Под запретом

Полина всунула ему в руки кружку с водой и уселась рядом на диване. Мерно тикали часы, отсчитывая секунды - время тянулось невероятно медленно. В голове была привычная уже пустота. Тело болело - нарвался вчера на Ильдара. Сам себя сдержать не мог, провоцировал взглядами, словами, жестами. Искал хоть какой-то выход внутренней растерянности и ярости, что, казалось, уже вросла в кости. Не представлял себя последние дни без этого. Марат был вне зоны доступа все это время. Андрей ждал - третий день шел, уже пора бы объявиться хоть как-то. Сам что делать не знал, искать решил начать уже завтра. Может Суворову просто нужно было время или еще что. Зашел после школы к подруге на часик, чтобы хоть немного развеяться, но, если честно, выходило так себе. Полине про ситуацию рассказал. Держать все в себе уже выходило с трудом, так что Андрей даже и не пытался. Она мудро рассудила раньше времени не паниковать и узнать сначала все подробности - Ильдар мог и чего лишнего нагнать. С него станется - он немного рассказывал ей про своего недоотчима, так что его характер она приблизительно понимала. И все равно, даже осознавая, что она права, не мог себе место найти. В голове почему стоял образ Марата за решеткой и становилось совсем жутко. Дергался, в общем, сильно. Ильдар, как на зло, больше не говорил ничего. Как будто Суворова вообще не существовало. Приходил с работы привычно недовольный - успокаивало, что все следы того торжества будто стерли ластиком. Может, это означало позитивные новости. С ним именно так работало. И все же. Тишина угнетала. Выкручивала, словно, суставы, сплетала натянутые мышцы в тугой, болезненный ком. И как с этим справиться не понимал совсем. Полина мягко подтолкнула локтем в бок: пей мол. Он послушно глотнул, скривившись на секунду - холодную воду дала. Зато хоть отрезвило на мгновение. - Может, все же сегодня позвонишь? - Завтра. Завтра и домой к нему пойду. - А чего именно так? Андрей внятно объяснить не мог. В глубине души понимал - навязываться боится. Правды опасается тоже. В общем, просто банально нервничает. Идиот. - Надо. Так лучше будет. - Врешь. - Вру, - неожиданно согласился Андрей. - Просто не знаю, что делать. Может, ему время нужно. Может, он меня видеть сейчас не хочет. Это был, наверное, самый главный страх. Понимал, что во многом, ситуация эта, заслуга именно Ильдара. И что бы ни было - отчим он Андрея, номинально. Видел Марата у него дома, заинтересовался там же. Копать, наверное, поэтому и начал: вцепился в уже знакомое лицо и все. Получил даже, что хотел. От этого накатывало мерзкое чувство вины и странного бессилия. Ненависть к Юнусовичу закипала с новой силой. Вчера даже ухмыльнулся ему в лицо, процедил сквозь зубы: - Вы мне никто. И не вам меня воспитывать. И не лезьте ко мне больше - все равно результата ноль. От этого и получил. Со вкусом и особенно сильно - давно такого не было. Вот только не испугался ни капли, злился только сильнее. И боль привычная подогревала только. Разжигала что-то внутри - синяков почти не чувствовал на адреналине. К счастью, конечно. Иначе, может, с кровати сегодня и не встал бы. Каждое движение совершал на автомате, на выученном уже автопилоте, подстегиваемый изнутри. Бессильная, страшная тревога и ярость. Так себе коктейль. Марата прибить хотелось тоже - за то, что вызывал все эти чувства странные, за молчание его, за все, что происходило между ними. Заносило жутко. Как вырваться из этой петли не понимал. Полина рядом растерянно покачала головой: - С чего бы не хочет? - Ильдар же родственник мой считай. - Ну и что? Марат же твой не идиот. Ты ему говорил, что у вас отношения так себе? Андрей хмыкнул зло, вспоминая: - Да. Знает он. Слишком много, правда. И это тоже бесило. Хотелось покричать во все горло. Просто сесть и заорать в потолок глядя. Все еще держался. Смотрел вокруг с привычным внешним равнодушием. На уроки ходил. Терпел. Бесился внутри. Ничего снаружи. - Ну, так вот. Может, просто вырваться не получается. Вдруг, за ним теперь присмотр от родителей пошел? - Наверно. Не знаю. - Скоро все выяснишь. Нормально все будет. Я так чувствую, - уверенно сказала Полина, сжимая его ладонь. Кивнул. Немного все же и вправду полегчало. Был страшно благодарен, что есть вот такой человек, с кем можно поговорить и получить поддержку. Это было нужно. Иначе совсем бы разорвало. - А ты как? - Как-как. Отлично. Влюбилась я совсем, знаешь, - подруга мечтательно закатила глаза, улыбаясь. Андрей невольно мягко усмехнулся в ответ: - Прям влюбилась? - Ну, да. Только про Кирилла и думаю. Аж самой тошно иногда. И все равно - говорила с теплом. За ребрами противно заныло - впервые, захотелось также. Ляпнул вдруг, с внезапным интересом: - А как ты поняла это? Что влюбилась? Полина рядом поерзала. Посмотрела на него серьезно: - А ты сам никогда? Вот прям никогда не влюблялся? - Нет. Она нахмурилась задумчиво, поправила выбившуюся из хвоста прядь. Андрей наблюдал за ней с любопытством, почему-то подсознательно нервничая от ее ответа. - Это объяснить сложно, понимаешь? Ты просто всегда о человеке думаешь, встречи ждешь. Скучаешь. Волнуешься за него. Хочется еще постоянно прикоснуться, увидеть его улыбку, услышать его голос. И когда он тебя обнимает становится спокойно. Просто и понятно все. Тепло очень, понимаешь? Да, понимаю, вдруг захотелось сказать Андрею. И сам от этого замер полностью, уставился в стену ошарашенно. Ведь звучало все это так знакомо. Так словно... Он нервно сглотнул, поправляя рукава школьной рубашки. Стало почему-то страшно. Полина продолжала, не замечая его ступора: - Еще знаешь, за собой заметила, что на все с Кириллом связанное реагирую особенно сильно. Если что-то не так, то совсем плохо, если наоборот все в порядке, то и мне от радости прыгать хочется. Дурой иногда себя чувствую, честное слово. Андрею захотелось проматериться в голос. Вот теперь точно - только орать сидеть. Это же совсем ненормально - он сейчас почему-то о Суворове думает. Видит, даже, кучу схожего. Почему-то стало невероятно жарко и холодно одновременно. Голова закружилась, в горле пересохло. Выпил залпом оставшуюся воду - подавился. Закашлялся так, что чуть не задохнулся. Кашлял, Полина постукивала взволнованно по спине, думал. В общем, от подруги сбежал почти что, пристукнутый. Дома лег на кровать, скрутился в комок, обхватывая себя руками. Как отрезало все внутри - только ледяная паника в животе крутилась, смешанная с зарождающимся ужасом. Это как вообще? Что это за херня? Бред, наверное. Ну, да, под описание Полины подходит: он и правда думает постоянно, настроение тоже, да, реагирует неадекватно. Ну, так они друзья близкие, ничего такого. Друзья тоже друг за друга волнуются. Целуются, видимо, тоже. От этой мысли захотелось истерично рассмеяться и удариться с размахом головой о стену. Это он что. В парня, да? В парня. Группировщика с района. Блять. А он совсем ебнутый. Попытался себя успокоить, найти всему этому логическое оправдание, но все не получалось - очень сильно мешал их недавний поцелуй и та буря эмоций, что осталась после него внутри. Даже он, без опыта в дружбе, мог сказать, что все это сильно выходило за рамки обычного общения. Ничего не понимал. Отмахнуться, привычно, от мыслей не выходило тоже. Отрицание не работало совсем, испаряясь. Пытался все внушить себе - это просто чувства такие. Другие. Не влюбленность - что-то иное. Придумать бы еще что именно - здесь конкретно стопорился. И что делать теперь? Истерика накатывала и уходила волнами. Ходил по комнате, перекладывал туда-сюда зачем-то вещи. Попытался сесть за уроки - чуть не разорвал на части тетрадь из-за одной помарки. Из этой полной, абсолютной потерянности вывел внезапный звонок в дверь. Подскочил резко, испуганно даже: все, вообще-то, уже дома. Кого принесло? Ладони вспотели, бросило почему-то в жар. Надо померять температуру, да. Может заболел. Где-то. Как-то. Резко так - вот прямо сейчас. Открыла мама. Марат сразу ввалился в квартиру, радостно с ней здороваясь. Выглядел он нормально, привычно - как будто не было ничего. Ни участка, ни еще каких либо неприятностей. Андрей даже поразился мимоходом его смелости - Ильдар с кухни вышел особенно злой. Смотрел на Суворова почти ненавистно, так, словно собирался прибить на месте. На мгновение захотелось от этого взгляда Суворова спрятать - Андрей усилием подавил этот порыв, ощущая себя совсем идиотом. К тому же, его защита тут явно не нужна была - Марат усмехнулся Ильдару с весельем: - Добрый вечер. Как жизнь? От невинного казалось бы вопроса тот побагровел, стиснул руки в кулаки, напряженно оглядывая Суворова. Мама непонимающе на них смотрела, растерянно сжимая передник. Видимо, ничего не знала, что было действительно удивительно. - Отлично. Надеюсь, у тебя также, - процедил Ильдар сквозь зубы. Казалось, что он чудом сдерживается, чтобы не напасть. Напряжение в коридоре можно было потрогать, блин, руками. Марат от этого совсем развеселился, кивнул притворно-дружелюбно: - Тоже. Так, мелкие только неприятности. Андрей сразу потянулся к нему, сжимая чужое запястье. Затараторил нервно, притягивая Суворова за собой: - Мы ко мне в комнату пойдем. Позже за ужином заглянем. Ильдар все смотрел