Земляничная поляна | Smultronstället

      Шум двигателей самолёта вибрацией сотрясал корпус. Трап опустился с металлическим стуком, и в салоне сразу потянуло сыростью. Дождь не лил — он висел в воздухе, цепляясь за бетон, за форму людей, спешивших спуститься с металлических ступеней. Раннее августовское утро в Стокгольме не спешило притворяться приветливым.       В проёме дверей самолёта, следом за вышедшими бойцами, показалась массивная широкоплечая фигура. Несмотря на сырость, командир оставил рукава формы закатанными, не скрывая вытатуированных символов, испещряющих загорелые руки. Узоры местами поблёкли от времени, где-то были неровными из-за грубых рубцов и ожогов. Он остановился на подходе к трапу, задержавшись от привычки сначала оценивать пространство. Перед его взглядом раскинулся военный аэродром: ровные бетонные полосы, ангары с приглушёнными силуэтами, техника, выстроенная аккуратными рядами. Над всем этим висело низкое светлеющее небо, будто вот-вот собиралось накрыть пространство плотным туманом. Асфальт блестел чёрной плёнкой, отражая огни аэродрома и людские силуэты.       Ступени тихонько зазвенели под мужскими ботинками. Мужчина сошёл с трапа и сунул руку в карман брюк, вытаскивая пачку сигарет и спичечный коробок. Пламя дрогнуло на ветру, и спичка схватилась нехотя. Он затянулся медленно, порыв ветра утянул дым в сторону взлётной полосы. Курить здесь, формально, было запрещено. Его это не волновало.       Бойцы BSAA суетились у грузового отсека. Кто-то сразу взялся за ящики, кто-то переговаривался вполголоса, проверяя списки и оборудование. Металл тихо звякал о металл, ремни натягивались, щёлкали замки. Рабочая рутина, отработанная до автоматизма.       Мужчина только отбросил спичку и убрал пачку обратно в карман, как рядом остановился его зам. Последний бросил короткий взгляд на аэродром, на рассветный хмурый горизонт, словно прикидывая, стоило ли вообще выходить из салона, и тоже закурил. Некоторое время они просто стояли рядом, молча, глядя на бетонную пустоту перед собой.       — Итак. Ньюман, — наконец сказал зам, не поворачивая головы. — Ты с ней работал. Что скажешь?       Командир усмехнулся краем губ, затянулся и задержал дым во рту чуть дольше, чем нужно. Потом медленно выдохнул, наблюдая, как он растворяется в влажном воздухе.       — Скажу так, — низко, с хрипотцой произнёс он. — Если кто-то планирует подмазаться к женскому командованию, лучше забыть. Никаких прогулок с видами не будет.       Зам покосился на него.       — Да ладно. Что, прям сам дьявол в юбке?       — Просто готовься, — добавил мужчина, потерев шрам на щеке, и посмотрел на собеседника. — Когда ей кто-то не нравится, скрывать она не умеет. А мы ей точно не понравимся.       Взгляд у него был спокойный, но в нём скользнуло что-то усталое, почти ностальгическое. Стряхнув пепел, он снова оглядел аэродром, задержавшись на далёкой линии деревьев за ограждением. Даже отсюда город чувствовался — не визуально, а как присутствие. Где-то там уже начиналась жизнь: транспорт, люди, кофе, утренние новости. Здесь же было стерильно, почти пусто, отчего казалось, что они ещё не прибыли окончательно — только сделали шаг в промежуточную зону.       Командир отряда затянулся в последний раз, швырнул окурок на мокрую землю и придавил ботинком. Потом повернулся к остальным, будто только сейчас позволил себе вспомнить, зачем прибыл.

***

      Капли закрались под ворот футболки. Леон тряхнул головой, утирая волосы полотенцем и силясь убрать попавшую в ухо воду. На выходе из ванны Кеннеди на мгновение завис в дверном проёме. По всей квартире Эмили отчётливо разносился аромат, настолько давно позабытый, что казался новым. Запах поджаренного хлеба, сыра и чего-то ванильного защекотал нос, и желудок моментально свело утренним голодом — чувство, которое он раньше всегда предпочитал игнорировать. Перекинув полотенце через шею, Леон двинулся к кухне, по пути поправляя липшую к телу футболку.       Несмотря на пасмурность, свет из окна слегка резанул по глазам. Кухня была залита холодным сиянием, подчёркивающим простоту интерьера. Светлые фасады шкафов, длинная столешница вдоль стены, тёмный блеск раковины — всё выглядело, скорее, функционально, без показной попытки создать уют.       Единственным исключением был стол. На нём, в стороне от кофейных кружек и накрытыми салфетками тарелок, возвышалась ваза с гардениями. За пару дней цветы уже утратили былой вид: стебли слегка поникли, белые лепестки чуть закручивались по краям, но всё ещё упрямо держались, даже в этом великолепии запахов наполняя воздух мягким, едва уловимым ароматом.       Леон задержал на них взгляд дольше, чем ожидал от себя. Затем завалился плечом на косяк и поднял глаза на Эмили.       Девушка хлопотала у стойки, опираясь бедром о край. Тёмная футболка сидела ровно, подчёркивая изгиб талии. Волосы небрежно перехвачены заколкой, согласно её привычке держать себя в опрятности. Домашняя, но уже не сонная. Как будто даже на собственной кухне она предпочитала оставаться организованной.       — Мы ждём кого-то? — отметив количество еды на столе, уточнил Леон. И кажется, даже не иронизировал.       Эмили аккуратно захлопнула крышку кофеварки и, не оборачиваясь, объяснила:       — Я не знала, что тебе понравится. Решила перестраховаться.       С его губ непроизвольно слетел смешок. Вместо того, чтобы сесть за стол, Леон прошёл через всю кухню, оказываясь за спиной Эмили. Не вплотную и не наглея, но чтобы она ощутила приближение. И судя по тому, что её рука соскользнула с крышки не сразу, так оно и было.       Его ладонь аккуратно легла на её бок, как бы говоря, что жест он оценил.       — Ты не обязана это делать, — тихо произнёс Леон. Не с упрёком. А с какой-то неловкостью и теплотой, прокравшихся в голос.       «Уж точно не сегодня», — хотел добавить он, но вовремя остановил себя. День наверняка был из таких, которые она предпочитала не называть.       Эмили помедлила, прежде чем обернуться к нему. И когда всё же обернулась, её губы дрогнули в кроткой, заранее извиняющейся улыбке.       — Я знаю, — бесхитростно ответила она. — Мне просто… захотелось.       Леон не ответил. Пару секунд только смотрел, буквально окружённый этой заботой и не уверенный, что ему с этим делать. Не потому что было неприятно. А потому что в такие моменты смущало, что ему нечего дать взамен.       Эмили отвела глаза, почувствовав лёгкое напряжение, и чуть более сбивчиво объяснила:       — Слушай, я не пытаюсь метить на титул «миссис Кеннеди» и всё такое. Я просто хотела сделать… хоть что-то. Для тебя. Так что, может, не будем делать из этого странность?       Леон поджал губы, силясь скрыть улыбку, и ненадолго отвернулся к окну.       Она ещё и оправдывалась.       Не удержавшись, он тихо хохотнул, почти себе под нос. Вновь посмотрев на неё, он непроизвольно задержал взгляд на красноватой полоске, в месте заживавшей царапины на её щеке.       — «Миссис Кеннеди», значит… — повторил он неторопливо. — Знаешь, неплохо звучит.       Она чуть прищурилась и склонила голову набок, оценивая, достаточно ли иронии в его словах. Затем уголки её губ снова дрогнули.       — Так всё в порядке? — вполголоса уточнила она. Рука скользнула к его плечу, расглаживая рукав, и задержалась у него на груди.       — Да. Просто это как-то… — Леон слабо повёл плечом, подбирая слово. — Непривычно.       — Раньше тебе никто не готовил?       — Нет, — коротко ответил он, не задумываясь. Через секунду агент опёрся рукой на стойку позади неё и наклонился ближе, будто намереваясь смягчить собственный ответ. Мазнув губами по её щеке, он уже с улыбкой прошептал:       — Так что аккуратней. Я так и привыкнуть могу.       Взглянув на него снизу вверх, Эмили только ответно улыбнулась на «угрозу».       — Я вся дрожу, мистер Кеннеди, — игриво шепнула она. Леон позволил себе задержаться, рассматривая её с тихой усмешкой, и следом подался ближе. Губы встретились в коротком, будничном поцелуе, словно желая вписать и это в новый утренний ритуал. Эмили потянулась к нему, упираясь поясницей в край стойки и чуть приподнимаясь на носках. Мужская рука мимолётно коснулась её спины, взвешивая, есть ли время на продолжение.       Кофеварка заурчала, наполняя кофейник до крайней отметки. Эмили нехотя убрала ладонь с его груди и потянулась за кружкой, и Леон выдохнул, отступая, чтобы дать ей пространство.       — Кофе? — предложила она. Леон лишь покачал головой, поморщившись слабо, но показательно.       — Не сегодня.       — Серьёзно? А куда делось «я схожу с тобой пять раз к кофемашине»? — поддразнила Эмили. Леон усмехнулся, неспешно проходя к столу. Опустившись на стул, он облокотился на край и вдруг негромко признался:       — Я с тобой не из-за кофе ходил.       Эмили замерла с кружкой в руках. Не обернулась сразу — и это было более чем красноречиво. Поняла смысл слишком быстро, чтобы успеть удержать эту игривую лёгкость.       Леон не шевельнулся, наблюдая за ней из-под ресниц. Не выдал ни тоном, ни выражением лица, как долго ждал подходящего момента, чтобы сказать. Просто позволил себе произнести это вслух, и теперь отмечал реакцию.       Он услышал, как с её губ невольно слетела усмешка, выдавая, что он застигнул её врасплох. Покачав головой, Эмили аккуратно отставила кофейник и повернулась к нему.       — Почему не говорил раньше? — спросила она, торопливо поднося кружку к губам. Кеннеди тоже усмехнулся, но коротко, почти выдохом. И в этом звуке было больше смущения, чем веселья.       — Чтобы не выглядеть идиотом, — пробормотал он, потирая ломившую после ночи шею. — Который расходует запасы штаба, потому что ему понравилась девушка.       