Шпион Антихриста

Твоя же гордость станет горсткой пепла, Ведь ты нелепо сжёг свой млечный путь. А звёзды лишь угаснут с дневным светом, Они вернутся, но тебя им не вернуть

/Enotolis/

***

      И снова мне пришлось вернуться в Лиссабон.На этот раз, чтобы исполнить последнюю волю Жоаны. Она умерла тихо, дождливой зимней ночью, от болезни с ласковым названием «удавочка»*.Накануне вечером она была в забытьи и разговаривала с кем-то, глядя на пустую стену. - Там же никого нет. - Разве не видишь маму, - прошептала она беззвучным голосом, удивленно глядя на меня. Она выпила какую-то горькую настойку, которую принес врач, и попросила позвать сыновей. - Думала, отдам это дочери, - сказала она, снимая с шеи изящный медный ключик, - но у нас одни мальчишки. Она хрипло рассмеялась, а потом закашлялась и попросила воды. - Можете распоряжаться этим как хотите, - сказала она, извлекая из своего столика тяжелую резную шкатулку, - но мои любимые серьги с бирюзой подаришь Марии… - Но… - попытался возразить я. Она слабо улыбнулась, глядя на меня, и протянула сыновьям ключ и шкатулку. - Смирись, наконец-то… Вспомни себя. - Я, в отличие от этой грубиянки, сразу понравился твоим родителям. Она опять захохотала, но теперь совсем беззвучно. - Они просто не знали о всех твоих проделках…И вовсе она не грубиянка, просто бойкая и острая на язык… Я пообещал ей смириться с выбором старшего сына. А перед сном она позвала меня снова и попросила отвести к родителям в столицу. Она умерла ночью, но не задохнулась. Она просто перестала дышать…

***

Дети уехали через несколько дней после похорон, ведь наше дело не должно было простаивать. Мне же пришлось задержался в городе, чтобы навестить старых знакомых, да поискать покупателей на мой товар. Первым делом я решил навестить Милагрос.       Полная пожилая женщина, которая открыла дверь на мой стук.рассказала, что она вышла замуж и уехала в Брагу. - А я думала, что такую худую девку никто не возьмет, - на прощание сказала новая хозяйка дома, громко зевнув.       По дороге в гостиницу, я заметил разносчика газет и подозвал его себе. -Дай-ка мне вот эту – с карикатурой на министра. Я вытащил монету и отдал мальчишке. - Целый реал? Но у меня не будет сдачи, – мальчик подкинул монету и сунул в карман. - Сдачи не надо, - я улыбнулся, - раньше мне тоже приходилось браться за любую работу, чтобы не голодать. - Спасибо, щедрый господин! - Неужели этот художник настолько смелый? Не боится навлечь на себя гнев нашего мстительного премьер-министра, – я усмехнулся, разворачивая газету. На одной из страниц он был изображен в карете, запряженной солдатами. Ехидно и остроумно. -Бывшего премьер-министра. Я уставился на мальчика. - А вы не знали? – продолжал он, - Королева, наконец-то, уволила это дряхлое чудовище и назначила на его место…этого… Как его, не помню , надо у папы спросить… - И где же он теперь? - Как где? Арестован. - мальчик продолжал удивленно таращиться на меня, - Эй, а вы хоть знаете, что старый король умер? - Конечно, мальчик, об этом все знают... - Не понимаю, как Его величество позволило этому негодяю грабить народ… Мои родители рассказывали, как ютились в палатке. А он, тем временем, жил в роскошном дворце, - мальчик всплеснул руками. - Чушь все это… Его палатка была, конечно, больше, богаче и удобнее, но все-таки палатка. - Вам откуда знать? Вы один из его прихвостней? - Я бы предпочел называться слугой. А тебе откуда знать, про то, каким злодеем он был? И его дворец сам видел? - Нет, папа рассказывал. Но он тоже сам не видел, ему рассказывали. А как же вас угораздило служить этому душегубу? - Садись, расскажу. Мальчишка слушал меня затаив дыхание. И тут я впервые ощутил себя старым... - Вот это приключение… А мой папа не любит рассказывать про землетрясение. - Не дай Бог кому-нибудь еще пережить такое приключение, - я вздохнул, - а теперь беги, пока уши не надрал. А папаше своему передай, вместо того, чтобы распускать сплетни, пусть задумается о том, что с ним бы стало, если бы солдаты тогда не пришли... Я замахнулся свернутой газетой, мальчик резво вскочил и убежал, скорчив мне рожу и показав «длинный нос».        Следующие несколько дней я потратил на попытки посетить бывшего министра. Все они были безуспешны , я так и не смог узнать, где он. Зато от одного из охранников я узнал о том, что падре Мигел освобожден. Теперь осталось узнать, в какой церкви я смогу его найти…