с ненавистью. Марат, в ответ, ухмылялся почти счастливо. Провоцировал, придурок. Втащил его за собой в комнату. Осмотрел - выглядел привычно и абсолютно нормально. Очень захотелось ему по лицу зарядить. Врезать так, чтобы что-то в этой голове на место встало. Собственная мешанина внутри разрывала уже на части. Отвернулся только, уселся на кровать, выдыхая тяжело в ладони. Этак он действительно с ума сойдет. - Эй, чего ты? Марат сразу к нему рванул, присаживаясь на корточки. Отвел руки от лица, смотрел почти мягко и немного встревоженно. Андрею захотелось ему все выговорить, наорать сверху, пнуть разок для профилактики. Он тут, блять, кукухой ехал, а этот заявляется весь спокойный. Весело ему, да? Прекрасно. Отлично вообще. Андрею только не смешно. И достало уже все окончательно. - Тебе что-то этот ублюдок рассказал, да? - Да. Марат вздохнул устало. Опустился на колени, все еще сжимая ладони Андрея в своих. Сморщился: - Да тупо получилось. Я окно разбил идиоту одному - никогда бы не подумал, что меня за такое возьмут. А тут прилетели менты, под руки и с собой. Через дорогу оказывается стояли. Ну и все. Продержали день, пытались впарить мне херни всякой. Угрожали. Приводили чушпана одного - я его неделю назад жизни учил. Тот, конечно, молчал - знал, что потом хуже будет. Потом отец забрал, замял все по связям своим. Больше и говорить нечего. - Тебя на учет поставили? - А, это. Ну, да, - Марат равнодушно пожал плечами. - Что-то они все же увидели. - Почему не было так долго? - Вова разозлился. Доебывал эти дни, под присмотром таскал. Папа тоже не в восторге. Андрей покачал головой: - Все у тебя так просто. - А зачем усложнять? Нормально вышло и ладно, - затем усмехнулся, довольно прищурившись. - Волновался за меня? Андрей отвел взгляд в сторону, чувствуя усталость и легкое смущение. - К сожалению. Марат улыбнулся. Прижался внезапно губами к рукам Андрея, с веселым прищуром: - Приятно, знаешь. Я ждал, что ты позвонишь. - Завтра планировал. Решил дать тебе пару дней. Суворов хмыкнул. Потянул немного на себя, все также улыбаясь: - Всегда звони. Чего ждать-то? Андрей неловко пожал плечами, сам на себя раздражаясь. Правда ерундой страдал, видимо. Тем не менее, от вида Марата, расслабленного и невредимого, стало куда легче. Но не полностью: - Ильдар теперь за тобой следить будет, ты же понимаешь. - Да и хер с ним. Пускай. - Он найдет еще что-нибудь. - Скорее всего, - серьезно согласился Марат. - Рано или поздно так и будет. Андрей прикрыл глаза, скрывая подступившее отчаяние. Горечь разлилась внутри, скулы сводило. Ну, почему он так? Почему так беспечен? Неужели совсем не думает о последствиях, о том, что все это действительно уже не шутки? - Все нормально будет, Андрей. Слово пацана даю. Выкручусь, ясно? Марат поцеловал снова костяшки его пальцев, усмехнулся устало. И был он такой родной какой-то, что все равно, даже несмотря на всю опасность ситуации, отпустило окончательно. И влюбленность эта вдруг стала очевидной. Понятной и простой. Даже какой-то привычной, что ли. Да и не оно наверное - просто его тянет странно. Хочется чего-то непонятного, так оно и пройдет потом. Когда-нибудь. И его желания, странные, страшные, неясные для него до этого, обрели внезапно четкость, оформились во что-то цельное. Андрей потянулся вперед, аккуратно обхватив чужие скулы. Марат от его прикосновения замер весь, подался навстречу едва заметно. Смотрел широко распахнутыми, темными глазами, кажется, почти не дышал даже. Андрей сказал спокойно: - Хорошо. Я поверю тебе сегодня, - а затем, внутренне сжимаясь от собственной смелости, прикоснулся большим пальцем к его губам, слегка поглаживая. Дурея совсем от мягкости и тепла. - Вот только прошу: будь осторожнее, ладно? Марат выдохнул рвано. Смотрел как завороженный, непривычно неподвижный и невыносимо открытый. Кивнул, сглатывая. Андрей в ответ усмехнулся до внезапного жестко, сам себе удивляясь: - Ты мне сам говорил: абсолютно все, верно? Тогда, вот что я хочу - в тюрьму не попади хотя бы. С остальным разберемся. И отстранился полностью, пока не покинули остатки чужеродной храбрости. Марат проморгался ошарашено, нервно дернул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя все эмоции. Зрачки у него были расширенными, взгляд бешеный. Стоял на коленях перед Андреем и в этом почему-то почувствовалось что-то невыносимо откровенное, что-то такое, отчего Марат казался совсем близким. Его. От собственных мыслей стало жарко. Почти стыдно - Андрей не знал откуда вся эта ерунда внутри взялась. Но она не уходила. И Марат, такой, совсем не помогал ему успокоиться. Суворов