Бункер для двоих

      Тэхён поднял глаза и посмотрел на альфу. Нижняя губа чуть вздрогнула, и омега в сею секунду отвернулся. Твёрдое «нет», решение точно не изменится. Что ж, тогда стоит уже начинать морально готовиться к приходу других альф, которые явно не будут с ним церемониться. Было страшно. Скомкав записку, Ким её кинул в сторону стены. Когда погаснет свет, и придут новые неизвестные, никто из них точно не знал.       Чонгук подсел к омеге со спины, притянул к себе и, обхватив двумя руками, прошептал в правое ухо:       — Я не отдам им тебя, не позволю, слышишь? — он хотел сам верить в это и убедить Тэхёна.       — Ты же даже не знаешь, на что они способны. Когда пропадает свет, бессилен даже ты, — прошептал Ким чуть охрипшим голосом. Он был явно не уверен в словах альфы. Слёзы были готовы ручьём покатиться по горячим щекам, но Тэхён старался сдерживать себя, поднимая глаза к потолку и часто моргая. Позади послышался слабый вдох Чонгука:       — Знаю. Они на много чего способны, — Гук не хотел думать о худшем — он сильнее прижимал к себе омегу и молился, хотя не очень-то и верил в Бога, но больше ему ничего не оставалось.       — Тогда перестань говорить о том, что не позволишь им меня забрать.       Тело охватил страх, отчего началась дрожь. Неужели всё действительно закончится так? Всё вновь повторится. Этого очень не хотелось, но Чонгук точно не передумает. Почему? Почему он сначала старается помочь, а сейчас готов просто сесть и за всем этим наблюдать?       — А что ты предлагаешь? Скажи, что я могу сделать? Ты бельё отказался надеть, чтобы с тебя кандалы сняли, тебя трясёт при мысли, что нужно раздеться, думаешь, я смогу тебя трахнуть? Я пообещал, что не сделаю тебе больно, — Чонгука уже самого начинало трясти. Так не должно быть. Нужно просто что-то придумать. Всегда есть выход.       — Когда мы были в той комнате, я уже был готов переодеться, а что ты мне сказал? Чтобы я этого не делал! — Тэхён уже начал переходить на крик. Разве всё было не так? Разве Чонгук не говорил фразу «ты не будешь это делать»? Омега уже начинал сомневаться во всём. Даже в своём имени. — Да, ты мне больно не сделаешь. Зато сделают совершенно неизвестные альфы, и сколько их будет, никто не знает.       — Тише, тише, малыш, — Чонгук прижал его к себе крепче. — Если ты готов, я сделаю это, но… но это неправильно! Слышишь? Неправильно! — Чонгук встал, принёс кружевное бельё и протянул его Тэхёну. — Переодевайся, пусть они тебя сначала с цепи снимут.       Пару слезинок всё же скатилось по щекам. Быстро их вытерев, Тэ всхлипнул, не осмеливаясь поднять глаза и посмотреть на альфу. Забрав бельё с кружевами, Тэхён не переставал дрожать. А если они наврали? Что если после Чонгука придут другие альфы? В это верить не хотелось. Переодевшись, омега смотрел в пустоту и лишь ждал, когда появится ключ и можно будет снять цепь. Ким был рад, что Чонгук всё же изменил своё мнение.       Гук не хотел на это смотреть и просто ушёл в душ в надежде, что вода смоет все неприятности.       — Полотенце будет не лишним, — крикнул он в камеру, уверенный, что за ним наблюдают.       Да плевать. Пусть смотрят. Он никогда не стеснялся своего тела.       В это время дверь открылась, и чьи-то руки утащили столик на колесах. Вернули его уже с ключом, полотенцем и красной розой.       Чонгук вышел из кабинки и, обрадовавшись увиденному, начал вытираться. После, заметив наконец цветок, в недоумении спросил:       — А роза-то нахрена?