***

      В «Бочонке старого боцмана» было дымно, шумно и многолюдно.Я очень удивился, увидев изрядно постаревшего и поднабравшегося Антониу. Сегодня он выглядел доброжелательным, а может просто выпил слишком много. -Добрый вечер, дон Антониу! – я сел напротив – Рад видеть тебя в добром здравии. Антониу вытаращил глаза от удивления. - И тебе добрый вечер… Давно тебя не видел – думал подох…А ты, смотрю, выбился в люди. - Как видишь … - Дай денег. Этот Куото-младший жмот,почище своего папаши. Тот хотя бы изредка наливал в долг. - Неудивительно, - я взбултыхнул остатки в своей кружке, - он стал заказывать более дорогое вино? Или просто перестал разбавлять? - Думаешь по своей воле? Ага, как же! – расхохотался мой собеседник. - Этого хватит? – я положил на стол несколько монет. Антониу удивленно взглянул на монеты. - Э-э-э! Ты чего-то хочешь? – Антониу насторожился. - Честно говоря, да. Но не того, что ты думаешь, хоть и слышал, что ты берешься за… неблаговидные дела. Бить, а тем более убивать никого не придется... Мне нужно кое-кого найти. - Кого? - Падре Мигеля де Анунсиасау. Одно время он был практически моим духовным наставником. Он усмехнулся, наклонился ко мне и показал в дальний угол, где выпивали три незнакомца в плащах с капюшонами. - Вон там какие-то монахи выпивают – у них и спроси. Я удивился – монахи в этом сомнительном заведении редкие гости, особенно сейчас, когда никакого праздника нет. - С чего ты решил, что это монахи? - Я узнал голос одного итальяшки, которого видел в церкви Святого Стефана. - Спасибо за помощь! - Не стоит благодарности! – улыбнулся Антониу, пряча монеты.       Я подошел к незнакомцам в капюшонах, поставил припасенную бутылку на их стол и пожелал доброго вечера. Один из сидящих тут же принялся открывать бутылку, а сидящий в центре высокий незнакомец показал на стул напротив. - Рад тебя видеть, сын мой, - он приподнял капюшон , и я увидел его изрядно постаревшее, изможденное лицо. Лицо человека, которого я искал. - Падре Мигел! Как я рад видеть вас на свободе! – я полез обниматься прямо через стол. Остальные двое застыли, повернувшись в нашу сторону. - Только не говори никому, что видел меня здесь, - улыбнулся падре. - Конечно, святой отец! - Я уже не надеялся увидеть тебя живым. Расскажи мне, как жил все это время. Я рассказал ему о своей жизни после бегства из города, и о скорбных делах, что привели меня сюда. - Упокой Господь ее душу. - Спасибо, святой отец! Простите, что проявил малодушие тогда… -Господь велел прощать. Я не держу на тебя зла даже за то, что не хватило у тебя смелости избавить королевство от этого нечестивца … И даже за то, что ты не посвятил себя служению Богу... По крайней мере, ты искренне раскаялся, и не стал помогать Антихристу в его дальнейших злодеяниях. - Ну, теперь он получит по заслугам, - сказал другой незнакомец, осушив свою кружку, - знаешь, однажды он уничтожил целый рыбацкий поселок, чтобы изловить каких-то неугодных ему людей… - Ужасно осознавать, что я мог все это остановить и не сделал. Я не ожидал от вас такого великодушия. Думал, что не простите мне этой трусости. Падре молча положил свою узкую руку мне на плечо. - Возможно, у тебя ничего бы и не вышло. Ведь только Бог может сразить Антихриста. - Простите, святой отец, но я сомневаюсь, что он действительно Антихрист,- признался я. - И я сомневаюсь, - внезапно подал голос третий монах, до этого молча цедивший вино из своей кружки. Мигел резко повернулся в его сторону и удивленно воскликнул: - Это почему же? Кто посеял эти сомнения? - Наверное, Её величество, какой бы кощунственной ни была эта мысль, - задумчиво ответил тот. - Это еще почему? - В Писании сказано что Иисус «убьет его Духом уст Своих» Так? - Так, - ответили мы с падре Мигелем в один голос. - Но ведь не было второго пришествия… Стоило только Ее величеству отдать приказ, и он больше не всесилен. А скоро палач покажет его голову обрадованной толпе. - Его собираются казнить? – я перешел на шепот. - Еще не знаем, - пожал плечами Мигел, - завтра должны вынести приговор… - Приговор может быть только один. А если судья проявить милость или слабодушие, то я сам с ним справлюсь! – в руке второго собеседника блеснул нож. -Да успокойся, Джакомо! И это отдай! - Мигел отобрал у него нож и проворчал - Как будто это ты провел в тюрьме одиннадцать лет, а не жил все это время в Риме. Джакомо ссутулился, опустил голову и замолчал. - Получается так…- Мигел задумчиво отхлебнул из своей кружки – Но ведь власть Её величества, так же как и власть ее отца дана от Бога. - Это верно… Но ведь он и не требовал поклонения? Да и чудес не совершал... Все трое задумались. Тишину нарушил Джакомо. - А ты ему кем приходишься? – поинтересовался он. - Один из его шп… слуг, - признался я. –Ты знал о всех его неблаговидных делах … Ведь ты мог рассказать обо всем королю или подбить народ на мятеж, но ты ничего не сделал!- опять встрепенулся Джакомо – но ты еще можешь искупить свою вину, если обличишь его злодеяния завтра в суде. А если струсишь и в этот раз, я сам разберусь с ним… Я увидел блеснувший из-под плаща ствол пищали. - А это еще у тебя откуда? – шумно вздохнул Мигел и отобрал у него пищаль, - Из-за таких, как ты, Джакомо, про нас и сочиняют всякие небылицы! - Простите, святой отец! – он плеснул себе еще вина. -Мне кажется, тебе уже хватит, - третий незнакомец забрал бутылку и придвинул к себе. -Зачем тебе монастырь? –продолжал Мигел, отобрав пищаль - Тебе бы больше пошло военное поприще, а не служение господу. Может, подумаешь хорошенько, пока ты еще послушник? - Наверное, вы правы, святой отец, – он сложил голову на руки и задумался. -Простите, святой отец… Но я не смогу свидетельствовать против него. Я ожидал гневной тирады или хотя бы упреков, но Мигел только вздохнул и всплеснул руками. - Позволь узнать, сын мой, с чем связано такое решение. Он угрожал тебе? Или просто купил твое молчание? - Скорее купил… Вернее, это что-то вроде старого долга. Я рассказал падре про то, как дважды попадался на воровстве, и о странном великодушии и доверии, проявленном тогда ко мне. - Вот как…Ну, что-же… Незавидное у тебя положение, - Мигел постучал длинными пальцами по своей кружке, -Либо всю жизнь испытывать вину перед ним, либо перед нами… - Вы правы, святой отец. Как мне поступить? - Господь дал нам определенную свободу. Ты волен поступать, как считаешь должным, сын мой. - Благодарю вас, святой отец!