Он на миг поморщился, когда боль отозвалась в затылке. Со дня происшествия на базе он так и не мог нормально спать. Стянутость в мышцах слегка отдавала куда-то в позвонки из-за неудобной позы, в которой он теперь проводил каждую ночь, по-дурацки уткнувшись в изголовье и подогнув одну ногу, готовый подскочить в любой момент. Часами он мог сидеть, не смыкая глаз, время от времени отвлекаясь от шума города и темноты квартиры на неё — дремлющую под его надзором, чуть подрагивающую во сне, когда её тревожили образы в видениях. Будь то пережитый в бетонных стенах ужас или то, о чём она никак не решалась с ним заговорить.       В такие моменты нельзя было отпускать контроль. Нельзя прикрывать глаза дольше необходимого.       Эмили чуть склонила голову — как обычно это делала, словно так ей удавалось видеть его лучше. Столько времени молчал, зарывался в работу, косился украдкой, пока она не смотрит… И теперь оказывается, что это молчание никогда не было холодом. Это была упрямая попытка держать себя в руках. И он проваливал её каждый раз, когда шёл с ней.       — Только не говори, что не догадывалась, — выдохнул он, опуская руку себе на колено.       Отставив кружку, Эмили неторопливо прошла к нему, вставая чуть сзади. Её рука скользнула по его плечу к затылку, молча спрашивая разрешения. Леон даже не шелохнулся — только опустил глаза, чувствуя, как её пальцы сдвинулись к шее и задержались в месте, где мышцы сводило болью.       На секунду Эмили задумалась о чём-то, а потом хмыкнула:       — Честно? Я думала, ты всё ждёшь, что кто-то напрыгнет на меня из кофемашины. С моей-то удачей.       Он бросил на неё взгляд через плечо, с затаившейся в уголке рта улыбкой.       — Я этого не исключаю, — ответил он и на миг задержал дыхание от нажима. — Так что придётся терпеть мою компанию и дальше.       Эмили смущённо усмехнулась в ответ. Пальцы сместились выше, массируя его затылок. Леон прикрыл глаза, инстинктивно наклоняя голову вперёд. Облегчение от её движений пришло смутно, но этого было достаточно, чтобы забыть о проблеме хотя бы до вечера.       Девушка склонилась, мимолётно касаясь губами его виска. Пригладив его волосы, ещё влажные после душа, она молча вернулась к стойке. По привычке её рука потянулась к коробке за подсластителем — но замерла на долю секунды, прежде чем вытащить пакетик стевии. И Леон это заметил. Но всё же Эмили дёрнула плечом, словно отгоняя неприятные ассоциации, и надорвала уголок.       — Тогда давай договоримся, — заговорила она, размешивая кофе. — В следующий раз, когда пойдёшь со мной, возьмёшь чай. И перестанешь травиться из-за меня.       Рассматривая её со спины, Леон развернулся к столу и почти сразу усмехнулся:       — Это приказ, «миссис Кеннеди»?       Эмили гордо фыркнула, приняв это уже за откровенную насмешку. Однако задержалась на миг дольше, будто обращение немного сбило её с мысли.       — Ты же не планируешь разбрасываться этим в штабе? — уточнила она, потянувшись к шкафчику за упаковкой чая. — Иначе я не знаю, чего бояться больше: ещё одного разбирательства или Оскара.       Он не сразу улыбнулся на иронию. Только чуть качнул головой, принимая правила игры. В её словах не читалось заигрывающего «прекрати», а осторожное предупреждение, что граница где-то рядом. И он был готов её соблюдать.       — Ну, от разбирательств хотя бы есть шанс отвязаться, — с иронией проворчал он, разламывая тост.       Почти сразу он уловил очередную короткую усмешку, что она не сумела скрыть. Кеннеди терпеливо дождался, пока Эмили вернётся к столу, поставит рядом с его тарелкой чашку чая и сядет рядом. Опустив глаза, он молча оценил расстояние. Наклонился, подтянул её стул ближе к себе под её тихий смешок — и только тогда вновь взялся за вилку.       Он знал, какой сегодня день. И знал, что сказать это вслух значило всё испортить. Именно это и не хотелось делать в такое утро.

***

      В обустроенном на новом месте штабе царило непривычное затишье. На грани подозрительного безлюдья, словно добрую половину работников забыли прихватить со старого места.       Шаги лёгким эхом отдавались по коридору здания суда, слишком чистому и ещё необжитому. Свет панелей был ровным, без привычного мерцания старых ламп, и от этого пространство казалось выставочным. Леон машинально отметил незапертые двери, пустые рабочие места и экраны в спящем режиме.       — Либо все одновременно проспали, — пробормотал он, — либо мы попали под сокращение.       Эмили, двигаясь чуть впереди, скептично хмыкнула. Но и она бросала взгляды по сторонам чаще обычного.       — Для всеобщего блага, я надеюсь на второе, — отозвалась она, поправляя отглаженный ворот рубашки. — Иначе сокращениями не отделаются.       И хоть она пыталась спрятать это за шуткой, напряжение пробилось. Чем ближе они подходили к комнате для совещаний, тем отчётливее росло это странное ощущение. Ни шагов, ни разговоров, ни привычного шума техники. Будто штаб не просто покинули, а выкосили весь рабочий состав.       Стоило Эмили переступить порог кабинета, как раздался хлопок. Девушка едва заметно вздрогнула от неожиданности, подавшись назад, и в следующую секунду агентов осыпало блёстками и конфетти.       — С днём рождения! — торжественно воскликнул Оскар, взорвавший перед ними хлопушку, и внушительная группа людей, затаившаяся в кабинете, подхватила его возглас. Голоса слились неидеально: кто-то начал раньше, кто-то опоздал на долю секунды, но эффект был достигнут. Кабинет был переполнен: Оскар с глупо довольной улыбкой, Келли, улыбавшаяся агентам с привычной приветливостью, сотрудники аналитического отдела и даже те, кого Ньюман видела всего пару раз.       На столе, в самом центре, красовался торт. Кремовый, без яркой глазури, с ягодами по краям и выведенными цифрами «2» и «7» в середине. Никаких бантиков, шаров или плакатов. Только пара цветастых растяжек на стене, наспех перехваченных булавками.       Эмили замерла на пороге. На мгновение — всего на мгновение — её лицо выдало растерянность. Не радость, не раздражение, а редкое, почти забытое состояние, когда план на день перестаёт работать не из-за плохих новостей. Но никакого веселья в её глазах тоже не было.       Кеннеди, стоя чуть позади неё, поймал её взгляд в этот момент. Она посмотрела, проверяя, знал ли он. И Леон лишь незаметно пожал плечами, как бы говоря, что он не при делах.       Стряхнув с волос блестки, Эмили молча уставилась на Оскара, ожидая объяснений. В ответ на её немой вопрос тот указал хлопушкой на кого-то в толпе и сообщил:       — Это всё новенький! Он нам рассказал.       Эмили посмотрела туда, куда он указывал. И при виде человека, вышедшего из сборища людей, Леон напрягся раньше, чем успел осознать, почему.       Может, сыграла массивная, почти давящая фигура незнакомца. Может, слишком выделявшийся шрам от ожогов на смуглой щетинистой щеке, что уходил под ворот потёртой формы. А может, финальный штрих в виде нашивки BSAA уже заставлял его мысленно дёрнуться от перспективы знакомства.       «Новенький»? Не самое подходящее слово для мужика лет под сорок.       Мужчина остановился в паре шагов от Эмили.       — Вот только не надо так на меня смотреть, Ньюман, — беззлобно пробормотал он. — Ты это заслужила.       Манера говорить у него была странная, грубоватая, но в словах проскользнуло что-то добродушное. В комнате стало чуть тише, как в предвкушении реакции. Несколько секунд эти двое просто смотрели друг на друга, будто сверяя реальность с памятью.       Наконец Эмили знакомо прищурилась.       — А ты всё такой же мудак, Морган, — констатировала она, вторя его ровному тону. И после басовитого, прокуренного голоса её реплика прозвучала почти невинно.       В толпе кто-то прыснул со смеху.       — А ты всё ещё ненавидишь сюрпризы, — спокойно парировал тот. — Значит, пока всё по плану.       Она фыркнула и, вопреки ожиданиям, шагнула ближе. Морган ответил тем, что развёл руки в ленивом, почти неуклюжем жесте. Не приглашал открыто в объятия, а равнодушно допускал такой сценарий. Мол, раз надо — давай.       Эмили поколебалась долю секунды, но всё же выдохнула и обвила его руками. По комнате прокатилось одобрительное улюлюканье. И только Леон наблюдал со стороны без улыбки, не вмешиваясь. Отметил, как она мгновенно собралась при виде этого Моргана, как изменилась её осанка. Отметил и другое — Морган не ответил полноценным объятием. Лишь ненадолго задержал ладонь на её спине и отстранился, будто поставил галочку в своём списке формальностей.       Отступив, мужчина почти сразу перевёл взгляд на Леона. Не наткнулся случайно, а целенаправленно поднял голову. Оценка была быстрой и неприятно точной.       — А ты у нас, значит, Кеннеди, — заключил он, скорее утверждая, чем спрашивая. Агент кивнул, медленно расправив плечи.       — Леон.       Мужчина хмыкнул, шагнув навстречу. От него пахло крепким табаком, недешёвым, но ничего изысканного в запахе тоже не было. Нос с лёгкой кривизной, как от старого перелома. Леон изучал его не с подозрением — просто инстинкт уже включился без его ведома.       — Морган Рид, — представился командир, протянув ладонь.       И сразу же Леон сделал то, чего делать не следовало — посмотрел на его руки. Меньше секунды. Слишком мало, чтобы показаться невежливым. Но достаточно, чтобы разглядеть всю картину: смуглость, рубцы, чернильные отметки, исказившиеся от времени и ожогов…       Татуировка со змеёй.       Морган даже бровью не повёл из-за заминки. И это почему-то было хуже. Он открыто ухмыльнулся, не смутившись ни моментально возникшего напряжения, ни этого придирчивого взгляда. Не просто «заметил реакцию» — этот тип схватывал всё слишком быстро.       Рукопожатие было крепким, но не демонстративным. Пока только проверка со стороны обоих.       — Выходит, теперь наш капитан, — спокойно добавила Эмили, вставая чуть ближе к Леону, как бы обозначая свою сторону.       — Сочувствую, — сухо сыронизировал Леон, памятуя о судьбе тех, кто уже занимал этот пост. И на секунду Морган усмехнулся шире, словно действительно оценил шутку.       — Взаимно, парень, — парировал он. Отвернувшись, Морган вернул всё своё внимание на Эмили, словно уже увидел всё, что хотел.       Леон же смотрел неотрывно. Не пялился, но перехватывал любой жест раньше привычного.       Чёрт возьми, он ему не нравился.       Кеннеди едва ли не разозлился на себя за эту мысль. Он ненавидел быть тем, кто судит по обложке, но Морган выглядел слишком… громко. Как будто жизнь пыталась перемолоть его, но заколебалась на полпути и решила оставить так. Не нравилось ему и то, что Морган смотрел на Эмили не как на начальницу или коллегу. А как на человека, которого знает слишком досконально, чтобы париться о форме.       Но хуже всего было то, что в своём ощущении Леон был одинок. Потому что больше ни с кем эти ожоги и этот рисунок не говорили так, как с ним.       «Пожар», — резануло признание Эмили из его воспоминаний. — «Он пытался их… её вытащить, но…»       — Так что, до Рождества так будем стоять? — вновь подал голос Морган. — Хоть украшения снимать не придётся. Только торту точно хана.       Эмили закатила глаза так узнаваемо, что Леон даже не сомневался, в каком тоне последует ответ.       — Прошу, Ваше Величество, — приглашающе махнула она на дверь. — Вам и вашей свите на нижний этаж.       — Какие мы любезные, — пробасил Рид, двинувшись мимо неё к коридору. — Глядишь, и на перекур сегодня раньше отпустят.       — Мечтай, — бросила Ньюман вдогонку.       Бойцы BSAA потянулись из толпы следом за командиром — без приказа или жеста, по какому-то своему безоговорочному кодексу. Пока они покидали кабинет, Эмили повернулась к оставшимся. Выдохнула неслышно, но Леон уловил. Считал в этом усталость от ненужного напоминания, причём, не только о дате.       — Спасибо вам. Правда. — Она помолчала секунду, оценивая, не слишком ли холодно прозвучало. — Но нам всем пора за работу.       Этого было достаточно. Работники, кто-то ещё с улыбками, кто-то с неиспользованными хлопушками в руках, устремились к выходу, переговариваясь между собой вполголоса. Эмили же задержалась, оглядывая украшенный к её приходу зал. Затем моргнула, мимолётно нахмурившись на саму себя и расправляя плечи.       — Я постараюсь побыстрее, — тихо сообщила она стоявшему рядом Леону. Губы агента едва не дёрнулись от перемены в её голосе. Кажется, только сейчас он в полной мере расслышал этот контраст, как она говорит с остальными, и как — с ним.       — Понял, — бросил он, провожая взглядом уходивших. А затем, уже тише, добавил: — До твоего прихода ликвидирую всё, что взрывается.       Эмили поджала губы, скрывая от остальных мелькнувшую на лице улыбку. На секунду она посмотрела на него таким взглядом, который можно было смело записывать в список «неподобающих на работе».       — Мой герой, — беззвучно бросила она перед тем, как шагнуть к выходу.

***

      Зал постепенно опустел. Работники разбрелись по отделам, торт был отправлен на сохранение в холодильник, и трое участников расследования остались в кабинете одни. Вытряхнув последние остатки конфетти в ведро, где уже покоились «конфискованные» Леоном хлопушки, Келли отставила совок в угол и вернулась к столу.       — Ну-у, делитесь. Какие мысли? — нарушил тишину Оскар.       — По поводу? — как-то отрешённо спросила девушка. Кеннеди, стоявший у окна, поднял на неё взгляд — и уловил нечто похожее, что теснилось в груди. Странное, неоднозначное ощущение от такого пополнения в команде.       — Морган. Вы вообще о нём что-нибудь слышали? — глянув в сторону Леона, поинтересовался судмедэксперт и хитро улыбнулся. Оперевшись бедром на подоконник, агент молча покачал головой.       — Странный он, — чуть слышно поделилась Келли. — Грубый какой-то. Только приехал, а разговаривает так… Как будто он теперь здесь главный.       — С кем поведёшься, — усмехнулся Оскар, многозначительно кивая на кресло во главе стола.       — Не знаю, как тебе, но она тоже радостной не выглядела, — всё с той же тревогой возразила Келли. — Мне кажется, не надо было никакие сюрпризы устраивать. Она явно не хотела, чтобы кто-то знал.       — Да не парься ты так, — успокаивающе бросил парень. — Поздравили и поздравили. Ей просто не нравится, что BSAA на хвост присели, вот и всё.       Леон на последних словах хмыкнул про себя. Ему подобные решения тоже казались спорными. Как минимум потому, что в их последнем разговоре об Альянсе Эмили ни о каком Моргане не упоминала. И уж тем более о том, что с самого начала хотела видеть на месте капитана именно Рида. Да чёрт с ним, с этим Ридом — почему никто не предупредил их о вмешательстве? Бенфорд теперь вообще никому не доверяет?..       — Леон, а ты что думаешь? — вывел его из рассуждений голос Келли. — Ты с ними уже работал? Ну, с BSAA?       Агент бесшумно выдохнул, чуть расправив плечи.       — Пересекались, — наконец ответил он. — Не напрямую.       Он слегка оттолкнулся от подоконника и шагнул ближе к столу. Решил пока не нагнетать раньше времени, но меж бровей всё же залегла морщинка.       — Когда подключаются эти парни, значит, кто-то сверху решил, что дела могут стать хуже, — негромко поделился агент. — Или уже стали.       Келли нахмурилась:       — То есть это… плохо?       — Это неудобно, — поправил Леон. — И в первую очередь — для нас.       Оскар усмехнулся, но уже без привычной лёгкости.       — А если без загадок? — подначил он. Леон на секунду задумался, подбирая слова. Не потому что не знал, что сказать — потому что не хотел сказать лишнего.       — Они не государственная структура, — пояснил он. — У них своя цепочка командования. Свои приоритеты. И они очень не любят, когда что-то проходит мимо них.       Он сделал паузу, проводя рукой по волосам, и смутно ощутил покалывание в затылке.       — Так что пока они здесь… аккуратнее с формулировками. И с выводами. Особенно вне протокола.       Келли бросила быстрый взгляд в сторону двери. Не испуганный и не затравленный, но полный откровенного недоверия.       — Думаешь, они за нами следить будут? — догадалась она.       — Думаю, если начнут — оповещать не станут, — спокойно ответил Леон.       В комнате снова повисла тишина.       Кеннеди поднял взгляд на дверь. Он старался не думать о том, что отнёсся бы к приезду спокойнее, окажись командиром какой-нибудь прожжённый вояка с сединой в висках и зычным голосом. Проще бы дела не стали, но так он бы хоть понимал, с чем они имеют дело.       Но тут… что-то не давало покоя. И что именно, он пока разобрать не мог.       — Ясно. Серьёзные ребята, — протянул Оскар. — Ну… Зато, глядишь, с ними и дело быстрее пойдёт.       Леон фыркнул себе под нос, не сдержавшись.       Уж с ними-то пойдёт. По одному месту.       — Леон? Всё в порядке? — любезно поинтересовалась Келли. Переведя взгляд на девушку, Леон коротко кивнул.       — В полном.       — Ревнует просто, — вдруг беззаботно бросил Оскар, вытаскивая из кармана невесть когда припрятанную там конфету.       — Дурак ты, Оскар. С чего такие мысли? — тут же пристыдила Келли. Пожав плечами, парень закинул в рот карамель и не очень внятно сказал:       — А ты не заметила, какая Ньюман довольная последние дни?..       На спокойном лице Леона не отразилось ровным счётом ничего. Даже не потому, что сейчас были переживания покрупнее. А потому что защита всего, что касалось его и Эмили, работала на фоне. И после нового знакомства — пахала вдвойне. Да и не верилось ему, что домыслы Оскара приведут к чему-то большему, чем к ворчанию Келли. Как это обычно и бывало.       Девушка чуть устало спросила:       — Ну и на что ты намекаешь?       Будто бы спрашивая разрешения, Оскар осторожно покосился на Леона. Не заметив каких-либо намёков на возражения, он с довольной улыбкой предположил:       — Думаю, ей просто недоставало витамина «Л».       — Чего, прости? — тут же фыркнула Келли, и парень терпеливо пояснил:       — Редкий элемент. Усваивается не у всех. Зато эффект налицо.       Во взгляде криминолога Леон считал одновременно откровенное непонимание и что-то вроде «прости за этого идиота». На секунду в зале повисла неловкая тишина. Но вскоре Леон сдержанно улыбнулся краем губ и прокомментировал:       — Смешно.       Взгляд его снова вернулся на дверь. И одна реплика всё же зацепилась где-то на краю сознания.       Довольная, значит?..       Он не стал с этим спорить. Ни вслух, ни про себя. Но мысль оказалась… занятной. Даже неуместной. Как будто со стороны подтвердилось то, о чём он сам не решался подумать: с ним Эмили становилась другой. Не ломала себя, не подстраивалась под него, но теперь будто находила силы держаться чуть дольше. Улыбаться — если не чаще, то искреннее. Даже вздрагивать по ночам стала реже, что он заметил за свои ночные «наблюдения». И Леон соврал бы самому себе, если бы не признал, что уже ловил себя на похожих ощущениях.       Но вслед за этим тёплым ощущением накатила другая мысль — более тяжёлая и приземлённая. Раз в дело лезет BSAA, они заметят всё. И, может, даже больше. Чужие взгляды, молчаливые выводы, лишнее любопытство… Всё-таки, некоторые вещи Леон предпочёл бы держать при себе. Как, например, небольшой свёрток, уже пару дней хранившийся в ящике его стола — как напоминание, что в этом хаосе у него уже есть что-то по-настоящему личное.       Леон медленно опустил взгляд с двери на поверхность стола. Смысла прикидываться, что он не в курсе о значимости сегодняшнего дня, больше не было. Так что, возможно, им стоило попробовать снова. И в этот раз — без мишуры и попыток сделать всё «по правилам». Просто один спокойный вечер. И ничего такого, что потом пришлось бы отстаивать перед комиссией.