выдохнул, криво усмехнулся, словно наконец пришел в себя: - Как скажешь. Постараюсь на свободе остаться. С тобой рядом. Подходит? Андрей кивнул. Внешне спокойный, внутри он чувствовал себя странно сумасшедшим. Марату же все ни по чем: сел рядом с ним на кровать, прижимаясь со спины всем телом. Потерся носом о шею как кот. По ощущениям, он был довольным и почти счастливым - Андрей отчаянно позавидовал его расслабленности. У него самого так не выходило. - У тебя что интересного? Расскажешь? Влюбился вот, понимаешь. В тебя как оказалось. Сегодня понял. Внутренне гомерически хохотал, представляя реакцию Марата, если бы выдал такое. Представить почему-то не выходило - он ведь совсем непредсказуемый. С ним всегда как на пороховой бочке сидишь: не понятно когда рванет. - Ничего. По учебе завал. Конец четверти на этой неделе - у тебя, кстати, тоже. - Ага, точно. Каникулы это неплохо, конечно, - Марат лениво упал спиной на кровать, наконец, отстраняясь полностью. Андрей развернулся к нему, игнорируя внутреннее чувство потери от прекращения контакта. Подергал себя за рукав домашней толстовки, пытаясь хоть чем-то занять руки и унять легкую нервозность. От вышедшего напряжения, боль по всему телу проступила внезапно сильно. Сидеть, оказывается, было не то чтобы нормально. Аккуратно оперся на изголовье кровати, поджимая губы. Сил теперь вообще ни на что не осталось. Марат будто почувствовал что-то. Вскинулся, внимательно оглядывая Андрея, подозрительно прищурившись. Быстро все понял: - Когда побил? Андрей вяло отмахнулся: - Вчера. Сам нарвался, так что нормально. Марат нахмурился сильнее, подаваясь вперед. Скользнул теплыми пальцами по предплечьям, слегка сжимая: - Что значит нарвался? - Не важно. - Важно. Андрей запрокинул голову, уставившись в потолок. Без причины потянуло в сон - тело ныло от боли и в голове было приятно пусто. Все же вымотался он жутко от беспокойства за эти дни. Теперь, когда понял, что все относительно в порядке, то накатило мощной волной. - Сказал кое-что. Херня короче. Марат подался вперед, нависая над ним, его взгляд все еще казался невыносимо напряженным и пристальным. Андрей голову не поднял, подставляя беззащитно шею. Внутри от этой близости было всего много, но при этом... захотелось еще ближе. Чтобы не держался на руках, а упал на него полностью. Вжал в кровать посильнее, чтобы ни одной мысли не осталось, как тогда. И вот об этом думать так-то не стоило. - С чем связано? - Со мной, Марат. Взбесил просто окончательно, ничего серьезного. На потолке у него, как оказалось, много мелких, едва заметных трещин. Увидел сейчас, да. Ощутил себя таким же - треснутым. Изломанным и искалеченным. - Сильно? Наверное, надо было соврать. Надо было бы успокоить, сказать, что все нормально. Что нет никаких проблем. Надо бы. А почему-то не мог. - Да. От собственного признания было до смешного легко. Андрей и не помнил, когда последний раз позволял себе такую честность - может, стоило делать так куда чаще. Марат выдохнул рвано. Положил горячую ладонь ему на живот, цепляя пальцами край толстовки - от прикосновения по телу разбежались мурашки. - Я могу посмотреть? - Не надо. Это будет лишним. Суворов отстранился полностью. Сел рядом - Андрей все еще на него не смотрел. Между ними повисла тишина, переполненная невысказанными словами. И ситуация страшная, и сделать ничего нельзя. Андрей тяжело вздохнул, собираясь с силами. Посмотрел, наконец, на чужое лицо - Марат выглядел разъяренно, все еще хмурился на его тело. Захотелось разгладить морщинку между бровей, расслабить - что толку от лишних переживаний? - Не бесись так. И Ильдара не провоцируй больше. Никому от этого лучше не будет - тебе в первую очередь. - Я на него смотреть спокойно не могу. Убил бы нахер. Андрей осторожно ткнул его в ребра, привлекая внимание. Марат вскинулся весь, стиснув челюсти: - Опять скажешь, что все в порядке? Что тут ничего такого? - Нет. Просто сейчас ты ничего не сделаешь. И реагировать смысла нет. Суворов осмотрел Андрея внезапно холодно. Подался вперед, впиваясь мрачным взглядом в лицо. Почему-то захотелось поерзать нервно, отстранится даже. Не стал. Смотрел в ответ, все также устало. - Ты постоянно только это и говоришь. Самому не заебало? - Очень. Марат от ответа взбесился только сильнее. Покачал головой с ядовитой насмешкой: - Хоть до чего-то мы уже дошли. Еще пару лет и глядишь действовать начнешь. Андрей снова запрокинул голову вверх. Снова скользнул равнодушным взглядом по потолку, чувствуя себя невыносимо древним и разрушенным. Внутри было так много, но как все это объяснить? Слова никогда