Пешка вне игры.

—Его Высочество наследный принц ожидает вас в своих покоях. Прошу, следуйте за мной, — слуга подал мне руку в белоснежной перчатке при выходе из кареты. Какие все ебать нежные, будто сама не вылезу. Но пока я - леди знатного рода, потому вынуждена следовать этикету, носить тяжёлые платья, типа того, что сейчас на мне: броско украшенное жемчугом и золотой вышивкой. Голову тесно заполняли мысли, отдаваясь пульсацией в висках, пока я следовала за фигурой слуги по просторным коридорам вглубь дворца. Найти предлог для разрыва помолвки будет не сложно. Сезар из неясных мне причин: может, от безысходности перед волей императора, а может иза какой-то личной ненависти ко мне – постоянно изменяет Картике, стоит лишь наведаться во дворец в вечернее время — запечатлю его с очередной обречённой. По сему и выехала в послеобеденный час. Но почему мы встречаемся в его дворце? Это от того, что мы помолвлен..— ответа не оставалось долго ожидать и поток мыслей прибило картиной представшей пред моими глазами— ДА НУ НАХУЙ. —Любимая, что тебя сюда привело? — принц закашлялся в хохоте, отвлекаясь от страстно вжимающейся грудью в его плечо смазливой брюнетки. —Хочешь присоединиться? —Ваше высочество, вы излишне тугодумы, — имперский отпрысок ядовито сузил глаза. — Понимаете ли, я не слепая. —Не устраивай сцен. — его голос вобрал грубины. —Сцен? — язвительно переспросила я, брезгливо откинув носком шпильки кружевные трусы. В воздухе мешались ароматы женских духов. Я томно обвожу покои взглядом – здесь царствует беспорядок мужской спешки, его нестерпимого желания залезть очередной девушке под юбку. —Это вы устраиваете сцены, причём постельные. Может придворным художникам велеть рисовать камасутру по вашей натуре? —Ты забываешь, с кем говоришь. —Это вы забыли, что помолвлены, — смеряю его взглядом. —Увы, но я не вижу в тебе достойной пассии, блудное высочество.. —Да как ты смеешь? — Он рывком откинул одеяло, обнажив веснушчатые плечи старательно сосущей русявки. Мужчина шустро запустил пальцы в её волосы и с силой сжал их. Дёрнув её голову назад — он излился ей на лицо. Всё произошло в моменте, до меня с трудом доходило увиденное, однако кислота моментально сдавила желудок, подступив к горлу. —Это всё, на что вы способны? — Мои губы изгибаются в улыбке. То ли от эмоций настоящей хозяйки тела, то ли от давящего рвотного желания выдавить подобие улыбки удалось мне с трудом, —Вы ошибаетесь, если думаете, что меня это заденет, — медленно ступив вперёд пару громких шагов. —Вы трус, что прячется за телами девушек, тот, что не в способности отцу и слова поперёк молвить. Хоть что то уже сделай по своему - разорви помолвку, раз не люб... —Закрой свой поганый рот! Иначе, — пропускает он скаозь зубы, слегка хмуря светлые брови, пригрожает пальцем. —А иначе что? Укажешь страже вывести меня? Или, может, сам применишь силу? Ты же так любишь демонстрировать свою власть, особенно над женщинами..., — мужчина подорвался с места и, тяжело дыша, пошёл на меня, пожирая взглядом топазовых радужек. Я, заплетаясь, в ногах, пятилась назад, жалкий шажок и я окажусь за дверьми. Однако, жилистая рука проносится перед моим лицом, хватаясь за ручку, захлопывает дверь. Я готова была проглотить последнюю сотню слов. Но озвучиваю лишь бредовую фразу: „Ещё шаг и я приготовлю яичницу.