***

      Возле здания суда было многолюдно. Миновав толпу людей, требовавших смертной казни для бывшего премьер-министра, и скопление людей, требовавших его освобождения, я присоединился к нескольким скромно одетым незнакомцам, входящим в здание. Стараясь не привлекать внимания, я проскользнул в зал суда, где спрятался за колонну. Мне повезло – никто не приставал с расспросами и даже не смотрел в мою сторону. Все были увлечены происходящим в суде.       Я с трудом узнал бывшего министра: он постарел и растолстел еще больше, но лицо было бледным и осунувшимся. Он сидел, сгорбившись, и разглядывал собравшихся исподлобья. Я не собирался выдавать свое присутствие, но, когда услышал, обвинителей, требовавших смертной казни, меня охватило какое-то странное смятение. Я понял, что совсем не хочу его смерти, хотя когда-то ее ждал... Выскочив из-за колонны, я стал призывать судей проявить милость к человеку, поднявшему столицу из руин. Все повернулись в мою сторону. Министр побледнел еще сильнее. На какое-то время в зале стало так тихо, что я услышал бряцанье его цепи, когда тот вскочил и перекрестился. Минутное замешательство быстро спало, зал зашумел. Подбежавшие стражники заломили мне руки и выволокли за дверь. Я попытался вырваться, но согнулся от болезненного удара в живот. Меня долго тащили по коридорам, затем куда-то везли в закрытой карете. -Молчи, поганец, - рявкнул стражник, когда я вежливо поинтересовался о том, куда мы едем, - будешь еще мне народ смущать...       Меня затащили в тюремную камеру. На ближайшие пару недель обо мне все забыли – приходил только охранник, который приносил еду и воду. Но выведать у него, в чем меня обвиняют, и как долго будут здесь держать, не получилось. Должно быть, он и сам этого не знал…       Однажды утром меня разбудил звук поворачивающегося ключа в замке. - Приветствую, уважаемый гость, - я вскочил и отвесил почтительный поклон вошедшему господину, стараясь изображать невозмутимость. - Ошибаешься, гость здесь ты – раздался знакомый смешок. Позвякивая орденами и медалями на офицерском мундире, посетитель подошел и снял треуголку. Я, наконец-то разглядел его лицо. Постаревшее, обрюзгшее, но все такое же конопатое. - Джеймс! – я бросился ему навстречу . Он немного потерпел мои объятия, отстранился и деловито сказал, присаживаясь на топчан. - Для кого Джеймс, а для кого капитан Готобед*. Я стыдливо хихикнул, ведь теперь знал некоторые английские выражения. - Понимаю…Министр сначала тоже не смог подавить смешок, когда я ему представился. Не думал, что узнаешь после стольких лет… - Конечно, - я улыбнулся, - разве можно забыть человека, который хотел тебя вздернуть. - Зря не вздернул, между прочим… Где ты пропадал все это время?Так внезапно исчез… - Я тайком уехал из города и скрывался под чужим именем. Боялся, что министр меня найдет и расправится со мной, чтобы не взболтнул чего. - Конечно! – Джеймс всплеснул руками – ведь у него нет более важных дел, кроме как гоняться за каким-то бродяжкой по всему королевству. Хотя, первое время, он пытался тебя найти. -Слава Богу, не нашел… Вижу, ты неплохо устроился при новой власти. - Я и при старой жил неплохо. Удивительно, что мне сохранили прежнюю должность. Наверное, потому что я молча работал и мало появлялся при дворе…Слышал, твоя речь произвела сильное впечатление на судей и даже обвинителей. - Враньё. Я и сказать-то почти ничего не успел… Кажется, больше всего удивился сам министр. Как будто призрака увидел. Джеймс расхохотался: - Ну, еще бы … Он ведь считал, что тебя в живых нет. Решил,что ты утопился в Тэжу, как тот палач*, и искал среди утопленников да убитых. Он придвинулся ближе и спросил, понизив голос: - Эй, это правда, что он ползал на коленях, умоляя о снисхождении? - Не знаю – меня вывели задолго до окончания суда… Если что-то подобное и было, я уже этого не видел…А тебя там не было? Не допустили? - Сам не пошел… Не хотел мозолить глаза Ее величеству… Он похлопал меня по руке и я заметил уродливый розоватый шрам на его кисти. - А это что? - Небольшая царапина, - он улыбнулся, - напоминание о поездке в Порту. Подавлять восстание трактирщиков. Хорошо еще, что палец не отстрелили… -Выходит, ты тоже везучий. Джеймс хмыкнул: - По крайней мере, более везучий, чем наш общий друг. Ему подстрелили ногу, до сих пор хромает. - Гомеш тоже здесь? Кто он теперь? Майор? - Дурак он, а ведь мог сохранить свои звания, если бы не одна драка. А заодно и