтера и смяла грудь, вызывая у девушки довольный вздох. Тонкая лямка спала с женского плеча, и Леон, очарованный этой мелочью, застыл, пользуясь возможностью беспрепятственно рассматривать её тело в деталях. В этот момент Эмили была такой, как он себе и представлял, несмотря на все попытки не думать о подобном: хорошо сложенная, утончённая, требовательная и в то же время податливая под его руками. И как не странно, ни привычно нывшая боль в плече, ни змеиный узор на её предплечье нисколько не портили впечатления.       — Тебя это смущает? — осторожно поинтересовалась Эмили, заметив, как он устремил взгляд на её татуировку. Чуть скривив губы в усмешке, Леон поднял на неё глаза и с иронией заметил:       — Я выгляжу смущённым?       Нельзя было позволить таким мелочам сбить настрой. Сейчас он находил в этом нечто настолько же незначительное, насколько и привлекательное. Он так соскучился по ней, что теперь хотел ощущать её присутствие как можно ярче, каждым сантиметром кожи; хотел показать, что тоже доверяет ей, несмотря ни на что. Вопросы подождут.       Свободная рука в нетерпении нащупала застёжку между её лопаток, и Леон чудом не оборвал мелкие крючки с ткани. Он помнил, что не хотел торопиться, но совладать с собой становилось всё труднее. И сейчас, когда женская ладонь с влажным звуком проходится по его члену, вынуждая судорожно выдавливать воздух из лёгких, это кажется невозможным. Сжав зубы, чтобы не выдавать рвущихся из горла стонов, Леон склонил голову, стискивая упругую грудь в ладони и оставляя мокрые поцелуи на нежной коже. Хотелось что-то сказать, выразить восхищение, которое и так читалось в каждом его касании и взгляде, но мысли путались, не давая придумать что-то толковое. Оперевшись на постель, Леон подтолкнул к себе подушку, подбирая нужный угол.       — Иди сюда, — шёпотом поманил Леон и мягко потянул её на себя, свободной рукой пару раз проходясь по длине члена. Едва почувствовав его в себе, Эмили судорожно глотнула воздуха, будто бы от боли, но с дальнейшим проникновением из её груди вырвался несдержанный стон. Изнывая от желания, она попробовала усилить напор, и Кеннеди тут же недовольно зашипел через сжатые зубы. В спешке впившись пальцами в её бедро так, что на капроновой ткани поползла стрелка, Леон выругался.       — Блять, Эми… — предупредительно рыкнул он ей на ухо, удерживая её одной рукой. — Какого хрена ты делаешь?       — Прости, — не узнавая собственный голос, всхлипнула она. Кеннеди обессиленно выдохнул, пытаясь вернуть контроль над собой. Слишком хорошо, чтобы сдерживаться, и он это понимал. Спустя мгновение его ладонь мягко потёрла покрасневшую кожу, компенсируя причинённую боль. Неловко поцеловав её в висок, Леон придвинулся ближе.       — Не спеши, — терпеливо наставил он, подхватывая её под ягодицы и усаживая обратно. — Дай привыкнуть к тебе…       Ведомая его руками Эмили робко уткнулась ему в шею, бездумно повторяя ритм его движений. Не было больше ни бравады, ни привычной насмешливости — всё это окончательно рухнуло перед ним, вынуждая доверчиво развести колени и покорно насаживаться на его член, как он того хочет. Леон не торопил и не требовал большего; всего лишь направлял, наверняка понимая, каких трудов ей стоит довериться ему сейчас, и делал это с величайшим терпением и чуткостью. И свою благодарность за это она выражала тем, что безропотно слушалась — просто потому, что не умела иначе.       — Да, вот так… — едва слышно выдохнул он, ослабляя хватку. Стоило оказаться в ней почти полностью, Леон с тихим стоном уронил голову на подушку, позволяя Эмили самой контролировать процесс. От разом нахлынувших на него ощущений он позабыл и о боли в висках, и о беспокоящем его плече, которое, как и после каждой пьянки, сводило судорогой сильнее, чем обычно. Постель приятно холодила его разгорячённую спину, кожа местами горела от царапин, и по всей спальне разносились развратные звонкие шлепки, с которыми Эмили продолжала двигаться на нём, доводя до исступления. Постанывая, он продолжал наблюдать за девушкой из-под опущенных ресниц, с жадностью ловя каждое движение красивого тела, каждый несдержанный вздох, срывавшийся с её губ от того, какое удовольствие он ей доставлял. Его широкие ладони накрыли её грудь, сжимая до сладостной боли, и она лишь запрокинула голову, накрывая его руки своими в просьбе сжать посильнее.       От очередного торопливого движения Леон рвано выдохнул, срываясь на стон. Руки в предупреждающем жесте опустились на её талию, но останавливать он её не стал. Наоборот, стиснул зубы и с рыком толкнулся навстречу, не имея больше сил сдерживать себя.       — Ах… Леон! — покачнувшись на нём, едва не вскрикнула она, но Кеннеди повторил движение, не давая отстраниться, и тишину в спальне прорезал её довольный вскрик. Упираясь ладонью в его грудь, Эмили поспешно зажала себе рот, но мужчина, хохотнув, поймал её за запястье и отстранил руку от её лица, хрипло замечая:       — Продолжай. Очень красиво.       — Нас услышат, — пролепетала она, однако его это замечание не остановило. Перекатившись с ней на другую половину кровати, чтобы оказаться сверху, Леон сухо ответил:       — Плевать. Пусть слышат.       