***

      На нижнем этаже было в разы шумнее. Не все ещё разошлись по местам, и Эмили задержалась с разведкой, по привычке распределяя задачи. Кому наверх, кому к архивам, кому проверить оборудование.       Новоприбывшие держались особняком. Не мешали, не задавали вопросов, не изображали интерес. Только переговариваясь между собой, изредка посмеиваясь. Но стоило Ньюман хоть а секунду оказаться рядом, в поле их зрения — шум разговоров стихал на полтона. Не сразу, не демонстративно. Взгляды, брошенные как бы мимолётом, начинали фиксировать каждое её действие.       Это раздражало. Потому что оценивание было единственной вещью, от которой Эмили не могла отвязаться всю свою жизнь.       Конечно, этим парням ещё до приезда разъяснили, с кем придётся работать. Если не Морган, то само руководство «любезно» предоставила им всё, что нужно знать. Поэтому каждый из этих взглядов теперь взвешивал, насколько сходятся слухи с увиденным. И каждый уже ожидал, что она «вот-вот сорвётся». Будто она не человек, а бомба замедленного действия в окружении сапёров.       Эмили не сбивалась. Не выдавала ни одного лишнего жеста. Она давно усвоила: когда на тебя так смотрят, единственное, что можно себе позволить — не оставлять повода придраться. Ни BSAA, ни Моргану, ни даже самой себе.       Напряжённая и сосредоточенная, Эмили не сразу заметила, как рядом с ней легла большая тень. Но даже не вздрогнула после заминки — ведь среди всех в этой комнате был только один человек, кто мог так нагло вторгаться в её пространство.       — Слышь, Ньюман. Поговорить надо, — бросил отделившийся от отряда Морган, кивая на двери пустого кабинета. Никакой ухмылки, никакой натянутой попытки изобразить радость от приезда — он предложил это с таким лицом, будто готовился зачитать рапорт. Или выговор.       Эмили повернулась к нему не сразу, без спешки.       — Дай мне минуту, — попросила она. Но Морган остался на прежнем месте и даже скривился, давая понять, что ответ его не устроил.       — «Минуту»? — хмыкнул он. — Тащи свою задницу в кабинет, Эми. Тут и без тебя разберутся.       Эмили невольно закатила глаза. Быстро вернув себе собранный вид, она задержала взгляд на столах, на людях, а затем выдохнула, не желая с утра вступать в препирательства.       — Боже… Ладно, — бросила она и коротко кивнула ближайшему сотруднику, без слов давая понять, что скоро вернётся. Морган же двинулся первым, не оборачиваясь — как будто не сомневался, что она пойдёт следом.       Нагнав его, Эмили на ходу добавила:       — Знаю, что тебе глубоко наплевать, но, может, ты хотя бы попытаешься следить за языком? Хоть иногда?       — От кого я это слышу? — ехидно подметил он, скосив на неё взгляд. — Ты с каких это пор образец добродетели и приличия?       Эмили только фыркнула, отворачиваясь от него. И не сказать, что замечание было неверным.       Холодный свет, голые стены кабинета, стол с одиноко лежавшей на углу папкой — пока всё говорило о новизне. Морган закрыл дверь ногой, придавив её до упора. Затем медленно повернулся к девушке, с какой-то придирчивостью в глазах, и сунул руки в карманы брюк.       — Ну? Так и будешь из себя загадку строить? — скучающе спросила Эмили после затянувшейся паузы. Но Морган смотрел на неё ещё несколько секунд. Не оценивающе, как другие — в её оценке он не нуждался. Просто сопоставлял её поведение с тем, что сложил в голове.       — Ты с ним спишь, — констатировал он. Без вопроса. Без попытки звучать деликатно. Эмили равнодушно вскинула бровь, взглянув на дверь позади него, и уточнила:       — Прости, с кем из них? Или ты сразу про весь аналитический отдел?       — Дурой не прикидывайся, — мрачно предупредил Рид. — Кеннеди твой таращился так, будто прям там на меня наброситься хотел. Он на всех так пялится, кто к тебе на два шага подходит?       Оперевшись бедром на стол, Эмили скрестила руки на груди и выдохнула. Пока скорее устало, чем раздражённо.       — Это всё, что ты хотел сказать? — поинтересовалась она. — Тогда поздравляю, ты всё ещё умеешь портить настроение за тридцать секунд.       Морган двинулся к ней. Не наседая, а просто потому, что был уверен в своей правоте. И правда была не для чужих ушей.       — Давай без этой херни, — пробурчал он. — То, что у тебя полштаба в глаза долбятся, я уже понял. Меня к ним не приписывай.       Эмили легко склонила голову набок и понизила голос, чтобы слышно было только ему:       — Прости, не ты ли всё это время пытался нас свести? Что случилось? В самолёте протрезвел?       — Я говорил перестать делать друг другу мозги, — проворчал Морган. — Думал, дашь ему разок и угомонишься. А ты что устроила?..       Поднеся руку к лицу, Эмили выдохнула уже шумно, не скрывая ни отвращения, ни раздражения на него. Вот та самая причина, по которой она при каждом звонке отпиралась до последнего. Только теперь отпирательства были бессмысленны.       — Какая же ты всё-таки свинья, Морган, — пробормотала она, потирая переносицу.       — Я хотя бы не делаю вид, что у меня всё под контролем, — его голос оставался прежним, строгим. — Чисто для справки: BSAA тоже не слепые. Они приехали не только из-за дела. А такие вещи… сама знаешь, как быстро всё по пизде пойти может.       Эмили подняла не него прямой, упрекающий взгляд.       Как будто она не в курсе, почему его прислали с целым отрядом. Как будто ей лишний раз надо напоминать, кто она такая и какой её видят. Какими их обоих видят.       — Ты меня для этого позвал? — спросила она. — Прочитать лекцию о субординации?       — В том числе.       Он выпрямился, разминая кулаки. Задумчиво отводя глаза, Морган нахмурился, и на его лице отразилась смесь недоверия и попытки разобраться, чем это самое недоверие вызвано.       — Не нравится мне этот щёголь, — наконец, признался он тихо. — Что-то с ним не так.       — Я твоего мнения не спрашивала, — едко отрезала Эмили. — И вы даже двух слов друг другу не сказали. Что тебе там могло не понравиться?       Мужчина медленно выдохнул, видимо, стараясь подобрать слова, чтобы до неё дошло. И Эмили сейчас была бы рада списать эти придирки на его скверный характер. Но знала слишком хорошо: цепляется Морган неприятно, но всегда по делу.       — Знаю я таких, — наконец, озвучил он. — Глянул, что за тип этот Кеннеди. Слишком правильный. Чистый. Слишком много молчит.       — Зато ты у нас пиздишь без умолку, — подступив вплотную к нему, процедила она. — Раз уж ты здесь, держи свои «не нравится» при себе.       Едва договорив, Эмили отвернулась к столу. Раскрыла подготовленную папку с материалами дела, но уже склонялась к тому, чтобы оставить Рида разбираться с этим ворохом бумаг самому.       Вот почему он такой? Почему обязан быть таким даже сегодня?..       Морган сделал паузу, глядя ей в спину.       — Знаешь… Это пиздец какая знакомая картина, Эми.       Её рука застыла над папкой. Эмили сжала челюсть, и в следующий миг обернулась с таким видом, словно готова была развернуть военные действия прямо на территории кабинета.       — Ты серьёзно сейчас сравниваешь его…       — Я не сравниваю его с Джеймсом, — перебил Морган, и её едва не передёрнуло от упоминания. — Я говорю, что ты ни черта не меняешься. Ты уже сожрать меня готова, что я два слова про него сказал. Напомнить, чем это у тебя обычно заканчивается?       Она, к удивлению, немного остыла после этих слов. Притихнув, Эмили провела пальцами по виску, запоздало беря себя в руки, и подняла на мужчину уже не такой горящий взгляд.       — Ты его не знаешь, — сказала она мягче. — Он не такой, как Джеймс. Он…       Она на секунду замолкла, зная — что бы сейчас она не привела в аргумент, в глазах Моргана это будет лишь попыткой оправдаться. Всё то невыразимое, что она испытывала к Леону, сейчас будет обесценено, высмеяно, втоптано в грязь. И позволить Моргану сделать это она точно не собиралась.       — «Он» — что? — ехидно поддел Рид, уловив заминку. — Добрый? Честный? Ходячее доказательство, что не все мужики — козлы?       Ньюман приблизилась к нему. Уже без угрозы в глазах. Но с молчаливым упрёком, что был слышан в смягчившемся голосе:       — Ты понятия не имеешь, откуда он меня вытаскивал. Я бы вообще тут не стояла, если бы не он.       В лице Рида что-то нечитаемо переменилось. Но не успела она выдохнуть, как со следующей фразой стало ясно, что перемена была совсем не в её пользу.       — Слушай, ну раз он такой хороший… — протянул Морган так, словно уже заранее знал ответ. — Выходит, ты ему всё рассказала, да? Ну, знаешь, про семейные разборки, про ту сделку с Симмонсом… Или, может, про психопата, из-за которого у тебя больше брата нет?       