здоровье, если бы не одна злосчастная поездка в Париж… Сам увидишь, если его найдешь. - Драка? Поверить не могу! Из-за какой-нибудь красивой француженки, наверное? Джеймс снова расхохотался. - Если бы… Этот дурень накостылял одному чиновнику, когда узнал, что он тайком писал жалобы на бывшего министра. Хотя жалобы это мягко сказано… Лживые кляузы, в которых не было ни капли правды. А ведь сам был обязан ему своей должностью. Так вот, Гомеш отдубасил его прямо на глазах у охранников и секретаря…Конечно, такой поступок не мог сойти ему с рук. Впрочем, того клеветника выгнали с насиженного места, когда узнали, благодаря кому он попал на эту должность. Сплошной гадюшник… - Он сейчас здесь? - Не знаю, последний раз видел его перед судом. Уговаривал выступить в защиту бывшего министра. Наверное, затаил обиду за то, что я отказался…Можешь считать, что я струсил, но мне слишком дорого мое место. Я ведь хочу дать детям хорошее образование, чтобы не стали такими, как ты. Да и жена привыкла к театрам и салонам. А туда что попало, не оденешь. Он сгорбился и уставился в пол. Странная растерянность, для такого самоуверенного насмешника, как Джеймс. - Как-то не верится… Разве Гомеш не должен ненавидеть опального министра? С какой это стати просить тебя выступить в его защиту? - Странно для выпускника иезуитского колледжа, да? - Более, чем странно. Неужели он простил ему казнь падре Габриэля? Джеймс хмыкнул. - Не знаю, что произошло у него в голове, но, после того, как он убедился , что министр не исполнял волю короля все это время, а, можно сказать, правил сам, тот стал считать его великим и гордиться тем, что выполнял его приказы. Не удивлюсь, если этот безмозглый громила потащится за ним в ссылку. - В ссылку? Значит, его не… - Не знаю, может твоя проникновенная речь возымела действие, может он вымолил пощаду, а может наша добрая королева просто не хотела обагрить чьей-нибудь кровью начало своего царствования, но ему сохранили жизнь… Он сейчас в своем деревенском имении. Джеймс посмотрел на меня и покачал головой. - Дурак ты. Мог бы сначала заслужить какой-нибудь титул, денег подкопить, в люди выбиться, а удрать уже потом, когда для их светлости запахло жареным… - Знаешь Джеймс, - я перешел на шепот, - я не мог дальше продолжать творить зло по его приказу. Я должен был спасти свою душу. Поэтому и сбежал. Мой собеседник удивленно уставился на меня. - Что такого этот Анунсиасау тебе про него наговорил? - Ты все знал? – пришла моя очередь удивляться. - Конечно… Стало интересно, где же ты проводишь свободные вечера, когда тебя нет в «Бочонке» и на Руа Формоза. Вот и решил проследить. - Не знаю, как тебя благодарить за то, что не выдал меня. Джеймс зашелся очередным раскатом хохота. - Не выдал… Да я сразу рассказал министру о том, куда ты бегаешь. Надеялся, наконец, увидеть твою тощую задницу болтающейся на веревке. Да вот только он … Конечно он поинтересовался о чем вы говорили, долго слушал, а потом сказал: «Лучше пусть этот святоша изливает душу бродяжке, который даже читать не умеет, чем какой-нибудь высокородной особе, вхожей в королевский двор»… Знал же, что надо было тебя вздернуть, пока это еще было возможно… - Хочешь сказать, что сейчас тебе что-то мешает меня вздернуть? - Конечно, - Джеймс хлопнул меня по плечу, - наша добрая королева отменила смертную казнь. Кроме случаев особых злодеяний, конечно. А твои дела на особые злодеяния никак не тянут... - Анунсиасау тут не причем…Со временем, я сам заподозрил, что он не человек, а дьявол в человеческом облике. Джеймс опять согнулся от смеха - И как же? Увидел, что он прячет рога под париком, или, может, обнаружил хвост… или трезубец, спрятанный под кроватью? - Нет, рогов там не было… Увидел, как ему не вредит пламя… - Чего? - Ну.. однажды у него загорелась перчатка, а он не почувствовал… А еще часто замечал, как ему на руку капал воск от свечи, а он не обращал внимания, пока я не указывал ему на это… - Эй, - Джеймс уставился на меня и сказал, уже серьезно, - все-таки не вредит огонь или он его просто не чувствует? Я задумался. - Кажется, не чувствует…, - я вспомнил омерзительные волдыри на его руке, после того, как он не осторожно подпалил перчатку. Джеймс опять засмеялся и хлопнул меня по спине - Ну, конечно же! Он порождение ада! Пламя ему не вредит! Бу-у! А ты о проказе когда-нибудь слышал? - Конечно! Кто же про нее не слышал? Только причем тут это? Джеймс вздохнул, брякнул связкой ключей и встал.