Возразить на это ей было нечем. Леон двинул бёдрами между её ног, входя глубже, с каждым толчком лишь усиливая напор. Больное плечо прострелило от нагрузки, но он только поморщился и склонился к женской груди, соблазнительно покачивающейся от их движений. Напряжённый язык прошёлся вокруг её соска, лаская. Захлёбываясь в стонах, Эмили зарылась свободной рукой в его взъерошенные волосы. Прихватив зубами затвердевший сосок, Леон слегка оттянул его, а затем приподнялся, затуманенным взглядом изучая открывшуюся перед ним картину.       — Так хорошо с тобой… — расслышал он её шёпот. Растрёпанная, запыхавшаяся, безупречная в своём смущении — именно такая она и нужна была ему сейчас. Идеальная, словно была создана лично для него.       — Мне тоже, — выдавил он, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Бля… Даже слишком хорошо…       У обоих голос почти осип от близости к разрядке. Судорожно стиснув её бёдра в стальной хватке, Леон грубо толкается в неё, с каждым ускоренным движением выбивая из неё ласкающие слух стоны. Головная боль теперь граничила с удовольствием, и второе, бесспорно, удерживало первенство. Его ладонь опустилась на низ её живота, усиливая вызванную быстрыми проникновениями истому, и Эмили, не выдержав первой, откинулась на подушки, изнемогая от ярких всполохов удовольствия во всём теле. Оперевшись на подушку, Леон склонился, впиваясь в женские губы смазанным жадным поцелуем, несмотря на то, что обоим не хватает воздуха. Задыхаясь и дрожа, он утробно застонал в её рот, выходя из неё и через секунды изливаясь себе в кулак. От ощущения, как тёплые капли растекаются по животу, Эмили дёрнулась под ним, кусая его нижнюю губу, а затем окончательно ослабела, затихая.       Потребовалось немало времени, чтобы вернуть себе контроль над сознанием и унять дрожь в руках. Прикрыв глаза от запульсировавшей в затылке притупленной боли, Леон тяжело выпрямился. Вслепую отыскав лежавшее на кровати полотенце, он наспех вытер об него ладонь. Эмили трепыхнулась от неожиданности, когда махровая ткань коснулась её живота, вытирая скатывающиеся по коже капли спермы. Беззвучно усмехнувшись на её реакцию, Леон отшвырнул полотенце и склонился, целуя затихшую девушку в лоб.       — Ты как, в порядке? — севшим голосом спросил он. Разлепив веки, Эмили уставилась на него в молчаливом восторге. Не имея сил произнести что-либо, она хмыкнула и слабо кивнула.       — Точно? — с лёгкой усмешкой добавил Леон, всё ещё пытаясь отдышаться. Вместо ответа Эмили молча обвила его шею дрожащими руками. Кеннеди резко перестал усмехаться, когда она прижалась к нему всем телом и уткнулась ему в плечо. Не выдавая растерянности, Леон усадил её себе на колени и крепко стиснул в ответных объятиях.       — Эй… Если что не так, просто скажи, — рассеянно проговорил он на то, как отчаянно она прильнула к нему. Она не заплакала, но всё же Леон невольно вернулся мыслями в тот самый вечер, когда застал её в кабинете, плачущую и потерянную, и лишний раз укорил себя за то, как был слеп. Надо было быть дураком, чтобы не видеть, как она нуждается в нём. И до последнего цепляться за что-то эфемерное и обманчивое, когда рядом была она.       — Не хочу, чтобы ты уезжал, — шёпотом выпалила Эмили, словно в этом желании было что-то постыдное. — Я не знаю, что буду делать без тебя.       Услышав причину её тревоги, Кеннеди ощутимо расслабился. Поглаживая её по голове, он напомнил:       — Приказа ещё нет. Зря ты…       — Перестань, — несмотря на робость, глухо укорила она. — Мы оба знаем, что всё уже решено.       Кеннеди не собирался спорить, понимая, что она, скорее всего, права.       — Может, и так, — вполголоса согласился он. — Это всего лишь на пару дней. Вернусь, как смогу.       Эмили прижалась к нему сильнее, ощущая, как бешено колотится сильное сердце в его груди. И вдруг произнесла:       — Да. Если захочешь.       Леон от услышанного нахмурился, прекратив поглаживания.       — Если зах… Эмили, ты не проснулась ещё? — уже негодующе пробормотал он. Она не ответила, но её руки крепче обвились вокруг его шеи, словно в страхе, что он исчезнет, стоит ей ослабить хватку. Кеннеди молча вздохнул и закрыл глаза, чувствуя себя распоследним негодяем. Он всё понимал. На протяжении долгих недель он держался на расстоянии, тонул в работе, в собственном чёртовом упрямстве, в попытках забыться в стакане и призраках прошлого. И даже не заметил, как его отстранённость ранила её. Однако повторять эту ошибку он больше не намерен.       Нахер всё это. Он вернётся, даже если придётся карабкаться из могилы.       Не отпуская её, Леон осторожно завалился набок. После такого бурного пробуждения боль в плече становилась почти невыносимой, но виду он не подавал. Сейчас были вещи поважнее.       — Так вот, к чему это всё? — шутливо подметил он, поглаживая закинутую на него ногу. — Решила дать мне стимул вернуться?       Эмили немного поёрзала, не спеша отвечать. Её объятья стали слабее, словно отстраняясь от него физически, она могла отгородиться от него эмоционально.       — Нет, — буркнула она и в следующую секунду она почувствовала, как его грудь завибрировала от недоверчивого смешка.       — Очень убедительно, мисс Ньюман, — добродушно проворчал Леон. — Я почти поверил.       