Море на двоих

      Мы сидели на деревянной лавочке и смотрели на море. Стекловата облаков потихоньку застилала небо. Нам обоим нравилась высота и вид, который с нее открывался.       Его родители устроили поход к водопаду, чтобы проникнуться атмосферой сна в палатке и насладиться обществом друг друга. Они были не сильно молоды, но горячи душой, в них не успел остыть запал юности, который гонит путешествовать и покорять вершины. Я им завидовал. Иногда мне казалось, что я родился сразу без пылкости, без искры, без огня, будто истлел ещё в пеленках и не успел пожить. Мне нравилось во Владе то, что он был моей противоположностью. Он был скромен и нежен, как цветок, но его лепестки покрывали кляксы самых различных кислотных оттенков. Белладонна среди кустарников. Тих и скрытен, заманчив, но опасен, ядовит и смертоносен. Я боялся умереть от слов, что могли случайно слететь с его губ, будь то презрение или ненависть, а может деликатный отказ. Судьба моего сердца была в руках опасного цветка и только он, сам того не осознавая, мог вынести приговор.       Мы встретились на винтовой лестнице, ведущей к гостиной, когда я подслушивал разговор его родителей с Амале. Он был одет в жёлтую футболку и синие шорты, а на голове сидела красная кепка. Влад просто сел рядом, присоединяясь к негласной слежке. Он ничего не говорил, просто следил за родней. Я уже потерял нить их разговора, сосредотачиваясь на сердцебиении, пытаясь успокоить себя тем, что я не делал ничего противозаконного.       — Погуляем? — беспечно бросил он, когда машина скрылась из виду, хрустя щебнем под колесами.       Я пожал плечами, что означало: «Почему бы и нет?». Мне не хотелось навязываться или выглядеть слишком довольным такой возможностью. Я просто хотел побыть с ним чуть дольше возможного, а может быть, положенного. Я не был в курсе сколько часов в день должны проводить друг с другом друзья, и даже не знал, можно ли было назвать нас друзьями. Я просто позволял своей жадности поглотить меня и превратить холодное «Я» в обжигающее «Мы» настолько, насколько это вообще возможно.       Мы бесцельно бродили по округе, исследовали тупиковые тропы и искали любые вывески. Рядом был всего один магазин и тот без названия, где закупался каждый. Я поразился тому, как далеко от цивилизации мы забрались.       Стоило самолёту приземлиться в Симферополе, как мать выцепила из толпы случайных попутчиков и навязалась к ним в машину. Для москвички, привыкшей к комфорту All inclusive и luxury отелям она была слишком подкованной в подобных делах. Мне не стыдно сравнивать ее с паразитом, который при любой возможности присасывается к более здоровой и богатой жертве, добиваясь чего угодно природным обаянием, красноречием и манипуляциями. Секретарша в крупной компании, которая от своего начальника часто получает дорогостоящие туры или билеты. Сложно не представлять каким именно образом она это проворачивает, как и не задумываться кем являлся мой отец. Возможно это спортсмен, наркоман, ее босс или сам Зевс, кто их разберёт, но на гены мне жаловаться не пристало. Попутчики оказались людьми любопытными, тот тип, который не задаёт вопросы только после смерти. Терпение матери быстро лопнуло, мы вышли около случайного более-менее приличного дома, где были свободные места. Не знал, что мне повезет настолько.       Если идти по главной дороге вверх, то можно наткнуться на школу, а с противоположной стороны находилась одинокая скамейка, стоящая на уступе выше нашего дома. Уже родной солоноватый ветер клубился в волосах, прохлада окутывала со всех сторон. Был день, но из-за отсутствия солнца жара не беспокоила. Пушистые барашки волн играли в догонялки и в чехарду, наскакивая друг на друга или погружаясь в ребристую синеву. Несколько серых и безличных кораблей рассекали гладь, оставляя после себя пенящиеся хвосты, голубое небо и море разделялись белоснежной линией. С севера надвигалась серебристая вата дождевых облаков, но меня это не волновало. Только чужая рука, находившиеся в опасной близости от моей, отдавалась концентрированным волнением, схожим с желанием и настороженностью.       — Я из Твери, родители каждый год выбирают популярное туристическое направление и исследуют его. Они составляют удобные маршруты и пишут статьи о преимуществах различных курортов, — разоткровенничался Влад неожиданно для обоих.       — Я из Москвы, мы путешествуем куда повезет, обычно это Дубаи или Мальдивы, — я старался делать вид, что мне не особо интересно и я не был безумно рад узнать что-то от него самого.       Я не мог отделаться от мысли, что всё выглядело неправильно, наигранно и бесформенно, будто два двоечника стараются составить диалог на уроке английского. Я же точно был хорошистом.       — Какие у тебя оценки? — это была фраза, вырванная из моего внутреннего монолога, я не планировал произносить это вслух, но момент уже был упущен.       — Хорошие, — он усмехнулся. Возможно вопрос застиг его врасплох, а может он просто не любил эту тему, но он даже не дернулся и его интонация не изменилась. В такие моменты он казался гораздо более зрелым, чем я, будто у него на каждую ситуацию есть минимум два решения. Мне стало стыдно за свое надменное поведение, но я продолжал играть роль безразличия.       — Тоже, — разговор опять утих и мне хотелось биться головой об стену из-за безысходности. Я так любил всё усложнять, что начал избегать лёгких путей. Не знаю, можно ли молчание считать лёгким путем, но морально оно давалось сложнее, чем кажется. Хотелось начать комментировать все подряд или рассказать анекдот — я охарактеризовал это состояние как счастье. Почему я раньше такой злой был? У меня Влада не было. Сейчас тоже нет, наши непонятные взаимодействия только иллюзия принадлежности друг другу; на самом деле если я перестану даже пытаться говорить, или он не станет подходить ко мне, то мы прекратим всё общение. Мы держались за тоненькие ниточки взаимопонимания, пытаясь с их помощью построить верёвочный мост через каньон. Что-то притягивало нас, как это происходит со всеми телами во вселенной, и мы не могли игнорировать это. Если я не увижу его завтра, то мир взорвется? По крайней мере мой, с недавних пор суженный до одного имени, точно погибнет. Страшно было думать о будущем, в котором я улечу домой и больше его не увижу.       Я встал с лавки и пошел вниз, к дому, он последовал за мной. Я пытался уйти от неприятных мыслей, а может почувствовал, что уже пора возвращаться. Дорога занимала всего пять минут, которые я всеми силами старался превратить в пятнадцать. С правой стороны был густой и плотный лес, а с левой обрыв, закрытый заброшенными кирпичными или жилыми домами. Изредка мимо проходили люди, иногда пробегали бродячие коты, которых Влад пытался приманить и погладить. Я молча наблюдал за его попытками приструнить самодовольных морских пушистиков, внутри сгорая от умиления или жажды присоединиться к ним. Влад не мог подавить своей открытой и простодушной улыбки в такие моменты, впрочем, я тоже. Со стороны это выглядело бы странно, но не мне об этом судить. Вскоре я понял, что не существует в мире тех, кому можно кого-то судить.

***

      Кроме необычной серости неба в тот день случилась ещё одна странность. Мы уже подходили к тяжёлым воротам, как услышали ворчание двигателя. На парковке стояла белая Ауди с разбитой задней фарой, из нее резво выскочила девочка лет пятнадцати в лёгком голубом платье. Она приклеилась к мужчине, который разговаривал с Амале, и стала раскидывать любопытные искры по сторонам. Её длинные синие волосы успевали только метаться из стороны в сторону.       Не знаю что волновало меня в этот момент больше. Я хотел отгородить Влада от дурного девичьего внимания, но одновременно с этим испытывал чувство стыда. Я не мог привязать его к себе и сказать, что будь он даже натуральнее овощей с бабушкиной грядки, ему нельзя встречаться с девочками. Я с опаской оглянулся на Влада и тут же почувствовал облегчение: он даже не смотрел в ее сторону, открывая ворота.       — А вот и ваши соседи! — жизнерадостно объявила Амале, как только мы вошли. — Влад и Сергей.       — Я Вера! — представилась девочка и сделала реверанс. — Проездом на три дня тут, потом в Ялту.       — Приятно познакомиться, — каждый раз, стоило в моей жизни появиться новому человеку, я включал режим беспрекословной вежливости. Я поклонился как истинный джентльмен, в этот момент мне показалось, что Влад недовольно фыркнул позади. Может быть он просто был смущён, или я оказался слишком общителен со всеми, кроме него, но разум этого до одурения великолепного парня оставался главной загадкой лета. С каждым днём я понимал его всё лучше, одновременно с этим он удивлял меня все больше, иногда сочетая в своем характере строптивость и кроткость, огонь и лёд, волну и камень. И так далее. Была ли Вера Татьяной, а я Ленским? Тогда мне было бы суждено умереть от холодного взгляда Онегина и свинцовой крошки в груди. Я не желал ему участь Евгения, как и себе Владимира. Если так подумать, то Владу больше бы подошла роль Ленского. Мне стало страшно от своих же размышлений.       Два дружелюбных волка зажали меня в тиски, пытаясь заполучить капельку внимания. Влад легонько коснулся моей ладони, отрезвляя слабым разрядом тока, а Вера ждала ответа на тонну вопросов о моей жизни.       — Мяу, — рыжий кот пришел неожиданно, как и подобает героям, он вальяжно развалился под ногами девочки и стал бить пушистым хвостом о землю в ожидании. Кот бросил на меня пронзительный взгляд, будто давая знак.       Влад дёрнул меня в сторону, и я понял, что это была спасательная операция. Мы незаметно скрылись за углом дома, пока Вера гладила кота и говорила как он прекрасен, а ее отец и домовладельца обсуждали нюансы. Одним из таких нюансов являлся душ. Он был один на весь второй этаж. Пока семьи было две координировать время похода в него было просто, но если туристы продолжал прибывать, то помыться станет невыполнимой задачей.       — Она тебе понравилась? — я чувствовал в этом вопросе скрытую обиду и недовольство, он старался говорить непринужденно, но вена на его шее быстро билась, выдавая подноготную. Мне хотелось думать, что он читает меня так же успешно, как и я его. Однако что именно скрывалось за этим недовольством понять было сложнее, я старался не принимать желаемое за действительное и ставить все под сомнение.       — Я предпочитаю тех, кто носит шорты, — я пожал плечами, мы обогнули дом, прошли мимо выхода к морю и оказались на аллее с фонтаном.       Стандартная позолоченная фигурка рыбы с открытой пастью из которой бьёт вода. Около фонтана стояли садовые качели, на них падала густая тень от пальм, хотя прямо сейчас солнце было скрыто за облаками. Я сел на них, начиная немного раскачиваться. Мне стало интересно чем займётся Влад, когда со мной он уже погулял, а для моря слишком холодно. Я нехотя думал, что он уйдет к себе в номер или в общую гостиную, будет спокойно читать книгу и совершенно обо мне не вспоминать.       Глаза метнулись по сторонам в нерешительности, но через секунду его силуэт приобрел уверенность. Влад сел рядом, я затаил дыхание, боясь пошевелиться, будто это может его спугнуть. Через секунду его каштановая макушка приземлилась мне на колени, он согнул ноги так, чтобы полностью помещаться на небольших качелях. Проказник надвинул на лицо кепку, прибрал длинные и тонкие руки к груди и расслабился. Я ощутил, как напряжение с его шеи и плеч растворяется и он будто засыпает. Мне было сложно сдержать внутренний крик восхищения и смех от того, что чужие мягкие волосы щекочат мои ноги. Через несколько секунд я унял дрожь и тоже расслабился, поддаваясь общей атмосфере безмятежности. Интересно, за кепкой он скрывал ликование, смущение или что-то другое? Меня разморило и я сам не заметил как уснул.

