Самоуправная власть любви

На небе по-прежнему ни облачка, а солнце поднялось ещё выше, пригревая всё сильнее. Чонгук почувствовал, что его макушка ощутимо нагрелась и собрал все сохранившееся после получаса самобичевания силы, чтобы подняться. Людей вокруг меньше не стало, они по-прежнему угнетали своими довольными лицами, широкими улыбками, вызывали у альфы желание уйти подальше, спрятаться в своей холостяцкой квартире, лишённой того уюта, который способны вносить только омеги. Только вот он знал — дома станет только хуже, там стены вместо того, что греть, начнут давить, действовать на нервы. Идти бродить без цели по городу и прослыть сумасшедшим тоже не хотелось. К его облегчению, одна из парочек, намиловавшись и нацеловавшись, решила отправиться побродить по аллее, тем самым освободив небольшую беседку, увитую со всех сторон вьющимися розами. Деревянный столик и два плетенных кресла были созданы для романтических свиданий, но замечательно подходили и для одиноких страданий. Особенно сейчас, пока нежные бутоны не успели распуститься, а сонные паучки грозились свалиться на голову вместе со своим уловом на паутине. Чонгуку оставалось пара метров до тени, способной укрыть его от посторонних глаз, но Тайлер успел показался из-за редкой зелени персиков слишком быстро и не вовремя. На шее у омеги была камера, в одной руке — плетёная корзинка с закрытой крышкой, в другой — букет белых тюльпанов и новый выпуск омежьего журнала о моде. На красивом лице — нескрываемое раздражение, рвущее Чону душу. Альфа поспешно шмыгнул за зелёную завесу, но оказался замеченным. Под сердце неприятно кольнула мысль о том, что они ещё не успели обменяться и двумя словами, а он умудрился уже вызвать недовольство у того, кого с удовольствием на руках всю жизнь носил бы. Сожаление, неожиданно накрывшее с головой, вызвало резкое желание оправдаться, очиститься в глазах Тайлера, вернуться в прошлое и поступить иначе. Но владеть прошлым и настоящим Гук не мог, поэтому вынужден был занять одно из кресел и ждать, пока истинный сам не предложит пару вариантов искупление грехов. Омега не прошёл мимо — подошёл к столу и остановился. Снял соломенную шляпку-канотье с белой лентой, защищавшую его нежную кожу от солнца, и повесил её на спинку лавки, поправил несколько выбившихся локонов, тюльпаны, перехваченные тонкой бечёвкой, уложил возле себя. С замиранием сердца Чонгук следил за каждым движением, глядя виновато полными горечи глазами. Хотелось поскорее услышать первое обвинение, но омега нарочно медлил, оттягивая начало неизбежного разговора. Быть может, искал подходящих слов или пытался сдержаться и не треснуть альфу. Наконец строго взглянул на непутёвого предназначенного и произнёс тихо и чётко: -Я понимаю, разумеется, что ты мог уже завести семью и детей, а не ждать истинного со сложенными руками, но, как мне кажется, я имею право хотя бы на объяснение. Между строк, прикрываемые требовательностью, проглядывали обида и разочарование. Впрочем, Чону могло показаться: уж слишком внимательно он вслушивался в каждое слово, старательно впитывал в себя каждый звук. Голос у Тайлера оказался в той же мере совершенным, как и он весь. Спокойный, бархатный и звучный, он обволакивал сладкой патокой, утягивал за своим звучанием. Хоть омега всем своим видом показывал, что ожидает скорейшего ответа, Чон молчал. Робость, порождённая высоким чувством, у него проявлялась в виде оцепенения. Альфе не верилось, что он в самом деле не спит и действительно видит предмет своих мечтаний так близко, что может даже рассмотреть его золотые серёжки, пару колец на пальцах, родинку на кончике носа. Всё, на что он был способен в ту минуту — неподвижно любоваться впервые оказавшимся рядом омегой, не отдавая себе отчёта в том, что усугубляет напряженное отношение к себе. — Как долго ты собираешься игнорировать моё присутствие? — Кажется, Тайлер начинал терять остатки душевного равновесия и всё больше склонялся к тому, чтобы наградить альфу пощёчиной за невиданную грубость. — Прости, — Чон будто очнулся ото сна и потёр переносицу, пытаясь выделить главную из тысячи пролетающих в голове мыслей, — Мне нужно сказать тебе слишком много. Сложно собраться с мыслями. — Начни с самого начала — своей фразы и