Следом за её словами пришло досадливое осознание: план Симмонса работал как надо. Должно быть, эти двое ненавидят друг друга ещё больше, чем казалось на первый взгляд — советник очень постарался ударить Эмили по самому больному. По её избирательной привязанности к людям.       — Это не так, — уже не так отстранённо сказала девушка, приподнимаясь. — Я всего лишь…       Её тихий голос прервал приглушённый звонок телефона. Поджав губы, Леон хмуро покосился на двери ванной, только сейчас вспомнив, что прошедшей ночью оставил телефон там.       — Это может быть Ханниган, — негромко намекнула Эмили. Стоило рабочему вопросу замаячить на горизонте, её тон стал более собранным. Её нога неохотно соскользнула с него, позволяя отодвинуться.       — Да. Скорее всего, — через зубы согласился Леон. Но подниматься не спешил, словно надеясь, что звонок прекратится сам собой. Оправляя волосы, Эмили робко улыбнулась, наблюдая за его заминкой.       — Тебе стоит ответить, — подперев голову рукой, снова подначила она. Коротко усмехнувшись, Леон кивнул, но перед тем как встать, потянулся к девушке и буднично чмокнул её в губы.       — Я быстро, — бросил он напоследок. Войдя в ванную, Леон отыскал оставленные на стиральной машине штаны и нашарил в кармане телефон. Вот только звонок был не от Ингрид. С подозрением рассматривая незнакомый номер, Леон всё-таки принял вызов.       — Слушаю.       — Ты и впрямь избавился от него? — в голосе Ады звучала знакомая усмешка и лёгкое удивление. — Ну надо же.       Эмили заметила, как лицо Леона, застывшего в дверях ванной, ожесточилось. Медля с ответом, Леон в мрачном молчании прошёл к кровати и сел на край, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы. Только приподнятое настроение моментально сошло на «нет».       — Я занят. Чего ты хочешь? — сухо проговорил он, игнорируя замечание по поводу второго телефона. Ада на том конце провода усмехнулась, словно знала, чем и кем именно он занят. Однако ехидничать не стала.       — Спешу поздравить. Приказ вступил в силу, — сообщила она. — Теперь ты официально отстранён. Временно, конечно.       Невзирая на услышанное, Леон умудрился сохранить невозмутимый тон.       — Я просто счастлив, — утирая вспотевший лоб, отозвался он. — Это всё?       — Так и не передумал? — уточнила Ада. Хмурясь, Леон вдруг откровенно усмехнулся. Её вчерашнее предложение теперь казалось ему не более, чем издёвкой.       — Нет.       Коротко и понятно. Ада тихо хмыкнула — то ли с разочарованием, то ли с пониманием.       — Как знаешь, — ответил её спокойный голос. — Ещё увидимся, Леон.       Сбросив вызов, Кеннеди на мгновение сжал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. «Ещё увидимся». В этом он почему-то не сомневался.       — Всё в порядке? — осторожно спросила Эмили, и судя по шороху одеяла, придвинулась ближе. Не глупая, наверняка поняла по его реакции, что за этим звонком стояло гораздо больше, чем он хотел показать. Но, как и прежде, не допытывала.       — Да, — спешно заверил Леон, отходя от звонка. Швырнув телефон на тумбу, он устало провёл рукой по лицу и собрался было лечь обратно в кровать, но плечо вновь прострелило, вынуждая его всё-таки обратить на это внимание. Прикусив щёку, Леон раздражённо схватился за ноющее место, а Эмили, наконец, присмотрелась к тому, что служило причиной этих постоянных болей — шрам от пулевого ранения.       — Да чтоб тебя, — ругнулся он, надавливая на трапециевидную мышцу. Реальность нещадно вырывала его из женских объятий, даже в это утро напоминая ему, что возвращение Эмили в его жизнь не решит всех проблем. Вот так всегда: стоит чему-то хорошему нарисоваться на горизонте, обстоятельства вынуждают отодвинуть это на второй план.       Пару секунд понаблюдав за его попытками утихомирить боль, Эмили придвинулась к нему со спины, ухватила за руку и укорила:       — Не дави так. Только хуже будет.       Она села на кровати, и её бережные руки огладили больное место.       — Забей, принцесса. Это бесполезно, — небрежно бросил Леон, но Эмили прошлась пальцами по его плечу, примериваясь. Сорвавшийся с её губ смешок защекотал его покрытую испариной кожу.       — Значит, решил дать мне новое прозвище? — заметила она, и в её голосе было скорее поддразнивание, чем недовольство.       — Ты предпочитаешь старое? — не давая смутить себя, парировал Леон. Эмили вновь усмехнулась, оставляя вопрос без ответа. Аккуратно принимаясь разминать мышцы вокруг нывшего сустава, она деловито спросила:       — Давно это у тебя?       — Давно. Уже лет десять как, — поделился Леон, морщась от ощущений. Эмили надавила на болевую точку, вынуждая его шикнуть.       — Ты слишком напряжён, — вновь раздался наставляющий голос над его ухом. — Расслабься. Я не сделаю ничего плохого.       Его плечи содрогнулись от беззвучного смеха.       — Как прикажете, мэм, — лениво бросил он, понимая, что останавливать её нет смысла. Прикрыв глаза, Кеннеди исправно попытался расслабиться.       — Как ты себя чувствуешь? — первой нарушила тишину Эмили. Обводя спальню утомлённым взглядом, Леон сдержанно заметил:       — Как видишь, сегодня я не в лучшей форме.       