Мягкости в ней как не бывало. Затравленно отступив на полшага, Эмили смерила Моргана гневным, но откровенно бессильным взглядом. Разрываясь между желанием покрыть его трёхэтажным матом и соблазном приложить его папкой, после затянувшейся паузы она произнесла только:       — Заткнись, ясно? Я не хочу это слышать.       Морган шумно выдохнул в ответ, с болезненной усмешкой покачав головой.       — И почему, Эми? Боишься, что твой идеальный парень не такой уж и идеальный? — иронично спросил он, но улыбка вышла не такой издевательской, как прежде. А Эмили ощутила знакомую тесноту в груди. Её разом охватили злость и отвращение: к нему, к себе, к собственному молчанию… И к тому факту, что он, чёрт подери, был прав.       Скрестив руки на груди, Морган наблюдал, как неприятно и знакомо тяжелеет её взгляд. Так, от чего даже ему порой хотелось поёжиться. Но всё же он не шелохнулся, когда она оказалась ближе.       — Я поняла, что он тебе не нравится, — тихо заявила Эмили. — Чёрт с этим. Мне твоё одобрение не нужно.       Она сделала паузу. Не из-за неуверенности — а чтобы удержать голос на убедительной, холодной ноте:       — Но ты будешь его уважать. И будешь держать язык за зубами. Иначе я тоже тебе припомню, каким ты был до всех подачек BSAA и вылизанного резюме. Надеюсь, мы друг друга поняли?       Глядя на неё сверху вниз, Морган наблюдал за ней долго и пристально. Даже чуть сощурился, оценивая. И всё же в его грубом лице что-то едва заметно смягчилось.       — Ладно, защитница, — с ленцой обронил он, отводя глаза. — Развлекайся пока. Чай, не маленькая уже.       Он обошёл её и направился к столу. Молча склонился над папкой, как бы говоря, что тема закрыта. Вот только от него это читалось скорее как: «Я просто подожду, пока ты сама всё похеришь».       — Отдам тебе должное, — его голос стал ниже, задумчивее. — Симмонса ты достала по самое не балуй. Давно не видел, чтоб у руководства так глаза горели.       Эмили чуть помедлила, всё ещё ощущая покалывание в пальцах от произошедшего разговора. Потом повернулась к нему, перенимая деловой тон:       — BSAA хотят забрать дело против советника?       Он глянул на неё через плечо с сухой ухмылкой.       — «Хотят»? — он махнул рукой на дверь. — Оглянись, Ньюман. Они уже всё загребли. Так что если планируешь продолжать свою вендетту, мой тебе совет: прячь всё, что успела нарыть. Пока они к тебе в кабинет не полезли.       Эмили шумно выдохнула через нос, бросив мрачный взгляд на дверь.       Прекрасно. Как раз этого ей сегодня и не хватало.       — С базой что у нас? — уточнил Морган, прерывая её мысленный поток «комплиментов» руководству Альянса.       — Просто так к завалам не пустят, — предупредила она. — А если и пустят, местное управление будет дышать в затылок, чтоб ничего лишнего с собой не прихватили.       — Ясно, — фыркнул он, впрочем, без удивления. — Тогда пойдём по порядку. Покажешь, где был убит первый свидетель.       Эмили переменилась в лице моментально.       — Коули? — имя вырвалось у неё сразу, без подсказок. — Зачем?       — Надо, Ньюман, — устало бросил Морган, обернувшись. — Я не собираюсь до утра в твоих отчётах копаться.       — Что, даже в BSAA читать не научили? — усмехнулась она, но и шутка, и усмешка были едва ли не механическими. Возвращаться туда, где от её же рук погиб парень, не просто «не хотелось». Было жутко.       — Научили не просиживать штаны, — ответил мужчина. — Я бы и сам скатался, но ты же не позволишь, чтобы Альянс лез в твои дела. Так что снаряжай своего принца на белом коне, и вперёд и с песней.       Эмили всё ещё колебалась. Чуть нахмурив брови, она обвела взглядом потолок, но аргументов «против» там не нашла.       — Ладно. Хер с тобой, — угрюмо бросила она. Морган ухмыльнулся, откидывая папку на край стола.       — Вот это я понимаю — настрой. Бенфорд наверняка в восторге от нашего сотрудничества.       Она только поморщилась в ответ. Ноги сами шагнули к выходу, но Эмили на секунду задержалась, чтобы напоследок обозначить:       — Не забывай, зачем ты здесь. Найди мне лабораторию, и потом катись куда хочешь.       Морган равнодушно хмыкнул, не выказав ни обиды, ни удивления.       — Как всегда, сама гостеприимность, — саркастично бросил он. — Шести лет как не бывало.       На её лице пробежала лёгкая тень после сказанного. Эмили выпрямилась, перед уходом задержав на нём взгляд, а затем поправила цепочку под воротником и отвернулась к дверям. И перед самым уходом в её груди вновь неприятно шевельнулось понимание, что о прибытии её никто оповещать не стал.

***

      Пригород едва ли изменился с их последнего визита. После всех кровавых событий это место застыло в тревожном состоянии, боясь лишний раз шевельнуть листвой густо посаженных деревьев. Даже мерное гудение двигателя и шорох шин не могли заполнить это давящее ощущение тишины. А вскоре — смолкли и они.       Выбравшись наружу, Леон захлопнул дверь и неспешно огляделся, оценивая безрадостный пейзаж. Задержавшись на бронированной машине, откуда уже выбирался небольшой отряд во главе с их новым знакомым, Кеннеди бесшумно поравнялся с Эмили и бросил на неё осторожный, но внимательный взгляд.       Её рука убрала ключи в карман и скользнула вдоль распахнутой полы плаща. Разгладив ворот, Эмили коротко взглянула на пустырь у здания, затем в сторону жилых домов, и быстро отвернулась, потянувшись к кобуре. Образец собранности и невозмутимости для чужих глаз, но не для него. Это короткое, почти незаметное напряжение в её плечах не имело ничего общего с паршивой погодой или новоприбывшими. В полевых условиях Ньюман не молчит так долго без причины. И причину Леон знал, как никто другой.       Девушка по привычке достала оружие, проверяя патронник, но что-то в ритме движения не совпадало. Леон снова поймал себя на этом ощущении и мысленно выругался. Привычка. После слишком многих миссий, после пережитого бок о бок он всегда чувствовал, когда рядом кто-то уходит в себя. Он скользнул взглядом к её машине и заметил ещё одно подтверждение своей догадки. Дверь со стороны водителя так и осталась приоткрытой, не захлопнувшись до конца.       Кеннеди сделал полшага, оказываясь ближе, чем стоило бы под наблюдением BSAA.       — У тебя всё хорошо? — спросил он тихо, как бы между делом. Эмили чуть повернула голову, вынырнув из своих мыслей, но взгляд так и не подняла.       — Да, — ровно ответила она, убирая пистолет. — Почему спрашиваешь?       Леон подался назад. Его ладонь как бы невзначай легла на дверь машины, и та, поддавшись, встала на место с характерным щелчком.       — Да так, — уголок его губ дёрнулся. — Шестое чувство, наверное.       Эмили на секунду замерла, поняв свою оплошность. Подняв голову, она сначала посмотрела на его руку, покоившуюся на крыле машины, а затем встретилась с агентом глазами. И в её лице наконец промелькнуло что-то живое.       — Прости, — тихо произнесла она. — Буду внимательнее. Возможно, даже не собью никого на обратном пути.       Леон усмехнулся беззвучно. Как бы считав шутку, но прочувствовав всё, что за ней стоит.       Подходящих слов у него не было. Он сомневался, что такие вообще существовали. Но хотелось дать ей знать, что он понимает. Что тоже не может забыть, что произошло с несчастным парнем. Что будет рядом до самого возвращения в штаб. Мимолётное касание к плечу, короткое сжатие её пальцев — этого хватило бы, чтобы обоим стало спокойнее. Не проще, но хотя бы терпимее.       Стоило об этом подумать, отрывистые голоса со стороны BSAA полоснули воздух между ними. Поэтому всё, что Леон мог в этот момент — лишь коротко кивнуть ей, надеясь, что этот скупой жест хоть как-то передаст всё неозвученное. По-прежнему намереваясь держаться поблизости, он первым сделал шаг, пока любопытные взгляды не прицепились к ним.       Со стороны бронированной машины раздавались команды. Морган переговаривался с бойцами, отдавая указания негромко, но так, что его голос отчётливо прорезал тишину. Несколько человек начали расходиться веером, проверяя периметр, кто-то остался у техники.       — Работаем аккуратно, — бросил Рид через плечо. — Район вычищен, но это не значит, что тут пусто.       Леон скользнул взглядом по домам. Занавески были задёрнуты, большинство парковочных мест пустовало. Ни движения, ни звуков — даже собак не было слышно. Спокойно, как на кладбище.       Да что тут можно искать?       — Начнём с дома Коули, — произнёс Морган, повернувшись к Ньюман. — Потом заглянем на стройку.       Эмили кивнула, но ответила не сразу. Кеннеди заметил, как она снова посмотрела на заброшенное здание, и его челюсть едва заметно напряглась.       — Квартира пуста, — сказала она наконец. — После зачистки всё опечатали. Местные туда не суются.       — Тем лучше, — отозвался Рид. — Значит, под ногами никто мешаться не будет.       Махнув оставшимся c ними солдатам, он ушёл вперёд, вынуждая агентов последовать за ними. Запахнув плащ на груди, Эмили чуть ускорила шаг, но всё же держалась ближе к Леону. Трава шелестела под их ботинками, ветер поддувал в спину, не сдерживаемый ни августовским теплом, ни густыми древесными кронами.       — Напомни, чем их отчёты не устроили? — бросил Леон вполголоса, поглядывая по сторонам и держа руку ближе к кобуре. Не поворачивая головы, Эмили поделилась:       — Морган считает, что лучше увидеть всё самим. А не копаться до утра в бумагах.       — В BSAA типа читать не умеют? — проговорил Кеннеди, не особо утруждаясь над тоном. Не успел он мысленно одёрнуть себя, как со стороны Эмили раздался слишком отчётливый смешок. Убрав руки в карманы, она смерила взглядом бредущие впереди фигуры бойцов, задержавшись на широкой спине Рида, и повернулась к агенту.       — Поверь, один из них точно не умеет, — с полуулыбкой поделилась она. И Леон был достаточно честен с собой, чтобы признать: её ехидство в сторону командира приносит ему странное облегчение.       Лёгкость от этого разговора, правда, продержалась недолго. На подходе к дому воздух словно поменялся. Девушка неосознанно замедлилась, чувствуя, как всё её тело начинает протестовать их нахождению здесь.       Пломба на замке выглядела нетронутой. Тонкая лента потускнела за эти месяцы, но всё ещё держалась на месте. Дверь под напором одного из бойцов поддалась не сразу. Перекосившаяся, она протестующе скрипнула напоследок, впуская внутрь полосу серого дневного света. Поток воздуха из прохода тут же взметнул пыль.       В квартире было тихо. Вернее, оглушающе пусто. Каждый шаг тяжёлых сапог стучал тут неприлично громко. Пыль лежала тонким слоем на всём: на шкафах, полках, столе, даже на свалившемся со стены постере. Запаха гниения здесь не чувствовалось. Вместо него был резкий, металлический отголосок дезинфицирующих средств. Зачистка не приходила наводить порядок. Группа просто стёрла лишнее и ушла.       Леон замедлился посреди гостевой, глянув себе под ноги. Там, где в злополучный день они обнаружили кровавый след, теперь виднелись лишь потемневшие разводы в стыке половиц. Если не знать — и не заметишь. Если знать — развидеть уже не сможешь.       Он коротко вдохнул и выключил фонарик. Свет здесь был лишним. Как и их вмешательство.       Эмили вошла позднее всех. На мгновение она задержалась у порога, но шагнула внутрь уже без колебаний. Держась в стороне от всех, она прошла мимо группы и встала у стены в прихожей, оперевшись на неё спиной и скрестив руки на груди. Не говорила ничего, не заглядывала в углы, зная, что её сюда привели не искать. Вспоминать.       Тем временем Леон прошёл вглубь квартиры. За бойцами он не следовал, а по привычке проверял обстановку на наличие чего-то подозрительного. Да, место пустовало, но не располагало к тому, чтобы он терял бдительность. Проверил взглядом выходы, окна, темнеющую пустоту комнаты, где жил соседствующий с Коули работник «Амбреллы». На секунду он задержался, когда глаз непроизвольно зацепился за полосатое нечто на полке — то ли барсук, то ли енот. Один из бойцов задел чучело локтем, пока изучал содержимое полок, и Леон поспешно отвёл глаза, направившись обратно в прихожую.       — Тут изнутри царапины на двери, — вдруг раздалось со стороны спальни. Морган обернулся на бойца, сообщившего о находке, а Эмили отстранённо пояснила:       — Из-за собаки. Он закрыл её в комнате, когда пришли заражённые. Его сосед упоминал в дневнике, что животные реагируют на носителей.       — Собака, значит? — хмыкнул Рид, впившись в Ньюман взглядом. — И где она теперь?       Эмили лениво повернулась к нему. На миг поджав губы, она с ноткой иронии поделилась:       — У кинологов. Что, ты и пса собрался допрашивать? Облепим его датчиками и проверим на полиграфе?       На миг Леону показалось, что у Моргана знакомо дёрнулось веко — распространённая реакция среди тех, кто испытывал на себе сарказм Ньюман. Заметно подрастеряв желание продолжать расспросы, командир склонился к ней и устало пробурчал:       — Давай-ка не умничай.       Эмили проводила его издевательской улыбкой, которая тут же пропала, стоило Риду исчезнуть с её поля зрения. Бойцы рассредоточились, снова зашуршали шаги, периодически щёлкали рации. Квартира наполнилась рабочей суетой, которая, впрочем, не делала её живее.       Леон остался на месте. Сам не сразу понял, что смотрит на стену слева от двери, где виднелся крючок для поводка. А затем его взгляд вновь упрямо скользнул к Эмили.       От созерцания её фигуры в этом пыльном беспорядке его окунуло в воспоминания. Как она стояла точно так же, без злости и без раздражения в глазах, сжимая в пальцах окровавленный пояс своего пальто. Потерянная, уставшая, разочарованная не только в исходе операции, но и в самой себе. Как до этого дрожащими руками удерживала пистолет, защищая от него заражённого пацана — и оба понимали, что на спуск она не нажмёт. Как подступила к нему в этом самом месте, впервые коснувшись дыханием его щеки. И вслух признала, что лишь его присутствие помогает ей держаться.       «Хоть что-то хорошее в этом проклятом месте.»       Кажется, теперь эта фраза была совсем не о нём.       Эмили, видимо, почувствовала этот взгляд. Кеннеди заметил её реакцию раньше, чем она посмотрела в ответ. Выпрямившись, девушка отвела глаза от спальни, где копошились бойцы, без интереса оглядела прихожую и, наконец, остановилась на агенте. Память сработала на уровне ощущений: лёгкое прикосновение, её тепло, секундное, почти невесомое — и совершенно неуместное среди крови, грязи и чужой смерти.       Удержав зрительный контакт, Леон медленно выдохнул и сжал челюсть. Случайное мгновение затянулось, как единственное, что здесь не вычистили до стерильной пустоты. Даже вспоминать тут о случившемся поцелуе казалось ошибкой. Которую ни он, ни она не собирались исправлять.       Лицо Леона казалось невозмутимым. Он не выдал ни движениями, ни дыханием, о чём думает сейчас. Но и взгляда отвести не мог. В этом безжалостно вскрытом бардаке и топтании на чужой памяти она была единственным, на что ему хотелось и при этом нельзя было смотреть. Но, как выяснилось, чувства в протоколы не вписываются и приказам не подчиняются.       Шипение рации прозвучало резко, тихим треском разрывая натянутое до предела молчание. Агенты одновременно отвели глаза, подобно застуканным за непотребствами школьникам.       — Рид, приём, — голос из динамика глушился из-за ветра. — В заброшенном здании нашли кое-что. Похоже на пролом в фундаменте. Или подкоп. Свежий.       Морган тут же взялся за рацию, словно только этого и ждал.       — Повтори, — коротко бросил он, выходя с бойцами в прихожую. — Насколько свежий?       — Земля осыпалась недавно. Следы есть. И… — говорящий на секунду замялся. — Там не просто яма. Похоже, ход ведёт дальше под здание.       Морган скупо улыбнулся какой-то своей мысли, а затем распорядился:       — Скоро будем. Оставайтесь там и не трогайте ничего.       — Принято, — шикнул голос и смолк.       Убрав рацию, Морган покосился на Эмили. С тем же ехидством, с которым она говорила с ним минуту назад, он заметил:       — Пусто тут, говоришь?       Ньюман, однако, впечатлённой не выглядела.       — Тебе просто повезло, — фыркнула она, не глядя. Оттолкнувшись от стены, она первой направилась к выходу. Холод, язвительность, всё, что только секунду назад дрогнуло у Леона на глазах, собралось в ней обратно, аккуратно и привычно.       Морган последовал за ней широким шагом. По пути он молча обошёл Леона, в последнюю секунду опережая агента на пороге. И хоть их плечи даже не соприкоснулись, это почему-то ощущалось, как откровенный толчок. Кеннеди задержался лишь на миг, проверяя самого себя, не видит ли он в этом больше, чем стоит. А затем, нахмурившись и незаметно дёрнув плечом, вышел следом.       На улице как будто стало холоднее и в разы чище. Ветер трепал края одежды, траву и листья, которые, казалось, теперь шелестели чуть смелее. Но затишье всё ещё ощущалось мертвенным.       Морган поравнялся с Эмили уже на тротуаре. Двинулся слишком резво, демонстративно сокращая дистанцию, будто нарочно проверял границу.       — Эй, выше нос, — бросил он на ходу. — Слышал, тебе тут вечеринку планируют закатить. Пицца, колонки, вся эта трогательная самодеятельность. С таким лицом тебя никто не пустит.       Эмили не ответила. Даже шага не сбавила.       — Да расслабься ты, — продолжил Рид, явно не собираясь тормозить. — Может, даже цветы для тебя притащат. Вспомнишь хоть, что ты эта, ну… женщина.       