Земляничная поляна | Smultronstället

      — …Я крайне разочарован, мисс Ньюман, — строго вещал голос Бенфорда из динамика стационарного телефона. Уже за первые минуты разговора стало ясно: никакой благосклонности от чиновника ждать не стоит.       Девушка не перебивала, с практически военной выправкой заложив руки за спину, и старательно избегала смотреть на Леона, с нахмуренным видом сидевшего в кресле напротив. Уже не было места расслабленности и усмешкам: атмосфера в кабинете Ньюман теперь давила на них осознанием последствий.       — Вы понимаете, что Соединённые Штаты могут получить обвинение в атаке на военный объект? Что мы едва избежали международного скандала? Ваше похищение поставило под угрозу не только операцию, но и отношения с государством, на чьей территории вы оказались.       Эмили выдохнула, пока ещё сдержанно, и обвела взглядом потолок.       — Не я выбирала, куда меня увезут, сэр, — проговорила она, не столько с раздражением на собеседника, сколько на сам факт своей пропажи.       — И тем не менее, всё опять крутится вокруг вас, — тон Бенфорда не смягчился ни на йоту. — Сколько ещё раз мне нужно оправдывать вас перед Конгрессом, прежде чем вы докажете, что на вас можно положиться?       Леон вскинул на Эмили предупреждающий взгляд. Но её сосредоточенное лицо уже приобрело оскорблённое, не сулящее ничего хорошего выражение. Будто она собиралась молча дать на себя поорать и отправиться работать, но теперь… решила не сдерживаться.       — Если вы намекаете, что это моя вина, то давайте честно, — без обиняков заговорила она, подавшись вперёд. — Симмонса вообще не должно было быть на территории Швеции. Он должен был сидеть под стражей, как и полагается преступникам.       Даже не видя лица чиновника, Леон с уверенностью мог сказать, что намёк ему не понравился. Кеннеди неосознанно напрягся в кресле, но вмешиваться в разговор не спешил. Пока ещё полагался на благоразумие обоих.       — И что вы хотите этим сказать, мисс Ньюман? — с запрятанным в словах предупреждением спросил Бенфорд. — И прежде, чем вы ответите, позвольте напомнить, что сейчас обсуждается вопрос о вашем отстранении. Так что будьте аккуратнее.       Эмили на миг прикрыла глаза, выдыхая себе под нос. И в этом выдохе Леон узнал тихое, но удивительно отчётливое и усталое: «Да вы, блять, издеваетесь».       — Я делала всё, как вы просили, — не менее строго ответила она, хотя явно была близка к надрыву. — Я собирала данные. Держала всё в секрете. Позволяла Аарону Симмонсу находиться в моём штабе и совать нос в дела разведки, потому что вам так было нужно…       — Мы оба знаем, зачем нужно было его присутствие, — старческий голос стал хриплым, почти гневным. — Ни одно решение не было принято против вашей воли, так что советую вам выбирать слова…       — О, правда? — саркастично протянула Эмили. — «Ни одно»? То, что он будет меня травить, мы тоже согласовали?..       Она бросила фразу и тут же вздрогнула, поняв, что выпалила. Слова повисли в воздухе; и как бы ей не хотелось, обратно их уже не загонишь.       Леон, до этого сидевший неподвижной скалой, дёрнулся. Не просто поднял взгляд, а резко поднял голову, как от удара. Ладонь легла на подлокотник кресла, словно он удерживал себя от того, чтобы встать.       — Что? — вырвалось у него низко, глухо, почти рычанием. В слабой надежде увидеть подтверждение, что он просто ослышался.       Эмили чуть подалась от стола назад, заметно подрастеряв свой пыл. И пояснять не спешила.       — Мисс Ньюман… — голос Бенфорда стал тише. — Это серьёзное заявление.       Эмили с досады прикусила щёку. Ошибка. Грубая. Но назад уже не свернуть.       — Вы всё слышали, — едва удерживая голос на спокойной ноте, сказала она. — В лаборатории нашли следы препарата в подсластителе. Аарон сам признал это незадолго до смерти. Перед… обращением.       Она выдохнула, будто последнее слово далось ей с трудом. Отвернувшись, Эмили несколько секунд молчала, в этой натянутой тишине ощущая как прожигающий взгляд Леона, так и хмурое молчание Бенфорда. Оба сейчас переваривали услышанное, а ей хотелось провалиться сквозь землю. Не потому что пожаловалась. А потому что рассказать об этом — значило признать, что Аарон, в котором она в упор не видела угрозы, всё-таки смог подобраться слишком близко.       Леон в раздумьях склонил голову, словно пытался отыскать объяснение её словам на полу под собственными ботинками. Прошипев ругательство, он сжал руку на колене в кулак так, что побелели костяшки. И эту реакцию было невозможно ни с чем спутать.       — Кто-нибудь ещё может быть к этому причастен? — прорезал тишину голос Бенфорда. И теперь в нём проступило нечто если не обеспокоенное, то предельно серьёзное.       — Не знаю, — призналась Эмили, потирая ладонью лоб. — Вряд ли. Я… почти уверена, что он провернул это в одиночку.       Леон по-прежнему не вмешивался, сверля взглядом пол. И Эмили не знала, что хуже: его молчание или то, что он собирается ей высказать, когда звонок оборвётся.       — Это не отменяет факта, что вы нарушили протоколы безопасности, — после мучительной паузы проворчал Адам. — Вы были похищены на территории другого государства. Если бы вас нашли там мёртвой, последствия были бы катастрофическими. Вы понимаете это?       — Да, сэр, — ответила Эмили. Всё ещё твёрдо, но без прежнего запала.       — И всё же вы даже сейчас не признаёте, что ошиблись.       Эмили прикусила губу, посмотрев на стационарный телефон с откровенной усталостью.       — Я признаю лишь тот факт, что Симмонса надо было брать раньше, — чуть вздёрнув подбородок, решительно заявила она. — И следить за ним надо было внимательнее. Я сделала всё, что могла. И не позволю вам обвинять меня в том, что вызвано вашим бездействием.       Со стороны кресла послышался шорох. Леон тяжело поднялся и двинулся к столу, с нечитаемым, но однозначно хмурым видом нависая над телефоном. Бросив короткий взгляд на девушку, он заговорил:       — При всём уважении, Адам…       — Леон, не надо, — едва ли не шёпотом взмолилась Эмили, но Бенфорд тут же вмешался:       — Мисс Ньюман, я бы хотел выслушать. Говори, сынок.       Посмотрев на Эмили с явным обещанием вернуться к теме, Кеннеди вдруг отрезал:       — Она права.       Снова пауза. Девушка уставилась на него, как на умалишённого. Но Леон, игнорируя её реакцию, заговорил вновь:       — Эмили неоднократно предупреждала вас о последствиях. Терпела неуважение, невыполнение приказов… — мрачный взгляд вновь скользнул к ней. — Не считая уже всего остального. Не её вина, что Симмонс пытается от неё избавиться. И если решите её наказать — только поможете ему.       Эмили неосознанно расправила плечи с какой-то опаской. Только готовая взорваться минуту назад, она смотрела на агента со смесью ужаса и признательности. Примерно так же, как она смотрела на него в той яме, когда он полез на монстра с ножом.       Молчание Бенфорда уже невозможно было оценить. Он либо готовился отчитать и Леона, либо ещё хуже — начать подписывать бумаги об отстранении обоих.       Наконец чиновник подал голос.       — То есть, ты считаешь, что она вела себя профессионально? Что советнику просто «повезло»?       Леон незаметно дёрнул щекой и посмотрел на Эмили исподлобья. Сейчас в нём всё кипело. Настолько, что он даже позабыл о больной спине. И как бы он сейчас не злился на Эмили, он не мог позволить упрекать её в том, в чём не было её вины. Даже Бенфорду. Даже под угрозой отстранения.       — Мы не знали, насколько он оказался подготовлен, — тихо и чётко проговорил Леон. — Никто не ждал, что он объявится здесь. И раз уж вы решили, что Эмили виновата в произошедшем… Значит, и я тоже.       Эмили стояла, не смея пошевелиться. Держась двух шагах от него, подобно статуе, продолжала рассматривать его с замершим на лице безмолвным вопросом: «Ты что творишь?».       — Я отвечаю за безопасность участников, — добавил Леон с хрипотцой в голосе. — Если Конгрессу нужны виновники, пусть не вешают всё на одного. Либо пусть дадут нам закончить свою работу.       Адам не спешил с ответом. Но точно обдумывал состоявшийся разговор с другой стороны. Леон буквально выдвигал ему ультиматум, причём, завернул это так, что даже заядлый дипломат развёл бы руками.       — Если я оставлю мисс Ньюман на должности… — Бенфорд намеренно подчеркнул слово «если», — мне понадобится гарантия. Что ситуацию можно стабилизировать. Что скандала не будет. Что пока мы ведём переговоры, штаб будет готов возобновить работу в прежнем режиме. Без самодеятельности. Это ясно?       — Так точно, сэр, — отозвался Леон, слегка сжимая пальцы на краю стола.       — Мисс Ньюман?       Эмили моргнула, не сразу поняв, что обращаются к ней. Найдя в себе силы отвести взгляд от Леона, она рассеянно ответила:       — Да… Я поняла.       Бенфорд негромко выдохнул, сдерживая за этим выдохом нечто большее, чем просто начальственную строгость. Повисло ощущение, что они избежали масштабного шторма, но легче всё равно не стало.       — Мистер Бенфорд, — вдруг опять заговорила Эмили, прежде чем тот повесит трубку, — касательно места капитана… Знаю, время неподходящее, но…       — Не давите, Эмили, — осадил её голос из динамика. — Вопрос ещё на обсуждении в BSAA. Вам и так пока есть, чем заняться.       Эмили нехотя, но всё же отступила. Поразмыслив ещё немного, Адам напоследок проговорил, обращаясь к обоим:       — Не вынуждайте меня пересматривать это решение. И пока не завершатся переговоры, не делайте ничего, что может привлечь лишнее внимание.       Связь оборвалась короткими гудками. Тишина накрыла кабинет.       Эмили стояла, вцепившись пальцами в локти, не зная, с чего начать. На секунду даже мелькнула мысль, что лучше уж продолжать выслушивать брюзжание начальства, чем оставаться наедине с Леоном, когда он… такой. Упираясь ладонями в стол, Кеннеди словно и не заметил, что звонок прервался. Просто стоял и сверлил телефон взглядом, будто ждал, что оттуда полезет какой-нибудь мутировавший монстр.       Эмили первой решилась прервать молчание:       — Тебе не нужно было…       — И давно это? — перебил он, не повышая голоса. Слишком тихо и резко одновременно. Под его пристальным взглядом Эмили слабо дёрнула плечом, не сразу поняв, что он имеет в виду.       — «Давно» что?       Он медленно втянул воздух через нос, будто готовился сорваться. Но тем не менее, всего лишь выпрямился, проводя рукой по волосам, и пояснил, чётко выговаривая каждое слово:       — Давно этот урод травил тебя?       В напускном спокойствии голоса пробились стальные нотки. Неосознанно отступая на шаг, Эмили призналась:       — Я не уверена.       — Эмили, — предупреждающе процедил он, двинувшись в её сторону. На всякий случай уходя за кресло, она торопливо заверила:       — Я правда не знаю! Он не сказал. Может… — её взгляд заметался по кабинету, — может, сразу после приезда.       Леон остановился резко, будто упёрся в невидимую стену. Свет от лампы подчеркнул желваки на его скулах.       — Почти три месяца, — заключил он почти беззвучно. Эмили не ответила. Придерживаясь за спинку кресла, она наблюдала за ним из своего укрытия. И Леон сейчас выглядел на грани. Не так, будто готов причинить ей вред, вовсе нет. Но так, будто что-то медленно и методично сжирает его изнутри.       И так оно и было. Потому что сейчас перед его глазами вереницей проносились моменты, когда ответ был прямо у него под носом. День, когда она впервые поднесла руку к виску. Когда едва не свалилась ему в руки после возвращения из Штатов. Ещё и эти проклятые коробки со стевией в кабинете Аарона… Чёрт, он должен был догадаться ещё в ту ночь, когда в его собственной спальне она в очередной раз сказала: «Я в норме».       Опять он всё прошляпил. А она… просто не придала значения.       — Три месяца. И ты собиралась промолчать, — даже не вопрос. Леон знал её слишком хорошо, чтобы спрашивать.       — Я бы сказала, — попробовала оправдаться Эмили. — Позже.       Наглая ложь. Будь у неё выбор, унесла бы эту историю с собой в могилу.       Леон дёрнул уголком губ. Не от усмешки. А словно что-то горькое попало ему на язык. В молчании он прошёл к ней, спихивая с дороги кресло, и оказался с девушкой лицом к лицу; так близко, что от его яростного дыхания у неё мурашки побежали по коже.       — Я не смогу нормально выполнять свою работу, если ты продолжишь это вытворять, — попробовал втолковать он. — Что ещё ты «собиралась» мне сказать?..       — Не делай вид, будто я одна здесь с секретами, — вдруг перебила она, отчего он на секунду растерял свой пыл. — Если ты тоже собрался читать нотации, можешь сразу выйти.       От непривычно строгого тона Леон нахмурился. Синеватые тени, что залегли под его глазами, стали отчётливее.       — Ты на что намекаешь? — с вызовом спросил он, хотя внутри неприятно похолодело от тревоги. Потому что секретов теперь у него было хоть отбавляй, один хуже другого.       Эмили поджала губы, будто уже успела пожалеть, что заговорила. Но решила идти до конца.       — Кто та женщина с базы, Леон? — вполголоса спросила она. — И не говори, что не знаешь.       Брови Леона поползли вверх. Не столько от растерянности, сколько от того, как быстро она догадалась, что Ада — не случайная прохожая. Он понятия не имел, что за разговор состоялся у этих двоих, но знал наверняка: Ньюман могла понимать людей так, что порой становилось жутко. И даже если Ада не сказала про него ни слова, он перед Эмили был открытой книгой.       — Серьёзно? — он попробовал усмехнуться, но губы словно онемели. — Эми, ты что… ревнуешь?       