Эмили усмехнулась, не отвлекаясь от своего занятия, и возразила:       — Я бы поспорила. Я даже думала… Боялась, что ты будешь грубее.       Леон недоверчиво усмехнулся, не зная, что его смутило больше: предположение или слово «боялась».       — «Грубее»? С чего бы? — практически через зубы спросил он. Эмили чуть пожала плечами, отвечая:       — Мне казалось, это нормально для военных. Помогает… снять напряжение.       Издав тихий смешок, он слегка потёр белёсый шрам на своём бедре и прямо заявил:       — Если хочешь, чтобы я отшлёпал тебя, просто попроси.       Девушка застыла от возмущения, но через секунду вернулась к своему занятию.       — Вот ещё, — горделиво фыркнула она. — Я наслышана, какая у тебя «лёгкая рука».       От очередного нажима прошёл неприятный импульс по суставам.       — Я знаю, что неприятно, милый, — услышав его судорожный выдох, уже без тени насмешки произнесла Эмили. — Потерпи ещё немного, хорошо?       — Делай, что считаешь нужным, — мысленно растаяв от ласкового обращения, пробормотал Леон. Зацепившее его слово наверняка вырвалось у неё безотчётно, и цепляться он не стал. Решит ещё, что ему не понравилось. Стиснув зубы, он продолжал стойко выдерживать «процедуру» и вскоре почувствовал, как боль медленно, но верно притупляется. Эмили явно знала, что делала, но вот откуда — он мог только гадать. Гораздо больше его сейчас беспокоило то, как она отнеслась к мысли о его отъезде. Неужели она думает, что он собирается сбежать от всего, как трус? И это после всего, что произошло между ними?       — Что ты хотела мне сказать? — решив не мучать себя домыслами, напомнил он. Эмили, продолжая массировать его плечо, после небольшой паузы уклончиво ответила:       — Да так. Ничего особенного.       Леон с негодованием поджал губы. Опять это, опять она закрывается от него, собираясь держать всё при себе. Его ладонь накрыла её пальцы, останавливая.       — Завязывай с этим, ясно? — не оборачиваясь, беззлобно предупредил он. — Бесит.       Вздохнув, Эмили вынужденно прервалась и слегка склонила голову набок, рассматривая его со спины.       — Я не пыталась влиять на тебя, — объяснила она. — И не стану ни к чему обязывать. Я… не хочу усложнять тебе жизнь.       Он безотчётно уставился на ковёр под ногами, бегло обдумывая сказанное. И смысл ему не понравился.       — Это ещё что значит? — нехотя убирая руку, проворчал Леон. Эмили несколько раз прошлась пальцами по месту травмы, прежде чем спокойно сказать:       — Потом обсудим. Стало лучше?       Медленно потянувшись, Леон повёл плечом не почувствовал прежнего спазма. Утихнув, боль теперь походила на приятную истому.       — Да. Помогло, — сказал он скорее себе, чем ей. Эмили бесшумно усмехнулась плохо скрытому удивлению. Её руки напоследок огладили его широкую спину, и Леон ощутил лёгкий поцелуй между лопаток.       — Вот и славно, — бросила она, тут же отодвигаясь и принимаясь одеваться. В молчании наблюдая, как она оправляет бретельку бюстгальтера, Леон задумался о своём. Стоило Эмили свесить ноги с кровати, он вдруг подался ближе, рывком увлекая её обратно. Беспомощно пискнув, Эмили в который раз за утро оказалась прижата спиной к постели.       — Что ты… — возмутилась было она, а Кеннеди поймал её запястья и завёл руки над её головой, фиксируя в таком положении, чтобы не вздумала сбежать от объяснений.       — Мы не закончили, — мрачно заявил он. Растерявшись всего на миг, Эмили хитро улыбнулась.       — Тебе было мало? — игриво спросила она. От несерьёзной интонации Кеннеди нахмурился ещё больше. Подобное поведение было ему хорошо знакомо. В частности, это был излюбленный приём Ады — пустить в ход своё обаяние, чтобы сбить его с толку и уйти от неудобных разговоров. Но тот факт, что он сталкивался с этим не впервые, не облегчал задачу, да и Эмили приводила его в гораздо большее смятение. Особенно, когда смотрела так спокойно и уверенно, с лёгкой полуулыбкой, теперь зная наверняка, какие чувства вызывает в нём.       — С тобой всегда так? — с непроницаемым лицом спросил он, но голос всё же потеплел. Эмили чуть сдвинула голову набок, в который раз очаровывая его этим движением, и лаконично ответила:       — Не всегда.       От нового звонка, раздавшегося в спальне, Кеннеди едва не взвыл. Неприязненно покосившись на тумбу, он лишь крепче сомкнул пальцы, оставаясь в прежней позе.       — Да ты сегодня нарасхват, — усмехнулась Эмили, устремляя взгляд туда же и старательно скрывая досаду по этому поводу. Телефон продолжал надоедливо вибрировать на тумбе, но Леон так и не пошевелился. В первый раз оно того не стоило. Значит, и во второй ничего хорошего не жди. Приказ уже утверждён, и это всё, что ему нужно было знать.       — Хер с ним, — заявил Леон, опуская глаза на девушку. — Перезвонят.       — Уверен? — насмешливо уточнила Эмили. Мужчина только вздохнул. Не от незнания ответа, а от искренней усталости от всего. Надо было столько всего прояснить, пока она здесь, пока он сам здесь, но долг сейчас был тем самым звонком, разрывающим телефон и их идиллию. И даже если они решат быть вместе, это жужжание не прекратится. Скорее, станет только отчётливее.       