      Тэхён остался в комнате один. Лампа периодически моргала. Казалось, что она вот-вот перегорит, и единственный источник света пропадёт. Дверь открылась. Небольшой столик с тарелкой пропали, зато появилось полотенце, ключик и роза. Потянувшись, несмотря на боль, омега всё же достал ключ, а после снял с ноги цепь. На вопрос альфы тот молча пожал плечами.       Наверняка неизвестные долго ждать не станут и, в случае чего, возьмут всё в свои руки, поэтому тянуть не хотелось. Но также не хотелось приступать к близости. Стоило бы принять душ.       — Лучше бы шёлковые простыни прислали и подушки, — громко сказал альфа. — А розу можете себе знаете куда засунуть?       Не думают же они, что это похоже на свидание. Или роза — намёк на что-то другое?       Тэхён взял чистое полотенце и ушёл в душ. Вода всегда его успокаивала и помогала снять с тела напряжение. Сняв с себя бельё, омега покрутил вентили, чтобы настроить воду. Встав под тёплую, даже скорее горячую струю, он сел на корточки, обнимая свои ноги. И правда, для чего нужна была роза? Может, если попросить, то они принесут что-то ещё? Чонгук же попросил полотенца, и они их предоставили. С презервативами вряд ли так прокатит.       Выключив воду и вытерев её остатки с тела, Ким натянул футболку альфы, а полотенце положил себе на голову, после чего вышел, и из ванной стали выходить клубни пара. В комнате по сравнению с душевой, казалось, был какой-то северный полюс.       — Эй, вы там, извращуги! Хотите красивую порнушку, гоните шёлковые простыни, подушки и одеяло. Мы не кролики, на полу чпокаться! — Чонгук решил поторговаться. Он не был уверен, что у него вообще встанет в таких условиях.       Тэ посмотрел на альфу. Свои феромоны лучше не показывать, толку от них нет, и Гук даже подтвердил, что они были ужасные. Наверняка всё испортят. Чуть потерев полотенцем свои волосы, омега вздохнул. Может, если бы была другая обстановка и обстоятельства, Чон бы согласился сразу? Действительно ли он не хотел делать больно и поэтому отказывал? Все эти мысли забили голову настолько, что случайно сорвались с языка.       — Я настолько ужасен? — Ким даже как-то не понял, что произнёс это вслух. Он просто смотрел в пустоту и мял края футболки.       — Что? — Чонгук не сразу понял, о чём его спрашивают. Потом до него дошло, что омега почему-то считает себя непривлекательным. Вот что у того в голове? Был бы он непривлекательным, разве бы его похитили? Ладно, спишем на стресс. Хотя, омеги и логика — это, конечно, разные вещи.       Парень подошёл к Тэхёну и провёл кончиками пальцев по тонкой длинной шее.       — Ты очень красивый. Правда, — он внезапно понял, что очень хочет поцеловать эти губы. Как бы хотелось забыть обо всём… — Можно я тебя поцелую, врединка?       Услышав, что его назвали очень красивым, Тэхён с удивлением посмотрел на него. От соприкосновения с шеей по коже побежала волна приятных мурашек. На вопрос про поцелуй он не ответил, лишь снова отвёл взгляд и задумался. Возможно ли, что у Чонгука уже есть партнёр, а Ким в мгновение ока может разрушить их счастье? Может, другие омеги, с которыми был Чон, были лучше? Ну да, они явно не были такими грубыми и гордыми, а ещё наверняка сразу принимали заботу, были хрупкими и нежными. Он же просто боялся быть таким. Боялся, что сделают больно и воспользуются, а потом просто выкинут.       — Тогда какая истинная причина твоего отказа?       Тэ пусть и казался непробиваемым, но он всё же был человеком и, на самом деле, очень чувствительным. Просто таким, каким он мог показаться изначально, его сделали обстоятельства в прошлом.       Омега вновь поднял глаза и неуверенно кивнул, тем самым давая согласие на поцелуй.       Чонгук взял Тэхёна за подбородок и аккуратно поцеловал в губы. Они были жёсткими, упрямыми, все в хозяина, но от этого хотелось их ещё больше. Последнее, что хотел делать Чонгук — это брать омегу силой. Может, тот уже привык, что с ним именно так обращаются, но Гук так не мог.       Внезапно дверь открылась, и на пол положили стопку из подушек, простыни и одеяла. Но парни на это не сразу обратили внимание.       Омега ответил на поцелуй. Он был таким нежным, а губы альфы были очень сладкими. Их хотелось чувствовать на себе, хотелось касаться их в ответ. Это был его первый поцелуй. Он был желанным, пускай об этом и умалчивали. Тэхён отстранился, когда лёгкие уже начинали покалывать от нехватки воздуха. Щёки приобрели румянец, а сам он чуть отстранился.       