побега, — предложил, смягчившись, омега и продемонстрировал своё запястье с татуировкой, на его коже смотревшейся дико неправильно, криво и некрасиво. Первое, что Чону захотелось сделать — это уговорить возлюбленого свести его слова и плевать, что обычно просят об обратном. — Ох, если бы это было началом, — хмыкнул в ответ Чонгук, пристально глядя на Тайлера и уже жалея о своём недалёком прошлом. — Лучше присядь: мой рассказ будет долгим. Только сейчас, находясь совсем рядом, он смог до конца разобраться в оттенке глаз омеги. Они у него окрашены в невероятно притягательный, уютный оттенок — тёпло карие, со сполохами золота возле зрачка, и умеют смотреть с удивительной теплотой и ласковостью, а благодаря созвездиям смешинок в темноте зрачка напоминают коньячный бриллиант. Гуку так не хотелось пугать истинного масштабом своей нездоровой привязанности, но скрывать коллекцию фото было бы худшим преступлением. Лучше уж омега узнаёт всё сейчас, сложит о нём своё мнение и уйдёт, даже не помахав ручкой на прощание, чем будет жить в сетях из лжи. Чонгук не сможет смотреть в эти доверчивые глаза, пряча часть своего прошлого в памяти телефона. Он слишком любит своё личное солнце, чтобы позволить себе так обидеть его. — Ты, наверное, не помнишь, но мы уже встречались около месяца назад, — начал Чон после того, как Тайлер присел напротив и приготовился слушать отмазку-сказку, как он думал.- Поздним вечером, у чайной лавки. — Так то был ты? Альфа кивнул, удивляясь про себя, что омега не забыл о той встрече тотчас, как они разошлись. — Я сначала хотел предложить тебе зайти завтра, напомнить о привычных часах работы лавок и так далее… Знаешь, всё то, что говорят владельцы магазинов, чтобы не потерять клиента, проявившего интерес к продукции не шибко вовремя. Но потом передумал. — Почему? — Подумал, что ты, вероятнее всего, купишь чай в супермаркете и не будешь заморачиваться.- Тайлер пожал плечами. — Впрочем, насчёт этого ты оказался прав, — замечает Гук и добавляет, — но ошибся в том, что я больше не вернусь. Альфа полез в карман джинс и выудил телефон. Меньше пары секунд помедлил и передал его изящным пальчикам омеги. Тот бросил непонимающий взгляд, но всё же опустил глаза на экран. Чонгук почувствовал, что назад дороги нет. Ладони мигом вспотели, а кончики пальцев подрагивали от неконтролируемой дрожи от волнения. Он сцепил руки в замок и уронил на них голову. На несколько минут повисла никем не нарушаемая тишина. Чон не осмеливался поднять голову, чтобы посмотреть на реакцию омеги, а тот рассматривал фото, с ужасом узнавая на каждом из них себя. Мыслей в голове было так много, что он долго не мог составить простейшее предложение, чтобы выразить охватившее его изумление. — Ты же понимаешь, что это совсем не мило? В его голосе появились нотки беспокойства — последнее, что Чонгук хотел бы слышать. Решил, наверное, что у него не все дома. У Чона не получилось сдержать тяжелого вздоха. — Конечно, понимаю, — прозвучало горько и обречённо, — Поэтому и чувствую себя ужасно. — Почему тогда не попробовал познакомиться со мной, как обычно делают нормальные люди? Чон уловил первый прозрачный намёк на то, что поведение альфы он считает из ряда вон выходящим, а его самого — не совсем дружащим с головой. Для Гука это прозвучало, как приговор. — Как я должен был это сделать? — альфа ответил не сразу, а лишь тогда, когда буря негодования на самого себя утихла. — Ты выглядел тем, кто вообще проездом оказался на этой Земле, будь она неладна. Плюс ко всему, я не был уверен в том, что у тебя нет альфы. «Привет, я ничего не могу тебе предложить, но не прочь ты сходить со мной на свидание?» — это я должен был сказать идеальному со всех сторон человеку? Я, самый большой неудачник во всём, должен был осмелиться подойти к тебе, серьёзно? — Его голос дрогнул, мысли спутались. Чон умолк, так и не договорив, запутавшись в словах и чувствах. Огромный ком сомнений, невысказанных чувств и переживаний навалился сверху, своим весом пригвождая к поверхности стола, не давая возможности даже глубоко вдохнуть. Тайлер молчал, пытаясь сообразить, как два противоположных качества: наглость, с которой его бессовестно фотографировали, и неуверенность, сквозящая в каждом слове, уживались в