“ —Приму за комплимент, однако я не закрою глаза на твою дерзость, Картика, — процедил кронпринц, роняя лоб мне на плечо, окончательно сократив дистанцию до минимума – ткани моего платья. Я слышу, как вздымаются его ноздри, как густеет воздух, становясь слишком вязким. —Ты пожалеешь о сказанном сегодня. Пожалеешь, что вообще пришла сюда. —Я не пожалею, даже если умру. — вырвалось не обдуманное без намёка на дрожь. —Ты думаешь, я шучу? Или ты думаешь, я позволю тебе так просто уйти? — прошипел Сезар, возвышаясь надо мной, подобно языческому идолу, выпрямился во весь рост. Пусть мужчина слегка и отдалился, дышать от этого легче не стало. Кажется, он высматривает в моём облике очертания скелета - единственного, что от меня вероятнее останется. На мгновение его радужка показались оранжевыми, подобно желтку. Его голос охладился до минуса. —Ты ошибаешься. —Я уверенна, что ты не осмелишься навредить мне, — говорит какая то тупая смелость, что вскоре меня и погубит. Я же судорожно хватая воздух, пытаюсь, не показывать страха, стараюсь не дрожать. Метаюсь взглядом по всему, что не закрывает его голое тело, но, не находя спасения, опускаю глаза вниз, прям на его причендал. И чего я ожидала? И.. Что ж, мысленно целясь — тупо пялюсь на световой меч без цензуры. Отвратительно. —Я говорила про яичницу.. —Ох, и что же с твоей яичницей, детка? — Наверняка, оный кабель воспринял мою угрозу за бабочек в животе – некое столь же причудливое название возбуждения. Плавно, но верно, набрав максимально возможный замах я уебала меж ног этому отморозку, от чего тот рухнул на колени. На секунду это заставило меня оцепенеть. Девушки продолжали безучастно сидеть с обеспокоенными минами. —Одевайтесь, сегодня ваш принц уже не в состоянии вас дрючить. —СУКА, — Изгибаясь всевозможными образами. Неужто я изгнала из него инкуба? Да я экзорцист. —Блюдо подано, пришлось ли оно вам по вкусу? — Хотелось бы ещё ему двинуть, но даже эта "яичница" может закончиться для меня гильотиной, —Помолвку, а точнее её разрыв, обсудим позже,— Ответом кронпринца стали многообразные ругательства. Прежде чем я успела покинуть комнату, меня окликнули. —Л..леди Рамсел, не у..убивайте меня пожалуйста! Это всё папенька.. Он..,— захлёбываясь слезами русявка говорила одна, но дрожали обе. Они такие гадкие. Твари, что так же безучасно сидели бы изнасилуй или убей он меня. Но этих леди вскоре ожидает мучительная смерть от рук некой одержимой ревнивицы. Через пару дней их изуродованные трупы будут собирать по кусочкам в лесу Эвердам, о чём и напечатают большими буквами на первых страницах новостных газет. Столь иронично. А ведь ежедневно гибнет множество простолюдин. Их забивают собственные мужья или озлобленные минимальными ошибками аристократы. Женщины топят детей от насильников. Дети же убивают друг друга за корку хлеба, буцают черепа и играют с костями. С началом очередной войны наступит очередной голод и этих детей будут варить. И всё это не придается огласке, ведь без статуса у них есть цена лишь в публичных домах и на аукционах. Столь мизерная. А оные дамы станут звёздами прессы со вспоротыми животами и вырванными ногтями из за статуса и старых папенек желающих постелить своих дочурок под будущего императора. Я бы и сама не прочь их покалечить, однако, было бы разумнее запереть их в место, где до них не доберутся. Их жалкие жизёнки могут обеспечить мою, отведя какие либо подозрения от моей персоны. —Леди, успокойтесь. У меня и в помыслах подобного не возникало,— они обе глядели на меня с недоверием и некой глупой надеждой.. —Одевайтесь, только шустро. Когда мы покинули дворец кронпринца, девушки согласились поехать в поместье Рамсел, пусть они и страшились меня, но выбора им не оставили. Нас встретил дворецкий и с десяток прислуги, на моей памяти, Картика не была столь опекаемая. —Госпожа, герцог желает вас видеть, — уклонившись молвил дворецкий, —Изволите ли велеть проводить леди в гостевую? —Да, было бы славно. Поправив круглые очки, дворецкий отдал приказ старшей горничной подать чай и тарт гостьям, после чего лично сопроводил меня к кабинету. И с какого момента он столь услужлив? —Как прошла встреча в покоях второго принца? — Строгий голос моментально сделал помещение