ему не помогали. Задрал толстовку, обнажая синяки. Суворов резко выдохнул, но ничего не сказал, уставившись на него. Не касался. Спасибо, что не прикасался. - На спине хуже, - спокойно прокомментировал Андрей, оправляя ткань обратно. - Как придумаешь, что с этим сделать - сообщи. Я даже послушаю. Суворов явно хотел что-то ответить - к счастью не успел. Дверь распахнулась, Юлька влетела маленьким ураганом, запрыгивая к ним на кровать. Андрей был как никогда сестру рад видеть. Только шепнул потом Марату на ухо едва слышно: - Забудь про все это, наконец. И не делай ерунды. Пожалуйста. Суворов на это вскинулся только, посмотрел яростно. Ничего не ответил. Ушел поздно, перед выходом долго топтался и кидал напряженные взгляды на Андрея. Казалось, словно забрать с собой хотел. Не мог. Ничего он тут не мог. И спасибо на этом.

***

Ильдар теперь от присутствия Марата натурально зверел. Смотрел на него с ненавистью, следил за каждым вздохом. Андрей всегда старался с ним уходить куда-нибудь, чтоб не провоцировать лишний раз. Не работало. За Суворова расплачивался сам и за закрытой дверью. Ему, конечно, не говорил ничего. Что тут скажешь? Не по этой причине - так другая найдется. Разницы в сущности не было. Бил не сильно, кстати. Или у Андрея уже терпимость повысилась - это было не ясно. Прилетало пару пинков по коленям, несколько ударов ремнем по спине и ладно. Могло быть и хуже, можно расходиться. Мама от этого всего нервничала - не понимала, почему Ильдар так на Суворова реагирует. Не лезла и спасибо - Андрей осознавал, насколько понизилась его планка. В общем, появилась какая-то стабильность или что-то наподобие. Андрея почти устраивало. Собственная влюбленность, правда, все еще казалась шоком. Вроде, конечно, смирился, но как мелькнет в голове мысль какая, так зависал напуганно. Марат это замечал, волновался, спрашивал. Андрей отмахивался и сразу заговаривал о чем-нибудь нейтральном. Смущался внутри как идиот. Оно вообще все теперь так тупо было - ловил себя на том, что пялится. Или что вспоминает лишнее, хочет и того больше. Стыдно было пиздец. И не правильно все это. Марат же не девочка даже. Не отличница-красавица со школы, на которую мама бы одобрительно охала и кивала. Нет, блин. Пацан с района. Андрей как-то все же головой о стену побился. Сидел на кровати и приложился затылком, аж в глазах потемнело - зато неуместное возбуждение сошло. Что с этим делать не представлял. Ехал, в общем, крышей капитально. Теперь в мыслях постоянно думал: а Марат что? У него к нему как? Это у него по пьяни колпак свистит на поцелуи с друзьями или в целом? Как-то приснилось, что Суворов с каким-то парнем в бутылочку на поцелуи играет. Подскочил с кровати как ужаленный. При встрече чуть в лоб не спросил: было ли с кем-то такое еще? От собственного идиотизма завис посреди дороги, глупо сморщившись. Представлять такое было, на самом деле, тупо. Ну, не походил Марат на такого. Вот вообще никак. А с ним же целовался. Дальше мысли стопорились, разлетались куда-то бешено. А сам Андрей? Пидор, да? Блять. А вот здесь зависал вообще сильно. Глючило страшно - попробовал на других парней смотреть. Ничего. Вообще вот, никак. Как на стену пялился. А к девочкам у него что? Вот тоже, вроде, никак. А может, все дело в том, что он не пробовал? Наверное, надо бы. Как навязчивая идея получилась - поймет, что девушки ему нравятся и все разом пройдет. Исчезнет из его дурной головы. В общем, кризис ориентации проходил сложно и долго. Каникулы вон уже шли полным ходом, а Андрей тупил дома в стену и думал. Думалось тяжело. И так хотелось поговорить об этом с кем-нибудь. Спросить, хоть у кого, что делать. В среду пришел на весь день к Полине. Подруга осталась одна до выходных - отец уехал в командировку, а мама укатила к бабушке помогать. Сначала просто разговаривали. Андрей вскользь рассказал, как к нему заявился пьяный Марат - Полина от этого вздохнула: - Вот знаешь, а интересно как это - опьянеть. Я ведь даже не пробовала никогда. - Я тоже. Подруга вдруг подскочила на кровати с блеском в глазах, толкнула его локтем в бок. Кивнула головой на шкаф отцовский: - А у меня тут знаешь. Коньяк стоит. - Ты выпить решила? - Ну, да. Одна я бы, конечно, не стала. Но с тобой же можно. С тобой спокойно - чуть что поможем друг другу. Ну, если вдруг плохо станет. Андрей помялся для приличия. Спросил: - А тебе не влетит, что ты его взяла? Полина задумалась на мгновение. Почесала ладонь: - Так мы немного. Попробовать просто. Уселись у нее в комнате, разлили по стаканам. Вышло почему-то сходу много, но это дружно проигнорировали. Чокнулись. Дальше