Она не стала отвечать. Просто проверяла его взглядом. Стало настолько же смешно, насколько и горько. Романтика в его отношениях с Адой давно отошла на задний план. Теперь это превратилось в больную, основанную на общем прошлом и на его чувстве вины игру «я помогу, но ты останешься должен». И оттого предположение Эмили было не просто обидным. Оно было оскорбительным.       — За кого ты меня принимаешь? — понижая голос почти до шёпота, выпалил Леон и шагнул ближе. — И впрямь думаешь, что я…       — Боже, я не это имела в виду, — так же тихо перебила Эмили. — Я не спрашиваю, что у вас было. Я спрашиваю, кто она.       Кеннеди встретил её взгляд — беззащитный, прямой, честный — и мгновенно остыл. Слишком поздно понял, что Эмили говорила не о чувствах к другой, и именно это было больной темой. Ведь он так и не оборвал эту связь до конца. Даже спустя столько времени он позволял Аде вертеть собой, как вздумается. Решать за него. Ставить условия. Умалчивать об её участии в слежке и во многом другом.       И в Эмили сейчас говорила не ревность. Это было профессиональное чутьё.       Она не стала продолжать, но и глаз не отводила. Ждала и опасалась его ответа одновременно. А он просто хотел хоть как-то избавиться от гадкого, свербящего чувства в груди. Отмотать всё назад, когда надо было поставить точку с Адой с самого начала. Когда ещё не было никакой сделки и чёртового носителя в его кармане. Чтобы сейчас не выглядеть немым идиотом, который не может признать, что её опасения верны.       Но обратного пути уже не было.       — Знаешь… — уже тише заговорила Эмили, и Леон с ужасом осознал, что её голос дрогнул. — Ты и Адам… вы можете считать меня кем угодно. Стервой или, не знаю, просто сумасшедшей. Но не смей держать меня за идиотку.       Она сделала полшага назад. Кеннеди только чудом удержался, чтобы не рвануть следом.       — Потому что я не идиотка, — закончила Эмили, чуть приподнимая подбородок. Без бахвальства, без обиды. Но с такой интонацией, что от чувства вины его едва не замутило.       Кажется, во время падения он точно переломал себе пару рёбер. Потому что иначе это чувство описать было невозможно. Кеннеди попросту возненавидел себя в этот момент. На миг он задумался, как дошёл до такого. Женщина, которую он сегодня спасал ценой собственной жизни, от мыслях о которой не мог спать месяцами, Эмили, за которую он был готов порвать кого угодно… теперь сомневалась, предан ли он ей. А он не мог выдавить ни слова в свою защиту. Потому что грёбанный носитель по ощущениям уже весил, как свинцовая гиря.       Эмили отвернулась от мужчины и сделала один шаг в сторону, но сбегала не от него — от возможного срыва. А может, боялась услышать или сказать что-то непоправимое.       И Леон словно очнулся.       — Эй, мы не закончили, — не согласный с подобным решением, возмутился он. Понимая, что сама она не остановится, он нагнал её за пару шагов. Ухваченная за руку, Эмили попыталась вырваться, будто забыла, с кем имеет дело. После проваленной попытки она гневно фыркнула:       — Пусти.       Не слушая, Леон потянул её на себя, делая шаг навстречу. Он теперь не просто злился; его злость смазалась от понимания, как чертовски близко они стоят. Что так он мог видеть каждую ссадину на её лице, возмущение в глазах, чувствовал её ускоренный пульс под пальцами. Она стояла в этом грёбанном платье, со всем своим грёбанным упрямством упираясь ладонью в его грудь, и сейчас была сосредоточением всего ранимого и строптивого, что в ней было. Тем, от чего у него одновременно подгибались колени и порой начинал дёргаться глаз.       — Как же ты меня заколебала, Ньюман, — с негодованием прорычал он. Вот только фраза прозвучала как-то беззлобно, досадливо, с признанием собственной слабости перед ней.       — Ну так сделай с этим что-нибудь, Кеннеди, — намеренно огрызнулась Эмили, вторя его тону.       Это добило. Сорвало последний нерв, который держал его в рамках. Подтянув её вплотную, Леон резко склонился, сам не понимая, что делает. То ли хотел заткнуть, пока они не наговорили ещё чего-нибудь; то ли не нашёл другого решения, как иначе удержать её в этом дурацком кабинете.       Недовольно хмыкнув сперва, Эмили неожиданно покорно застыла. Губы приоткрылись от напора, позволяя ему этот поцелуй; злобный выдох скользнул по его щеке, когда он привлёк её ближе резко, почти сталкивая их телами. Её ногти впились в его плечо через ткань футболки, словно надеясь отрезвить его болью. Вот только на боль ему уже было наплевать. Тело и так было избито почти до онемения. Важно было лишь то, что она не отстранялась.       Остервенело стиснув ткань платья на её пояснице, он каждую секунду ждал, что она оттолкнёт. Одного лишнего движения или шага назад хватило бы, чтобы Леон вернул дистанцию, что так грубо сократил. Ньюман умела ставить границы, как никто другой. Причём, делала это так, чтобы даже до идиота дошло.       Но, кажется, рядом с ним никаких границ она не видела. Либо он был законченным идиотом.       Рука сместилась ниже, находя своё место на её бедре и утопая в гладкости шёлка. Кеннеди едва не забыл, что должен дышать: отголосок её парфюма, собственное дыхание, возбуждение и стыд сдавили горло. Он ощутил её холодные пальцы на своей шее и даже не поморщился, когда они коснулись ноющего затылка. Сейчас он практически нуждался в этой боли от неё. Словно хотел уравнять ощущения внутри и снаружи.       Едва соображая, Леон другой рукой скользнул вверх к её подбородку, чтобы задрать лицо, снова поймать её рот, но движение сорвалось. Пальцы скользнули ниже, к шее, и по инерции этого бешеного желания удержать её рядом — и невесомо сжались на её горле.       Реакция была мгновенной. Через шум в ушах он расслышал, как Эмили судорожно глотнула воздуха, дрогнув всем телом, будто её ударило током. Пальцы вцепились в его запястье, но не с возмущением. С опасением.       Леон так же резко поднял голову, с влажным звуком прерывая поцелуй. Почти отшатнулся, прежде чем всмотреться в её лицо.       — Что, перебор? — его голос хрипел, будто в горле застрял песок. Помутнённый взгляд из-под ресниц заметался в поиске подтверждения, что он перегнул. Но нет. Эмили будто сама не поняла, чего испугалась. Даже сжала его руку сильнее, неясно, пытаясь отстранить или задержать.       — Нет, всё… — она моргнула, пытаясь вернуть себе контроль. — Всё нормально.       Уже никакого страха, недовольства, заискивания перед ним. Эмили смотрела прямо и осознанно, разве что румянец и дрожь в теле скрыть от него не могла. Потерянная в собственных ощущениях, но явно готовая продолжать. А он… чёрт возьми, хотел её. Именно такой.       Секунда — и его рука выскользнула из её пальцев, подальше от чувствительной зоны.       — Прости, — выдохнул Леон неслышно и хрипло. — Я…       Эмили прищурилась. Не дождавшись продолжения, она без улыбки, но с явной иронией шепнула:       — «Ты» — что? Не хотел?       Леон выдохнул почти с надрывом. И прежде чем она снова пустит в ход остроумие, вновь коснулся её подбородка. Уже не требовательно, осмысленно, с безмолвным и уставшим «помолчи». Девушка только чуть запрокинула голову, изучая перемены на его лице.       — Хотел, — не стал увиливать он. — Но не здесь. Не так.       Тем не менее, отстраняться не спешил. В его глазах что-то неуловимо смягчилось, когда он начал потихоньку приходить в себя. В них промелькнула тень измождения и ещё не утихшего трепета.       Кеннеди слегка прикрыл веки, не зная, что теперь говорить. И стоит ли заговаривать вообще. Истощённый морально и физически, он склонился чуточку ближе — и уткнулся лбом в её плечо, вынуждая девушку замереть. Не требование и не продолжение близости. А всего лишь признание, насколько он устал. Что так много хочет ей сказать и одновременно боится открыть рот, чтобы не сделать ещё хуже.       Ощущение пространства сжалось до тяжёлого дыхания обоих. Эмили не двигалась, в этом странном подобии объятий не решаясь даже лишний раз вздохнуть. Только пальцы пригладили растрёпанные пряди на его затылке. После небольшой паузы Леон слабо шевельнулся и невесело усмехнулся ей в шею:       — Нам надо перестать это делать.       — Вести себя, как озабоченные подростки? — аккуратно уточнила она, вызывая у мужчины очередную усмешку. Возвращая над собой контроль, Леон выпрямился и коротко шепнул:       — В точку.       Раздавшиеся в коридоре шаги окончательно обломали шанс закончить разговор. Но, может, оно и к лучшему.       Синхронно отстранившись друг от друга, пара разбрелась по кабинету. Куда угодно, как угодно, лишь бы не спровоцировать сейчас то, что Бенфорд назвал бы «лишним вниманием». Узнай он только, что вытворяют подчинённые сразу после выговора, его наверняка хватил бы удар.       Эмили торопливо оправила платье и устроилась за столом, будто ничего и не было. Леон отступил к окну, на ходу приглаживая волосы, и устремил мрачный взгляд на закатный горизонт. Оперевшись плечом на оконную раму, он сложил руки на груди, только сейчас ощутив, как бешено колотится сердце об грудную клетку.       — Войдите, — дежурно отозвалась Эмили в ответ на стук. Леон сходу узнал шаркающую походку Оскара, и только по одному этому звуку было понятно — тот пришёл за подробностями. И без них не уйдёт.       — Ну наконец-то, — проворчал парень, сходу бесцеремонно запрыгивая в кресло напротив стола Ньюман. — Я вас по всему штабу ищу. Вы бы ещё в каморке заперлись.       Его тон резко обрубил то напряжение, что висело в воздухе. Эмили поджала губы с иронией покосилась на приятеля. Вроде как, чтобы осадить, но на самом деле — чтобы не видеть взгляд Леона в отражении окна. После всего, что происходило в этой комнате, «каморка» уже звучала как вызов.       — Забыл путь к моему кабинету? — так непринуждённо, будто в ней сработал переключатель, отозвалась Эмили. — Может, мне почаще вызывать тебя на воспитательные беседы?       Однако Оскар только фыркнул. К величайшему неудовольствию Ньюман, он закинул ноги на край её стола, довольно проворчав:       — Заебёшься воспитывать. Все знают, что я безнадёжен.       Леон бесшумно усмехнулся себе под нос. Не вмешиваясь, он провалился между двумя мыслями. Одна — спокойная, рассудительная. Разбор данных. Картина произошедшего. Всё, что сегодня пойдёт в отчёт. Вторая — грязная и чертовски живая. Его пальцы на её шее. Её пульс, сбившийся под его ладонью. И этот идиотский момент слабости, когда он уткнулся ей в плечо, будто просил передышку.       Проклятье. На кой чёрт он вообще это сделал?..       Взгляд заскользил по собственному блёклому отражению, но глаза, как назло, вернулись к силуэту Эмили в засвете стекла. Она заметила. Повернула голову буквально на сантиметр — и тут же сосредоточила внимание на Оскаре.       — Ну, выкладывайте, — словно не замечая переглядок, протянул парень. — Что у вас там произошло?       «Симмонс произошёл», — едва не вырвалось у Эмили. Но она тут же прикусила язык, вспоминая: о его причастности лучше молчать. Как и о том, что её связывает с бывшим советником.       — Я даже не знаю, могу ли что-то рассказать, — поделилась она, очевидно, не горя желанием возвращаться к произошедшему на базе. — Половина всей этой херни отправится в папку «конфиденциально».       Сцепив руки на животе, Оскар показательно поджал губы. Задумчиво повёл бровью, будто примеряясь, стоит ли спрашивать.       — А что насчёт нашего бывшего капитана? — всё-таки зацепился он. — Правду говорят? Аарон… того?       Эмили слабо поморщилась. Как от жуткой картины, что всё ещё стояла перед глазами, так и от осточертевшего имени.       — Да. «Того», — выдохнула она. — Он был заражён. У нас… не было выбора.       Её взгляд мимолётно опустился к ящику стола, где лежал фамильный перстень. К ней вновь вернулась мысль о том, что этой дряни место в мусорном ведре.       Оскар, тем временем, повернулся в сторону агента. Пробежался по нему глазами, оценивая довольно помятый и хмурый вид, и окликнул:       — Эй, приятель, ты там как? В порядке?       Коротко выдохнув себе под нос, Леон отвернулся от окна. Дрожь в пальцах понемногу унималась, но смотреть в сторону Эмили он пока не рисковал.       — Видал и похуже, — отрешённо бросил Кеннеди. — Мы можем куда-нибудь свалить отсюда?       Хитро улыбнувшись, Оскар выпрямился, кидая на Эмили многообещающий взгляд.       — Знаю я одно место, — загадочно сообщил он, с завидной бодростью вскакивая с кресла. Обойдя стол, он подошёл к напрягшейся Эмили, опуская руки ей на плечи.       — Идёмте, — практически приказал Оскар и потянул её в сторону двери.       — Куда это? — не особо сопротивляясь, растеряно бросила Ньюман и беспомощно переглянулась с Леоном. Тоже последовав к выходу, Кеннеди лишь пожал плечами, но был готов уйти из штаба под любым предлогом. Оскар остановился перед дверями и покосился на Эмили так, будто она сморозила глупость.       — Ты мне сколько времени поход в бар торчишь, забыла? Вам обоим явно не помешает развеяться.       — Что, прям так? Я могу хотя бы переодеться? — попыталась договориться девушка, но парень был непреклонен.       — Ты в своём уме? — возмутился он, подталкивая её к выходу. — Нам от твоего вида за счёт заведения нальют. Пошли давай.       — Комплименты у тебя, конечно, так себе, — проворчала Эмили. Высвободив плечи, она гордо выпрямилась и первой шагнула в коридор.       — А что я такого сказал? — искренне растерялся парень, полуобернувшись к агенту.       — Просто поработай над формулировкой, — посоветовал Леон, дружелюбно хлопнув его по плечу.       — О, поверь, проблема у него вовсе не в формулировке, — ехидно вставила Эмили уже из темноты поворота. Судмедэксперт возвёл глаза к потолку и тихо пробурчал:       — Ну конечно. Как Леон, так мы хихикаем. А у меня комплименты «так себе».