Леон медленно разжал пальцы, давая Эмили пошевелиться; но прежде, чем она воспользовалась этим, Кеннеди наклонился, сминая её губы в очередном поцелуе. После секундной заминки Эмили разомкнула губы, зарываясь пальцами в его светлые пряди. Непривычно было видеть его таким, не при исполнении, без экипировки, изголодавшимся по теплу и ласке, но каждое движение чувствовалось выверенным до мелочей. Эмили давно поняла, что пропала, и думать о каких-то правилах и запретах сейчас попросту не могла. Звук телефона затерялся и вскоре смолк на фоне ощущений.       Слишком правильно, чтобы быть запретным.       Леон прервал их поцелуй, но отстраняться не стал. Вместо этого прижался лбом к её лбу и, не открывая глаз, прошептал:       — Оставайся. Примем вместе душ, сходим за кофе… Будет весело.       Эмили затаила дыхание. В его чуть надтреснутом шёпоте она распознала кое-что слишком знакомое — нежелание оставаться одному. И ей до отчаяния не хотелось оставлять его, но обстоятельства играли против них.       — Ты же знаешь, что не могу, — еле слышно ответила она и тут же прикусила губу, пытаясь болью заглушить чувство вины за эти слова. Меньше всего сейчас её тянуло уходить, а часы на стене неумолимо тикали, давая понять, что ей и вправду пора. Его понимающая усмешка только обострила горькое чувство.       — Да, знаю, — с полуулыбкой признался Леон. — Просто хотел это сказать.       Эмили боялась пошевелиться, чтобы не сделать хуже. Она понимала, каково ему. В груди ныло желание сделать хоть что-то, чтобы облегчить груз ответственности на его плечах, но единственное, что она могла сейчас — собраться и отправиться решать рабочие дела, чтобы не вызывать подозрений и изображать контроль над ситуацией; продолжить работать, как ни в чём не бывало, игнорировать подколки Аарона на тему отстранения агента и вместе с Бенфордом искать пути решения проблемы. Как бы не хотелось, это было единственно верным развитием событий.       Невысказанные чувства встали комом в её горле. Эмили судорожно сглотнула, и следом из её груди вырвался тихий всхлип. Леон распахнул глаза и чуть приподнялся, машинально отыскивая признаки слёз на её лице.       — Эй, ты чего? — ласково спросил он, проводя по её скуле костяшками пальцев.       — Мне так надоело, — выдавила Эмили, борясь с дрожью в голосе. — Весь этот бред с отстранением. Почему всё так глупо?       Леон дал ей время, чтобы собраться, и невольно улыбнулся от предположения, что она собирается сказать.       — Пытаешься сделать хоть что-то хорошее, а получается… какая-то херня, — с трудом договорила девушка. От упрощённости формулировки Леон, не сдержавшись, коротко посмеялся. Порой он забывал, что Эмили в этой работе не настолько давно, как он. Смышлёная не по годам, вынужденная вести себя взрослее, чем её окружение, она постепенно подбиралась к пониманию, в чём заключается работа правительственного агента. И чёрт возьми, как же он хотел, чтобы для неё этот путь оказался легче, чем для него.       — Добро пожаловать в клуб, — полушёпотом заметил он. От этих слов в её глазах мелькнул слабый проблеск надежды.       — И что, оно всегда так будет? — смиренно спросила она, не уверенная, что хочет знать ответ. А он его и не знал. За все эти годы даже не старался выяснить, опасаясь этого знания.       — Ну, — выдохнул Леон, мельком оглядывая смятую их телами постель, — всё не так уж и плохо. Иногда бывают и хорошие моменты.       С её губ всё-таки слетела робкая усмешка.       — Такие, как сейчас? — уточнила она уже не таким безжизненным голосом. Чуть качнув головой, Леон тихо подтвердил:       — Такие, как сейчас.       Он склонился ближе, касаясь губами её губ, но поспешно отстранился, пока близость не стала слишком соблазнительной. Грустно усмехнувшись, Эмили поднялась следом. От разговора ком в горле ослаб, хоть и не исчез до конца.       — Поедешь в участок, верно? — пройдя к шкафу за чистой одеждой, уточнил он. Поправляя оборки платья, Эмили растерянно посмотрела ему в спину.       — Да, — всё же ответила она. — В прошлых документах толком ничего не нашли.       Хмыкнув, Кеннеди натянул футболку, краем глаза замечая её пристальный взгляд.       — Прихвати с собой Стива, — посоветовал он. — Так безопаснее.       — Хочешь, чтобы я с охраной ходила? — вкрадчиво поинтересовалась Эмили, одёргивая рукав. — Может, ещё конвой назначишь?       Кеннеди незаметно возвёл глаза к потолку. Другой реакции он и не ожидал. Пройдя к девушке со спины, он молча застегнул молнию на её платье, небрежно оправил оборку и, пользуясь тем, что она доверчиво замерла от прикосновения, тихо проговорил:       — Просто сделай, как прошу. Не упрямься.       Прикусив губу, Эмили чуть повернула голову, чтобы взглянуть на него через плечо.       — Я могу за себя постоять, — хоть голос стал тише, так скоро уступать она не собиралась. Смягчившись, Леон мягко ткнулся носом в её щёку и шепнул:       — Знаю. Ещё и поцарапать можешь.       Вибрация звонка снова нарушила тишину, казалось, на этот раз с ещё большей настойчивостью. На этот раз не медля, Леон шагнул к тумбе и протянул руку за телефоном.       — Привет, Ингрид, — хрипло поприветствовал он, уже зная, что услышит. Но в голосе не было беспокойства. Только твёрдая готовность расправиться с ситуацией как можно скорее.