душным, а атмосферу густой и протяжной. Тяжёлой. Хочется выйти, сбежать. Брови герцога сводятся, образуя складку. Он переплетает пальцы и сжигает меня взглядом. Снизошёл пиздец с небес. И что ему успели донести? Его настолько заботит честь герцогства? —Я жду. Сейчас я осознала, что тупо безмолвно стою, пусть это и лучше, нежели готовка яичницу, но тишину стоит тревожить, что я небрежно и делаю. —Неоднозначно, — Он молчит и меня это жутко раздражает, —Не беспокойтесь, я не посрамила род, — разве что немножко?.. После моего заключения он великодушно выдыхает всю злобу. —Я сегодня отбываю, — томно молвил герцог, —Присмотри за домом в течении месяца, Сид введёт тебя в положение дел. —Слушаюсь, Ваша светлость, — я слегка уклонилась, выжидая пусть какой то реакции, однако её не последовало. —Ваша светлость, на приёме мне удалось встретить милых леди, попавших в весьма затруднительное положение. Позволите ли вы мне взять их под своё крыло? —Делай что хочешь, — он невольно махнул рукой, будто отмахивается от надоедливой мухи, точнее меня. —На сем разрешите откланяться? — Лёгкий кивок его головы и след моей ноги простыл. Тяжёлая фигура. Характером с ним сравниться только мой отец, они очень похожи. Поебать Адерию на всё кроме чести, а отцу кроме себя любимого. Но он молчит, а отец кричал.. Постоянно. Разница лишь в успешности и пользе. Неспешно я направляюсь к своей комнате. День слишком длинный и, кажись, ещё не скоро зайдёт, однако я слишком устала. —Госпожа, — Дворецкий стоял у двери подобно стражнику, — Его Светлость передал Вам полномочия герцогини и командование вторым рыцарским отрядом, а также доверил Вам выполнение своих обязанностей, на время своего отсутствия. —А что стало с Кетрин? — шок перекрыл усталость, ближайший месяц, а то и более, отдых не намечается. —Её сослали, Кетрин и её сын Нюльсен более не состоят в семейном реестре. — Сид приподнял мостик очков на переносицу, дабы они не сползли по горбатому носу при поклоне, —Приказывайте, миледи. —Что ж, выдели комнату подле моей под кабинет, перенеси все документы туда, собери всю прислугу в холе в течении часа, а также распорядись, дабы для гостей приготовили комнаты, этажом выше. На сем ступай, Сид. —Слушаюсь. — дворецкий спешно удалился. Пройдя в комнату, я моментально ринулась к кровати, моей милой кроватке. Рядом мельтешила Салли, её смех и похвала заполнили пространство. Минутный комфорт заполнялся тяжким омутом переживаний. Я долго крутилась, однако провалится в сон всё не удавалось. Если Нильсен был изгнан, я –единственная наследница. Это как груз ответственности, так и привилегия, однако на долго ли? Отец больно радикален. Сегодня я выбила мячики кронпринцу, а через два года должна вернуться Ариэль – истинная дочь герцога, та самая светлая и добрая гг, что изменит каку-принца, заполнит пустоту в серце герцога любовью. С её приходом Кетрин замучает совесть – она сознается в том, что отравила мать Картики, но мисс добро уговорит отца помиловать тётю. А меня вышвырнут, а после, повесят на мою персону убийства любовниц и вынесут смертный приговор. Примерно в это же время тётя безнаказанно убьет герцога, пусть это и было незачем – её сын и так должен был стать единственным наследником, ведь Ариэль выйдет за кронпринца и не сможет возглавить род. Далее этого эпизода с отравлением Адерия и заточением злодейки я не читала – меня не хватило. Не знаю, кто автор этой ерунды, но сюжет пустой и непродуманный, из-за навязывания лишней драмы – порой вообще несвязный, а персонажи – однообразная серая масса с не прописанными эмоциями и действиями. Во всяком случае, я уверена, что в конце они все по гаранту поладили и жили счастливо, стали идеальной семьёй для идеальной лилии. Такова уж судьба гг – быть любимой всем. Пальцы силой