***

      Бар казался отдельным маленьким миром, который плевать хотел на произошедшую катастрофу. Гул голосов, музыка под потолком и запах разливного пива окутали сразу, как дверь закрылась за спинами. На залитых приглушённым тёплым светом стенах висели старые постеры рок-групп, а из колонок играло что-то шведское начала двухтысячных, достаточно бодрое, чтобы поднимать шум, но не перебивать разговоры.       Сидя подле Леона не небольшом диване у окна, Эмили поглядывала по сторонам с каким-то осторожным интересом. Даже к стакану с колой едва прикасалась, будто забыла о нём сразу после первого глотка. Взгляд то и дело метался то к выцветшему постеру «Backyard Babies» в углу, то к пустому танцполу, то к многочисленной и шумной компании молодых людей у стойки. Ничего откровенно опасного, но её плечи всё равно оставались напряжёнными. Запах алкоголя и количество любопытных глаз её тоже не устраивали. И всё же Эмили отважно держала себя в руках, небрежно закинув ногу на ногу и облокотившись на спинку дивана. Потому что и к первому, и ко второму было не привыкать.       А вот что действительно было трудно игнорировать, так это наблюдательный взгляд со стороны Леона. Он не умел это скрывать. Возможно, даже и не старался. Просто сидел рядом, в похожей расслабленной позе, но каждое её движение, будь то приглаживание подола, поворот головы или минимальная реакция на чересчур громкий звук — он подмечал за ней всё, чего в упор не видели другие. В его внимании не было давления, только то самое, спокойное, почти оберегающее присутствие. Считаные сантиметры между ними казались настолько хрупкой границей, что не думать о произошедшем в кабинете было непосильной задачей.       — Итак, — деловито заговорил Оскар, подтолкнув к центру стола миску со снеками. — Значит, Аарон — всё. Это же хорошо, разве нет?       — Ура, — без энтузиазма бросила Эмили, покрутив стакан с колой в руке. — Я сейчас расплачусь от счастья.       В ответ на саркастичный тон Оскар с укором посмотрел на подругу.       — Позитивнее надо быть, Ньюман, — упрекнул он. — С улыбкой смотреть в светлое будущее. Не знаю там, мечтать о чём-нибудь.       Эмили неприметно усмехнулась. Смягчившись, она проговорила:       — Я и мечтаю. Чтобы «Амбреллу» вытравили поскорее. Этого недостаточно?       — Ну, так неинтересно, — Оскар чуть подался вперёд, подпирая голову руками. — Вот если бы у тебя была возможность получить всё, что захочешь, прям вообще всё… Что бы это было?       Эмили прикусила губу, задумываясь. Подняв глаза к побелённому потолку, она неожиданно выдала:       — Всё, что захочу, говоришь? Тогда я хочу собаку.       Оскар нахмурился так, будто она назвала самый банальный ответ в мире. Леон чуть вздёрнул бровь, тоже слегка озадаченный выбором. Подняв глаза на собеседников и заметив в их лицах недоверие, Эмили невинно спросила:       — А что такого? Может, это моя мечта детства.       — Собака? — Леон чуть улыбнулся краем губ. — И какая же?       — Большая и чёрная, — без запинки поделилась она. — И желательно бешеная. Чтобы натравить её на придурков из корпорации.       — Так, понятно, — фыркнул Оскар, бессильно откидываясь на спинку стула. — Тему с мечтами пока закрыли.       Леон же не удержался и коротко усмехнулся, несмотря на всю мрачность шутки.       — Не самая плохая идея, — заметил он. — Но пса жалко.       Оскар хохотнул, соглашаясь. Леон лениво придвинулся к столу, и прежде, чем отпить, приподнял стакан в коротком тосте:       — Нахер «Амбреллу».       Подавив смешок, Эмили подняла стакан в ответ и поддержала:       — Нахер «Амбреллу».       Стаканы столкнулись, звякнув. Но стоило сделать глоток, Оскар придирчиво кивнул на содержимое стакана Эмили.       — Так и будешь этим давиться? Мы всё-таки в баре. Тут алкоголь на любой вкус и цвет.       — Меня всё устраивает, спасибо, — быстрым, почти оборонительным тоном заверила Эмили, обхватив стакан двумя руками. Леон отметил напряжение раньше, чем она ответила. Незаметно даже для Оскара, но для него, человека, который уже безошибочно считывал каждый её жест — очевидно.       — Да ладно тебе, — не отступал Оскар, отыскивая сигареты в кармане ветровки. — Вы и так уже выглядите, будто вас поездом переехало. Дважды.       — Ощущения примерно такие же, — буркнул Леон себе под нос, проводя ладонью по плечу. Боль от падения и не думала униматься, отчётливо пульсируя под кожей от малейшего движения.       Эмили повернулась к нему, оценивающе скользнув взглядом по его руке. Заметив, что она наблюдает, Леон задержал пальцы на плече и глянул в ответ. Короткий, незаметный обмен взглядами — и она первая отвела глаза, сделав вид, что её внезапно увлекла дальняя стена заведения.       — В прошлый раз ты была за рулём, — продолжил Оскар, поднимаясь из-за стола. — До этого у тебя болела голова. На повышении Джона — работа. Думаешь, я совсем дурак, что ли?       Эмили вернула взгляд на приятеля и мягко улыбнулась. Взрослая, спокойная, чуть грустная улыбка, от которой у Леона неприятно потянуло в груди. Когда понимаешь, что за этим выражением кроется что-то глубокое — и сам не знаешь, хочешь ли копать дальше.       — Я не пью, Оскар, — пояснила Эмили негромко, терпеливо, будто говорила с ребёнком. — Совсем.       Оскар завис у стола с пачкой. Кажется, даже не сразу понял сказанное.       — Совсем?.. — спросил он растерянно. И выглядел так, будто вот-вот схватится за сердце.       — Именно, — кивнула Эмили, рассматривая поверхность стола. Нахмурившись, он пошарил по карманам в поисках зажигалки и осторожно уточнил:       — Почему? Ты… на таблетках или что?       Эмили скривила губы так, что её очаровательная терпеливость мигом пропала.       — Просто иди уже, — устало посоветовала она, многозначительно кивая в сторону двери. Оскар хмыкнул неожиданно беззаботно, перед уходом протянув:       — М-да, ну и компания. Один не курит, другая не пьёт. Да вас ещё учить и учить веселью.       Он направился к выходу, а Эмили, проводив его усталым выдохом, почти физически ощутила на себе внимательный взгляд Леона. Он не стал задавать вопросов, не усмехался, не комментировал. Но его молчание было таким тяжеловесным, что она заговорила первой.       — Ты тоже считаешь, что я скучная? — осторожно, с уклоном в шутку спросила она. Но Леон лишь искренне усмехнулся, будто и впрямь услышал что-то забавное.       — У меня на уме было немного другое слово, — пробормотал он, потянувшись за стаканом лишь для того, чтобы хоть чем-то занять руки. Эмили неотрывно рассматривала его профиль, пока он делал глоток, пытаясь угадать, что он имел в виду. А затем чуть подалась к нему — легко, некритично, но виски словно опалил горло сильнее.       — И какое же? — уточнила она, смягчив голос. Медленно отставив стакан, Леон повернул к ней голову. Пауза повисла странная, почти интимная. Гитарный рифф над потолком показался тягучее, люди у стойки загудели громче, а в их углу, казалось, стало тише.       Кеннеди оценивающе опустил глаза, подмечая расстояние. Её рука упиралась в обивку между ними, корпус чуть повёрнут к нему, а плечо так близко, что почти соприкасалось с его. Даже странно — при всей своей нелюбви к алкоголю, она и не думала держаться от него подальше. И это даже в какой-то степени льстило.       Леон отвёл глаза вглубь зала, всем своим видом демонстрируя невозмутимость. Но голос понизился, вместо ответа на вопрос предупреждающе выдавая:       — Не вздумай.       — Не вздумать… что? — вполголоса спросила Эмили, заинтригованно склоняя голову набок. Леон коротко выдохнул носом. Не усмешка — скорее признание того, что он прекрасно понимает, что за игру она ведёт. И что она кажется слишком соблазнительной, чтобы не поучаствовать.       — Вести себя так, что я начну делать глупости, — пояснил он размеренно, практически небрежно.       Она беззвучно хмыкнула, с пониманием. Но не отодвинулась. В этом была вся Ньюман: ни шага назад, пока не доведёт его до крайности.       — Например? — вкрадчиво уточнила она, не отводя взгляда.       Леон не стал объяснять.       Вместо этого он опустил руку со стола, продолжая проверять глазами зал. На вид всё оставалось прилично и безобидно, но рука двинулась дальше. В следующий миг его ладонь легла ей на колено, ровная, тёплая, уверенная. Почти деликатно, если бы пальцы не сжались так отчётливо.       Эмили обмерла, стоило почувствовать вес его руки. Сердце глухо стукнуло где-то в горле, и она медленно взглянула под стол, убеждаясь, что он действительно это сделал.       Леон продолжал изображать невозмутимость. Свободной рукой вновь дотянулся до стакана, но допивать не стал. Просто скользнул пальцем по стеклу, и рука на женском колене повторила жест, проводя подушечкой пальца по ткани платья.       Она слегка двинула ногой, словно рефлекторно. Незначительное движение, но он его почувствовал. Разумеется, почувствовал. В следующий миг её рука накрыла его пальцы. Не чтобы убрать, а чтобы не дать зайти дальше.       — Леон… — тихо, почти неслышно.       Он вернул взгляд на неё. Прямо. Без тени смущения. Может, ждал, что остановит его и даст заднюю. Но она не стала. Подумывала свести колени, но отказалась от этой идеи сразу же, стоило попытаться шевельнуться под его взглядом.       А он продолжал смотреть. Отмечал каждую реакцию на столь простое касание. Буквально подтверждал этим, что видит и чувствует её лучше, чем кто-либо другой в этом зале.       «Оскар сейчас вернётся», — вспомнила Эмили запоздало, но отстраняться не спешила. И когда хлопнула дверь бара, она отдёрнула руку и придвинулась ближе к столу, скрывая факт происходящего от чужих глаз. Не отодвинулась, не отстранилась резко, позволяя его ладони оставаться на прежнем месте. Кеннеди успел прикусить щеку, чтобы не выдать довольный смешок.       Когда судмедэксперт показался в дверях, Леон облокотился на край стола и отвернулся к окну. Свободной рукой непринуждённо потёр лоб, выдыхая так, будто успел заскучать.       — А, кстати, — Оскар заговорил сразу, стоило ему плюхнуться обратно на стул. — Чего ты такая нарядная? На свидании была? Или это новая техника сваливать противников с ног?       Пальцы Леона в предупреждающем жесте сжали её колено, но Эмили даже не дрогнула. Только расслабленно усмехнулась, словно услышанное её позабавило.       — Да, на свидании. Знаешь, даже обидно. Парень, наверное, после такого мне точно не перезвонит.       Оскар закатил глаза, посчитав сказанное за откровенный сарказм, и не менее саркастично пробормотал:       — Как обычно. Бросила очередного бедолагу в ресторане и побежала спасать мир.       — «Очередного бедолагу»? — переспросил Леон, оборачиваясь на собеседников, и на краткий миг уголки его губ дрогнули.       — Даже не спрашивай, — устало бросил Оскар, потянувшись к миске за арахисом. — Вот так и делай доброе дело.       — Ты мне это до конца жизни припоминать будешь? — проворчала Эмили не столько сердито, сколько пристыженно. Но Оскар и не думал отступать:       — Я тебя ещё и в загробной жизни достану. А Курт, между прочим, всё ещё ждёт твоего звонка. Сказал, готов простить твой уход в обмен на кофе.       Эмили как-то странно поморщилась, старательно избегая зрительного контакта с Леоном, и отстранённо ответила:       — Скажи ему, что может не ждать.       Леон, казалось, даже не слушал разговор. Однако его рука незначительно сдвинулась под столом, и девушка нервно поёрзала. Ему не нужно было уточнять, о каком вечере речь. Достаточно было её реакции, чтобы вспыхнуло воспоминание: его пьяный голос в трубке, её странное появление в баре, мрак его квартиры и выжатое из себя признание, которое он собирался прятать до конца командировки.       То, что тогда он сорвал ей вечер, было очевидно. Новостью стало другое: тот бедняга всё ещё надеялся на второй шанс. И от этого в груди шевельнулось мрачное, почти злорадное удовлетворение, от которого ему самому стало не по себе.       Возведя глаза к потолку, Оскар проворчал:       — Что у вас в итоге случилось? Он говорит, тебе кто-то позвонил, и ты тут же слилась…       — Оскар, мы можем не обсуждать это при нашем друге? — хватаясь за эту мысль, как за спасительную соломинку, торопливо проговорила Эмили, но Леон вдруг с неподдельным безразличием в глазах и еле уловимым сарказмом перебил:       — Я не возражаю. Продолжайте.       Оскар в ту же секунду победно улыбнулся, а Эмили, с упрёком посмотрев на обоих, нахмурилась и проговорила:       — Ну вы и сплетники. Оставлю это на волю вашей фантазии.       Вздохнув, Оскар потянулся к своему стакану.       — Зря ты так. А у него, между прочим, как раз собака есть.       — Я в курсе. Мы можем закрыть тему с собаками? — попросила Эмили. — Мне уже становится как-то некомфортно.       — Можем. Если перестанешь быть такой сукой, — ехидно захихикал Оскар, в следующую секунду не очень удачно уворачиваясь от пущенной в его сторону горсти орехов.       Леон слегка поджал губы на последнем слове, но, кажется, саму Эмили реплика нисколько не задела. Под хихиканье Оскара она подхватила стакан, отвечая чем-то не менее язвительным, а Кеннеди ненадолго задержал взгляд на их столике в отражении окна. На него нахлынула какая-то странная умиротворённость, словно и не было никакой назревавшей ссоры меньше часа назад. Ладонь неподвижно лежала на колене девушки, фиксируя каждое её движение, и надо отдать ей должное, Эмили держалась отлично. Или, по крайней мере, делала вид. Она непривычно громко рассмеялась, когда Оскар забрал со стола миску и бросился в ответную атаку, и даже попыталась укрыться от «снарядов» за плечом агента, окончательно отбросив все попытки держать дистанцию.       Кеннеди даже позволил себе расслабиться. Плечи чуть опустились, а губы тронула непривычная, редкая для него полуулыбка. На пару секунд всё стало просто нормальным.       В этот момент в кармане едва ощутимо вибрировал телефон. Леон даже не сразу достал — слишком спокойно было. Слишком хорошо. Но всё же лениво вытащил устройство, бросая короткий взгляд на экран.       Улыбка на его лице умерла моментально.       «Жду у чёрного входа. А.В.»       Он не выдал себя ни малейшим движением. Не ругнулся, не вздохнул, не напрягся. Но что-то внутри него с треском оборвалось и рухнуло вниз.       Конечно же, она решила сделать это сейчас. Когда он только-только начал забывать про её существование.       