***

-… А начинается все с того, что ты перестаешь чувствовать боль и жар, - рассказывал Джеймс, когда мы шли по коридорам тюрьмы. Он кивнул одному из стражников, тот отворил тяжелую дверь. Порыв свежего холодного ветра заставил поежиться, а свет зимнего дня казался ослепительным. - Ну чего застыл? Вали отсюда, и постарайся не попадаться мне на глаза. - Я очень признателен тебе, Джеймс! Знаешь, я даже рад тебя видеть… - Ты же не собираешься нанести ему визит? – спросил он серьезно, даже с какой-то тревогой. - А что? К нему теперь пускают не каждого? - И как ты собираешься объяснить ему свое бегство? «Простите великодушно, ваша светлость, я сбежал от вас, так как думал, что вы Антихрист ну или обычный дьявол в человеческом образе», - рассмеялся Джеймс. -Нет, конечно…. Что–нибудь придумаю. - Не знаю, что он с тобой сделает, когда увидит, - Джеймс вздохнул, - мой тебе совет, придумай что-нибудь душещипательное, чтобы он поверил, что у тебя не было другого выхода… - Спасибо за совет. - Знаешь… я даже рад, что ты не утопился. Удачи тебе! - ответил он.

***

Увидев городских извозчиков, я направился к ним. Один из них показался мне знакомым, и я пытался вспомнить, где видел его раньше . Кажется, он вспомнил меня первым: - Это ты, дохлик? Тебя и не узнать… За благородного господина принять можно… - Хорхе? Вот уж не ожидал… - Куда поедем? - Отвезешь меня к бывшему хозяину. - С удовольствием… Давно так далеко не ездил. Садись…

***

- Ты чем провинился-то? -Провинился? Перед кем? – удивился Хорхе. - Тебя уволили? Почему тебе приходится работать простым извозчиком? - Приходится… - Хорхе захохотал, - я попросил отставки сразу, как были отстроены первые улицы, и горожанам опять понадобилось спешить по делам... Изо дня в день ездить в одни и те же дома, видеть одни и те же лица… Скукотища! Через некоторое время я услышал сзади громыхание и стук копыт. -Эй, выгляни, посмотри, что за карета за нами плетется, - крикнул Хорхе. Сзади ехала изящная карета, с золоченой резьбой на окнах и потолке, запряженная четверкой красивых белых лошадей. - Красивая какая-то… Богато украшенная…Тебе на такую не заработать. Как и на таких лошадей. - Герб есть? - Да, с перекрещенными красными полосами и драконами по бокам. - Герб королевской семьи… - прошептал Хорхе и пришпорил лошадь. - Эй! Разве нам не положено отъехать в сторону, чтобы не мешать? Мы свернули на какую-то едва заметную тропинку. - Поедем по короткому пути. Прости, но поедем очень быстро. Если боишься – вылезай. - Да нет уж. Только к чему вся эта спешка? -Она поехала по дороге, которая проходит недалеко от его поместья. - Ну и что? - Как это «ну и что»? Ах, да! Забыл, что тебя выволокли еще до оглашения приговора… Ему запрещено не только покидать свою деревню, но и приближаться к Ее величеству ближе, чем на двадцать миль. Успеешь предупредить, чтобы уезжал. - Это еще почему? Неужели Ее величество так боится? - Возможно… Не могу знать…

***

      Мы приехали так рано, что было еще темно. Хорхе высадил меня возле красивого длинного дома с белыми стенами. - Все, приехали! - Пойдешь со мной? - Как-нибудь в другой раз, - усмехнулся Хорхе, - ведь, я не знаю, чем закончится ваша встреча… - Что ты имеешь в виду, Хорхе? - Не хочу попасться ему под горячую руку, - он рассмеялся, закрывая дверь кареты, - а еще меньше хочу помогать ему прятать твой труп… - Надеюсь, до этого не дойдет, - я пытался не показывать свой страх, хотя внутри все сжалось. Я очень рассчитывал на чью-нибудь поддержку. - Ну, бывай! Удачи тебе! – он взял под уздцы свою пыхтящую, раздувающую бока лошадь и неторопливо пошел прочь. - И тебе того же!