одном человеке. Ему было сложно понять, ведь обида на альфу никуда не ушла, только теперь Ким винил его не в пренебрежительном к себе отношении, а во вторжении в личное пространство. — Я не пытаюсь обесценить твои чувства, — нерешительно начал, всё ещё сомневаясь в безопасности разговора с помешанным на нём мужчине, — просто хочу напомнить, что мне пришлось искать тебя после того, как ты ясно дал понять, что новостью о нашей истинности вообще не обрадован. — Ага. Только вот идти знакомиться с чужим мужем и своим истинным — не одно и то же, — успев совладать с собой, Чонгук проговорил ровно, хоть звук его голоса и звучал приглушённо. К своему удивлению, вместо очередного бреда с губ вспорхнули разумные слова. — Ты тоже повёл себя, как состоявшийся семьянин, — напомнил, упрямо хмурясь, омега. — Прости за это. — Не пытаясь скрыть сожаления, ответил Гук и выровнялся. Он тут же загорелся желанием использовать последний шанс извиниться за все огорчения, причиной которых стал. — Заставлять тебя чувствовать себя неудобно — последнее, чего бы мне хотелось. Честно, я и представить не мог, что тебя заденет мой побег. — Заверил, преданно вглядываясь в затенённые ресницами глаза. — «Ха-ха, какое счастье, что ещё не перевелись альфы, смотрящие правде в глаза и реально оценивающие свои шансы» — в моей голове ты должен был отреагировать примерно так. — По-твоему, моё самомнение раздуто до таких размеров? — Изумление и сменивший его праведный гнев отобразились в виде подскочивших и враз нахмурившихся бровей. Тайлер недоумевал, на каком основании его посчитали таким самодовольным. — Мне казалось, что ты, как минимум, любишь себя в той же мере, как и я тебя, — растерянно ответил Чон, внимательно наблюдая за сменой эмоций на омежьем лице и стараясь не пропустить недовольство, если оно промелькнёт. — В любом случае, я с нетерпением ждал появления метки.- Во избежания недопониманий по поводу любви к себе перевёл тему. — Разве ты- нет? — О, разумеется! — С иронией воскликнул Чонгук, — в подростковом возрасте я приходил в экстаз от одной только мысли об этом, но с недавних пор встреча с истинным начала внушать мне скорее страх, чем восторг, — поникнув и обречённо вздохнув, продолжил. — Видишь ли, я успел понять, что места в моём сердце хватает только на тебя одного, — и развёл руками, будто пытаясь доказать свою неспособность что-то изменить. — Ты сильно преувеличиваешь мою значимость для себя, — предположил Тайлер, удивляясь, как часто альфе удаётся заверять его в своей пламенной любви. — Нисколько, милый, нисколько, — мягко поправил, качнув головой, Чон и в доказательство уставился восхищённым, изголодавшимся по красоте взглядом. — Но как ты мог полюбить меня при том, что мы даже ни разу не говорили? — Не смотря на явное нежелание альфы признать часть своих чувств плодом воображения и регулярных преувеличений, омега не оставлял попыток воззвать к его рассудку и здравому смыслу. — Если бы ты задал мне этот вопрос вчера, я бы пожал плечами, но сегодня мы оба знаем ответ: всё дело в истинности. — Ответил альфа и всё же пожал плечом. — Ладно, с этим всё ясно. Но к чему эта фразочка? — Тайлер, взглянув на свою руку, решил вернуться к разговору о метке. — Ну, — Чон неловко улыбнулся, как будто извиняясь за то, что омеге теперь с этим ходить, — Тебя не было сегодня на балконе и я решил… — Решил, что я умер? — Он уставился на собеседника так, словно услышал огромную глупость. — Нет, зачем же сразу умирать. Просто исчез. — Угу, испарился, превратился в пар и вознёсся на небо. Понимаю, — с легкой иронией проговорил омега и кивнул. — Сейчас я и до меня дошло, что это был вздор, — признался неохотно Гук. — Не самый худший из возможного. Как тебя зовут, Ромео? — Тайлер неожиданно вспомнил о проигнорированных ими правилах вежливости и выжидающе посмотрел на Чона. При обычных знакомствах имя- первое, что люди узнают друг о друге, но в их отношениях оно казалось наименее важным. — Чон Чонгук. — Меня — Тэхён, — уже задумавшись о чём-то отвлечённом, сказал омега. — У меня есть одно требование к тебе: удали все фото и забудь об этом своём хобби. Если они тебе так сильно нужны, можешь сохранить те, которые я сам публикую. Но фотографировать из-за угла — это слишком подло. — Заявил