Оказывается, в комнату принесли комплект постельного белья. Надо же! Кто-то оценил их поцелуй. Но всё было бы хорошо, если бы не страх перед близостью. Ким надеялся, что будет не так, как с тем альфой.       — Врединка, тут оказывается выполняют заказы. Может, ананас попросить, ты как? Что хочешь? — Чонгук пытался шутить, но внутри его трясло от злости. Этот омега становится таким нежным и трогательныи, когда приоткрывает свою броню. И если сейчас будет его трахать на камеру, то он же никогда ему этого не простит, а Гуку хотелось бы, чтобы между ними было что-то большее. Он сам не знал, когда решил это. Он хочет стать для Тэхёна не просто очередным альфой, воспользовавшимся им.       — Презерватив попроси лучше, — сказал омега, поначалу даже не поняв, что это была шутка. Зато когда дошло, то он кинул на альфу недовольный взгляд. — Я не буду тебе сосать.       Тэхён положил постельное бельё на стул, а потом стал брать определённые элементы и заправлять кровать. Одеяло оказалось довольно удобным. Наверняка спать под ним будет тепло и уютно, да только… Опять же, был страх, что те люди вернуться, и что-то снова произойдет. Полотенце, что всё ещё лежало на голове, наконец впитало всю оставшуюся воду, и он повесил его на стул.       — Сосать? — Чонгук аж поперхнулся. — Врединка, с чего это тебе вообще в голову взбрело? Прекращай им подкидывать идеи, они с извращениями и сами справляются.       Словно в подтверждение дверь опять открылась, и руки в чёрных перчатках выкатили очередной столик с подносом. На нём лежала длинная чёрная плётка и записка:       «Дети — цветы жизни. Накажи омегу, и детей не будет».       Чонгук, быстро прочитав текст, со злостью смял записку и выбросил в угол.       — А про ананас ты просто так заговорил, значит? — спросил Тэхён.       Возможно, альфа действительно назвал совершенно рандомный предмет, а омега уже напридумывал всякого. Скорее всего это было из-за понимания того, что должно между ними случиться.       Ким повернулся к Чонгуку и, заметив плеть на столе, в изумлении расширил глаза.       — Я что… им малолетка какая-то, чтобы меня плетью били?! — принялся возмущаться Тэ. И правда, тем неизвестным с извращенскими идеями помощь будет не нужна. Присев на край кровати, он закрыл лицо ладонями.       — Что в записке было? — вымученно проговорил Тэхён.       — Как ананас относится к «сосать»? Я чего-то в этой жизни не знаю? — Чонгук был искренне озадачен. — Люблю я просто ананасы, — он подошёл и сел рядом, спрятав руки между коленями.       — Открою тайну, которую мне рассказали альфы, пока я работал в клубе. После ананаса сперма становиться слаще и перестаёт казаться такой противной.       Услышав тайну, которую Чонгук и до этого знал, он никак не ответил, лишь хмыкнул. Но с эту же секунду лицо его стало серьёзным:       — Там предложили презервативы в обмен на порку — мало им, чтобы я тебя трахнул, они хотят, чтобы ещё и избил.       Тэхён сидел с абсолютно серьёзным лицом, а вот в душе он кричал и сгорал от стыда. Ну надо же было ляпнуть про минет… лучше бы молчал и про свою участь. Что теперь альфа о нём подумает? Что он и правда шлюха?       Омега похныкал и лёг на кровать, взъерошивая свои волосы, и на одном дыхании выпалил:       — Ну что за ёбаный в рот? Им что блять, омег мало, которые готовы перед любым ноги раздвинуть? Пиздец, как я грешил в жизни, что мне такое наказание достаётся? — Ким в первый раз произнёс столько матов почти в одном предложении, отчего у Чонгука глаза на лоб полезли. Тэхён действительно не понимал, почему же выбрали именно его и почему они так издеваются. — Тогда бить будешь по голени. Там не так больно. Ну или я уже просто привыкший.       Выслушав всё это, Чонгук открыл от изумления рот, потом закрыл. Точнее захлопнул. Хорошо, что упавшая челюсть — фигуральное выражение, а то бы он свою об пол точно разбил бы.       «Привыкший? Что ещё я о тебе не знаю?» — подумал Чонгук, затем встал и начал ходить по комнате.       — Брат обычно плёткой бил по голени, когда у меня косяки были. Я настолько привык к такому роду наказаниям, что, кажется, перестал боль чувствовать вообще, — рассказал омега, будто услышав мысли Чона, продолжая сидеть на кровати. — Вариантов не так много. Точнее, один — сделать как сказано. Вряд ли они приведут сюда врачей в случае беременности. Да и я совсем не готов становиться родителем.       Подняв глаза и заметив нечитаемый взгляд на себе, Тэхён проговорил:       — Гук-и, всё нормально. Ударишь пару раз и всё.       — Ты что, уже о родах думаешь? Ты же не собираешься тут шесть месяцев сидеть? — Чонгук уже готов и брату Тэ руки переломать и уродов этих трахнуть их же розой.       Вдох, выдох. Он постарался взять себя в руки. Омега не истерит, а ему и подавно нельзя. Стыдно.       — Хорошо, как скажешь, — выдохнул Чон, взял плётку и подошёл к Тэ.       — Сколько мы тут будем сидеть, неизвестно. Да и мне уже слабо верится, что мы выберемся, — говорил Ким, смотря куда-то в пол. Конечно же оставаться в этом месте не хочется, а слово «свобода» уже казалось на грани фантастики. Поднявшись с кровати, Тэ бегло посмнтрел на Гука и развернулся спиной.       Вот хлестнул первый удар. Младший сжал край футболки, но не пошевелился и не издал ни звука. Да, было больно, но вспомнив то, как брат злился при виде слёз, было куда страшнее. Приходилось молча стоять и всё терпеть. Так же, как и тут. Почему-то начинало казаться, что альфа бьёт недостаточно сильно, и тех, кто их сюда посадил, такой расклад не устроит.       — Бей сильнее, — сдерживая стоны боли, прошептал Тэ.       — Ты мазохист? Я не собираюсь тебя калечить! И уродовать твои красивые ножки не хочу! — Гук отшвырнул плётку. — Хватит и этого, — он поднял омегу на руки, повернул его лицом к себе и потёрся носом о кончик его носа. — Прости меня, я слишком мягкий, наверное, тебе нравятся альфы пожёстче, но я не могу так. Мне самому больно, когда кому-то больно.       — Гук-и, всё хорошо. Следы потом пройдут, и мне почти не больно, — всё продолжал говорить Тэ, нежно смотря на альфу. Он явно не ожидал того, что его поднимут на руки. Чон был такой нежный. Наверняка за ним бегали много омег. Такие, как он, на дороге валяться точно не будут. — Альфы в целом у меня симпатии как-то не вызывают, но ты, пожалуй, будешь исключением. Ты, и правда, очень мягкий. Наверное, это к лучшему.       Ким стал думать, что действительно слишком много требует от него. Вероятнее всего, он жил совсем в другой семье и к такому не привык. Прикрыв старшему рот ладошкой, тем самым показывая, чтобы тот был тише, а потом посмотрел в сторону двери. Она была заперта, но там кто-то явно был чем-то недоволен. Это можно было понять по феромонам и крикам.       Затем послышался какой-то грохот, отчего Тэхён слегка вздрогнул. Этот запах был ужасен настолько, что к горлу подкатывал ком тошноты. У Чонгука феромоны были куда приятнее.       — Мне плевать, довольны они или нет, пусть они там хоть обосрутся, со злостью сказал Чон. — Если честно, мне очень повезло, что со мной оказался именно ты. В тебе столько стойкости и смелости. Я восхищаюсь тобой, — парень так и не отпустил омегу. Было приятно держать его на руках.       Тэхён очень удивился, услышав слова восхищения. Повезло, что Чон не видел внутреннего ребёнка, который начинает рыдать крокодильими слезами от каждой мелочи и трястись от страха из-за малейшего шороха. Омега никак не брыкался, не кричал о том, чтобы его отпустили. Он просто смирно продолжал сидеть на руках.       Крики за дверью стали громче, но о чём они, понять было тяжело. Взгляд альфы упал на шарф, валяющийся на полу не пойми откуда.       — Как думаешь, зачем он? — Гук наклонился и поднял. — Ты говорил, что запах знакомый, не вспомнил?       — Нет, но, кажется, этот человек часто находился рядом когда-то. Я этот запах встречал постоянно, но значения ему не придавал.       