***

      Сентябрь 2002 года.       Закатное солнце играет в побитых стёклах дома. Где-то вдалеке слышатся сирены, но тишь на пустыре заброшенного здания вдруг прорезает другой, пронзительный и оглушающий хлопок — выстрел винтовки. Рокот разносится по местности, и одно из немногих целых окон дома разлетается на осколки.       — Охренеть! — восклицает звонкий мальчишеский голос. — Ты это видел?       Рассиживая на сложенных паллетах, Джеймс Кроуфорд молча салютует парню бутылкой пива в знак уважения. Томми сияет от восторга, прижимая приклад винтовки к плечу. Он ещё не научился правильно распределять вес оружия, но азарт перекрывает мелкие ошибки. В его глазах горит юношеский, безоглядный восторг.       — Круто! — в молодом голосе прорывается гордость. Он переводит взгляд на Джеймса, ища одобрения. Кроуфорд лениво делает глоток пива, откидываясь назад. Его силуэт в закатном свете кажется расслабленным, но лишь на первый взгляд. Несмотря на опьянение, мужчина сидит ровно, и стальной взгляд ни на секунду не теряет бдительности.       — Неплохо, парень, — хрипло говорит он, оправляя жетон, свисавший с шеи. — Только перезарядиться не забудь.       Растерявшись на миг, Томми бегло оглядывается и хватается за белую коробку с патронами. Но стоило ему снова щёлкнуть затвором и вскинуть винтовку, раздаётся приближающийся шорох колёс. Томми крепче стискивает оружие в руках с явной тревогой на лице, но Кроуфорда, кажется, появление гостей нисколько не беспокоит. Он лишь кривит губы в предвкушении, наблюдая за резко затормозившей машиной в паре метров от них. Эмили выскочила из автомобиля, рассерженно хлопая дверью, и бросила:       — Томми, в машину.       Парень замирает, и его взгляд мечется между сестрой и Джеймсом.       — Но…       — Живо, — резко обрывает она, и её голос едва не срывается. Томми нервно вздыхает, но лишь ставит винтовку на сложенные паллеты и направляется к машине с таким видом, словно делает ей одолжение.       — Пока, Джеймс.       Насмешливо махнув ему на прощание, Джеймс устремляет взгляд на Эмили, чуть сощурив глаза, в которых читается откровенное довольство своим поступком. И к её бешенству, он лишь досадливо цокает языком.       — Какие мы суровые, — укоряет он. — Умеешь же ты испортить веселье, милая.       Пройдя к рассиживающему на паллетах мужчине, Эмили, не скрывая негодования, ударом по руке выбивает у него бутылку. Отлетев в сторону, та звонко разбивается о бетонный блок, брызнув остатками алкоголя.       — Ты совсем охренел? — её голос вновь почти срывается на крик, и в нём звенит ярость. — Может, сразу поведёшь его людей отстреливать?       Пару секунд понаблюдав, как расползается лужа на асфальте, Джеймс вновь щёлкает языком и медленно поднимается на ноги. Ей приходится вздёрнуть подбородок, чтобы сохранить зрительный контакт. Он значительно выше и шире в плечах; кажется, одной лишь пощёчиной он может заставить её грохнуться на землю, но наёмник лишь скалится в усмешке. И в ней уже нет прежней лёгкости.       — Тише. Всю округу перебудишь, — грубый голос скользит неуместной лаской. — Парнишке нужно учиться. Это ведь то, что ты хотела, нет? Чтобы он мог за себя постоять?       Эмили едва не захлёбывается в негодовании. И больше всего её доводит не то, что Джеймс осознаёт, что делает, а то, что она не понимает мотивов.       — Ему это не нужно. Я не хочу, чтобы он стал таким, как ты, — выплёвывает Эмили, и тень пробегает по лицу Джеймса. Он моргает, но снова расплывается в ухмылке.       — Как я? — повторяет он, медленно подходя ближе. Эмили остаётся на месте, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладонь. Его внушительная фигура едва не нависает над ней. На секунду проносится мысль: вокруг ни души, и если что-то случится, если его снова перемкнёт, ждать помощи неоткуда.       — Ты мне ещё нотации читать будешь? — в глубине его насмешливого голоса теплится раздражение. — Забавно слышать это от тебя, Эми. Напомнить, сколько трупов на твоей совести?       Её щека дёргается, но она не отвечает. Джеймс наклоняется ближе, и она слышит запах дешёвого пива, гари и пороха. И вдруг он беззаботно предлагает:       — Давай. Покажи, как это делается.       Он кивает на винтовку. Эмили лишь презрительно фыркает на предложение и делает шаг в сторону машины, но мужская рука проворно ухватывает её за локоть, не давая сдвинуться.       — Не смей отворачиваться от меня, Ньюман, — слышит она рокочущий голос, который тут же смягчается. — Один выстрел. И потом катись куда хочешь.       Опустив глаза на державшую её руку, испещрённую чёрными узорами, Эмили поджимает губы и спустя секунду дёргается, высвобождаясь.       — Чёрт… Ладно! — соглашается она и в раздражении берётся за оружие. Дождавшись, пока она вскинет винтовку, Джеймс подступает к ней со спины. По-хозяйски обхватывая рукой её талию, он прижимается щекой к её щеке, примериваясь. Ладонь ложится поверх её руки, чуть корректируя положение, и Эмили молча терпит каждое прикосновение. Терпеть осталось совсем немного; если она сделает всё правильно, скоро её и брата уже здесь не будет. И тогда Кроуфорд может катиться к чёрту.       — И помни, чему я учил. Глубокий вдох перед выстрелом.       — Знаю я, — бросает Эмили. Глядя на её сосредоточенное лицо, Джеймс улыбается.       — Признай. Тебе весело, — говорит он. Девушка поворачивает голову, почти соприкоснувшись с ним носами, и смотрит на мужчину убийственным взглядом. Ненадолго убрав с плеча винтовку, Эмили с холодным осуждением проговаривает:       — Отстань от него. Не порти ему жизнь этой… хернёй.       Кроуфорд возводит серые глаза к небу и насмешливо бормочет:       — Конечно, конечно. Кто я такой, чтобы лезть в ваши семейные дела, верно?       — Поговорим, как проспишься, — уже заученно проговаривает Эмили, отворачивается и метится в верхнее окно, но его рука стискивает винтовку, теперь мешая ей сделать выстрел.       — Думаешь, я не знаю, что ты задумала? Совсем за дебила меня держишь, да? — рычит он ей на ухо, и от слов по её спине проходит холодок.       — За бухого идиота, — продолжает дерзить Эмили, несмотря остро чувствующуюся опасность, что витает в воздухе рядом с ним с того дня, стоило ему вернуться; наравне с порохом, кровью и удушливым запахом пива. Хотя кого она обманывает, он и был опасностью с первого появления, задолго до Пенамстана. Жаль, что поняла она это слишком поздно.       Хриплый смешок щекочет её ухо.       — Хочешь совет, Ньюман?       — Нет, — фыркает она, зная, что ничего хорошего не услышит.       — Перестань думать, что ты умнее всех, — всё равно наставляет он. — Плохо закончишь. Слышал, ты сбежать от нас решила?       Эмили сжимает винтовку крепче, чем следовало бы. Её сердце бьётся где-то в горле, но она не реагирует.       — Уже решила, когда свалишь?       Эмили молчит.       — Куда, Эми? Мексика? Может, Канада?       — Без понятия, о чём ты, — ровно отвечает она.       — Правда? — Джеймс хмыкает, и его рука медленно скользит по стволу винтовки. — А я вот думаю, что ты врёшь.       — Я не собираюсь выслушивать это от тебя, — уходит она от разговора и теперь пытается высвободиться, но хватка крепчает так, что становится тяжело дышать. Эмили затравленно замирает, а грудную клетку сдавливает от страха и боли.       — Так вот, хер я тебя отпущу.       Он уже не скрывает злобы. Эмили покосилась на мужчину через плечо. Не имея возможности дышать, она пыталась передать свою ненависть одним лишь взглядом. Кроуфорд не продолжает. Вместо этого он болезненно вдавливает приклад в её плечо, мимолётно прицеливаясь, и его палец нажимает на спуск. Эмили вздрагивает от оглушившего её выстрела и резкой отдачи. Повернув голову к зданию, она успевает заметить, как флюгер, сбитый точным выстрелом в основание, отлетает с крыши.       — Никуда не денешься, — предупреждает грубый голос. — Я тебя из-под земли достану. Вас обоих.

