Шпион Антихриста

      В церкви Богоматери непорочной было тепло и тихо. Пахло оплавленным воском и ладаном. Лучи солнца, пробивающиеся через разноцветные стекла окрашивали дымку, заполняющую пространство, красным и синим. Вечерняя служба уже закончилась, и я терпеливо ждал, пока падре Мигел отпустит последних прихожан. Сегодня я пришел сюда не только за отпущением грехов. Мне предстояло рассказать новость, которую Мигел и другие служители Общества Иисуса наверняка ждут с нетерпением… - Простите меня, святой отец, ибо я грешен … Падре Мигел, закатил свои водянисто-зеленые глаза, вздохнул и строго посмотрел на меня. - И сказал Господь «Иди и впредь не греши…». Какой толк в покаянии, если ты продолжаешь служить Антихристу… Даже сейчас, когда больше не стоит опасаться за свою жизнь? - Да, святой отец. Даже сейчас, когда он платит меньше прежнего и не может предложить хорошей должности… - Ведь пустоту после утраты любимой жены можно было заполнить служением Господу, - продолжал Мигел. - Вы правы, святой отец. Но… каменные своды монастырей все еще внушают мне трепет… О том, что мне трудно отказаться от мирских радостей, я умолчал. - Понимаю… Но ведь есть другие более достойные дела для доброго католика… – падре нахмурился – Если ты вернулся к нему из благодарности или из жалости, подумай, стоит ли проявлять жалость к тому, кто ее не знал? - Но ведь в Писании говорится:«Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих и ненавидящих, молитесь за обижающих вас…» Мигел удивился. - Ну, наконец-то, нашел время для чтения Библии. …Похвально… Я улыбнулся. - Спасибо, святой отец. Он задумчиво взглянул на меня, отвернулся к алтарю и погасил несколько свечей. - Хотя, думаю, что дело тут не в благодарности, не в жалости и даже не в желании в кои–то веки жить по-христиански… - Что вы имеете в виду, святой отец? - Ты просто боишься в этом признаться, - падре Мигел вздохнул,- но, когда ты говоришь о нем, я по-прежнему вижу то, чего он ни в коей мере не достоин…какую-то странную привязанность. Я бы даже сказал почтение. -Этого еще не хватало… То есть, я хотел сказать, что это не так, святой отец, - я смущенно отвел глаза. - Конечно, ври мне побольше, сын мой, - хмыкнул Мигел, - особенно на исповеди. Я смутился. Проницательный священник словно прочел мои мысли. Даже те, которые стараюсь гнать от себя … - Простите, святой отец! А еще хочу покаяться в том, что подслушал исповедь… Падре Мигел резко повернулся ко мне, взгляд его водянисто-зеленых глаз стал еще более холодным. - Ну, вот опять! А говорил, что больше не шпионишь и что теперь твоя служба заключается в выполнении мелких поручений, доставке книг, газет и другой мелочи из города, отправке писем? Чью на этот раз? -Я рассказывал вам чистую правду о своей новой службе. Немного подумав и собравшись с духом, я продолжил: - В тот день он никак не мог согреться. Мне даже пришлось растопить камин… А потом он послал меня за священником. - Нашел? - Нашего сельского священника не было. Пришлось обратиться к другому . А чтобы тот стал еще более сговорчивым, дал ему небольшое вознаграждение… - Это неудивительно, - хмыкнул падре Мигел, - после всего того, что он натворил, ему уготована прямая дорога в Ад. Я почувствовал, как к горлу подкатывает комок, а спина холодеет. - Я подслушал его исповедь. Взгляд падре потеплел, гнев сменился заинтересованностью. - Нам запрещено раскрывать тайну исповеди, но ты - простой мирянин, и можешь приоткрыть мне ее. Расскажи, упоминал ли он об убийстве нашего наставника и учителя? - Да. И о том, как расправился с госпожой Леонор и ее семьей,…и о гонениях на вас … Он ничего не стал скрывать… - Скажи мне, сын мой, не замышляет ли он государственный переворот или бунт против нашей королевы, чтобы вернуть былую власть? - Об этом не было разговоров. Наверное смирился ... А теперь уже и не стоит об этом беспокоиться. Падре наморщил лоб и задумался. - А не проводит ли он обряды? Какие-нибудь, еврейские или масонские, чтобы продлить свою жизнь? Это был странный вопрос, который заставил задуматься и напрячь память. - Вроде бы, не замечал его за чем-то подобным… Есть причины подозревать такое? Мигел пожал плечами. - Он живет уже неприлично долго, сын мой. Пережил своих младших братьев… Словно какая-то дьявольская сила держит его на земле… Я сглотнул подкативший к горлу комок и прошептал: - Он жил неприлично много лет… Это была его последняя весна… - Хочешь сказать, сын мой, что ты подслушал его последнюю исповедь? Что его долгая, полная злодеяний, земная жизнь завершилась, и он, наконец-то, ответит за все свои преступления перед Господом? - Да, святой отец. Его земная жизнь, какой бы она ни была, окончена. Его больше нет… Мигел перекрестился, прошептав что-то на латыни. Его лицо выражало плохо скрываемое облегчение, граничащее даже с радостью. Видно, напрасно падре боролся за мою душу, ведь смерть того, кому я служил, не принесла мне облегчения, а тем более радости… Теперь я молился о том, чтобы его душа обрела покой... - Как полагаете, святой отец, нам позволят похоронить его здесь, в столице? - Вряд ли… Думаю, не стоит даже беспокоить власти по этому поводу… Мигел задумчиво провел рукой по мраморным узорам на стене храма. - Церковь, отремонтированная в годы правления Антихриста… Иронично, да? – прошептал я. Мигел строго посмотрел на меня и вздохнул. - Знаю, ты считаешь это несправедливым, сын мой. Возможно, не ты один…Но, его, хотя бы, похоронят по всем правилам… Будь на то моя воля, я бы сбросил его останки в океан, так же как он поступил с сотнями добрых католиков! - Я очень сожалею, святой отец, но ведь тогда нельзя было медлить с похоронами… Падре закатил глаза и продолжил: - Что я слышу! Обычно ты искал оправдания только себе, а теперь оправдываешь еще и его.… А ведь оправдания, а тем более самооправдания на исповеди недопустимы. - Простите, святой отец. - Думаю, пока жива наша королева, да продлит Господь годы ее царствования, его не подпустят на пушечный выстрел к нашей столице. Даже после смерти… Конечно, можно попытаться добиться аудиенции у Её величества, и попросить ее об этом, - падре улыбнулся, - только, не забудь, потом убежать побыстрее и подальше от ее гнева.… Казалось, святой отец на какое-то время забыл о цели моего визита. Я молча ждал. Вдруг падре встрепенулся и ответил: - Отпускаю тебе грехи твои во имя Отца и Сына и Святого духа!       Просфора и вино с трудом прошли в пересохшее от волнения горло. Распрощавшись с падре Мигелем, я вышел на залитую оранжевым вечерним светом улицу, где меня ждала карета. Проезжая набережную, я долго смотрел, как золотистые блики закатного солнца дрожат на темной, почти черной воде Тэжу* и собирался с мыслями... В душе человека, которому я служил, также неведомым образом переплетались свет и тьма... Теперь мне предстояли попытки уговорить власти дать ему последнее пристанище здесь - в городе, находиться в котором, ему теперь было не дозволено. В городе, который он когда-то спас…       Кто-то развел костер на берегу, и горький запах дыма вернул мои воспоминания в тот теплый и солнечный осенний день. Который для многих стал последним…