Он поднял руку и вдруг легонько похлопал её по плечу, задерживая пальцы на ткани плаща. Жест был по-дружески неуклюжий, но менее развязным от этого не стал.       Эмили тут же покосилась на мужчину, наконец признавая его существование, и устало спросила:       — Ну и какого хрена ты делаешь?       Морган с улыбкой поднял голову, коротко оглянувшись — то ли высматривая кого-то конкретного, то ли проверяя, что никто не слушает.       — Да ладно тебе, — заговорщицки бросил он. — Пусть паренёк твой поревнует. Полезно для тонуса.        Не найдясь, что на это ответить, Эмили только закатила глаза. Понимая, что сам он не отвяжется, она исподтишка пихнула его локтем в бок — так, что мужчина отшатнулся, едва не согнувшись от удара под дых. Не резко, но достаточно, чтобы его рука тут же соскользнула.       — Бляха, Эми… За что?! — скривился Рид, слабо потирая рёбра. Остановившись, она наконец посмотрела на него — холодно, прицельно.       — Для тонуса, — без улыбки передразнила Эмили. — Вспомнишь хоть, что необязательно вести себя, как придурок.       Морган оскалился в усмешке, отступая. Кажется, он собирался сказать что-то ещё, но появление третьего человека заставило его заткнуться.       Поравнявшись с ними, Леон замедлился и встал рядом, плечом оказавшись на считанные сантиметры впереди девушки. Сохраняя мрачное молчание, он не спешил ставить Моргана на место. Слишком хорошо помнил, что в защите от мудацких выпадов Ньюман не нуждается. Но на секунду желваки на его скулах стали отчётливее.       Слов он не слышал. Зато видел всё остальное. И одного выражения лица Эмили ему было достаточно, чтобы понять происходящее.       — У вас всё в порядке? — уточнил он дежурно, даже буднично. Но смотрел не на Рида — на неё.       — Более чем, — ответила Эмили прежде, чем ситуация свернула не туда. Выпрямляясь, Морган бросил на агента быстрый взгляд и с кислой улыбкой заметил:       — А вот и кавалерия. Кто б сомневался.       Леон всё же поднял голову и взглянул на него в ответ. Пока без угрозы. Но на долю секунды на его лице мелькнуло что-то, что Морган отлично уловил.       — Ну, раз все в сборе, — сухо заметил Леон, — может, к работе вернёмся? Всё-таки не на пикник приехали.       Морган коротко усмехнулся, повернув голову к заброшенной стройке. Здание маячило впереди тёмным силуэтом, теперь, без сомнения, скрывая что-то новое.       — «Пикник», блин, — повторил он, скорее, самому себе. — Ладно, зануды, работа так работа.       Он ушёл вперёд, будто ничего не произошло. Леон проводил его немигающим взглядом, и когда тот отошёл на достаточное расстояние, вполголоса заметил:       — С капитанами у нас вообще непруха, я смотрю.       Эмили глянула в его сторону: быстро, аккуратно, прекрасно помня о присутствии солдат Альянса. Леон не отводил настороженных глаз от удалявшегося Моргана, и не надо было быть большого ума, чтобы понять: его профессиональная настороженность только что стала слишком личной.       — Ну… зато с агентами нам пока везёт, — невесомо подтолкнув его плечом, кокетливо подметила девушка. Кеннеди повернул голову к ней, но она уже сделала шаг, возвращая дистанцию. Издав короткий выдох, он двинулся следом, втайне уже надеясь, что вмешательство BSAA действительно поторопит события расследования. Тогда хоть сотрудничество с ними подойдёт к концу раньше, чем некоторые из них словят по роже.       Когда они достигли строения, Эмили почему-то замедлилась. Не из осторожности — из-за едва уловимого присутствия чего-то, что почувствовалось раньше, чем попало в поле её зрения.       Девушка скользнула взглядом по фасаду: потрескавшийся бетон, следы плесени, обрывки старых объявлений, выцветшие от солнца и размытые дождём. И среди них — один лист, слишком аккуратный и свежий, чтобы вписаться в этот странный пазл.       Эмили подошла ближе, машинально приподнимая воротник плаща. Глаза цеплялись за мелочи: свежий скотч поверх старого, отпечатки от пальцев, размазанные от дождя чернила. Бумага размокла и пошла волнами, но чёрно-белая фотография всё ещё читалась.       Женское лицо. Молодое. Ни примет, ни слова о награде. Только сухое и безнадёжное «Пропала». Внизу — имя, возраст, дата и телефон, обведённый ручкой так, будто кто-то обводил его снова и снова, надеясь, что это поможет.       Леон заметил паузу. Сразу замедлил шаг, проследив за её взглядом. Ему хватило секунды, чтобы в памяти что-то колыхнулось. Точнее, болезненно уцепилось за увиденное, как корка на ране, неприятным импульсом пройдя под кожей.       Так обычно и выглядело начало. Когда ещё не было трупов, когда ещё говорили «пропала», а не «погибла». Когда надеялись. А он видел такое уже слишком часто, чтобы надеяться. Даже сейчас, спустя чёрт знает сколько лет, одна фраза запомнилась ему, как гарантия предстоящего кошмара.       «Я тебе раскрою один секрет… Тут частенько пропадают люди.»       — Местная? — подойдя ближе, негромко спросил Леон. И от того, как внимательно Эмили изучала фотографию, он не особо рассчитывал услышать ответ.       — Судя по имени… да, — так же тихо отозвалась она. — И судя по состоянию листовки, ищут не первый день.       Она запрокинула голову, оглядывая здание уже иначе. Её брови дрогнули, и на лбу проступила морщинка.       — Вот тебе и «пикник», — пробормотала она себе под нос.       Леон ничего не ответил. Вместо этого сместился на полшага, протянул руку и аккуратно снял листовку со стены. Бумага хрустнула, сопротивляясь, но поддалась. Он взглянул на фотографию ещё раз, затем сложил лист и убрал в карман. И прежде, чем Эмили хотя бы подумала спросить, обронил:       — Стоит проверить.       Она повернулась к нему. В его лице она не увидела ни драматизма, ни тревожной спешки. Вместо них читалась профессиональная собранность, которая появлялась у него всякий раз, когда чутьё и опыт сходились в выводах. И на которую у Эмили была всегда одна и та же реакция: молчаливое любопытство и странно льстившее ему поощрение в зелёных глазах.       — Даже если не по протоколу? — вкрадчиво спросила она, словно хотела пристыдить. На что Леон тихо усмехнулся:       — У нас хотя бы раз что-то было по протоколу?..       — Ньюман! Кеннеди! Вы где там застряли? — вместе с ветром донёсся оклик Моргана из-за угла. Эмили медленно выдохнула, видимо, сама уже снедаемая сомнениями насчёт нового сотрудничества. Но всё же она расправила плечи и первой сделала шаг по направлению, откуда прозвучал голос.       — Идём, — без энтузиазма поманила она. — Пока он не распугал все улики в округе.       Обогнув здание, агенты наконец завидели несколько человек, обступивших подкоп. В стороне кучей были свалены сухие ветки и обрывок заляпанного краской металлического настила, который, судя по всему, служил прикрытием для прохода. Трещина в бетоне казалась старой, но пролом, уходивший ниже, точно был сделан намеренно. И как раз так, чтобы в него спокойно мог пролезть взрослый человек.       Эмили прошла к Моргану, стоявшему у самого разлома. Щёлкнув фонариком, она склонилась и заглянула внутрь. Кажется, дальше проход расширялся, ведя в подвальное помещение.       — Дамы вперёд? — полушуткой бросил Рид. Повернув голову, она посмотрела на него с лукавой улыбкой.       — Как всегда. Рыцарь без страха и упрёка, — ехидно заметила Эмили. И прежде, чем он успел хотя бы фыркнуть, она пригнула голову и исчезла в темноте.       — Блять, Ньюман, — тут же донеслось позади неё ворчание. — Я ж пошутил.       Но она уже не слушала.       Первое, что Эмили ощутила — воздух стал плотнее. Влажный, застойный, неприятный на каком-то первобытном уровне. Осев в горле, он теперь словно лип к коже и одежде, но Эмили только повыше подняла фонарик и сделала ещё шаг, чувствуя, как каблуки слегка вязнут в мягкой почве.       Позади послышался тихий шорох. Не шаг Моргана — тот двигался шумнее, с показной небрежностью. Здесь же было что-то слишком выверенное и знакомое.       Эмили даже не обернулась. Ей и не нужно было. Среди всех присутствующих был только один, кто не позволил бы ей остаться наедине с темнотой надолго.       Леон нырнул в проём следом за ней, опережая остальных. Свет от фонаря в его руке лёг на стену, выхватывая серость бетона и плесневелые разводы. Когда между ними осталась только темнота и влажный воздух, он тихо предложил:       — Как насчёт дать мне отмашку, прежде чем лезть в какую-то дыру в земле?       — Я слышу… беспокойство? — усмехнулась Эмили, не поворачивая головы. Леон вздохнул позади неё, аккуратно оглянувшись на остальных. Явно ставил под вопрос, стоит ли говорить очевидное.       — Воспринимай, как хочешь, — устало бросил он вполголоса, занимая место рядом так, чтобы при необходимости закрыть её одним шагом. Как и полагается тому, кто делает это не впервые и не считает нужным объяснять.       Вскоре подтянулись и остальные. Проход делал плавный изгиб, и темнота казалась уже не такой густой. Потолок уходил вверх, и вскоре перед глазами всей группы предстала южная часть подвального помещения. Замызганные стены, в трещинах которого прорастал мох, казались тесными, несмотря на просторность подземного пространства. По углам был свален старый строительный хлам и поломанная мебель, но в одном конкретном углу виднелся покосившийся стол с кучей оборванных бумажек. Противоположную от стола стену украшала старая, пожелтевшая от времени парусина. Она слабо трепыхнулась от сквозняка, прошедшего через открытый туннель, и тут же улеглась.       Леон окинул помещение быстрым взглядом, задержав луч фонаря на ровно поставленном столе.       — Уютно, — негромко заметил он. — Только коврика у входа не хватает.       Морган подал голос откуда-то сбоку:       — Что, герой, ты дыры и похуже видал?       Леон на миг поджал губы, но, скосив взгляд на бойцов, решил ответить:       — А вы, ребята, только после дезинфекции заходите? Чтоб маникюр не попортить?       Эмили внезапно хихикнула, но быстро кашлянула, возвращая себе собранный вид. Со стороны Рида же послышался невнятный звук — то ли фырканье, то ли смешок.       — Шутник ты у нас, да, Кеннеди? — пробасил он не так отчуждённо. — Выходит, если и подохнем, то точно не от скуки.       В этот момент Эмили свернула к ближайшей стене. Леон сходу заметил, что её так заинтересовало: знакомый до тошноты «узор» от когтей на бетонной поверхности. Однако, подойдя ближе, Кеннеди разглядел в этих полосах нечто странное. Неровные, обрывистые, они выглядели так, будто существо хваталось за стену в поиске опоры, а не царапало её в ярости когтями. В подтверждение этой догадки, в паре шагов от зловещего настенного «рисунка», на земле лежали разбитые ударом ящики — как если бы массивное тело свалилось на них, не удержавшись на ногах.       — Да уж, — хмыкнул Леон себе под нос, подходя ближе. — У кого-то была та ещё ночка.       Он медленно опустился на корточки, хмуро разглядывая засохшие чёрные разводы на гнилых досках.       — Он был ранен, — полушёпотом озвучила Эмили. Леон поднял голову, расслышав в этом не просто констатацию факта. Её обычно спокойный, не дрожащий даже при обсуждении подробностей убийств голос сейчас прозвучал так, будто ей было… жаль?       Поднимаясь, Леон оглянулся на солдат BSAA, что уже изучали обрывки на столе, но мысли всё равно вернулись к сказанному. Чудовище, заразившее Коули и их солдат, монстр, что унёс столько жизней в полицейском участке и столько раз покушался на её жизнь, что Леон сам уже сбился со счёта — разве ублюдок не заслужил испытать хотя бы долю того, что пришлось пережить его жертвам?..       Шагнув ближе, Эмили осторожно поддела одну из досок носком ботинка и отбросила в сторону. В следующую секунду она дёрнулась и отскочила так резко, что ладонь Леона машинально легла на пистолет.       — Блять!.. — громким шёпотом выпалила Эмили, когда что-то лентообразное скользнуло рядом с её ногой и рвануло в другой угол. Наставив луч фонаря и дуло по направлению к движению, Кеннеди разглядел блеск серо-жёлтых чешуек и через миг признал в силуэте змею. Шипя, та поползла прочь, потревоженная людской вознёй. В следующую секунду пальцы Эмили легли на запястье Леона, опережая выстрел.       — Не надо, — остановила она, пытаясь успокоить сбитое дыхание. — Всё… всё нормально.       И в этот момент как нельзя «вовремя» нарисовался Рид. Возникнув как из-под земли и проследив за уползавшей змеёй, он ухмыльнулся и произнёс:       — Хах. Что, до сих пор?       Эмили резко обернулась, и её горящий взгляд был громче любых слов.       — Да. «До сих пор», — повторила она почти язвительно, если бы не отголосок испуга на её лице, что сделал фразу едва ли не оправдательной. Сунув руки в карманы, Рид косо взглянул на то, как Леон убирает пистолет в кобуру, а затем проговорил:       — Выдыхай, Ньюман. Она боится тебя больше, чем ты её.       — Так только про пауков говорят, дубина, — проворчала она, не оценив попытку поддержать.       — Разве? Хм… — Морган театрально изобразил задумчивость, отчего взгляд Ньюман принял окончательную стадию презрения. Прежде, чем Леон успел намекнуть, что им пора бы завязывать со своими перепалками, Рид кивнул в сторону бойцов.       — Идёмте. Есть кое-что.       Хмуро направившись следом, Эмили нервно отряхнула плащ. Бросив короткий взгляд на Леона, она стыдливо предупредила:       — Не говори ничего.       — Я ничего и не говорил, — невозмутимо ответил тот, но уголок губ предательски дёрнулся. Ирония пришла к нему сама, без приглашения. Как она отскочила в сторону, будто это не у неё под плащом пистолет девятимиллиметрового калибра и куча солдат в окружении. И это не говоря уже о змеиной татуировке, что скрывалась под её одеждой. Живая, почти нелепая реакция… но при этом по-своему очаровательная.       Когда они пересекли подвал, взгляд Эмили метнулся в угол, между парусиной и столом. В куче грязи и хлама она заметила смятый плед, измазанный землёй и чёрной субстанцией, что была на ящиках. Кажется, она разглядывала его больше, чем нужно, и отвлекло её только то, что Морган сунул ей в руки обрывки листов, сопроводив это своей фирменной иронией:       — На, взгляни. Это ты у нас всякие литературные штуки любишь.       Нахмурившись, Эмили опустила глаза на каракули. Почерк был не такой, как в записках — это она отметила сразу. Буквы шатало, грифель то и дело дырявил намокшую бумагу от усилия, где-то целые фразы были нечитаемыми. Автор записок не пытался написать красиво — он пытался написать хоть что-то. Мысли обрывались, скакали, с попыток передать размышления переключались на нечто внутреннее и физическое, отчего даже у неё под кожей пробежал холодок. «я хотел увидеть мне не дали оно не любит когда я вспоминаю» «снилось лицо я проснулся и не смог вспомнить мешает оно стало хуже»       И самая «новая», не так сильно пострадавшая от сырости, гласила: «пытался сказать он не разрешил должен убрать он делает больно мешает»       Плотно сомкнув губы, Эмили пробежалась глазами по остальным запискам. Она услышала, как Леон, изучавший написанное через её плечо, тихо выругался себе под нос.       — Это… всё? — осторожно уточнила Эмили, откладывая записки на край стола и сжав пальцы так, будто дотронулась до чего-то липкого. Морган перевёл взгляд на солдата у стены и молча тому кивнул. Потянувшись, тот сдёрнул полотно со стены; в лучах фонарей клубами взметнулась пыль. Прищурившись и прикрыв глаза ладонью, Эмили всмотрелась на рисунок на стене — и цвет окончательно сошёл с её лица. Не обращая внимания на пыльное облако, она сделала шаг, вглядываясь в очертания уже знакомого символа.       Всё та же змея. Всё тот же компас в центре, занимавший полстены. Вот только сложен он был из одного и того же узора, раз за разом выведенного то ли из грязи, то ли из всё той же чёрной крови. Через секунду напряжённого молчания Леон с леденящим спокойствием озвучил:       — Это же…       — Моё имя, — выдохнула она, заканчивая за него.       Прохлада подвала стала отчётливее. Неуютное чувство дополнилось тем, что каждый из присутствующих теперь смотрел на неё, и каждый со своим мотивом. Леон — молча считывая каждый тревожный признак на её лице; бойцы — проверяя её удивление и непричастность. А Рид — со знакомым выражением в глазах, которое можно было растолковать примерно как «я же говорил».       Пыль уже успела осесть, окончательно забившись в носоглотку. Эмили очнулась не сразу. Её взгляд заметался между столом, узором, вернулся на плед в углу — но в её глазах не было загнанности. В них оживало узнаваемое, расчётливое сложение всех фактов воедино. Правда, её голос показался Леону чуть охрипшим, когда она приказала:       — Не трогайте здесь ничего.       Рид покосился на неё:       — С чего это?..       — Ничего не трогать, — повторила она громче, повернувшись к нему. — Я позвоню в штаб. Мне нужны образцы, а не куча следов от ваших ботинок.       Морган неопределённо хмыкнул и развёл руки, впервые за день услужливо уступая ей:       — Да как изволите, мисс Ньюман. Вы здесь командир.       Она резко отвернулась, едва не хлестнув его волосами по лицу. Рид кивнул солдатам, и те, переглянувшись, направились обратно к проходу. Задержавшись позади, Морган шагнул к девушке со спины, игнорируя пристальный взгляд Леона, и с довольной ноткой проворчал перед уходом:       — «Просто повезло», да?..