***

      Июль 2008 года.       Полицейский участок Стокгольма.       — Если что понадобится, только скажите, — напоследок сообщил капитан Ларссон, открывая двери архива.       — Благодарю, капитан, — с очаровательной улыбкой ответила Эмили, и мужчина почтительно приподнял фуражку.       — Надо же, какой доброжелательный, — немного язвительно пробурчал сопровождавший её Стив, стоило мужчине выйти за дверь. Эмили лишь добродушно усмехнулась.       — Он всегда такой, — поделилась она едва ли не с гордостью. — Эталон капитана. В отличие от некоторых… индивидов.       — Да уж. Напомни, что тебе тут понадобилось? — косясь на стеллажи, спросил парень. Тоже рассматривая помещение, она кратко объяснила:       — Как и в прошлый раз. Дела о подделке документов.       Ставя коробку на стол, Стив вдруг шумно вздохнул, потирая переносицу.       — Что это с тобой? — вместо ответа спросила Эмили, считав усталость в его жестах. Но он лишь отмахнулся, приосаниваясь.       — Сама знаешь, с кем приходится работать, — намекнул он, скользя взглядом по многочисленным стеллажам. — Без Кеннеди совсем тоска начнётся. С чего начнём?       От мимолётного упоминания агента сердце пропустило удар. Тихонько кашлянув и приказав себе настроиться на работу, Эмили распорядилась:       — Ты начнёшь с поиска кофемашины. Я вижу твои круги под глазами.       Стив несколько странно усмехнулся, но спорить не стал.       — Как прикажете, мисс Ньюман.       Парень скрылся в коридоре, прикрывая за собой дверь. Эмили повернулась к стеллажам и поглубже вдохнула спёртый, пыльный воздух архива, чуть прохладный от включённого кондиционера. Строгие ряды высоких металлических шкафов уходили в полумрак, тусклые лампы слабо освещали узкие проходы, а в воздухе витал запах старых бумаг и типографской краски. Более подходящего места, чтобы ненадолго позабыть о тёплых утренних объятиях Леона, ей не найти.       Проходясь между шкафов, Эмили остановилась, заприметив дату, на которой остановилась их команда в прошлый раз. Первые стеллажи были изучены ею полностью, но и этого оказалось недостаточно. По всей видимости, стоило приготовиться к тому, что весь полицейский архив вскоре перекочует к ней в штаб.       Приподнявшись на носках, она потянулась за следующей по датам папкой, но ногти лишь царапнули корешок. Пытаться достать документы самой не было никакого смысла — слишком высоко, даже с её ростом. Эмили недоверчиво покосилась на стремянку у соседнего стеллажа. Деревянные ступеньки не вызывали особого доверия, да и лазать по такому на каблуках было не по статусу. В довесок к этому, её всё ещё преследовала дрожь в коленках после пробуждения. Лучше не рисковать.       — Стив, подойди-ка сюда, — позвала она, услышав, что дверь вновь открылась. Сверля взглядом верхнюю полку, Эмили услышала шаги за спиной, и вдруг бархатный голос несколько насмешливо спросил:       — Уверена, что именно он нужен?       Эмили порывисто обернулась и машинально подалась назад, едва не врезавшись спиной в стеллаж. Чуть улыбнувшись на её реакцию, Леон шагнул ближе, с любопытством наблюдая за её лицом, которое тут же смягчилось при взгляде на него.       — Ну кто так подкрадывается? — расправляя плечи, укорила Эмили и неловко оправила ремень на плече. — Я ведь и покалечить могу.       Не ответив, Леон хохотнул, оценивающе окидывая её взглядом, и девушка почувствовала, как стремительно начинает краснеть. В глаза бросилось то, как он одет: вместо привычной и удобной одежды агент теперь был облачён в синий деловой костюм, выгодно подчёркивающий его широкие плечи и сильную спину. Ткань мягко обтягивала его фигуру, а белая рубашка без галстука только добавляла его образу небрежной элегантности. От утреннего расслабленного Леона не осталось и следа — сейчас он был образцом собранности и профессионализма.       Кеннеди поднял голову и посмотрел на ряд многочисленных папок.       — Нужна помощь? — уточнил он, и девушка кивнула на верхнюю полку.       — Четвёртое число. Достанешь?       Без лишних слов он поднял руку за папкой, и Эмили буквально вжалась в стеллаж. Леон без труда снял с полки нужные документы и протянул ей, но разжимать пальцы не торопился, задерживая её на пару секунд. Эмили бросила на него короткий вопросительный взгляд.       — Если начнёшь смотреть на меня так в штабе, у нас будут проблемы, — приглушённым голосом предупредил он. Эмили крепче сжала папку в руках, чувствуя, как жар приливает к щекам. Вот обязательно быть таким притягательным даже в таком неподходящем месте?..       Взгляд Леона, тем временем, скользнул по её лицу. Тоже поддавшись соблазну, опустился ниже, рассматривая, как ремни портупеи охватывают её фигуру. Ни грязной похоти, ни бесстыдных разглядываний в этом не было — Кеннеди просто лишний раз пытался запечатлеть её образ в своей памяти, словно пытаясь компенсировать все те недели, что избегал на неё смотреть.       — Тебя это тоже касается, — заговорщицки прошептала Эмили и дёрнула папку на себя, забирая её и прижимая к груди. Леон усмехнулся и лишь едва заметно качнул головой, соглашаясь с замечанием. Заправив локон волос за ухо, Эмили усилием воли заставила себя посмотреть ему в глаза и спросила, пока вопрос не забылся окончательно:       — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен уже быть в аэропорту?       На миг мелькнула абсурдная мысль, что он и вовсе решил остаться, но эта теория тут же разбилась о здравый смысл. Улыбнувшись так, словно зная, о чём она подумала, Леон бесхитростно пояснил:       — Как раз ехал туда. Машина внизу. Просто решил… — помедлив, он сунул руку в карман брюк. — Думаю, я должен отдать тебе это.       На его ладони что-то блеснуло. Эмили с растерянностью уставилась на цепочку с кольцом, и её свободная рука машинально взметнулась к воротнику водолазки, проверяя, что украшения точно на ней нет. Быстро справившись с удивлением, она лишь очаровательно улыбнулась и спросила:       — Не поможешь?..       — Спрашиваешь ещё, — ответил он и подступил ближе, одним шагом значительно сокращая расстояние между ними. Повернувшись к нему спиной, Эмили собрала пальцами волосы и неосознанно вздохнула, желая прочувствовать запах мужского одеколона. От мимолётного прикосновения к шее по её коже поползли мурашки.       Вскоре украшение оказалось на своём законном месте. Оправляя цепочку, Эмили обернулась на Леона, смущённо пробормотав:       — Только не говори ничего.       — Я и не собирался, — заверил он, но неприметная улыбка выдавала: то, что из-за него она позабыла о настолько важной вещи, явно ему польстило. Равно как и ей льстил тот факт, что он нашёл время и силы самолично вернуть ей вещицу. Оба нерешительно замерли в полумраке прохода, по-прежнему рассматривая друг друга. Эмили, стиснув папку в руках до побелевших пальцев, заставила себя сказать:       — Лучше поторопиться, если не хочешь опоздать на рейс.       — Да. Наверное, — машинально отозвался Леон, но покидать её не спешил. Эмили опустила глаза на документы. На неё с новой силой нахлынули опасения. Хотелось прижаться к нему, как она сделала это утром, держаться за него до последнего, умолять не оставлять её здесь одну, в этом проклятом городе, где её преследуют одни только монстры и неудачи, но позволить себе такого она не могла. Это было бы нечестно и эгоистично, не говоря уже о том, насколько жалко бы выглядело. Да и вряд ли бы сработало.       — Эми. Я вернусь.       Его спокойный голос сквозил теплотой и лёгким укором. Неужели её настолько легко прочитать? Хотя чему удивляться, если утром она и так едва не зашлась в истерике по этому поводу?       — Хорошо, — не поднимая глаз с папки, выдавила она. Леон чуть свёл брови к переносице, оценивая её реакцию. И кажется, она его не убедила.       — Эмили, — голос был ровным, но в нём слышалась нотка настойчивости. — Я бы никогда так не поступил с тобой.       Она не ответила сразу, боясь позволить себе поверить в эту тихую, спокойную уверенность в его голосе. Так его уход будет только больнее.       — Я верю, — наконец, сказала она и вновь прижала папку к себе. — Иди. Опоздаешь.       На мгновение показалось, что он прислушался. Эмили задержала дыхание, чтобы выдохнуть, когда он уже уйдёт, но Леон вдруг шагнул вплотную и коснулся ладонью её щеки, вынуждая посмотреть на него. Она незаметно вздрогнула от тёплого прикосновения и подняла голову, встречаясь с ним взглядом.       — Будь осторожной, — серьёзно и тихо проговорил Леон. — Не делай глупостей и не лезь в самое пекло, как ты это любишь.       — Я не собиралась…       — Пообещай мне, — перебил он, беря её лицо в ладони. — Я должен это услышать.       Документы едва не выскользнули из её ослабевших пальцев. В брутальном и всё ещё хрипловатом голосе звучала именно просьба, а не требование.       — Хорошо. Я обещаю, — прошептала она. Взгляд неосознанно метнулся к его губам, дрогнувшим в сдержанной улыбке от её слов, но девушка тут же одёрнула себя.       — Хорошо, — вторя её словам, шепнул он, тоже опуская взгляд. И так и не отпустил. Наоборот, склонился к ней.       — Стой, не здесь… — прикрывая глаза, смущённо прошептала она уже в его губы.       — Нет. Здесь.       Леон сделал маленький шаг к ней, окончательно зажимая между собой и стеллажом, и их губы встретились в спешном поцелуе. Эмили закрыла глаза, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти: его дыхание на своей коже, мягкость и хрипотцу его голоса, запах и тепло его тела, закрывшего её от остального мира. Чтобы потом, когда работа опять вытянет из неё все силы, уцепиться за это ощущение.       К её глубокому сожалению, момент оборвался так же стремительно, как и начинался.       — Я вернусь, — повторил Леон, словно закрепляя это обещание. — И мы поговорим.       — Поговорим, — подтвердила Эмили. — Обязательно.       Леон выдохнул с еле уловимым облегчением и на миг снова склонился, касаясь губами её лба.       — Тогда это свидание, — уже не так серьёзно шепнул он. Окончательно отрезвил их только звук открывшейся двери в архив. Отпрянув от агента, Эмили нырнула под его руку, тотчас же ускользая. Леон провёл рукой по волосам, удерживая себя от довольной ухмылки, а затем, выдохнув, неспешно направился следом.