***

Я обошел дом. Одно из окон на первом этаже было открыто, хотя, чтобы влезть туда пришлось постараться. «Ужасная беспечность для человека, нажившего столько врагов…» - подумал я, аккуратно проходя мимо дремлющего в коридоре охранника. Дверь в спальню была приоткрыта. Министр, теперь уже бывший, лежал, отвернувшись к стене, и читал газету, разглядывая строчки через увеличительное стекло. Сквозь его седые спутанные волосы просвечивала красноватая кожа. «А что ты рассчитывал увидеть? Рога?» Теперь я не сомневался, что передо мной не порождение Ада, а всего лишь человек, обладавший когда-то большой властью, но получивший эту власть не от Дьявола, а всего лишь, от короля. Не стало короля, кончилась и власть. Я старался не шуметь, но он все же услышал шаги и резко развернулся. Приглядевшись, выронил газету вместе с лупой и перекрестился. - Не бойтесь, ваша светлость. Я не призрак. Я живой. - Ну, слава Богу, -он облегченно вздохнул, -я уже подумал, что вслед за тобой придут донна Леанор, старый Франсишка и падре Габриэль… Ты где пропадал все это время? - Жил под чужим именем. В Эворе, затем в Кадисе и Вероне. - Разве Кадис не затопило…Тогда? - Я приехал когда жизнь там уже наладилась…Узнал о том, что было, по рассказам местных. Внезапно чья-то рука обхватила мою шею, я почувствовал приставленный к горлу холодный металлический клинок. Я снова ощутил давно забытое чувство страха смерти ... - В дом пробрался чужак, - раздалось сзади, - выпустить ему кишки? - Если ты всегда так встречаешь гостей, Аурелиу, не хотелось бы мне когда-нибудь оказаться в их числе… -Гостей? Гости входят через парадный вход … Если это иезуитский лазутчик и он хочет вас убить? - Ну конечно … Лазутчик… - он хрипло захохотал, поднимая газету, - старый знакомый решил почтить меня своим визитом, а ты хочешь выпустить ему кишки? Твое гостеприимство поражает… - Откуда же мне было знать… - Аурэлиу стыдливо спрятал нож, - он не доложил о своем приезде! Не представился… - Не представился? Это же дон…- бывший министр пощелкал пальцами. - Бенвенуто Вивальди, - назвал я свое фальшивое имя. Старик прыснул со смеха и опять отвернулся к стене. Аурэлиу, наконец-то, отпустил мою руку. - Вот видишь, Бенвенуто Вивальди, торговец вином, - пробормотал бывший министр, все еще давясь от хохота, - отведи его в комнату, попроси кого-нибудь из слуг принести ему поесть. Я подойду позже. Кажется, нашему гостю предстоит многое рассказать о своих приключениях… - Боюсь, что не время для долгих разговоров. Мы встретили королеву на выезде из города. Она проедет совсем рядом… Бывший министр что-то тихо проворчал и потянулся за тростью. - Попроси приготовить карету, - обратился он к Аурэлиу. Тот скрылся в коридоре. - Давайте, помогу вам одеться, - я открыл шкаф и стал перебирать костюмы. - Не самое достойное занятие для успешного торговца вином. Тем более сейчас, когда тебе следует послушать совета твоего Анунсиасау, и держаться от меня подальше, только теперь, чтобы спасти не столько душу, сколько тело… - Что вы имеете в виду? Вместо ответа он показал обезображенные болезнью руки, растопырив пальцы. Уже не такие длинные и изящные, а некоторые из них стали короче на треть… - Я слышал, что многие из тех, кто ухаживал за больными в лазаретах тоже заболевали, - прошептал он. - Скорее. Не будем терять времени… - я старался не показать свою растерянность, - Какие штаны подать? -Черные… Нет, лучше синие.

***

      В коридоре путь нам преградила высокая и широкоплечая фигура , в которой было что-то знакомое. Когда он подошел поближе, я увидел медали на груди. Должно быть, отставной солдат, который так гордился наградами, что носил их даже, когда перестал носить мундир… На лице незнакомца была надета странная кожаная маска. - Колесо на карете шатается, ваша светлость… Может не выдержать быстрой поездки, - проговорил незнакомец странным гнусавым басом. - Что-ж, может господин Вивальди любезно предоставит свой экипаж. - Простите, ваша светлость, но я без экипажа… Приехал на городском извозчике, которого сразу же отпустил. Ведь я еще не знал, чем закончится наша встреча… Странный слуга уставился на меня, а потом вдруг подбежал и сжал в объятиях так, что стало тяжело дышать. - Бледнотик! Ты ли это? А с каких это пор ты Вивальди? - С тех самых, как решил удрать к некой очаровательной особе, которая писала ему письма… Надеюсь, что очаровательной, ведь я ее не видел… - бывший министр опять разразился противным сиплым хохотом. - Гомеш? А что с лицом? - Так… неудачная поездка в Париж… - он стыдливо опустил глаза – почему бы тебе наоборот не перевезти эту даму в столицу, когда были отстроены первые дома? - Он тебе все расскажет, когда вернемся… Если, конечно, он не намерен завезти меня в лес, чтобы убить и закопать там же… Я растерянно посмотрел на Гомеша, потом на бывшего министра. - И в мыслях не было... У вас нет причин мне не верить. И что с тобой произошло? Я снял с него маску и отшатнулся. Вместо носа зиял провал, как в черепе. - Насмотрелся? - ехидно улыбнулся бывший министр. - Так вот о какой неудачной поездке в Париж говорил Джеймс… Сифилис… - Ты видел Джеймса? Как поживает старый английский рубака? - Скажем так, его дела получше ваших… Ему сохранили прежнюю должность. - Еще бы, - проворчал Гомеш, натягивая маску обратно, - этот молчун и слова в вашу защиту не сказал… - Но и не свидетельствовал против меня, как некоторые из тех, кого я считал друзьями, - ответил бывший министр, натягивая перчатку на обезображенную руку. - Что будем делать? Прикажете достать старую карету? - Не успеем… Приготовь лошадь. Самую выносливую… Гомеш, прихрамывая, побежал вперед по коридору.       Я помог бывшему министру взгромоздиться на лошадь и вскочил на нее сам. - Наверное, мне тоже следует поехать с вами, - Гомеш недоверчиво покосился на меня. - Останься здесь. Если Ее величество кого-то пришлет, передай им, что мы уехали на дозволенное расстояние. А когда она проедет, пришлешь кого-нибудь из слуг. Мы будем возле сгоревшего дерева, где стоит столб с меткой… - Как прикажете, ваша светлость. - Сколько тебе напоминать, что я уже не граф. И, даже если будешь продолжать тешить мое самолюбие дальше, рекомендовать тебя на хорошую должность не смогу по понятным причинам… - Я не из подхалимства… Просто так привычнее… - обиженно пробормотал Гомеш.