оба зависли глядя друг на друга. Словно невидимый рубеж пересечь боялись - от этого стало даже смешно. Выпили. Еле смогли по глотку - чуть не стошнило. По горлу сразу разлилось обжигающее тепло, стекая куда-то в желудок. Андрей сморщился, потирая лицо. Сразу стало горячо в животе, а ведь всего немного глотнул. А как Суворов это пил вообще? Правда сумасшедший? Полина рядом закашлялась, уставилась ошарашено на него, тоже, видимо, не в восторге. Оба молча пялились друг другу в глаза несколько секунд. Андрей сказал с отвращением: - Ну, это мерзко, конечно. - Надо сразу больше пить, - авторитетно заявила Полина, покачивая стакан в руке. - А то так мы не опьянеем. - До дна что ли? - Ну, да. Только, главное не вырвать. - Тогда что-то из еды надо. Вроде бы, закусывают всегда. Решили, что идея здравая. Рванули на кухню, доставая из холодильника кучу всего и сразу. Остановили свой выбор на приготовленной курице и почему-то огурец схватили. Вернулись обратно в комнату и снова долго не решались, но теперь уже точно понимая, что их ждет. - Надо тост какой-нибудь. Чтобы было за что пить, - сказала уверенно Полина, сжимая кусок мяса в пальцах. На стаканы смотрели одинаково напряженно и с изрядной долей отвращения. Пить, как будто, уже не очень хотелось, но взыграло какое-то странное упрямство и любопытство. Андрею только для одного нужно было - может, получится понять, почему Марат к нему полез тогда. Решился: - Если опьянеем, я тебе расскажу кое-что. - А так не скажешь? - Трезвым точно нет. Полина решительно кивнула. Схватила свой стакан уверенней, выдохнула тяжело и приложилась смело: осилила за раз большую половину. Еле потом дышала, засовывая курицу в рот и морщась. Андрей смотрел на нее с восхищением. Нихрена она может, конечно. Даже неловко стало. Сам подвиг повторил - даже круче. Как-то оно до конца получилось. Само. Сел потом ровнее с трудом. Как будто немного пошатывало комнату. Совсем слегка. - Ну, как? - Я как-то... не очень. И не пьяная еще. Андрей тоскливо кивнул. Ощущалось также. - Сейчас допью. И еще нальем. - Тебя отец точно прибьет. - А уже поздно останавливаться раз начали. Так-то оно логично звучало. Правильно даже. Голова закружилась сильнее. Жевал молча курицу, пока подруга с силами собиралась. Жарко было очень - Андрей предположил, что это потому, что отопление еще не выключали. - Надо окно открыть, - решил Андрей. Полина кивнула. Он встал и сразу сел обратно - закружилось все совсем сильно. Ага, кажется работает. Полина восторженно улыбнулась: - А ты сказал нормально. А оно вон как тебя. Зашатало. Стаканы они взяли большие. Налили половину сразу. Это много вообще или мало? Если коньяка, то мало, наверное. Вот если водки, то много. Или наоборот? Андрей совсем ничего не понял. Полина решительно допила. Сразу схватилась за огурец и принялась жевать. Вообще, становилось как будто хорошо. Просто и понятно. Не чувствовалось ничего плохого в мире вокруг, да и внутри все выровнялось. И совсем он еще не пьяный - просто голова помутнела. Налили еще столько же, глупо хихикая. Пили уже медленно и с трудом. Немного тошнило. Андрей это старательно игнорировал и прижался спиной к стене. Окно открыть уже не получалось. Да и вставать не хотелось. Полина разлеглась на кровати рядом и что-то бубнела себе под нос. Затем ткнула его в живот, щурясь: чудо, что попала. Спросила: - Так, а ты рассказать что-то обещал. - А мы пьяные? - Я думаю, да. Андрей кивнул решительно. Почесал затылок. Ну и скажет он ей все. Почему нет? Это же Полина. Она же уже как родная совсем. Близкая. Еще раз кивнул: прикольно было головой двигать. Все смещалось немного, как будто картинка перенастраивалась. Только поташнивало от этого, но не страшно. Не вырвет, он так чувствовал. - Короче. Я пытаюсь понять, кто мне нравится. И нравятся ли мне девушки. Выдал спокойно. Икнул. Полина с трудом села ровнее и нахмурилась: - И как? - Я не знаю как. У меня ничего ни с кем не было. А если не пробовал, то как определить? - Логично. Подожди, ты не целовался ни разу? - Ну, целовался. Но там сложно. Полина вдруг усмехнулась довольно. Махнула пьяно руками во все стороны - хорошо хоть на бок не завалилась. - Это вот у тебя засосы на шее были, да? Там и целовался. И не с девушкой. Как-то у нее слишком хорошо все в голове еще работало. У Андрея уже так не выходило. Он глотнул немного - может если еще выпить, то у него также будет. - Как-то, да. - Марат. - Это как-то, тоже да. Полина пискнула довольно. Покивала сама себе. Выдала: - Я подозревала сразу. Я знала, что у вас там что-то другое. Видишь, какая я умная? - Это