Сказать по правде, все мы не в своем уме

Миша считал — подчиняться законам природы, когда им можно не подчиняться, неправильно. Они же не в каменном веке все живут. И не дикие животные, наверное, чтобы позволять инстинктам полностью завладевать собой. Хомо сапиенс, человек разумный на то и разумный, чтобы над своей природой держать верх. Поэтому Миша пил таблетки. Будучи альфой, он мог этого и не делать, ведь альф уважают, любят и готовы им все двери открыть только потому, что они альфы. Но именно это-то Мише и не нравилось. Всего в своей жизни он хотел добиться сам, своим талантом, своими — ну или Андрюхиными — историями и своей музыкой. А вторичный пол в качестве весомого аргумента оставить какому-нибудь неудачнику, который еще не до конца перерос эти низменные животные инстинкты. К сожалению, Миша не мог и сам до конца избавиться от некоторых особенностей, присущих его вторичному полу. Но старательно их из себя изживал. А также усердно разрушал стереотипы, сложившиеся об альфах в обществе. Он очень хотел бы быть бетой, и ради этого был готов на все. Таблетки, что он пил, были сильнодействующими гормонами. Их было очень сложно достать. Поначалу ему с их поисками помогали друзья из Тама, потом с этим стало немного проще, их стало возможно купить в обычной аптеке, правда, только за достаточно весомую цену. Ему было не жалко тратить на них какие угодно деньги, если они помогали. Единственный их недостаток: они очень плохо сочетались с алкоголем и наркотиками. Миша не раз слышал краем уха о вреде, который это сочетание могло нанести организму. Обычно он предпочитал это игнорировать: он хотел жить полной жизнью, а не как какой-то инвалид высчитывать, что ему можно, а что нельзя. Пока его тело работало нормально, а там, если повезет, долго жить ему не придется. Но однажды даже его на редкость здоровый организм должен был дать сбой. И это случилось. Как всегда, неожиданно, как всегда не вовремя. Обошлось малой кровью — всего лишь нахлынувший на него гон, ввергший его чуть ли не в беспамятство. Такой сильный, какого у него никогда не было, даже в далекой бестаблечной юности. Он нашел в себе силы отзвониться друзьям и сказать, что приболел и несколько дней его не будет, не теряйте, я не в заторче, но тем не менее хорошего было мало — все планы на ближайшие дни полетели в пизду, а ненавистная природа все-таки взяла над ним верх. Андрей Князев, напротив, всегда был человеком, смело признававшим не только саму возможность существования вторичных полов, но и свою собственную сущность омеги. Быть омегой ему даже нравилось. Считая, что у всего есть какая-то судьбоносная определенность, он был уверен — тем, что дано тебе природой надо не просто уметь пользоваться, но и наслаждаться. Поэтому ему бы в голову не пришло как-то это в себе задавливать. Но Мишкино мнение на этот счет он уважал и с советами, что тому делать или не делать, не лез. Однако из-за своей отстраненности в этом плане он и в вопросе Мишкиных таблеток не разбирался. Поэтому, когда тот вдруг позвонил, сказал, что приболел, он совсем не поверил в клятвенные заверения, что на этот раз это сто процентов никак не связано с наркотиками. Что-то подобное не раз происходило уже раньше, а потом Миху приходилось искать не пойми где. Поэтому Андрей решил проверить того лично. Уже стоя под дверью квартиры друга, Андрей понял — что-то не так. Невольно в голову пришла мысль: а может, не стоило сюда сегодня приходить? Шестое чувство шептало: уходи, здесь тебя не ждет ничего хорошего. Но если такие мысли начинали тревожить относительно Михи, значит, Михе нужна была помощь, а когда Михе нужна помощь, Андрей ни за что не повернется и не уйдет. Звонок в дверь заставил Мишу подняться с кровати, но не потому, что он как любой нормальный человек собирался узнать, кто там пожаловал, а потому, что как любой альфа в гоне собирался пожаловавшему набить ебало, если это, конечно, не милая омега, с которой можно было бы очень хорошо провести время и получить желанную разрядку. За дверью, которую он, возможно, слишком резко распахнул с готовым вырваться из горла рыком, обнаружился… желанный милый омега. И не просто омега — Андрей, Андрюха, Андрюша. В любое другое время Миша, не признававший власти своей сущности над собой, не позволил бы этому случиться. Ведь они с Андреем друзья и люди разумные, живут уже почти в другом тысячелетии, где нет места животным инстинктам. В любое другое время и в любой другой день Миша бы первый Андрея отправил восвояси. Но не сегодня. Сегодня дикий зверь проснулся в нем и завладел его телом. Перед собой он видел не человека с прекрасной многогранной личностью, он видел омегу, которую можно было затащить к себе и не выпускать, пока гон не отпустит. Он вцепился в руку Андрея и втащил его к себе, с грохотом захлопывая тяжелую дверь. Тот только и успел — пискнуть, не выказывая впрочем, сопротивления.