Леон нажал на кнопку блокировки, но убирать телефон не стал. Только сжал корпус крепче.       Эмили посмотрела на него прежде, чем он встал из-за стола. Ладонь соскользнула с её колена, и движение вышло поспешнее, чем хотел. Убрал руку почти со стыдом от осознания, что не заслужил ни этот вечер, ни это прикосновение.       — Надо отойти, — дежурно сообщил Леон, слабо махнув телефоном. Прижимая наполовину опустевшую миску к груди, Оскар удивлённо поднял брови:       — Серьёзно? У вас хоть один спокойный вечер бывает?       — Работа такая, — коротко пояснил Леон, не зная, сможет ли посмотреть на Эмили и не выдать своего состояния. Однако девушка лишь молча кивнула. Спокойно. Тревожно спокойно. Как будто знала, что если спросить, зачем — он всё равно соврёт.       — Правила, — хмыкнула она, вернув внимание на Оскара. — Пропустишь один звонок — считай, тебя уже объявили в розыск и высылают вертолёты.       Она попыталась пошутить, но Леон услышал, как голос у неё едва заметно соскользнул на полтона ниже. Почувствовала. И своим комментарием сейчас зачем-то покрывала его.       Он не позволил себе задерживаться. Просто направился к выходу через столы, чувствуя, что музыка, разговоры и звон стаканов теперь неприятно звенят в ушах. Уже у порога его настигла мысль просто швырнуть чёртов носитель в урну на входе, отряхнуть руки и вернуться за стол, оставив наёмницу ни с чем. Как будто ещё не поздно поступить правильно. Что он ещё не окончательно погряз в этом дерьме.       Но рука уже взялась за ручку.       Прохладный ночной воздух обдал лицо. Тяжёлая дверь закрылась за спиной, а Леон остановился на секунду, пытаясь собрать мысли в кучу. Бесполезно. Он повернулся к заведению и через стеклянную дверь отыскал глазами их угол. Подперев подбородок рукой, Эмили уже слушала очередную тираду от Оскара, и улыбка на секунду осветила её лицо. Настолько спокойная, неподдельная, домашняя, что у Леона всё скрутило внутри. Пальцы дёрнулись, ещё не отвыкнув от скольжения по шёлковой ткани.       Он практически дёрнулся в сторону быстрым шагом, не давая собственным мыслям сбить его с пути. На ходу затолкал телефон в карман, будто хотел утопить его там. Обходя сборище курящих неподалёку от дверей, Леон свернул к чёрному входу, где отчётливо тянулся запах с кухни бара. Темп шагов сбился; он пару секунд всматривался в черноту между домами, до последнего надеясь, что всё это — просто очень тупая шутка.       Тень в узком проходе отделилась от стены и шагнула навстречу, стоило ему пройти ещё пару шагов. Леон остановился в одном метре от Ады, хмурый как никогда. Не стал спрашивать, как она его нашла. Или когда успела потерять последние капли совести. Но молчать тоже не стал.       — Умеешь же ты испортить вечер, — голос даже самому себе показался слишком тихим и отчуждённым, чуть сиплым от алкоголя. Ада подошла к нему, оценивающе приглядываясь. Взгляд тёмных глаз прошёлся по его лицу, по опущенным плечам, по тому, как он стоял: чуть напряжённый, но не агрессивный. Не готовый к бою. Скорее, к капитуляции.       — У тебя ведь всё с собой, — произнесла она знакомым ласкающим тоном. — Обещаю, я не займу много времени.       Леон чуть скривился. Пока держа себя в руках, он сжал челюсти и отвернулся, будто стены замусоренного прохода вдруг стали интереснее, чем женщина перед ним.       Ада усмехнулась одними уголками губ. Это выражение на его лице она узнала безошибочно.       — Леон, — мягко, с той же очаровательной ноткой произнесла она. — Не усложняй. Чем быстрее отдашь, тем скорее вернёшься к своим друзьям.       Кеннеди выдохнул медленно, упрямо, почти сквозь зубы. Он ненавидел, когда она так делала. Превращала любую эмоцию в слабость, а любое возмущение — в сентиментальность. И всё же сунул руку в карман, вынимая носитель. Но протягивать ей не спешил.       — Зачем это тебе? — вдруг спросил он, сжимая пальцы вокруг пластикового корпуса. Её рука чуть шевельнулась, будто уже готовая забрать желаемое. Но услышав вопрос, Ада усмехнулась и покачала головой, с явным намёком, что вопрос кажется ей откровенно глупым.       — Леон…       — Ничего не будет, пока не скажешь, — заявил он, прожигая её глазами.       Ада, явно недовольная таким ультиматумом, медленно сложила руки на груди. Помолчав несколько секунд, она глянула куда-то в сторону, отвечая именно так, как он и ожидал — туманно, осторожно, контролируя каждое слово:       — Есть слухи, что Симмонс оперирует под руководством некой организации. Настолько большой, что этот случай с базой — лишь малая часть того, что он замышляет.       Лицо агента стало не таким враждебным. Он молча опустил глаза на носитель, что сжимал в руке. Перед глазами замелькали события последних суток: подставные люди в ресторане, странный допрос помешанного парня, бесплодные попытки Ханниган раздобыть хоть какую-то информацию, тщательно подчищенную даже в личных данных Симмонса…       — «Семья», — выдохнул он, не зная даже, обрадоваться или ужаснуться тому, что догадки оказались правдивы.       Ада в следующий миг улыбнулась. Даже склонила голову с каким-то поощрением.       — Смотрю, кто-то зря времени не терял, — заметила она, делая осторожный шаг ближе. — Ну, если вопросы на этом закончились…       Она подставила руку в ожидании. Леон поднял глаза, уловив намёк. Посмотрел на её раскрытую ладонь, затем встретил её взгляд, спокойный, томный, убеждавший его, что он поступает правильно. Смотрел так долго, что стало почти неприлично. Как будто решал, чего в её жесте больше: требования или привычки.       Он правда собирался его отдать. На уровне рефлекса. Руки знали движение лучше, чем голова знала причины. Но стоило ему чуть сильнее сжать корпус, в голове всплыло совсем не лицо Ады.       Эмили, подавшаяся к нему. Улыбка, мягкая, чуть игривая, без подвоха.       И её ранимое, тихое «кто она?», сказанное так, словно она не хочет знать ответа.       Это отрезвило. Настолько, что дыхание сорвалось, как от удара в грудь.       — Нет.       Слово оцарапало горло. Но Леон произнёс его твёрдо, без объяснений. Расправив плечи, он опустил руку и сжал носитель в кулаке.       Ада даже не сразу поняла, что произошло. Лицо её оставалось непроницаемым, но когда она медленно убрала ладонь, в карих глазах мелькнуло недоверие. Потом — раздражение. Едва заметное, но знакомое Леону до чёртиков.       — Леон. Ты не в том положении, чтобы…       — Сказал же, — перебил Леон тихо, почти устало. — Нет.       Он не отводил глаз. Глядел не вызывающе, но с решимостью, от которой Ада едва не отшатнулась. Она недовольно сузила глаза, будто смотрела на автомат, который внезапно отказался выдавать сдачу.       — Ты всё ещё мне должен, помнишь? — спросила она без ласки, с нажимом на каждом слове, пытаясь втиснуть его в старую роль.       — Да, — не стал он спорить. — Должен.       И следом за этим — окончательно убрал носитель в карман.       Губы Ады дрогнули. Не от улыбки, а от тихой ярости, которую она не очень удачно скрывала под маской холодного равнодушия. Она шагнула ближе уже не так плавно, почти порывисто. Остановилась вплотную к мужчине, будто готовилась залезть ему в карман, если придётся. В её глазах что-то хищно блеснуло.       — Только не говори, что это из-за девчонки, — с едким разочарованием проговорила она, кивнув на стену бара. — Не успел её вернуть, тут же начал новую жизнь?       Леон даже не моргнул. Только челюсть сжалась сильнее. Жилка на его шее напряглась, когда он ещё тихо, но предупреждающе низко процедил:       — Оставь её в покое. Она ни при чём.       Но Ада выдавила в ответ смешок; неискренний, громче любых слов, когда она всем своим видом хотела показать, что он ей не указ.       — Если бы не я, Симмонс добрался бы до неё, — её голос оставался тихим, но от этого только более пронзительным. Настолько, что Леон сжал кулаки до щёлканья суставов. Ада нащупала новую слабую точку — и теперь намеревалась до талого бить туда.       — Ты ведь понимаешь, что он собирался с ней…       Леон в этот момент сдвинулся с места. Подавшись вперёд, он навис так, что Ада непроизвольно отступила, уловив в этом движение нечто более опасное, чем просто раздражение. Не на шаг, даже не на полшага, но она поняла: в этот раз давить на него было большой ошибкой.       — Отцепись от неё, — в голосе Леона пробилось что-то стальное. — Говорю в последний раз.       Тишина натянулась между ними, как струна. Ада смотрела на него долго, часто дыша, и всё пыталась понять, где он успел сломаться. Сейчас она едва узнавала его.       — Я знаю, что задолжал, — заговорил Леон уже спокойнее, но тон ей всё равно не понравился. — Я верну долг. Но не ты решаешь, когда и как.       Он чуть наклонил голову, глядя прямо. Свет от ночных фонарей теперь едва попадал на его лицо.       — А если полезешь в мою жизнь ещё раз… — негромко и чётко, чтобы до неё дошло. — Я забуду, что что-то тебе должен.       Её глаза заметались в растерянности. Как минимум трижды взгляд возвращался к его карману, где хранились заветные данные. Ада была слишком умна, чтобы пытаться заполучить их силой. И при этом слишком упорна, чтобы отступить сразу.       — Ты совершаешь ошибку, — сказала она тихо. Почти интимно.       — Может быть, — хмуро согласился Леон. — Но с меня хватит.       Ещё несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. Леон не знал, видел ли когда-нибудь Аду настолько раздосадованной. И даже когда она первой отвела взгляд, нацепив знакомую, равнодушную маску на лицо — он не сразу поверил, что она сдалась.       Ада медленно расправила плечи и сделала шаг назад, холодно, отрывисто.       — Ладно, — безразлично протянула она. — Живи пока своей «новой жизнью». Посмотрим, насколько она окажется устойчивой.       Развернувшись на каблуках, она направилась прочь от него. Темнота переулка поглотила её силуэт, практически растворяя его в себе.       Леон стоял ещё пару секунд. Ждал, пока дыхание окончательно не выровняется. Пока дрожь, пробежавшая где-то под рёбрами, не уляжется, оставив после себя тупую, тянущую усталость. Осознание накатывало медленно и странно: он действительно сказал «нет». Не сорвался, не пошёл на поводу, не уступил. Наконец сделал то, что должен был. На что ему всегда не хватало сил.       Это ощущение было непривычным. Почти неловким. Слишком лёгким для того, что столько лет висело на нём мёртвым грузом.       Он машинально коснулся кармана, где лежал носитель, проверяя не столько, на месте ли предмет, сколько принятое решение. Всё ещё там. Под контролем. Как и всё остальное. По крайней мере, на сегодня.       В голове больше не шумело. Не было ни злости, ни привычного привкуса вины, который всегда приходил после разговоров с Адой. Только усталость, честная, заслуженная, и почти забытое чувство правильности происходящего.       Леон шумно выдохнул и сделал шаг к выходу из переулка. Шаги сначала отдавались в теле глухо, будто он ещё не до конца вернулся в себя, но с каждым метром становились увереннее. Свет фонарей впереди был тёплым, резал глаза после тени, но не раздражал. Сейчас вообще ничего не раздражало. Приглушённый смех, музыка и толпа теперь были жизнью, которую он чуть не позволил снова разрушить. Жизнь, где его ждали без условий.

***

      Шум бара заполнил пространство, что осталось после ухода Леона. Эмили, уже вернув себе относительно серьёзный вид после «драки едой», потянулась за стаканом. Оскар откинулся на спинку стула и прищурился. Теперь он рассматривал её с видом детектива, которому в голову пришла теория, и сейчас он будет её проверять на практике. Так и не отпив, девушка настороженно спросила:       — Что?       — Да так, — небрежно бросил он. — Скажи, а вы всегда так друг на друга смотрите, или это исключительно при мне?       Эмили приподняла брови и поинтересовалась:       — Напомни, сколько ты выпил?       — Да ладно тебе, — фыркнул он, не переставая улыбаться. — Я уже устал смотреть, как вы переглядываетесь. Ты так внимательно только в лаборатории на трупы смотришь.       Не удержавшись от тихого смешка, Эмили отставила колу и подпёрла подбородок рукой, уже морально приготовившись к выслушиванию безумных теорий.       — Как мило. Обязательно скажи ему об этом, он будет в восторге, — сыронизировала девушка, но Оскар так просто отступать не хотел.       — Ты хоть представляешь, как он тебя искал? Я реально думал, он грохнет кого-нибудь. Один парень так вообще, кажется, с катушек слетел после допроса.       Эмили обвела глазами потолок, прежде чем вернуть взгляд на судмедэксперта.       — Это его работа, Оскар, — снисходительно заметила она, стараясь держать голос на ироничной ноте. Но в то же время понимала: он даже не приукрашивает. Одному богу известно, насколько Леон был одержим её поисками. И сколько костей переломал, чтобы добраться до виновников.       — О, ну конечно, — отмахнулся Оскар. — Если я пропаду, он и меня так будет искать? Трясти свидетелей и орать: «Где он, мать твою?!»       Эмили сморщилась от его театрально громкого тона. Кажется, даже некоторые из посетителей обернулись на возглас, добравшийся до столиков даже через голосившую в динамиках «Аббу».       — Так, а вот такого точно не было, — возразила она, берясь за стакан. — Ни на кого он не орал.       — Ну да, не было, — тут же согласился он. — Но сути не меняет.       Она сосредоточенно выдохнула. Её уже заранее утомляло понимание: если Оскар на чём-то зациклился — его уже не остановить.       — Мы можем поговорить о чём-то другом? Может, опять о собаках? — с робкой надеждой предложила она, но Оскар тут же скривился в довольной усмешке:       — А чего ты так занервничала? Тебе и красавчику есть, что скрывать?       — Да господи, — бессильно выдохнула она, потирая ладонью лоб. — Ты невыносим.       Но её приятель усмехнулся так, словно это был комплимент.       — А знаешь, что ещё интересно? — продолжал он, скорее, просто изливая поток собственных мыслей. — Он первый узнал, что ты пропала. Первым оказался на месте. А это значит что?..       — И что же? — отняв руку от лица, со скучающим видом уточнила она, хотя стало немного тревожно. Оскар мог быть дураком, но порой абсурдная цепочка его теорий приводила к поразительно точным результатам.       — Что ты позвонила ему первым, — заключил он с улыбкой до ушей. — Выходит, он у тебя где-то записан. Может, даже коротким набором. Что, всё ещё будешь отнекиваться?       