правда. Умная. Но это ведь не должно быть, - Андрей уставился в стакан, моргая. - Вот так. Неправильно это как-то. - Почему? - Ну, мы парни оба. - И что? - Нас бы на улице убили. Марата особенно. Полина оперлась ему на плечо головой. Легла на него почти что. Андрей осторожно приобнял ее ладонью за талию и отпил еще, чтобы не лезли эти мысли всякие, а снова хорошо стало. Как вот только что было. - Вы же не скажете никому. И я тоже. И вообще, это наоборот хорошо. Вы же вместе теперь, да? - Нет. Оно просто произошло что-то и молчим. - И поэтому ты про девушек думать начал? Вот удивительно легко она понимала логику в его голове. Андрей сам так ничего не понимал. Кивнул только. Коньяка в стакане оставалось уже совсем немного. Полина отпила из своего тоже, чудом не проливая. Затем вдруг подскочила почти что, дергая Андрея за рукав байки с шальным блеском в глазах. - Мы проверить можем. Вот сейчас поцелуемся, и ты все поймешь тогда. - С тобой это неправильно как-то. Ты же подруга. - Так мы ради науки, - уверенно кивнула Полина. - Я же тоже влюблена. И ты тоже. Просто проверим, как тебе будет. Андрей задумчиво почесал затылок. Отпил до конца, чтоб уж точно. - А Кирилл? - А нахрен его. Он меня опять игнорирует, - Полина совсем погрустнела, носом шмыгнула. - Я думала мы встречаться начнем. А он резко вдруг пропадать начал. Даже не смотрит в мою сторону, понимаешь? - Хочешь я ему лицо разобью? - Андрей взял ее за руки, мягко сжимая. Утешать он не умел никогда, но сейчас хотелось. Чтобы улыбалась снова, как пару минут назад. - Хочу. Но жалко, наверное. Да и тебе прилететь может, а он того точно не стоит. - Не прилетит. Я тихонько. Рассмеялись. Полина отпила из своего стакана вновь и сказала решительно: - Давай поцелуемся. Хоть у тебя с вопросом разберемся. Андрей кивнул. Все звучало логично. Поцеловались. Полина целовалась умело и, вроде, хорошо. Андрей даже на заметку что-то взял. Ощущений особо не было. Ну, прикольно просто, совсем, конечно, не как с Маратом. С тем как будто взрыв был. Так, что потом стоять не мог. И думать. И жить так себе выходило. - Ну, как? - Никак. - Вот! - Полина довольно улыбнулась. - Я же говорила. Короче все. Не нравятся тебе девушки. - Наверное. Снова пьяно захихикали. Развалились рядом, переодически выпивая из стаканов. Глотки уже выходили не такие крохотные как вначале. Коньяк почему-то совсем испарялся. Его в бутылке и не много было, треть где-то, может больше чуть. А теперь пусто стало. Ни капли. Полина бутылку предложила закопать. Не стали - вставать было лень. Андрей пообещал ее с собой унести. Коллективно приняли решение, что влюбленность Андрея дело совсем нормальное и тут ничего такого нет. Домой поднялся в часов девять. Шатало все вокруг как-то странно, за окружающий мир даже стремно было. Мало ли, что происходит. Полина, кажется, завалилась спать. Это хорошо, что дверь захлопывалась - так бы не ушел никак. С трудом накрыл ее пледом и уполз куда-то на улицу. Спасибо, хоть вспомнил как одеться. Ночь была прохладной. В голове было приятно пусто, хотелось почему-то танцевать и петь. Он пялился на звезды и мурлыкал что-то себе под нос веселое. Заблудился. Вроде бы. Зашел куда-то, место узнавая с трудом. Остановился около какого-то дома, почесывая затылок. До своей квартиры нужно было как-то добираться. Тошнило. В кармане пальто отыскалась вдруг конфета. Разворачивалась трудно, Андрей на этом деле сосредоточился, покачиваясь. Ничего вокруг не видел. Как и подошедшего Марата тоже. - А ты чего тут стоишь? И так поздно еще? Все в порядке? Андрей от его голоса дернулся. Конфету выронил и с тоской вздохнул. Суворов смотрел на него удивленно и взволнованно. Андрей невольно расплылся в улыбке, взмахивая рукой: - Потерялся я. Ну, как-то до дома шел и не дошел. Глаза у Марата стали совсем огромными. Он подошел, мягко обхватывая рукой за талию. Спросил: - А ты где так накидался, Андрей? - У Полины, - гордо ответил, пытаясь собрать мысли в кучу. От близости Марата стало совсем пьяно. - Коньяк отца ее в шкафу был. Был, да. Как-то ушел весь. Суворов кажется разозлился. Стиснул крепко челюсть, мрачно оглядывая Андрея. Перехватил поудобнее, куда-то повел. Только что и мог покорно тащиться следом, заплетаясь в ногах. - У Полины. И чем занимались? Андрей икнул. Захихикал пьяно. Нельзя Марату говорить все. Точно нельзя. Не мог вспомнить почему, но уверенность оставалась. Пожал плечами с трудом: - Проверяли. Кое-что. Суворов напрягся еще сильнее. Дернул его резко и ускорил шаг. Андрея от такого замутило, и он, наоборот, затормозить попробовал. Тошнило его прямо сейчас особенно