***

- Держитесь крепче, поедем быстро, - я рванул узду. Сонная лошадь возмущенно заржала и резво понеслась. - Не мог назваться менее претенциозно? Выдаешь себя за отпрыска знаменитого композитора? Здесь поверни налево. - И в мыслях не было греться в лучах чужой славы… Просто фамилия понравилась. Какая-то она… -Мелодичная, - бывший министр опять расхохотался, - Видел ее на каком-то документе, не помню уже в чьем-то доме, но представить не мог, что за ней скрываешься ты... Каково это –выдавать себя за итальянца, не зная итальянского? - Итальянский знали жена и теща. Они читали мне документы, помогали отвечать на письма… - Ты женился на той, что писала тебе письма. Или так и морочил ей голову? - Мы с ней прожили долгую и счастливую жизнь. -Вот как… Здесь сверни еще налево… Она здесь или в столице? - Она на небесах… По крайней мере очень на это надеюсь… - Сожалею о твоей потере... Как это случилось? - Ее погубила болезнь. Знаете, они с ее матерью страстно желали вернуться… Мне с трудом удалось уговорить их уехать в Кадис ... - Странный выбор этот Кадис... Почему так и не привез их в столицу? - Просто, очень боялся... - Боялся нового землетрясения? - Боялся вас...       Лошадь относила нас все дальше в туманный мокрый лес. Темный и таинственный, как душа человека, который сейчас сидел рядом и посипывал что-то на итальянском. Я догадался, что он в очередной раз хочет меня поддеть меня по поводу фальшивой фамилии. Когда сипение стало громче, а мое терпение иссякло, я резко повел лошадь в сторону. Старик затих и еще сильнее вцепился в мою одежду. - Лучше держитесь крепче! – я оглянулся, стараясь казаться невозмутимым - А то , если рухнете с лошади, поднимать вас не стану… - Конечно! Чего еще ждать от иезуитского лазутчика, – проворчал он в ответ. Теперь пришла моя очередь смеяться… Мы остановились у рассеченного молнией дерева. Рядом был вбит столбик с повязанным куском ткани с цифрами. Мы спешились, дав нашей бедной лошадке отдохнуть от тяжести двух седоков, и, молча, встретили унылый зимний рассвет. - Мне нужно кое в чем признаться, - я первым нарушил молчание. Он привалился к стволу дерева , все еще тяжело дыша, и скосил на меня глаза. Я рассказал о своих подозрениях, попытках убить его и своем бегстве. - Анунсиасау надоумил? - прошептал он, переводя дыхание, - так и знал, что надо было пресечь ваши посиделки с самого начала… Если намерен исполнить задуманное, сделай это быстро. А моей последней волей будет… - Свою последнюю волю расскажете, когда придет ваш час, - я позволил себе дерзость, на которую прежде не осмелился бы - не дал ему договорить. - Тогда зачем приехал? Вряд ли из-за того, что сильно скучал… Позлорадствовать? - Доказать вам свою преданность. - Зачем оно тебе ? Тем более сейчас? - он недоверчиво прищурился. Я не нашелся что ответить и перевел разговор на другую тему: - Думали ли вы когда-нибудь , что придется убегать от королевы? - До сих пор не верится… Я даже не думал, что переживу нашего несчастного короля, упокой Господь его душу...