Эмили озадаченно нахмурилась. А следом — её едва не пробило на смех. Так близко подобраться к правде… и сделать самый неочевидный, самый притянутый вывод из всех возможных. Классический Оскар.       — Какие мы догадливые сегодня, — саркастично проговорила она, выпрямляясь. — Нет вот, чтобы на работе своими детективными навыками блистать.       — Подождёт твоя работа, — возразил парень. — А такой шанс выпадает раз в жизни.       Он выразительно ткнул пальцем в направлении, где исчез Леон.       — О да. Шанс быть уволенной, — тихо посмеялась она. — Серьёзно, давай хотя бы один вечер ты не будешь меня с кем-то сводить.       Но именно в этот момент её взгляд предательски вернулся к двери. Чёрт его знает, почему. Может, надеялась, что появление Леона избавит её от дальнейших рассуждений Оскара. А может, лёгкая тревога, что он уже прилично задерживается, решила подло проявить себя именно сейчас.       Коротко обернувшись, Оскар довольно хмыкнул себе под нос. Ни слова не говоря, он поднялся из-за стола, будто бы за очередным перекуром, но вдруг подхватил со спинки ветровку.       — Ну и куда это ты собрался? — поинтересовалась Эмили.       — Спасать ваш вечер, — пояснил Оскар. — Вы оба слишком воспитанные, чтобы попросить меня уйти. А я больше не могу смотреть на эти страдания.       Эмили переменилась в лице, стоило понять, что он задумал.       — Оскар, не смей, — предупредительно сказала она. Проигнорировав тон, судмедэксперт выудил из кармана пачку сигарет и с ехидной улыбкой бросил:       — Ты мне ещё спасибо скажешь. Потом отчитаешься, как всё прошло.       — Оскар!..       Парень направился прочь от стола, убирая вытащенную сигарету себе за ухо. В немом возмущении провожая его взглядом, Эмили в следующий миг разглядела силуэт Леона, показавшийся через стеклянную дверь. И тот выглядел… иначе. Не злым. Не напряжённым в привычном, рабочем смысле. Скорее выжатым, как будто кто-то аккуратно, но настойчиво вытянул из него последние нервы.       Оскар тоже его заметил. Он замедлил шаг, ловя агента у самого входа. Эмили понятия не имела, что он сейчас так активно проговаривал Леону, но была уверена — объяснять всё происходящее придётся ей. По лицу Кеннеди тоже ничего нельзя было разобрать: он сначала подрастерялся, потом нахмурился, а затем, кажется, и вовсе потерял нить повествования.       Наконец, Оскар хлопнул Леона по плечу, бодро бросая что-то на прощание, и, не оборачиваясь, выпорхнул на улицу. Леон несколько секунд стоял на месте, глядя ему вслед, и явно пытался обработать излитый на него поток информации. Затем провёл ладонью по лбу, в машинальном жесте поправляя чёлку — и устремил взгляд к их столу.       Эмили застыла на месте, со странным трепетом наблюдая, как Леон направляется к ней. Подобрав в голове варианты, как объяснить ему уход парня, девушка благополучно забыла их все, стоило Леону подойти ближе. Он остановился у дивана, не садясь сразу.       — Куда это он? — спросил Леон, кивнув в сторону выхода.       — Что он тебе наговорил? — с тихим ужасом пролепетала Эмили, не уверенная, что готова это услышать. Леон коротко усмехнулся, вместо ответа присаживаясь рядом. Не вплотную, но ближе, чем раньше. Его колено почти соприкоснулось с её.       — Много чего. Что-то про вклад в генофонд и про то, как ты смотришь на меня, — поведал он настолько спокойно, что Эмили уже и не знала: всерьёз он это или просто шутит.       — О, боже… — едва ли не простонала она, пряча лицо в ладонях.       Леон же, наблюдая за ней, тихо хохотнул.       — Так это была попытка нас свести? — догадался он, отводя глаза в сторону двери. — Кажется, он слегка с этим запоздал.       Эмили убрала руки, украдкой взглянув на него. Улыбка у Леона была та самая, привычная, почти небрежная. Но под ней чувствовалась усталость и что-то ещё. Он не смотрел на неё напрямую, будто давал ей время прийти в себя. Или себе.       — Прости за него, — выдохнула она наконец. — Он иногда не понимает, когда надо притормозить.       — Я заметил, — добродушно усмехнулся Леон. — Но, если честно… иногда это даже полезно.       Он взял свой стакан, сделал глоток и поморщил нос, словно виски в этот раз оказался крепче, чем пять минут назад. Он не стал допивать. Вместо этого отставил напиток на край, осторожно опустил руку на спинку дивана и выдохнул, чуть откидывая голову назад. Казалось, только сейчас он позволил себе расслабится. Ничего не контролировать, ни о чём не переживать, просто… отпустить.       Эмили невольно засмотрелась на него. Её украдкой брошенный взгляд задержался на его лице. Чёлка чуть откинулась по бокам, тень угла сделала его черты острее, выразительнее, лишний раз подчёркивая каждую царапину и морщинку даже в таком, умиротворённом состоянии. Ресницы дрогнули, когда он полусонно прикрыл веки, будто готовясь провалиться в дремоту. Он не выглядел пьяным или замученным. Просто теперь он не пытался быть собранным агентом, не играл роль человека, у которого всё схвачено. Всего лишь сидел рядом. Уставший. Настоящий.       Между ними повисла пауза. Не неловкая — осторожная. Когда оба молчат не от скуки, а от желания сохранить хрупкость момента.       Эмили первой решилась нарушить тишину:       — Так всё… под контролем?       Вопрос был простым. Слишком простым для всего, что только что произошло.       Леон повернул голову и посмотрел на неё долгим, тихим взглядом. Потом медленно кивнул.       — Да, — так же просто сказал он. — Теперь да.       Она легко наклонила голову набок и улыбнулась. Не игриво и не насмешливо, а так, что ему захотелось протянуть руку, чтобы коснуться её щеки. Дабы лишний раз убедиться, что она действительно сидит здесь, с ним.       Пальцы легонько сжались на колене. Он удержал себя, вместо этого тяжело выпрямляясь, чтобы оказаться ближе. Эмили заметила, как его глаза чуть потемнели, стоило ему задуматься о чём-то.       — Ты была права, — наконец, негромко признал он. — Насчёт ресторана и всего остального. Глупо было.       Девушка поспешно коснулась его руки, останавливая его.       — Только не вздумай винить себя, — предупредила она прежде, чем он продолжит.       Леон опустил взгляд. Всё же поддаваясь внутреннему порыву, он перевернул ладонь, с бережностью сжимая её пальцы. Почти неуверенно, будто проверял, не отстранится ли. Большим пальцем он невесомо провёл по костяшке, на секунду отвлёкшись от того, что собирался сказать.       — Знаешь… — заговорил Леон после паузы. — Пожалуй, это самое безумное свидание, которое у меня было. Но я ни о чём не жалею.       Он поднял глаза нерешительно. В зрачках отразилась робкая надежда, что она чувствует то же самое. И в то же время — опасение, что она хочет забыть последние сутки, как страшный сон.       Эмили почувствовала, как в груди что-то мягко сжалось от этого выражения. Она знала этот взгляд. Знала, потому что уже видела Леона таким: внешне стойким, прячущимся за иронией и шармом, но на деле — ранимым настолько, что каждая неаккуратная фраза может вогнать его в это состояние ещё глубже.       Она сдвинулась ближе к нему. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы их плечи соприкоснулись.       — Как по мне, это было самое лучшее свидание, — полушёпотом поделилась она. — Даже со спецэффектами и реквизитом.       Леон тихонько фыркнул, пряча за этим усмешку.       — Ты просто издеваешься надо мной, — беззлобно проворчал он, хоть в её голосе не было ни намёка на издёвку. Она вновь улыбнулась, узнав лёгкое смущение в его тоне. Он держал границы, но не потому что хотел. А потому что не знал, какие сейчас границы у неё.       Её свободная рука поднялась и кончиками пальцев прошлась от его подбородка до скулы. Легко, почти невесомо. Давая ему возможность отвернуться, если захочет.       Леон не отвернулся. Только замер на мгновение, как в ожидании подвоха. А затем доверчиво наклонил голову навстречу её ладони, принимая этот жест.       — Издеваться? Над тобой? — произнесла Эмили еле слышно; так, что Леону тут же стало совестно за свой ворчливый тон. На него накатила плавная, пьянящая слабость. Веки прикрылись от тяжести, что навалилась разом: после поисков, после тяжёлого боя, после всех утомляющих разговоров. Сейчас была только она, это касание и их сплетённые пальцы. И ни проступившая двухдневная щетина на его лице, ни сбитое от алкоголя дыхание её почему-то по-прежнему не отталкивали.       — Если вдруг я начну творить херню… — он усмехнулся криво, будто над самим собой. — Списывай на виски. Или просто останови.       Её рука на мгновение замерла, прекращая поглаживания.       — И это должно меня напугать? — Эмили, казалось, это завуалированное предупреждение только позабавило. Выдохнув, Леон всё же приоткрыл глаза. Задержав взгляд на изгибе её губ, он понизил голос и практически выпалил то, что носил в себе слишком долго:       — Я просто пытаюсь быть надёжным. Но с тобой… ощущение, будто я всё время лажаю.       Он увидел, как её улыбка едва заметно померкла после этих слов. Не пропала совсем, но стала какой-то печальной.       — И когда-нибудь… — Леон уже едва слышал самого себя через шум бара. — Ты можешь решить, что тебе лучше без меня.       Он не знал, как она сейчас на него смотрела. Не готов был поднять глаза и рисковать наткнуться на жалость. Или на ещё что похуже.       Эмили не спешила отвечать. Её пальцы сдвинулись выше, к его виску, чтобы убрать мешавшую прядь. Уже без смешинки в голосе девушка мягко прошептала:       — Тогда ты только подтверждаешь мою теорию.       Леон тихо выдохнул, с облегчением, что она не стала бросаться в утешения.       — Это какую? — осипшим голосом уточнил он, а по шее стремительно побежали мурашки от касания. Она подалась ближе настолько, что он мог чувствовать её дыхание на щеке.       — Теорию о том, что Леон Скотт Кеннеди — самый большой глупыш на свете, — ласково поделилась Эмили, проводя пальцами по его волосам.       Её излюбленное слово всё-таки выбило из него смешок. Короткий. Почти беззвучный. Леон повернул к ней голову, едва коснувшись лбом её виска, и замер. Так близко, что между ними почти не осталось пространства для слов, но ещё оставалось место, чтобы отступить.       — Просто помни, что я сказал, — проговорил он предельно серьёзно. — Ты всегда можешь остановить.       Не просто просьба. Страх, запрятанный под ней.       Эмили не ответила. Вместо этого её пальцы снова скользнули по его щеке и задержались у линии челюсти. Ничего требовательного. Но достаточно, чтобы он понял.       Осторожно, почти неловко Леон наклонился вперёд. Не спешил закрывать глаза, прежде чем коснуться её губ. Хотел запомнить её такой: чувственной, понимающей, неуместно желанной в столь людном месте. Женская ладонь опустилась на его плечо, затем соскользнула к груди. Едва ответив на поцелуй, Эмили подалась назад буквально на сантиметр. Не отстранялась, не убирала руки. Попросту дразнила его, чтобы он наклонился к ней ещё немного.       Опираясь рукой на спинку дивана, он сделал то, что она хотела. Подался ближе, поймал её губы своими, при этом выдыхая с лёгким упрёком. Она опять это делала: смела быть до неприличия вызывающей, словно только и добивалась, когда их попросят выйти вон из заведения. А ему… Ему с каждой секундой было всё больше плевать на окружение.       Его пальцы впились в обивку. Губы встретились с бóльшим напором, и поцелуй стал рванным, почти непристойным. Кровь шумела в ушах так, что перекрывала все внешние звуки. Слегка задыхаясь, Эмили взяла его лицо в ладони и чуть отстранила от себя, торопливо осаждая:       — Тише, тише… Ещё немного, и нас выгонят отсюда.       Мало переживая по этому поводу, Леон наспех облизал нижнюю губу и насмешливо прохрипел:       — Не делай вид, что ты не при делах. Я сдам тебя охране с поличным.       Её плечи затряслись от тихого смеха. Эмили опустила глаза едва ли не со скромностью, старательно переводя дыхание.       Леон выпрямился, тоже медленно выдыхая, и на секунду скользнул взглядом по залу: по лицам, по столикам, по отражению в зеркале за барной стойкой. Никто не пялился. Никто не задерживал взгляд дольше допустимого. Но стоило немного отодвинуться, Леон почувствовал, как что-то слегка оттянуло ремень на брюках. Нахмурившись, он опустил взгляд — и в следующий миг обескураженно приподнял брови.       К металлическому кольцу на его поясе был прицеплен небольшой талисман. Потёртый, явно не новый. Знакомо тяжёлый для такой мелочи.       — Как ты… — начал он, а затем коротко выдохнул. Леон осторожно подцепил его пальцами, рассматривая чёрную мини-реплику оружия. В глазах на краткий миг мелькнуло узнавание.       — По-твоему, это смешно? — упрекнул он, про себя гадая, как умудрился не заметить.       Эмили уже успела взять себя в руки. Она посмотрела на него с той самой невинностью, которая у неё всегда означала ровно обратное.       — Что, не нравится? — она пожала плечами, закидывая ногу на ногу. — Как по мне, очень даже симпатично.       Он хмыкнул, неопределённо качнув головой, и аккуратно отстегнул подвеску. Несколько секунд покрутил её в ладони, словно оценивал не предмет, а сам жест.       — Как остроумно, мисс Ньюман, — пробормотал он, но слова почти потонули в гуле зала. Музыка, голоса, звон бокалов — всё это вдруг стало лишним, раздражающим. Он снова посмотрел на неё и поймал себя на простой, пугающе ясной мысли: здесь им тесно. И, чёрт возьми, Оскар сейчас был бы невероятно горд собой и своим «не тормози», брошенным агенту перед уходом.       Талисман исчез в кармане брюк. Подняв глаза на Эмили, Леон потратил секунду на принятие решения, а затем поднялся из-за стола. Непринуждённо, по-своему просто, он кивнул:       — Идём-ка отсюда.       Она чуть выпрямилась, задержав взгляд на поданной руке.       — И куда же? — заинтригованно спросила она, будто не знала ответа. Не сводя с неё глаз, Леон спокойно пояснил:       — Туда, где не так людно.       Помедлив, она вложила свою ладонь в его, поднимаясь следом. Его пальцы сомкнулись крепче, увлекая её к выходу.       — Что, не терпится продолжить? — с лёгким ехидством бросила она на ходу. Леон, затормозив, усмехнулся и насмешливо глянул на неё через плечо.       — Не только. Просто понял, что не хочу никого видеть, кроме тебя.       Она к его приятному удивлению, смутилась. На секунду сжала его руку, полностью вверяя инициативу. Дверь захлопнулась за ними, отрезая бар, как ненужный шум.