подозрительно. - И что же? - Это секрет. Марат выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, наконец заметив его вялые попытки приостановиться. Процедил: - Шевелись хоть. Тебе лечь надо. - Ну, это да, наверное. Вместо того, чтобы двигаться, ткнулся вдруг лицом Суворову в шею. Как-то особенно она манила. Повис почти всем телом на боку, отчаянно цепляясь руками за чужие плечи. Марат несколько секунд стоял неподвижно, но забеспокоиться Андрей не успел - Суворов обнял его в ответ. Андрей вздохнул, расслабляясь полностью. Сообщил: - Мне не нравится, когда ты злой, знаешь. Воообще не очень это. - И хорошо. Марат запустил пальцы в его волосы, приятно поглаживая. Андрей от этого совсем поплыл - было невероятно легко и спокойно, а от легких касаний по телу расползались мурашки. Андрей кое-что от этого вечера реально понял - он по уши втюрился в этого Суворова. И это, кажется, нормально. Может и правильно даже. - Ты пахнешь вкусно, - пробормотал тихо, потираясь носом. Правду сказал - почему-то хотелось дышать и дышать. Чтобы только этот запах Марата - сигареты, улица и что-то такое свежее. Успокаивающее. - Очень рад, - усмехнулся Суворов. - А ты совсем в хлам. - Не правда. Не прям совсем же - соображалось еще что-то. Просто Марат так обнимал его, прикасался так. Тут и трезвый бы поплыл - он знает. - Пойдем, Андрей. Замерзнешь же. И сказал это так мягко, ласково почти что. Андрею от этого тона сразу послушаться захотелось. Все-все сделать, чтобы и дальше так говорил. Чтобы всегда так. По дороге его все же пару раз вырвало. Марат терпеливо придерживал и успокаивающе гладил по спине. В итоге они пришли почему-то не к дому Андрея, а к незнакомым гаражам. - А чего мы тут? - Переночуешь здесь. Домой нельзя тебе. - А мама что? - Я разберусь. Андрей кивнул. Сказал - значит сделает. Это же Марат. У него всегда это все получалось само по себе. Марат уложил его на матрас. Нашел тут где-то бутылку воды и всунул в руки: - Пей. Легче будет. Ему уже так-то и до этого лучше стало, после того как проблевался отпустило немного. Хотелось спать. И к Суворову поближе - Андрей был твердо уверен, что рядом с ним будет намного приятнее спать. Андрей вяло потер глаза и уставился на Марата. Тот смотрел с мягким весельем и был рядом, конечно, но недостаточно. Надо, чтобы прям тут. Прям совсем, чтобы тепло было. Потянул его за рукав к себе необъяснимо уверенно. Суворов устроился близко, но спать, видимо, не собирался. Андрея все же обнял, так что и ладно. Пусть лежит себе, в стену смотрит. Так тоже можно. Главное, рядом. Остальное уже не так волновало. - И чего ты пить решил? - спросил тихо Марат. Андрей сонно ткнулся носом куда-то ему в ключицу. Тут было и правда прохладно, да и плед тонкий. Но в кофтах валяться можно было спокойно. Или он просто в целом сейчас температуру плохо чувствовал. Да и какая тут может быть температура, когда обнимают так приятно? Все эти мелочи казались неважными и незначительными. - Ну, тяжело было, знаешь. Как-то не так последнее время. И Полина предложила. Стало интересно, как оно вот это. Суворов хмыкнул. Поцеловал вдруг мягко в лоб и спросил с насмешкой: - И как? - Ну, нормально. Я все понял, наконец. - И что ты понял? Андрей завозился рядом. Слова жглись на языке, опаляли горло, но он только вздохнул. Правду выдавать было сейчас удивительно легко, хоть и, наверное, не нужно. Поэтому отделался крошечной частью: - Что все правильно. И что крышей я не сильно поехал. Немного совсем. Марат рассмеялся от его откровений. Андрей обиженно ткнул его в ребра и надулся. Он вообще-то серьезные вещи говорит. Очень даже. - Интересные у тебя выводы, конечно. Боюсь представить как ты к этому пришел. - Ну, я поговорил сначала, потом проверил, выпил и все понял. Марат вздохнул, приподнял его за подбородок, серьезно в глаза глядя. Спросил: - Что проверял хоть? А главное как? - Не скажу. Это секрет. - Слишком у тебя их много. Андрей улыбнулся - все еще было хорошо и легко. Просто. Поэтому и получилось сказать честно: - Ты больше всех знаешь. Марат усмехнулся в ответ. Смотрел мягко и тепло, отчего внутри расползалось что-то воздушное, ощущалась легкая щекотка под ребрами. - Это хорошо. Притянул к себе обратно, утыкаясь носом в макушку. Андрей послушно прижался ближе и зевнул - спать все же надо было. Ему сейчас так спокойно было. Комфортно. Сказал уже совсем на грани сна: - Ты приятный очень. И теплый. Марат рассмеялся тихо, погладил его по голове: - Спи. Завтра тебе плохо будет. - Не будет. Ты со мной. Сказал и вырубился, даже не осознавая ответа. Был ли он вообще? Андрей бы все равно не запомнил.