***

Дождь барабанил по крыше и по моему затылку, заставляя проснуться. Ноги затекли и раскраснелись, Влад продолжал сладко спать на мне и даже частые капли ему не мешали. Красная кепка валялась в траве, ясное и чистое лицо передавало умиротворение. Длинные ресницы немного подрагивали, пока глаза двигались в фазе глубокого сна. Его острые черты навсегда отпечатались на обратной стороне моих век, с каждой секундой я все больше хотел провести пальцем по его скулам, носу, губам, кадыку и ключицам.       Благо мои мысли не успели зайти слишком далеко, и Влад открыл зелёные глаза, удивлённо смотря перед собой. Я смог разглядеть каждую крапинку пигмента в его радужке и навсегда завязнуть в этой пучине. Прямо между его бровей упала капля и я постарался не рассмеяться, он медленно вытер воду и встал, освобождая меня от рабства. Кровь вновь начала нормально циркулировать по организму и я ощутил приятное тепло в ногах, с другой стороны я хотел, чтобы его сон длился вечность.       Он поднял кепку, провел пятерней в волосах, пытаясь придать им нормальный вид после сна, и ушел вперёд, даже не оглядываясь. Я почувствовал себя брошенным и одиноким, будто щенок, которого хозяева оставили под дождем. Только у меня был дом и не было хозяина. Не знаю что лучше: потерять хозяина или его не найти изначально. Счастье от первого варианта перекроет разочарование от потери, а во втором варианте щенок не был любим и привычное одиночество не будет таким омерзительным. Я слишком поздно начал об этом думать, потому что мои бёдра покраснели из-за тяжести его головы, а мозг уже представил нашего первого кота.       Я пошел следом, замечая, что он поднялся по винтовой лестнице в гостиную, я же выбрал путь через кухню. Наверное, нам было слишком неловко после неожиданной встречи взглядами. Мы оба боялись, что другой прочитал в наших глазах все самые ужасные секреты, которые мы так тщательно покрывали толстым слоем безмятежности, безразличия, незаинтересованности.       Вера сидела на диване подобрав ноги к груди и рассказывала что-то Амале, которая возилась с готовкой.       — А потом она поцеловала меня и призналась! Но я видела, как она минуту назад прижимала моего одноклассника к стенке! — Амале тихонько рассмеялась и зацокала, осуждая наше поколение разврата. Девочка насупилась, недовольная реакцией. — Мы четыре года знакомы, а она выбрала новичка! Правда потом меня... Сложно. Мне надо было подумать, вот я и отправилась с отцом в командировку.       — Такие вещи в одиночку решить невозможно, надо все с ней обсудить, иначе только хуже будет. Можно столько всего придумать в голове, что потом этого человека видеть не захочется, а он то не виноват, это все фантазия и привычка думать о плохом, — сковородка шипела, от запаха вкусной еды у меня свело желудок и потекли слюни. Я не ел с самого утра, поэтому сейчас не отказался бы даже от бегемота. — Верно, Сергио?       — Д-да? — неуверенно заявил я, лихорадочно пытаясь вспомнить тему их разговора.       — А ты уже целовался? — я осознал, что Вера была маленьким дьяволенком, моей матерью в молодости, искусительницей и просто типичной девушкой, которая знает, что хочет от жизни. Она вперила колючий взгляд и немного приблизилась ко мне, ожидая ответа, как змея ждёт момента для рывка. В этот раз кот меня не спасет.       — Отстань от мальчика, не видишь, что он невинен, как двухмесячный малыш? — хозяйка добродушно улыбнулась и оттолкнула меня в сторону выхода, не позволяя Вере проглотить меня без остатка. Я прошёлся по присутствующим холодным взглядом и ушел.       В таких вопросах не было ничего необычного, но они каждый раз заставали меня врасплох, потому что на них нет правильного ответа. Любое слово может быть перевернуто и использоваться как насмешка или как флирт, все зависит от человека и его целей. Впрочем, страшнее всего было приоткрывать завесу личного и обнажать даже крупицу души.       Я быстро поднялся наверх и скрылся в своей комнате, не планируя выходить до ужина. Тяжёлые капли стучали по кровле и окнам, барабанили мелодию природы и охлаждали разум. Я вслушивался в гуляющий ветер, в стук веток и штормовой шум волн. Животные молчали — господствовала стихия. Я задумался о завтрашнем дне: будет ли он солнечным? Пойдем ли мы с Владом искать новые приключения? Вернётся ли наконец мать? Смогу ли я заполучить ещё один фрагмент пазла?       Над морем раскатился гром — я вздрогнул. Рядом должна была ударить молния, но ее не последовало. Я не боялся грозы, а находясь так высоко над уровнем моря не боялся и цунами. Меня поразил контраст погоды на юге, вчера была ужасная жара, а сегодня ливень. Я находил в этом родство, потому что мое настроение менялось так же внезапно и резко: в один момент меня одолевает шторм сомнений, а через секунду — беспочвенная радость. Мне нравилось представлять себя природой, потому что ни у кого не возникает к ней претензий, она живёт сама по себе и делает что захочет.       Дождь сработал лучше колыбели и вскоре я заснул. Не могу вспомнить пошел ли я все таки на ужин или остался голодать. Мне сложно вспомнить что угодно, не связанное с Владом, наверное потому что за пределами его взгляда меня не существовало.