***

      Леон не знал, как объяснить этот странный трепет. Вставляя ключ в замок, он на секунду поймал себя на мысли, что чувствует себя подростком, позвавшим к себе девушку после первого свидания. В каком-то смысле, так и было. Только их первое свидание растянулось дня на два и сопровождалось кровавой резнёй.       Он отогнал от себя глупую мысль и толкнул дверь.       — Проходи.       Эмили осторожно ступила за порог, оглядывая прихожую так, будто видела это место впервые. Леон задержался, рассматривая её в полумраке своего временного пристанища. Так странно: последний раз, когда Эмили вошла сюда, он до последнего не верил, что это не пьяный бред.       Но вот она снова здесь. С ним. И не выглядела так, будто собиралась уходить.       Леон вошёл следом, запирая за собой дверь. Тихо опустив ключи в вазу, он поймал Эмили за руку, подводя к стене. Не говоря не слова, будто так и должно быть. Прежде, чем она успела что-либо сказать, он внезапно опустился перед ней на одно колено, почти вплотную. Пальцы осторожно коснулись лодыжки, с профессиональной точностью, и аккуратно расстегнули ремешок туфли. Не вторгаясь, но выбивая из неё тихий, удивлённый выдох.       Её внимательный взгляд он почувствовал сразу.       — Всё нормально? — уточнил Леон, не поднимая головы. Туфля соскользнула с её ноги и с глухим стуком упала на пол.       — Да, — ответила Эмили. — Знаешь, я и сама могу… Тебе необязательно…       В голосе не было протеста. Скорее, растерянность.       Леон остановился и поднял взгляд. Не усмехнулся на реакцию, но в уголке его рта мелькнул намёк на улыбку.       — Подумал, тебе так будет удобнее, — пояснил он, принимаясь за второй ремешок. — Ты ведь не любишь обувь в доме.       Эмили кивнула, слишком поспешно, и тут же поймала себя на том, что следит за его движениями слишком уж пристально.       — Да. Спасибо, — сказала она тише, чем собиралась.       На секунду Леон задержал руку, хоть уже и не требовалось. Вторая туфля упала следом за первой, и мужчина, опёршись на колено, поднялся.       Выпрямился он слишком резко. Тут же поморщился, сдерживая судорожный вдох. Плечо дёрнуло неприятной, тянущей болью, и Леон машинально задержал дыхание, пережидая вспышку. Ладонь легла на край стены для опоры, будто это было не более, чем секундное недомогание.       Эмили заметно встревожилась.       — Что-то не так? — спросила она. — Опять плечо?       — Да, — ответил он слишком быстро и тут же добавил, тише: — Просто ушибся. Пустяки.       Он убрал руку, возвращая расстояние. Скинув ботинки, сделал шаг в сторону спальни, доказывая им обоим, что всё под контролем.       Леон прошёл вглубь комнаты, по привычке свернув к ванной. Щёлкнув переключателем, он на ходу стянул футболку через голову и отбросил её в сторону стиралки. Ослепляюще яркий свет лёг на поджарое тело, выхватывая свежие ссадины поверх старых шрамов, начинавшие темнеть синяки на рёбрах, царапины от когтей и камня. Кровь местами запеклась, отпечатавшись узором ткани, а где-то даже виднелись земляные разводы. Казалось, можно по пальцам пересчитать те участки, что остались нетронутыми.       Хмурясь, Леон повернулся боком и придирчиво посмотрел на себя в зеркало. Скорее проверяя, чем оценивая, он чуть сжал челюсть. По крайней мере, увиденное объясняло, почему всё так ныло.       — Чёрт, — только буркнул он себе под нос. Без удивления, на грани равнодушия. Опустив руку на плечо, он слегка потянулся, упираясь ладонью в локоть, и скривился заметнее, понимая: тут уж ничего не поделаешь. Издержки профессии.       — Всё точно в порядке? — раздался приглушённый голос Эмили со стороны спальни.       — Ага, — бросил он на автомате, потирая ссадину на локте. — Хотя ты, наверное, не согласишься, — добавил он уже себе под нос.       Когда Леон вышел обратно, в квартире стояла оглушающая тишина. Только город негромко шумел за окнами.       Эмили сидела на самом краю кровати, повернув голову, и уже знакомо разглядывала постер. Тот самый, с пляшущими буквами. Леон на секунду замедлил шаг, и это ощущение накрыло его неожиданно ясно, почти как дежавю. Момент точь-в-точь, когда она стояла в этой самой комнате, увлечённая, сосредоточенная, будто этот странный фильм говорил с ней на каком-то своём языке. Чёрт его знает, что она в нём нашла. Но желание спросить было равно желанию не отвлекать.       Эмили услышала его шаги и обернулась. Прежде, чем она успела оценить его внешний вид, он двинулся в сторону кухни.       — Располагайся пока, — бросил он на ходу. — И… скажи, если голодна.       Слова прозвучали спокойно, почти по-домашнему. Как будто это не он сегодня отлетал в стену, падал с высоты на камни, чувствовал, как ноет затылок при каждом шаге. Как будто это был обычный вечер, а не выдох после выживания.       Но не успел он сделать и пары шагов, как за спиной прозвучало:       — Леон. Остановись.       Не резко. Не громко. Но так, что он затормозил у поворота в кухню. Леон выдохнул через нос и провёл ладонью по лицу. Слушая тихое приближение её шагов, он уже прикидывал, стоит ли сейчас врать или попробовать отделаться полуправдой.       — Эми… всё нормально, — обернувшись, привычно начал он, но договаривать не стал. Она подошла ближе, почти вплотную, и это «всё нормально» рассыпалось само собой. Эмили скользнула взглядом по его многострадальному плечу, по напряжённой линии шеи, по ссадинам на руках и боку — слишком красноречивая картина, чтобы повестись на заверения.       — А если не выделываться? — просто спросила она. Леон чуть усмехнулся, криво, без веселья.       — Настаиваешь на осмотре? — с неуклюжей игривостью спросил он, перемещая вес с одной ноги на другую. Но девушка оставалась серьёзной.       — Настаиваю, чтобы ты не бегал от меня.       Её рука осторожно дотронулась до его локтя, поднимаясь к ноющему месту, не давя, просто обозначая: притормози. Эмили добавила уже тише, без нажима:       — Дай я посмотрю. Пожалуйста.       Это «пожалуйста» окончательно прибило его к месту. Леон задержался на секунду, глядя ей в глаза, а потом сдался — тяжело, но без сопротивления.       — Ладно, — выдохнул он. — Только без паники.       Она коротко кивнула. Хотя трогательное выражение в её глазах подсказывало: паника уже есть. Просто тихая.       Спину стянуло тупой болью, стоило встать ровно и расправить плечи. Ещё до прикосновения его тело напряглось, словно ожидало удара.       Эмили заметила. На долю секунды замерла, как будто давала ему возможность отступить. Но Леон остался стоять, обмирая так, что теперь походил на античное изваяние.       Пальцы легли на его плечо уже увереннее. Она встала чуть сбоку от него и скользнула ладонью ниже, аккуратно проводя пальцем по краю синяка. Леон едва заметно напряг мышцы, но не отстранился.       — Здесь больно? — спросила она тихо.       — Терпимо, — бросил он машинально. Она хмыкнула, и не ожидая другого ответа. Её пальцы скользили по его коже медленно, почти лениво, но в каждом движении чувствовалась сосредоточенность. Она не ласкала и не лечила. Просто проверяла, не стоит ли он из последних сил, рискуя в любой момент рухнуть.       Леон перестал держать плечи напряжёнными. Сам не заметил, как опустил голову и прикрыл глаза, позволяя ей делать своё дело.       Эмили неспешно двинулась дальше, обходя его со спины, где последствия падения предстали во всей красе. Ладонь сместилась ниже, к ссадине между позвоночником и лопаткой. Она едва коснулась, проверяя реакцию. Леон с еле слышным шипением втянул воздух, и Эмили испуганно отдёрнула руку, бросая:       — Извини.       — Всё нормально, — выдохнул он сразу же. — Просто руки у тебя… холодные.       Она коротко хмыкнула, и кажется, даже с улыбкой. Её рука легла на прежнее место, в этот раз мягче, давая привыкнуть.       — Может, это ты такой горячий, — по-прежнему тихо поддразнила она. Его губы исказила усмешка, и Леон приоткрыл глаза.       — Ты опять это делаешь, — хрипловато заметил он, бездумно проходясь взглядом по спальне.       — Что именно?       — Флиртуешь. Потому что нервничаешь.       Она горделиво фыркнула, кончиками пальцев продвигаясь дальше.       — Можно подумать, ты не нервничаешь, — пробурчала она себе под нос. Леон содрогнулся от смешка, даже не став отрицать. Но прежде, чем она смогла двинуться дальше — он медленно обернулся к ней, прерывая процесс. Эмили прижала руку к груди, вопросительно поднимая глаза, но в этот раз дело было не в боли.       Кеннеди поднял голову, бросая на неё испытывающий взгляд. Его нерешительная улыбка медленно сошла на нет.       — Слушай, я… должен тебе кое-что сказать.       Уловив смену тона, Эмили тоже посерьёзнела, терпеливо ожидая продолжения. Леон не знал, как сформулировать то, что вертелось на языке, но вина тяготила его настолько, что он хотел хоть немного облегчить свою ношу.       — Та женщина, о которой ты спрашивала…       — Леон, не надо, — прервала она торопливо, но без раздражения. — Всё хорошо. Правда. Я знаю, что иногда могу…       — Нет, — перебил он прежде, чем она наговорит на себя. — Ты была права.       Эмили, как и ожидалось, растерялась. Нахмурилась она скорее недоумённо, но линия плеч моментально напряглась.       Говорить было тяжело. Но ещё тяжелее было бы продолжать хранить молчание. В конце концов, это было то, что он сам предлагал — раскрываться друг перед другом поступательно. И сейчас он чувствовал обязанность сделать этот шаг первым. Особенно после всего, что произошло.       — Это была Ада. Ада Вонг, — Леон на секунду запнулся, не веря, что произносит это вслух. — Это она следила за тобой. И тогда, на слушании… Она подставила Симмонса.       Глаза следили за её реакцией неотрывно. Уже заранее он был готов, что она отпрянет или посмотрит так, что всё внутри перевернётся. Но девушка пока только призадумалась, судя по тому, каким спокойным оставался её взгляд.       — Так вот, как её зовут, — наконец, прошептала она. — Красивое имя.       Леон слабо улыбнулся на этот комментарий. Так, как мог на данный момент.       — Ага. Красивое, — с долей иронии согласился он. — Только, скорее всего, не настоящее.       Он устало склонил голову, гоня от себя сомнения. Взгляд скользнул куда-то в сторону, будто он мог найти там стимул продолжать.       — Знаю, как это прозвучит, но ты должна знать, — вновь размеренно заговорил он. — Мы с ней давно знакомы. Виделись пару раз. Даже пытались… поддерживать связь. И в тот вечер, когда ты приехала…       — Ты был с ней. Это её ты поцеловал, — полушёпотом догадалась Эмили, освобождая его от необходимости проговаривать это вслух. Сжав зубы, Леон только кивнул. Прежде, чем она сделает поспешные выводы, он признался:       — Я прогнал её. Почти сразу. Просто… понял, что думаю не о ней.       Реакция последовала не сразу. Эмили отвела глаза, раздумывая об услышанном. Картинка в её голове начинала понемногу складываться.       — Думаешь, она подставила Симмонса, чтобы помочь тебе? — произнесла она так, будто спрашивала у самой себя. Леон чуть пожал плечами, по правде говоря, просто устав теряться в догадках о мотивации Ады.       — Кто ж её знает. Она… — Леон слабо усмехнулся. — Она не особо любит что-то объяснять.       Он молча наблюдал, как она управляется с новостями. Эмили чувствовала этот взгляд, но заставляла себя не смотреть. Понимала, что рискует повестись на эмоции. Не зная причин его внезапной откровенности, да и просто по привычке, она наверняка готовила себя к самому худшему.       — Эми. Ничего не было.       — Я ничего и не спрашивала, — торопливо пробормотала она, не понимая, почему заходится в таком волнении. Леон нахмурился, выдыхая через нос, и в его следующих словах улавливались укор и горечь:       — У тебя на лице всё написано. Ты правда думаешь, что я мог бы… — он замолчал, подбирая слова. — Что я бы поступил так с тобой?       Она не отвечала, и это было страшнее всего. Её пальцы коснулись виска, машинально поправляя чёлку. Наконец, сделав усилие, Эмили посмотрела на мужчину в ответ, прямо и открыто.       — Нет, — смягчаясь, честно ответила она. — Ты бы не стал.       Морщинки на его лбу разгладились. Леон вздохнул с неуловимым облегчением, будто грудную клетку всё это время сковывало. Не глядя, он шевельнул рукой и на секунду замер, словно сомневался, имеет ли право. Затем его пальцы коснулись её запястья — легко, почти несмело. Контакт, который она могла оборвать в любой момент.       — Я покончил с этим, — устало, но уже не так надломлено произнёс он. — Просто хотел, чтобы ты знала.       Эмили опустила голову, рассматривая, как его пальцы обхватывают её кисть, у самого края рукава. Она осторожно двинула рукой, и он тут же отпустил, расценив это как желание держать дистанцию. Пальцы дёрнулись от разочарования, но Леон стиснул зубы и сделал полшага назад, давая ей пространство.       Ну конечно. И на что только надеялся?..       — Эми… — сорвалось непроизвольно. Но она сделала шаг к нему, прерывая. Женские руки обвили его торс, и девушка уткнулась ему в грудь — так, что от робости движения у него перехватило дыхание. Леон застыл на долю секунды, давая себе время понять, что это происходит на самом деле. Эмили держалась за него с какой-то отчаянной опаской. Словно думала, что она нуждается в этом объятии сильнее, чем он.       Его ладони медленно сомкнулись у неё за спиной, развеивая глупое опасение. Леон почти незаметно выдохнул, позволяя ей опереться на себя всем телом. Он стоял так, не двигаясь, пока напряжение понемногу сходило с плеч. Тело всё ещё болело, кололо, тянуло, но всё это отступило на второй план, давая место её тёплому присутствию. Кеннеди склонил голову, уткнувшись носом ей в макушку, и на этот раз не ждал, что она отпрянет. Знал, что останется.       Эмили прижалась крепче, и его тело казалось почти раскалённым в сравнении с её холодными руками. Сделав резкий вдох, она отчётливее распознала стойкий, примешавшийся к одеколону отголосок виски и запах пота. Запах был резким, тяжёлым, слишком настоящим для красивых вечеров и галантных жестов. Всё то, что обычно хочется смыть как можно быстрее. Но сейчас он не вызывал отторжения. Он говорил о том, сколько всего Леон пережил, чтобы вернуть её.       Время растянулось. Гораздо дольше обычного объятия, но прерываться они не решались. Эмили чуть повернула голову, прижимаясь щекой к его груди. Её подбородок задрожал, то ли от нахлынувших чувств, то ли от того, что под конец дня уже не осталось сил чувствовать так много. Затаив дыхание, Леон склонился ближе и мягко коснулся губами её виска — что-то среднее между просьбой задержаться и заверением, что он рядом.       