Тэ и протянул телефон его хозяину. Чон тяжело вздохнул, предвидя последующее скорое окончание их недолгого разговора, а впоследствии — и знакомства, но всё же взял возвращенный ему телефон. Чтобы не успеть пожалеть раньше, чем фотографии невозможно будет вернуть, он поторопился выполнить просьбу истинного, утешая себя тем, что теперь обладает намного более ценным — воспоминаниями о их разговоре и настоящим, а не выдуманым самим собой именем. Тэхён одобрительно кивнул и начал рыться по своим карманам в поисках, как оказалось, визитки. — Тут есть и мой Инстаграмм, и номер телефона, — омега кивнул на карточку, оказавшуюся уже в руках Гука. — Не боишься, что я могу использовать эту информацию в своих целях? — Альфа, находясь на месте своего истинного, скорее написал бы заявление в полиции, чем добровольно дал номер, поэтому и удивлён. — О Боже, как?! Неужели ты можешь позвонить мне? — С наиграным ужасом и широко раскрытыми глазами, Тэ всплеснул руками. — Нет, подожди, ты собираешься смотреть мои сторис? Какой ужас! — У тебя отличные актёрские способности, не обязательно использовать их, чтобы смеяться надо мной, — хмуро пробурчал Чонгук и отвернулся. Он тут вообще-то о Тэхёне волнуется, а тот его на смех поднимает. — Ладно, не обижайся. Это были лишним, согласен, — прокашлявшись и вернув себе серъёзное выражение лица, проговорил Тэ и придвинулся ближе, — но я правда не вижу проблемы в том, чтобы доверять тебе. Чон промолчал, хоть возражения готовы были сорваться с языка. Пусть истинный считает так, как ему угодно, к чему на себя наговаривать. — Все недоразумения между нами разрешились? — Он повернулся к Киму, старающемуся заглянуть ему в глаза. — Кажется, да, — недолго поразмыслив, кивнул омега, — я с удовольствием поговорил бы с тобой подольше, но дома меня ждёт чай, который нужно упаковать и отправить заказчикам. — Чай? — Да. Я — владелец того магазинчика, с которого всё началась, — Тэ улыбнулся, снова вспомнив тот вечер. — Серьёзно? Что ж, это на тебя похоже, — хмыкнул Чон. — Я стараюсь умалчивать об этом при знакомстве, чтобы потом не заморачиваться с подарками. Никто не думает, что я экономлю, им кажется, что я всего лишь люблю чай, а не торгую им. Очаровательно улыбаясь, омега поднялся, напоминая альфе, что пора разойтись и легко вздохнул. — Разрешишь мне провести тебя? — Чонгук тоже встал, смотрел теперь выжидающе. — Только при условии, что тебе не прийдётся возвращаться далеко назад. — Не прийдётся. Я живу недалеко от тебя.

***

Поймав Гука за руку, Тэхён беззаботно щебетал обо всём, что приходило на ум: обожаемых пионах, запахе свежего хлеба, встретившим их возле пекарни, смысле жизни, милой улыбке самого Чона. Альфе казалось, что Тэ никогда ещё не выглядел таким счастливым, никогда его глаза не излучали столько света, никогда в них не искрилось столько беззаботного, не омрачённого сомнениями веселья. Наблюдая за ним так близко, чувствуя тепло ладони, Гук влюблялся всё безнадёжнее, всё более безвозвратно. Сердце билось непривычно гулко и быстро, как будто тоже сходило с ума. Они шагали неторопливо, но обоим показалось, что место их первой встречи показалось впереди слишком быстро. Ким остановился первым, Чонгук замер следом. Теперь их объеденяло одно желание — остаться рядом ещё немного. — Ты входишь через этот вход? — Бессмысленный вопрос, заданый лишь для того, что задержать омегу хоть на секунду дольше. — Да, так удобнее и быстрее. С магазина можно пройти ко мне в квартиру, — он провёл пальцем по воздуху, рисуя свой путь внутри. Альфа понимающе кивнул. — Тогда расстанемся здесь? — Расстанемся? Нет, — Тэ, не отводя взгляда, несогласно качнул головой, — мы всего лишь попрощаемся. Я ведь ещё не успел узнать твои цели на жизнь, отношение к современной моде и имя любимого кактуса, — он хихикнул тихо и задорно. Перед тем, как вернуть Тэ его корзинку, Чон позволил себе вольность — коснулся губами родинки на кончике носа. И спешно отстранился, неловко закашлявшись. Прежде, чем окончательно исчезнуть из вида, Тэхён последний раз обернулся и доверительно шепнул: — Буду ждать пожелания доброй ночи сегодня вечером. — Послал воздушный поцелуй и скрылся за массивной дверью. Прилично ли, настолько счастливо и несдержанно улыбаться?