***

      Я надушил рубашку и перчатки , сложил их в дорожный сундук вместе с другой одеждой. Скрипнула дверь, я быстро убрал флакон за спину. - Держи, собрал тебе еды в дорогу, - Гомеш положил на стол корзину с пирогом, вяленым мясом и вином. - Благодарю, друг! Он взглянул на спрятанные за спиной руки и нахмурился. - Эй, что ты там прячешь? Подскочив с поразительной для хромого сифилитика резвостью, он грубо схватил мою руку, но, увидев разрисованный фарфоровый флакончик, успокоился и виновато улыбнулся. -Опять таскаешь графские духи? Нет, чтобы обзавестись собственными… -Да вот никак не удосужился зайти в парфюмерную лавку, когда был в столице… - Прости за подозрительность…Но я должен был убедиться, что ты не замыслил против него что-то недоброе. Слишком уж подозрительным выглядит твое такое внезапное возвращение. - Понимаю. Он подошел к сумке, приподнял черный, бархатный рукав костюма и рассмеялся. - Эй, у тебя вроде бы свадьба, а не похороны? Не находишь этот костюм слишком… мрачным. Впрочем, твоя физиономия не веселее. - У меня мало поводов для радости… - Ну, если свадьба старшего сына для тебя недостаточный повод для радости, вспомни, что ты снова посетишь нашу прекрасную столицу! - Все та же красивая конюшня, только теперь с одинаковыми стойлами… Рано еще ему жениться – девятнадцать лет всего. - Вспомни себя! – пытался подбодрить меня Гомеш – Сколько тебе было, когда ты познакомился с будущей женой? Кажется, шестнадцать или семнадцать. И, если бы не ... определенные обстоятельства, вряд ли бы стал тянуть со свадьбой… - Моя жена была добропорядочной , покладистой и мудрой местной девушкой… А не какой-нибудь австриячкой! - Как моя, например? Мы резко развернулись. Бывший министр стоял в дверном проеме. Занятые сборами в дорогу, мы совсем не заметили его тяжелых шагов и стука трости…Осталось только надеяться, что он не слышал моих слов про конюшню и стойла… - Простите, я не то хотел сказать… - Ты, наверное , хотел сказать «австрийкой», а не «австриячкой»… -Вроде того… Он вошел в комнату, принюхался , и хмыкнул: - Твой бледный приятель опять стащил мои духи? - Не могу знать, - Гомеш растерянно пожал плечами, - я ведь не чувствую… Он всплеснул руками. - Зато я чувствую. А потом будешь жаловаться всем, кроме , разве что, лошадей и собак какие они старомодные. Гомеш стыдливо хихикнул, министр повернулся к нему и нахмурился. - Им тоже? - Насчет собак не уверен, а вот лошадям… Прости, друг, не подумай, что я следил… Просто зашел помыть Жустин и Первого, и услышал… Бывший министр зашелся хохотом, переходящим в такой же глухой ,сиплый кашель, а я быстро перевел разговор с этой неловкой темы: - Вы принесли список того, что надо привести из столицы? - Конечно. Он вытащил из кармана халата несколько листов. - И про газеты не забудь. - Слишком много поручений для гостя, и слишком мало для слуги…Я так и не понял свое положение в вашем доме. - Твое положение здесь самое завидное - ведь ты можешь беспрепятственно въезжать в нашу столицу. А еще быстро и без затруднений передвигать свои ноги, в отличие от других присутствующих в этой комнате… - Разве ваш кучер не достаточно молодой и резвый? - Тебя повезет Гомеш. Неужели ты заставишь хромого бегать по лавкам и магазинам? Гомеш уставился на бывшего министра. -Но ведь вам может что-нибудь понадобиться? - Если мне вдруг захочется, чтобы вы оба в очередной раз обставили меня в «фараона»* , как –нибудь потерплю… Собирайся. - Виноват... Научил на свою голову, - улыбнулся Гомеш. Он поклонился и выбежал с поразительной для хромого резвостью. - Другого слугу, с которым поедешь, выбери сам. Кроме Аурэлиу - он даже там заблудится. - Давно бы уволили этого дурачка - то дремлет на посту, то с поварихой обжимается... - Зато довольствуется малым и не требует повысить жалованье. - Потому что его никуда не возьмут... - я взглянул на список - Что такое гваяковое масло? - Это для него, - он махнул в сторону, куда убежал Гомеш,- новый нос, конечно, не вырастит, но многие расхваливают это средство... Все-же лучше, чем сулема. - А успокаивающая настойка зачем? - А это уже для меня. Некоторые новости читать без нее невозможно...

***

- Все, приехали. Это его дом, насколько я помню. Молодой слуга, для которого эта поездка была первым выездом в столицу, встрепенулся, оторвался от окна и открыл дверь. - Может, сам поговоришь? Гомеш спрыгнул с козлов и подошел к двери. -Эй, ты чего? Боишься своего духовного наставника? – он заглянул в карету. -Сам знаешь, он вынужденно стал моим духовником . - Для него я такой же слуга Антихриста, и даже хуже. Ведь моя жизнь была не слишком праведной. - А твоя попытка убедить Габриэля спасаться бегством? - Он о ней не знает. Я исповедуюсь нашему сельскому священнику. Сам понимаешь, трудно просить об отпущении грехов человека, который так настрадался от моего господина… Ну давай, вылезай! Он потянул меня за руку, а потом отпустил и вздохнул. - Ну ладно, жди. Через полчаса он вернулся, что-то весело насвистывая. - Он обещал быть на твоей свадьбе. И очень удивился, почему ты навестил его сам. Еще просил передать, что, если захочешь прийти к нему на исповедь, найти его можешь в церкви Богоматери Непорочной. - Даже не знаю, как тебя благодарить… Где эта церковь? - Потом покажу. Куда дальше? – он забрался на козлы и взял узду. - Знаешь, где находится городская стража? Давай туда. Проезжая мимо здания, возле которого стояла группа полицейских, я высунулся из окна и снял кусок ткани, закрывающий герб на карете. Гомеш, громко возмущаясь, придержал лошадь. - Эй, закрой? Ты же не хочешь переполошить городскую стражу! -Переполох среди городской стражи как раз то, что нам нужно. Езжай пока потише. - Что ты задумал? – вздохнул Гомеш. - Не бойся, начальник городской стражи мой давний друг – подбодрил я растерявшегося слугу, который готов уже был выскочить из кареты.