Управившись с дыханием, Эмили немного отодвинулась и подняла голову, чтобы встретить его взгляд. В плохо освещённой спальне лицо Леона выглядело почти изнурённым, постаревшим на пару лет. Но вот глаза… глаза смотрели неизменно знакомо.       — Леон… я…       Он поддел её подбородок, не давая договорить. Машинально прикрыв веки, Эмили почувствовала, как Леон торопливо чмокнул её в губы. Слишком быстро, чтобы это было интимным, и достаточно, чтобы сбить её с мысли.       — Молчи, — шёпотом попросил он, проводя большим пальцем у самого края её губ. — Я охренеть как люблю твой голос, но сейчас… просто помолчи.       Эмили ошеломлённо взглянула на него из-под ресниц, будто смысл сказанного дошёл до неё не сразу. Из её разомкнувшихся губ вырвался короткий, бесшумный выдох, но после — ничего. Ни протеста, ни угодливого «как скажешь». Именно то, о чём он и просил.       Её руки медленно скользнули по его ушибленным рёбрам. Одна задержалась на груди, а вторая устремилась к задней части его шеи, стоило ей потянуться за поцелуем. Привстав на носки, Эмили почувствовала, как Леон двинулся навстречу всем телом, и покорно подалась назад, даже не зная, что за спиной. Стена, дверь, да хоть пропасть. Ей было не до того.       Шаг, другой — и она оказалась зажата между мужчиной и дверным косяком. Рука Леона легла поверх её головы, находя опору, а сам он навис над ней, накрывая её губы своими. Свободная рука опустилась к её пояснице, попутно цепляя пальцами складки на платье и привлекая её ближе. Девушка прогнулась в спине, но её ладони оставались строго на его груди, не смея опускаться ниже. И когда он ненадолго прервался, прижавшись лбом к её лбу, она на одном дыхании выдала:       — Я не хочу делать тебе больно.       Леон завис на секунду, распознав тревожный тон. А затем его губы растянулись в расслабленной усмешке.       — Не бойся. Выдержу, — только шепнул он. Не «будь аккуратнее», не «я скажу, если что-то не так». Ему нужно было не это. Сейчас, после всей пережитой чертовщины, больше заботливой и бережной Эмили он хотел видеть Эмили, которую поцеловал в кабинете. Ту, которая провоцировала, не скупилась на резкости и брала своё, потому что ей так хотелось. Ту самую, которую мужчины называли стервой, потому что им не хватало ни самообладания, ни мозгов выдержать с ней пять минут разговора.       И ту, которая не станет жалеть ни его тело, ни чувства.       Леон уткнулся ей в шею, вдыхая жадно, почти требовательно. Он почувствовал, как она выгнулась в его руках, и упёр колено между её ног, вынуждая жалобно хмыкнуть ему на ухо. Бессильно прикрыв глаза, Эмили двинулась, бездумно, на чистом инстинкте, и только через секунду осознала, что откровенно трётся об него. Она запоздало одёрнула себя — но мужская ладонь ухватила её под бедро, заставляя закинуть ногу на него.       Ни сантиметра между ними. Всё пространство квартиры сжалось до тепла его кожи, её собственного прерывистого дыхания и нестерпимого, дрожащего в низу живота ощущения.       Она повернула голову, почти соприкоснувшись с ним носами. Несколько секунд они просто дышали, невпопад, сбивчиво, будто проверяя границы друг друга. Эмили с задумчивостью опустила глаза; её ладони прошлись от его шеи до живота, явственно ощущая, как мускулы перекатываются под его кожей в ответ на это касание. Что-то решив про себя, она сделала шаг в сторону, хватая мужчину за запястье и увлекая его к кровати.       Леон молча последовал за ней. Он узнал этот взгляд. И означал он то, что всё дальнейшее не предназначено для чужих ушей и глаз.       Оказавшись у края кровати, он поймал девушку свободной рукой и развернул к себе. Пальцы заскользили вверх по её спине, отыскивая замочек на молнии. Движение было заученным, нетерпеливым — до того момента, пока ладонь не задержалась, стоило платью упасть к ногам.       Леон замер перед ней. Его внимание сейчас цеплялось не за красоту белья и не за изгибы женского тела: за следы чужих пальцев у локтя, за синяк на боку, чуть выше бедра, говоривший о том, что даже для неё то падение не прошло бесследно. Но ещё пристальнее — за отчётливо показавшийся след на запястье, у края татуировки, который невозможно было списать на игру света. Он догадывался, кто мог так схватить. И в его груди разом поднялась тихая, отрезвляющая волна негодования.       «Ты ведь понимаешь, что он собирался с ней…»       — Это он? — тихо спросил Леон, обрубая собственную мысль. — Симмонс?       Эмили мимолётно опустила глаза. Не спеша отвечать, она небрежно провела ладонью по запястью, будто могла стереть след с кожи.       — Да. Он, — только ответила она, осторожно усаживаясь на край кровати и устраиваясь перед ним на колени. Воздух вырвался из его груди судорожно, сдавленным выдохом. Леон потёр глаза ладонью, глухо процедив:       — Вот же подонок…       — Это уже неважно, — вполголоса перебила она, не давая продолжить. — Я тоже оставила кое-что на память. В следующий раз подумает, прежде чем хватать женщин без спроса.       Уголок её губ дрогнул в подобии улыбки. Леон сжал челюсть, глядя на неё. Ярость в его взгляде не исчезла, но дополнилась чем-то не таким тяжёлым. Он нахмурился, явно собираясь спросить что-то ещё.       Эмили поспешно приподнялась, пальцами пробежавшись от его плеча до шеи — там, где он всегда реагировал телом быстрее, чем словами.       — Не думай об этом, — тихо добавила она. — Я здесь. Со мной всё в порядке. Вот…       Она взялась за его ладонь двумя руками, поднося к своему лицу. Прижалась к ней щекой, откровенно ластясь, едва ли не напрашиваясь на прикосновение. Леон несколько секунд не двигался. Но вскоре пальцы дёрнулись, осознаннее прижимаясь к её скуле. Будто проверяя, действительно ли она здесь. Живая. Целая. Под его защитой.       — Я этого не забуду, — даже не со злобой, а каким-то мрачным обещанием выдал Леон. — Никогда.       Эмили коснулась его губ, не затыкая, но останавливая. Спускаясь ниже, она невесомо поцеловала его в подбородок, добираясь до шеи. Кончиками пальцев почувствовала, что его дыхание становится другим: тяжёлым, размеренным, словно он до последнего сопротивлялся успокоению, что приносили её касания.       Губы коснулись родинки на его горле, затем упорно заскользили ниже, к ямке у ключиц. Закрыв глаза, Леон чуть задрал подбородок, предоставляя ей свободу действий. Её ладонь протиснулась между ними, задержалась у края ремня — и вдруг дёрнула его за пряжку, вынуждая сделать резкий шаг к кровати.       — Чёрт, — шикнул Леон, чуть пошатнувшись, и с упрёком взглянул вниз. — Полегче давай!       Эмили не сразу ответила. Только запрокинула голову, хитро взглянув в ответ, и от её вида все дальнейшие возмущения застряли в глотке.       — Ох, прости, — с издевательской лаской прошептала она. — Мне быть… понежнее?       Он поджал губы и недовольно прищурился, всем своим видом показывая, что знает, что она делает.       — Если хочешь, — добавила Эмили, небрежно пожав плечом, — придумаем стоп-слово. Ну, знаешь, чтобы тебе было спокойнее.       Леон свёл брови к переносице, едва ли не скривившись от предложения.       Стоп-слово, блять.       Игнорируя реплику, Леон протянул руку и молча провёл по её волосам, оглаживая ладонью её затылок. Его лицо немного смягчилось, когда Эмили слабо двинула головой, подаваясь к его руке.       — В могилу меня сведёшь, — лишь беззлобно бросил он, обводя спальню неторопливым взглядом. Даже не глядя, он знал, что она улыбается. Что вместе с его ворчанием видит, что всё его тело напряжено до предела, а дыхание срывается рвано, с паузами. И прекрасно понимает: всё это — только из-за неё.       Веки прикрылись, стоило снова ощутить её ладони на своём животе. Леон разомкнул губы и охнул, когда её рука с нажимом огладила вставший член через ткань брюк. Он инстинктивно придвинулся ближе к кровати, почти уткнувшись коленями в край.       Эмили слегка наклонилась вперёд, не прекращая поглаживаний. Леон прикусил щеку, когда она ткнулась носом в его живот и провела кончиком языка по коже — не легко, не играючи, а так, чтобы он точно почувствовал. Ладонь слегка сжалась на её затылке, не то в предупреждении, не то требуя продолжать. Он не умел иначе выражать свои ощущения. Но, кажется, сигналы его тела она понимала не хуже, чем прямые команды.       — Посмотри на меня, — едва разобрал он её тихую просьбу. Подчинившись, Леон безвольно опустил глаза. Дыхание разом сбилось от открывшейся картины. Её рука продолжала поглаживания, пока другая покоилась на его животе. Ни усмешки, ни излишней игривости в её лице уже не было. В её глазах виднелась только глубокая, неизменная привязанность, почти обожание, которое она так и не научилась скрывать.       Сорвавшийся с её лица взгляд прошёлся от ложбинки меж грудей до изгиба шеи. Кеннеди сухо сглотнул, гоня от себя прочь воспоминание об ощущении её пульса под рукой. «Так — нельзя» — вот, что он вынес из того случая в кабинете. И это уже закрепилось на подкорке. И будет там до тех пор, пока она сама не скажет обратное.       Она оттянула ремень, неторопливо расстёгивая пряжку. Леон наблюдал неотрывно: за дрожью пальцев, за сползшей с плеча лямкой бюстгальтера, за тем, как её колени упираются в постель. Управившись с ремнём, Эмили ненадолго подняла голову, робко уточняя:       — Руки больше не холодные?       Он моргнул, не сразу поняв вопрос. Затем рассеянно покачал головой.       — Нет, — сипло бросил он, следом почистив горло. — Уже нет.       Эмили прикусила губу, сдерживая очередную улыбку. Сохранила зрительный контакт, даже когда ширинка поддалась под её пальцами.       — Хорошо, — шепнула она, стягивая брюки вместе с бельём.       Член дёрнулся под её пальцами, твердея от ласкающих прикосновений. Леон ощутил, как лицо обдало жаром, будто температура в комнате резко подскочила. Он уже не знал, от чего у него подкашиваются ноги: точно ли от усталости или от того, что она с ним делает. Он сжал волосы на её затылке неаккуратно, наверняка болезненно, но Эмили даже не пикнула. Только немного ускорила движения рукой, по-прежнему изучая его лицо — беззастенчиво, почти нагло, будто находя своеобразное удовольствие в том, что он наблюдает за ней.       — Не сдерживайся, — вдруг едва слышно попросила она. — Только не сегодня…       Она заметила, как потемнели его глаза, когда он наклонился чуть ближе. Его рука отпустила её волосы, давая им рассыпаться по плечам, и сдвинулась ниже. Костяшки очертили изгиб шеи, и от этого движения её дыхание сбилось так, что не заметить было невозможно. Большой палец лёг под подбородком — как бы просто приподнимая её лицо, но в то же время проверяя, что граница всё ещё есть.       Кеннеди стиснул зубы от очередного движения, но сжимать пальцы не стал. Выдохнул судорожно, почти неслышно, поспешно уводя руку — как вдруг её свободная ладонь легла поверх его, накрывая у самой шеи.       Брови Леона взметнулись вверх.       — Что ты… — на выдохе спросил он, хотя всё было более чем понятно.       Эмили слабо усмехнулась. Она чуть подалась вперёд, подстраиваясь под его ладонь. Буквально приглашала. Давление усилилось ровно настолько, чтобы это стало ощутимо. Контролируемо. Осознанно. Пульс забился под его ладонью, отчётливо проступая через тонкую кожу.       — Можешь держать, — всё тем же шёпотом сказала она. — Если хочешь.       Его затуманенный взгляд пробежался по её лицу в попытке понять, сколько в этом жесте желания, а сколько — привычки угождать. Задержался на её пальцах, уверенно лежащих поверх его руки, и только потом вернулся к глазам.       — Тебе… нравится? — уточнил он низко, уже не совсем контролируя голос. Эмили кивнула. Тихо, слишком тихо признала:       — Да. Нравится.       Леон тяжело сглотнул. Хотела. Чёрт возьми, действительно хотела. Её дыхание стало глубже, и он почувствовал это раньше, чем увидел. Грудной клеткой. Пальцами. Там, где кожа отзывалась под его ладонью на каждое движение.       — Скажешь — отпущу, — произнёс он глухо. Не вопрос. Условие.       Эмили снова кивнула, почти незаметно. Леон позволил пальцам сомкнуться чуть плотнее. Даже так его хват был странно бережным для такого жеста. Он склонился к ней, чуть потянув на себя, и накрыл её губы своими. Поцеловал жадно, глубоко, приоткрывая рот и впуская её язык. И сам не знал, чего в этом поцелуе больше: возбуждения, благодарности или поощрения.       Резко выдохнув, Леон убрал руку, останавливая себя, и лишь коротко кивнул на кровать — без слов, без объяснений. Эмили тут же послушно отодвинулась, наблюдая, как он упирается коленом в край, чтобы оказаться ближе. Его рука оказалась между её ног, проводя по внутренней стороне бедра. От прикосновения его загрубевшей кожи Эмили напряглась, облокотившись на кровать. И когда он осторожно провёл ребром ладони между её ног — она слабо трепыхнулась, с невнятным стоном прикусывая губу.       Она почувствовала, как матрас просел под его весом. Нависнув сверху, Леон медленно провёл рукой несколько раз, едва касаясь, будто дразня в ответ. Эмили хныкнула, приподняв бёдра, чтобы прижаться к его руке, но он с усмешкой бросил:       — Не торопись. Вечно торопишься…       Она только раздражённо выдохнула в ответ, бессильно роняя голову на постель под его тихий смешок. Его мозолистые пальцы неспешно коснулись лобка, оттягивая резинку трусов. Скользнув под промокшую ткань, прошлись с лёгким напором, просто проверяя, что она готова. Эмили чуть свела ноги, обмякая на кровати, и сейчас, изнывающая и податливая под его рукой, напоминала ему грёбанное произведение искусства, которое он собирался опорочить.       Ухватившись за край белья, Леон сдёрнул трусы вниз так, что ткань оставила полосы на её бедре. Отшвырнув бельё за пределы кровати, он ухватил под бёдра и подтянул к себе, закидывая её ноги себе на пояс. Пальцы впились в её кожу, подбирая угол.       Эмили моментально сжалась, едва ощутив его в себе, и обхватила его ногами почти до боли в рёбрах. Задержав дыхание, Леон вошёл наполовину, давая привыкнуть им обоим. Рука упёрлась в постель, скомкала одеяло у её головы, и он подался вперёд всем своим весом, со шлепком входя до упора.       Её тело выгнулось под ним. От дальнейших толчков колени на его боках дрогнули так, что пришлось ухватить её ноги крепче. Выпрямившись, Леон потянул её на себя, задвигав бёдрами навстречу. Поясница заныла от напряжения, но он только откинул голову назад, давая боли и удовольствию сойтись в одном судорожном, до одури приятном ощущении.       