сжимаю подушку. Нахуя такое писать? Почему хотя бы в книгах нельзя жить идеально? У меня два года в этой роли. Два года до прихода Ариэль Чайлз. И за это время мне нужно исчезнуть. Плевать насколько изменю сюжет, если в конечном итоге выживу. —Миледи, — Сопровождаясь тихим стуком, —Вся прислуга ожидает в холле. В компании Седа и Салли я спустилась в просторное помещение, где звук моих шагов растворился в высоких сводах. Прислуги оказалось больше ожидаемого, однако моё внимание не сразу сосредоточилось на них. Оно было приковано к потолку холла – громадной фреске, отображающей лица мне неизвестных людей, различных животных, чья шерсть сияла, будто была покрыта маслом, и дракона, что будто бы хранит в своих когтистых лапах громадный валун серебра – люстру. Свет, преломляясь в её кристаллах, будто оживлял лица мурала, заставляя их следить за мной, каждым шагом и движением. Чешуйки дракона, поддаваясь светотени, словно выпадали из плоскости и обретали реальность: его хвост, подобно змее извиваясь в витиеватом узоре, казался гладким и гадким, спина – неуязвимая сталь, а мощные крылья будто отбрасывали тень на все лепные лица, что выжидающе глазели на меня свысока. Дракон дышал и по-отцовски смотрел на меня кошачьими радужками, обводящими ромбовидные зрачки. Каждая деталь небесного свода боролась за моё внимание, переливаясь в лице красочным выражением. Наконец я одарила взглядом собравшихся. Те зримо разделились на небольшие группы. Старшие слуги расположились ближе к центру, их лица были непроницаемыми, но тонкие линии напряжения выдавали скрытое беспокойство. Горничные, собравшиеся чуть в стороне, украдкой обменивались короткими взглядами, а их руки, нервно перебирающие ткани фартуков, выдавали внутреннее волнение. Молодые помощники сгрудились у стен. Их движения были дёргаными. Они с любопытством переглядывались, словно стремясь найти ответы друг в друге. На меня слегка давило это всеобщее волнение – я никогда не любила сцену. Я сделала глубокий вдох, позволяя своим мыслям сложиться в чёткую линию, стараясь скрыть мельчайшие признаки своей нерешительности. Моё сердце отбивало чуть быстрее обычного, но внешне я оставалась спокойной. Я сделала шаг вперед, позволяя себе медленно оценить каждого из них. Теперь все взгляды были прикованы ко мне, и это давление заставляло меня чувствовать себя актёром на сцене, где нет права на ошибку. —Как вы знаете, — начала я, чувствуя, как мои собственные слова отзываются эхом в сводах, —моя тётя более не хозяйка этого дома. Отныне я возглавляю поместье по воле моего отца, герцога, и по своему собственному праву. Это не просто честь, но огромная ответственность, которую я принимаю с полной готовностью. Этот дом нуждается в новых правилах, порядке и направлении. И я не намерена отступать. Я внимательно изучила лица, пытаясь найти те, в которых блеснула хотя бы искра согласия. —Я леди этого дома, и я рассчитываю на вашу помощь. Его светлость доверил мне управление поместьем, и я намерена оправдать это доверие. Каждый из вас обязан выполнять свои обязанности с максимальной точностью и дисциплиной. Я не потерплю лени, неуважения или беспорядка, ведь нам предстоит многое — не просто сохранить порядок, но придать владениям большего величия. Когда я закончила говорить, я не задержалась, чтобы оценить реакцию присутствующих. Я не искала в их взглядах одобрения или сомнения — меня это не волновало. Моя задача была озвучить своё намерение, и я сделала это. Повернувшись на каблуках, я уверенно вышла из холла, чувствуя, как за моей спиной остаётся тишина, натянутая, словно струна, а затем шёпот. Моё внимание уже было сосредоточено на следующем шаге. Всё остальное казалось незначительным. Ведь тут всё просто. Не удобные вылетят, а верные и услужливые останутся.