Эмили рухнула на кровать, скрещивая ноги на его спине. Старалась двигаться в такт, но движения то и дело срывались. Руки скользили по смятому одеялу, не находя опоры, застёжка бюстгальтера больно впилась между лопаток. Тело стало слишком чувствительным ко всему: к трению ткани, к недостатку воздуха, к его рукам, что сжимались то на бедре, то спускаясь к ягодицам, оставляя красноватые следы от шлепков. Её стоны больше походили на негромкие, просящие всхлипывания. Эмили наблюдала за ним из-под ресниц: его кожа блестела от пота, скудный свет спальни облеплял каждый мускул, подчёркивая, как напрягаются руки, плечи, как на шее и руках выступают жилки от очередного усилия. И сейчас она даже не могла на него толком смотреть. Хотелось едва ли не плакать от того, насколько Леон был хорош собой в этот момент.       Не удержавшись, Леон опустил глаза. Несколько секунд откровенно рассматривал её, изнемогающую, стонущую под ним на смятой кровати, а затем подался ниже, перенося вес на её бёдра. Женские руки обвили его шею, когда он склонил голову, с очередным толчком впиваясь в её губы. Ладонь жёстко опустилась на её бедро, с глухим, но увесистым шлепком. Тихо взвизгнув, Эмили прикусила его язык; не мстительно, скорее, в продолжение этой чувственной грубости от него. Слегка оттянув зубами её нижнюю губу, Леон спустился к её шее, оставляя на коже хаотичные, влажные поцелуи.       Её глаза чуть закатились. Рука сместилась с его плеча на затылок, сжимая светлые пряди, но он даже не дёрнулся. Только вдавил её в кровать сильнее, почти не ощущая, что её ногти оставляют полосы на вспотевшей спине. Приоткрыв рот, Леон с глухим стоном прикусил кожу и ощутил солоноватый привкус пота на языке. Ладонь снова хлопнула по её бедру, а по всему его телу прошла мелкая дрожь: её вкус, её запах, её кожа — хотелось всего и сразу. Больше, чем он был способен выдержать сейчас.       Уткнувшись носом в основание её шеи, Леон ощутимо замедлился; недовольно хмыкнул, будто на самого себя, вышел и толкнулся снова, напрягшись всем телом.       — Да твою мать… — вырвалось из него с шипением. Неровное дыхание девушки скользнуло по его уху. Зажмурившись, Леон почувствовал, как она куснула его за мочку и двинулась дальше. Кончик её языка коснулся его взмокшей шеи, отправляя табун мурашек к затылку. Вслед за стоном зубы прихватили кожу в особо чувствительном месте, там, где бешено билась жилка — и Леон, шикнув сквозь зубы, выпрямился, резко прерывая процесс.       Эмили настороженно замерла, на секунду решив, что сделала что-то не так. Однако Леон только сдвинул налипшие пряди со лба, тщетно пытаясь отдышаться. Плечи тяжело вздымались, воздух сушил горло. После короткой передышки он рассеянно провёл ладонью по её бедру и охрипшим голосом выдал:       — Спиной ко мне.       Эмили медленно приподнялась на локтях и подогнула ноги, поворачиваясь. Тело едва слушалось, но она исправно упёрлась дрожащими коленями в постель, выгибаясь, чтобы грудью прижаться к одеялу. Леон, наблюдая за всем этим, снова шумно выдохнул за её спиной. Чуть подрагивающей, но твёрдой рукой он прошёлся от бедра до талии, придвигаясь ближе.       — Чёрт… — услышала она его сиплый шёпот. — Красиво.       Оперевшись на постель, Леон склонился, оставляя поцелуй между её лопаток. Слишком щадящий и аккуратный жест для такой позы, но оттого только более значимый. Хотел бы сказать что-то ещё, что-то нежное и весомое, но мысли, как назло, все пошлые. И все о ней.       — Будешь просто рассматривать? — осторожно усмехнулась Эмили через плечо. Ответный сиплый смешок прошёлся по её спине. Его пальцы пробежались вдоль её позвоночника, достигая застёжки бюстгальтера. Та легко поддалась, будто только и ждала его прикосновения. Лямки спали с её плеч, оставив после себя вмятины на коже.       — Не только, — наконец, тихо бросил Леон, выпрямляясь.       Ладони легли на её бёдра жёстче, увереннее. От проникновения только выровненное дыхание вновь спёрло где-то в горле. Эмили покачнулась и хныкнула, утыкаясь лицом в постель. Не от боли — от того, что с каждым сантиметром судорога в ногах становилась всё более бесконтрольной. От ритмичных толчков она зажмурилась, ощущая, как затвердевшие соски трутся об ткань одеяла. Тело просилось к нему, изнывало от каждого касания, каким бы бережным или грубым оно не было. Она развела колени шире, едва почувствовав его ладонь на пояснице, только за тем, чтобы услышать его довольное:       — Вот так… Да…       И каждый сорванный выдох, случайное ругательство и даже его несдержанное хмыканье казались персональным трофеем. Всё нутро сводило от желания стать ближе с ним. Хотелось чувствовать его у себя под кожей.       Кеннеди вновь навис сверху, грудью прижимаясь к её спине. Его ладонь легла под её животом, и Эмили невольно сжалась от этого движения, срываясь в очередной стон. Леон бесшумно усмехнулся, намеренно задерживаясь в таком положении. Она затихла под ним, осторожно повернув голову вбок, и услышала его насмешливое:       — Мне держать руки при себе?       Эмили шумно выдохнула в одеяло, бессильно прошипев:       — Кеннеди, блять…       Её злобное шипение оборвалось резко, когда его ладонь добралась до груди и огладила затвердевший сосок круговым движением, почти невесомым, давая её обострившимся ощущениям сделать всё за него. Её стоны зазвучали тихо, наравне со стыдом. Плечи задрожали от напряжения и от предчувствия, что стоит ему хоть немного ускорить темп или сжать где-то посильнее — она сдастся в разы раньше, чем собиралась. И когда Леон подхватил её под грудью, выпрямляясь вместе с ней и вынуждая опереться на него — она просто поддалась, прижавшись спиной к его разгорячённому телу.       Эмили почувствовала, как он тяжело, рвано выдохнул, тоже находясь на пределе. Его ладонь накрыла её грудь, сдавливая с грубой лаской, а вторая рука поднялась к её подбородку, чуть поворачивая лицо к нему. Поцелуй — смазанный, быстрый — был сопровождён толчком, выбившим остатки воздуха из её лёгких. Пальцы легко соскользнули к её горлу, и в этот раз сжались в разы сильнее, до пульсации в висках. Всё ещё контролируемо, но на такой грани, что на краткий миг её сердце пропустило удар.       Леон отчётливо расслышал, как быстро она вздохнула, будто приготовилась задыхаться.       — Всё хорошо? — тут же хрипло раздалось над её ухом. Он настороженно замер на мгновение, замедляясь, но хватку ослаблять не спешил. И именно это говорило за него лучше, чем сотня заботливых расспросов. Что даже сейчас, возбуждённый и измотанный, он всё ещё контролирует себя до мелочей.       — Да… — срывающимся шёпотом ответила Эмили, едва узнавая свой голос. — Продолжай.       Шумное дыхание прошлось по её уху. Леон мимолётно ткнулся губами в её висок, вновь наращивая темп. Рука осталась на прежнем месте, сдавливая не больше, чем она позволяла, и не меньше, чем он сам мог выдержать.       — Я слежу, — едва слышно заверил он. — Просто… расслабься.       Эмили слабо кивнула — единственное, на что сейчас было способно тело. Колени чуть разъехались в стороны, позволяя ему ускориться, отдавая последний аспект, что она могла контролировать.       Эмили прикрыла глаза, окончательно сдаваясь сковывающей её слабости. Её горло задрожало от предвкушения оргазма, и Леон прочувствовал это каждым сантиметром ладони. Он уткнулся в её плечо, дыша почти яростно — но вскоре его дыхание начало срываться реже, с каждым движением тел всё больше походя на нечто гортанное, едва ли не рыкающее. Его вторая рука устремилась вниз, между её разведённых ног, намереваясь уравнять шансы. Ахнув, Эмили обмякла в его руках, а он толкнулся бёдрами сильнее, легонько надавливая на клитор.       — Давай же, — с нажимом прошептал он ей в шею. — Знаю, что хочешь…       Эмили приоткрыла губы, хватая воздух, больше не сдерживая ни дрожь, ни сдавленные стоны. Её голова откинулась назад, на его плечо, а тело лихорадочно содрогнулось, заходясь в пронзительной, крышесносной волне оргазма. Спальня дёрнулась перед её глазами. Из её садящего горла вырвался скорее хрип, чем полноценный вскрик, но и этого было достаточно, чтобы Леон севшим голосом зашептал что-то поощрительное ей на ухо, финальными толчками вбиваясь в её податливое тело. Утробный звук из его груди донёсся до неё через стук пульса в ушах. Рука на её шее дрогнула, и всё его тело подобралось, чудом удерживая равновесие обоих на краю кровати. На последних секундах Леон сдавил её подбородок, разворачивая к себе, вторгаясь в её приоткрытые губы мокрым, требовательным поцелуем. Она запустила руку ему в волосы, безотчётно сжимая, и бессильно застонала в его рот.       Удовольствие пульсировало между ног, горячей волной отдаваясь во всё тело. Колени дрожали, пальцы из последних сил цеплялись за его запястье, как в надежде удержаться за реальность. Леон не сразу прервал поцелуй. Его рука скользнула по её животу вверх, оставляя влажный след на коже. Он прижал девушку к себе плотнее, дожидаясь, пока немного схлынет жар, и только потом позволил им вздохнуть, ослабляя пальцы на её подбородке. Его дыхание, тёплое, сбившееся, обдало её лицо и скользнуло ниже, добираясь до ключиц.       — О, чёрт… — непроизвольно выдохнул он, прижимаясь лбом к её виску. Даже боль вернулась в тело не сразу, вытесненная исступлённым изнеможением.       Удерживая Эмили поперёк живота, Леон осторожно завалился набок. Локоть упёрся в постель, и Кеннеди скривился из-за занывшего плеча, но почти сразу выдохнул, смиряясь с ощущением. Слишком хорошо, чтобы париться из-за этого сейчас. Зарывшись лицом в её волосы, он прижался к ней со спины, удовлетворённо выдыхая. Ладонь огладила её бок, то ли лаская, то ли успокаивая.       Эмили слабо пошевелилась, находя его руку на своей талии. Подтянула её повыше, на уровень глаз. Подперев голову рукой, Леон молча наблюдал, как тонкие женские пальцы пробегаются по его широкой ладони, подрагивающей от ещё не утихшего возбуждения. Не смея пошевелиться, позволил ей изучать свежие царапины и давние шрамы на руке, не задавая вопросов, просто позволяя себе быть рядом. Уже в который раз к нему пришла мысль о том, какие у неё красивые руки, нежные и изящные, будто созданы для того, чтобы прикасаться к нему. Но вслух, конечно, ничего из этого произносить не стал.       Леон какое-то время молчал, прислушиваясь к её дыханию, постепенно выравнивающемуся в тихом спокойствии спальни. Свободной рукой он осторожно убрал волосы, налипшие к её шее. Пальцы бездумно очертили контур её уха, на котором поблёскивали серёжки. Осторожно наклонившись, он оставил лёгкий поцелуй на её плече, отметив, как она уютно поёжилась от этого касания. Эмили, заёрзав, повернулась к нему, бросая на мужчину пытливый взгляд. Он лениво приподнял брови в ожидании, и девушка полушёпотом поделилась, с запрятанной в голосе усмешкой:       — Оскар сейчас был бы на седьмом небе.       Не поменяв выражения, Леон несколько секунд молча смотрел на неё. Затем медленно повалился на спину, с усталым выдохом проводя ладонью по лицу, чтобы скрыть улыбку.       — Как насчёт без упоминаний Оскара в кровати? — ворчливо предложил он, взглядом мимолётно скользнув к постеру на стене. Глаза задержались на нечитаемых буквах дольше, чем он планировал. Тихо посмеявшись, Эмили через секунду подала голос, отвлекая его:       — Ты не представляешь, сколько всего он мне наговорил, пока тебя не было. Едва не раскрыл наше идеальное свидание.       Неопределённо усмехнувшись, Кеннеди повернул голову, встречаясь с ней взглядами. Она придвинулась ближе, кончиками пальцев поглаживая его плечо, словно могла этим хоть немного облегчить боль.       — Ну, раз уж говорим о свиданиях… — негромко произнёс он, раньше, чем смог обработать мысль. — Что ещё за Курт?       Его губы невольно дрогнули в улыбке, когда она чуть скривилась от одного упоминания. Не поднимая глаз, Эмили отрешённо проговорила:       — Может, обсудим что-то другое?       Он хмыкнул, опуская взгляд на её руку, проводившую невидимую линию от плеча до локтя.       — Сама начала, — небрежно бросил он. — Мне просто нужно понять, он уже мне не нравится или дать парню шанс.       Эмили усмехнулась себе под нос. Убрав руку, она облокотилась на подушку, посмотрев на него с хитринкой.       — Хочешь характеристику? Парень из хорошей семьи, высокий, перспективный…       — Умоляю, расскажи мне больше, — саркастично проворчал Кеннеди, и девушка тихо рассмеялась на его тон. Улыбаясь, она опустила голову на подушку, рассматривая его лицо в непривычной близости. Улыбка её стала спокойнее; не насмешливой, более умиротворённой, почти сонной. Она на секунду задумалась, будто собираясь оставить смешливый тон, но вместо этого просто сказала:       — Нечего рассказывать. Он никто, Леон. Правда.       Он несколько секунд молчал, разглядывая её лицо, словно решая, стоит ли продолжать. Затем негромко спросил, без нажима, почти буднично:       — Тогда почему пошла с ним?       Эмили не ответила сразу. Взгляд её скользнул куда-то в сторону, будто она только сейчас задумалась о причинах. Но на деле — мысленно вернулась к тем дням, когда молчание между ними было стабильным явлением. Отравляюще стабильным.       — Потому что не хотела быть одна, — спокойно призналась Эмили.       Она сказала это без тени упрёка. Просто как факт. Но Леону всё равно стало совестно. Он долго смотрел на неё, уже устав считать, который раз корит себя за те дни, пока намеренно держал дистанцию, делая вид, что так лучше для них обоих.       Придвинувшись ближе, он осторожно подтянул её к себе, приглашая в объятия. Ладонь легла ей на талию, затем скользнула дальше, проходясь по спине. Без оправданий, без попытки смягчить произошедшее. Просто молчаливое признание, каким идиотом он был.       Эмили поддалась, прижимаясь к нему уставшим телом. Зажмурилась от удовольствия, когда Леон наклонился и коротко поцеловал её в лоб. Почти невесомо. Не сдвинулся ни на миллиметр, удерживая её в кольце рук. Тяжёлая, тёплая ладонь оставалась на её спине, будто он боялся снова допустить ту же ошибку — отпустить.       Дыхание Эмили выровнялось. Полусонно усмехнувшись на очередной поцелуй, она мимолётно глянула куда-то поверх его плеча. Леон заметил это и, проследив за её взглядом, снова наткнулся на постер. Он повернул голову, разглядывая буквы, и едва заметно усмехнулся.       — Напомни мне купить подписку на местный киносервис… — пробормотал он вполголоса и осёкся.       Эмили уже спала.       Он замолчал. Затаив дыхание, только осторожно натянул на неё край одеяла и задержал ладонь дольше, чем нужно. Нехотя отводя глаза от спящей девушки, Леон медленно обвёл взглядом комнату, задержавшись на колыхнувшейся занавеске. Моргнув, он потёр ладонью глаза, раздражённые от нехватки сна и усталости, и придвинулся ближе к изголовью. Дерево неприятно врезалось в ноющие лопатки, напоминая, что и он не железный. Но Кеннеди только медленно выдохнул, держа руку на одеяле, в паре дюймов от женской руки.       Глаза он так и не закрыл. Просто полусидел, прислушиваясь к её дыханию, и сторожил эту тишину, как что-то слишком ценное, чтобы доверить её сну.