Дверь открылась, и из-за неё показалась рука с подносом, на котором лежала коробочка презервативов. В этот же момент послышался крик. Этого человека потянули назад, и дверь снова захлопнулась. Благо презервативы остались в комнате.       — Они явно спорили над тем, давать их или нет, — усмехнулся Чонгук, смотря на коробку на полу. — Интересно, сколько ещё тут комнат?       Как только разговор зашёл о комнатах, со стороны какой-то из стен послышались стоны, а на лице омеги появился шок.       — Ну… явно не одна и мы тут тоже не одни, — пробормотал Тэхён.       Наконец Чонгук положил Тэ на кровать, подошёл к коробке и взял оттуда презервативы.       — Ты теперь защищён, — он вспомнил о цене. — Нога сильно болит?       Гук лёг справа от омеги, крутя в руках пачку. Он всё никак не мог решиться.       — Ты уверен? — он повернул голову и посмотрел на Тэ. — Я не хочу, чтобы ты возненавидел меня за это. Как нога? Уже не болит?       Омега в ответ посмотрел на Чона, который неуверенно крутил в руке упаковку. Юноша стал нервничать.       — Не сильно, да и след почти не остался, — сказал тот, смотря на ногу. Брат бил гораздо сильнее. Тэ очень повезло, что ему достался такой альфа. Другие бы наверняка его трахнули в первый час нахождения ещё в первой комнате. Тэхён снова поднял глаза на Чонгука, вздохнул и сказал:       — Гук-и, я бы тебя стал ненавидеть, если бы это были другие альфы, а ты просто сидел и смотрел. Я не уверен, что они бы вообще стали меня растягивать и думать о презиках, — Ким чуть привстал на локтях и погладил того по волосам. — Я постараюсь не выпускать феромоны.       Чонгук, помедля ещё пару секунд, начал раздеваться, а затем нежно целовать Тэхёна. Он решил отбросить все глупые сомнения. Перед ним красивый парень, он здоровый альфа, и пусть всё идёт к чёрту.       — Ты самый лучший омега на свете, — неожиданно прошептал он Тэ на ушко, а потом облизнул. — Я не буду торопиться, а ты скажи, когда будешь готов, хорошо? — альфа погладил Тэхёна по щеке. — Хочешь, залезем под одеяло?       Омега отвечал на нежный поцелуй Гука, пока на щеках появлялся румянец. Слышать комплименты от него было так приятно, а от шёпота по телу бегали мурашки. Комната постепенно начинала заполняться феромонами альфы.       — Мгм… — тихо согласился Тэ.       В который раз Тэхён убеждался, насколько этот альфа был нежный. Он не торопился, не принуждал и даже проявлял заботу. Тэхёну действительно очень повезло с ним.       — А тебе так самому удобно будет? — беспокойно спросил Тэ.       — Конечно, врединка — ответил Чонгук и накрыл их одеялом. Нефиг всяким извращугам на них глазеть. — У тебя безумно красивые глаза, ты точно с ума свёл не мало альф, жаль, среди них попались придурки извращенские, — Чон гладил омегу по рукам, а после стащил с него футболку и трусики. Под одеялом было тепло и уютно, словно они спрятались в домике, как в детстве.       — А ты наверняка сводишь с ума не мало омег, — вернул ему комплиментом.       Что ж, смущать Чонгук своими комплиментами и действиями омега точно умеет. Тэхён обнажён, и благо они оказались под одеялом, ибо над его до жути красными щеками точно бы поиздевались. По крайней мере, так он думал. Нежные поцелуи покрывали грудь и живот, а руки блуждали по телу, доводя до мурашек.       Альфа надеялся, что это хоть немного поможет омеге расслабиться. Он покрывал поцелуями грудь и живот, нежно гладил ладонью.       — Не боишься щекотки? — парень провёл кончиком носа по рёбрам под рукой Тэхёна.       — Не вздумай меня щекотать, — сказал Тэ, понимая вопрос альфы.       Голова от большого количества феромонов начинала немного кружиться, но Тэхёну это так нравилось. Омега хотел, чтобы альфа был удовлетворён всем происходящим, но как это сделать, не знал. Аккуратно взяв лицо Чона в ладони, он притянул его к себе и поцеловал. В поцелуе была нежность, которая смешивалась со страстью. Рукой Тэхён потянулся вниз и дотронулся до члена старшего, который был уже весьма возбуждён. Окольцевав его, он стал медленно двигать рукой. Хотелось, чтобы тот тоже остался удовлетворён. Хотелось почувствовать его в себе и стать его омегой.       — М-м-м, врединка, — Гук застонал. — Не переусердствуй.       Тэхён был рад тому, что Чонгуку нравились его действия. Всё же не только ведь ему что-то нужно делать. Как оказалось, стоны Чона были очень красивыми, а действия умелыми. Должно быть у него было не мало партнёров в постели.       Альфа неожиданно повис над омежкой, затем раздвинул его ножки и стал гладить внутреннюю сторону бёдер, поднимаясь выше, к маленьким яичкам и члену, гладил, мял их. Он ждал, что омега хоть немного станет влажным, но тот зажался.       — Солнышко, скажи, как тебе нравится? — Чон перевернул омежку на живот и стал гладить спину, рисовать на ней сердечки, потом взял в ладони попку, ягодицы точно поместились в его руках, он любил именно такие — небольшие, упругие.       Омега прекрасно понимал, к чему был этот вопрос, но ответить на него не мог, потому что сам не понимал, чего ему хотелось. По прошлым ситуациям судить точно не нужно, потому что там слово «нравится» было совсем неуместно.       Из-за того, что сейчас Тэхён нервничал, всё тело было в напряжении, и как это исправить, он не знал. А если альфа выпустит больше феромонов? Тело должно расслабиться.       — Выпусти ещё немного феромонов, — шёпотом попросил Тэхён.       Чонгук сразу выполнил его просьбу. Грудная клетка омеги тяжело поднималась и опускалась. Напряжение после пары вдохов и правду начинало спадать, а разум чуть мутнеть. Голова наконец стала свободной от мыслей.       Чонгук покрывал поцелуями спину Тэ, спустился ниже и бросил взгляд на попку. Такую очень хотелось покусать, что он и сделал, нежные поцелуи чередовал с покусываниями и настолько возбудился, что феромонами можно было десяток омег уложить.       Он развёл ягодицы и стал гладить дырочку, сухую и сжатую, если сейчас попытаться туда войти, омеге будет больно.       — Ну же, солнышко, что мне сделать, чтобы ты мне доверился, — скорее сам себя спрашивал Чонгук.       Не дожидаясь ответа, он развернул Тэхёна к себе лицом и начал целовать, проникая языком глубже. Руки не переставали гладить, ласкать.       Вот под руку попался сосочек, он торчал, явно напрашиваясь. Чонгук прошёлся по нему языком, следя за реакцией омеги.       Тэ взял подушку и уткнулся в неё лицом, тихо простонав, когда начал чувствовать укусы на своих ягодах. Это было очень странно, но приятно. В то же время был страх, отчего до конца расслабиться становилось трудно. Его раньше никогда так не ласкали, брали всегда силой.       Сказать по правде, в его жизни был всего один альфа — тот самый насильник…       Омега ответил на поцелуй, а после простонал, когда альфа стал прикасаться к соскам. Оказывается, его грудь очень чувствительна, потому как возбуждение начинало быстро окутывать тело. Сдерживать свои феромоны становилось куда сложнее, скорее всего поэтому напряжение не проходило до конца. Всё же они стали медленно выходить, но в чем заключалась странность… К запаху мимозы добавлялись нотки жасмина, а от этого запах очень изменился. Тэхён внизу начал чувствовать влажность. Сердце билось в бешеном темпе, из уст периодически вырывались тихие стоны от прикосновений к чувствительным зонам, а дыхание приобрело томный оттенок.       Видя, как Тэхён реагирует на ласкание одного соска, Чонгук стал играть языком со вторым, посасывая, покусывая, потом резко втянул воздух.       — Да ты начал благоухать, твой запах раскрылся… я не чувствовал ещё ничего подобного, — Чонгук был в восторге. — Ты такой вкусный, — Гук начал облизывать шею омеги и мурчать от удовольствия, а сам опустил руку и нащупал дырочку, она была чуть влажной.       Чонгук аккуратно вошёл пальцем.       Омега дёрнулся и сжался вокруг пальца.       — Солнышко, не беспокойся, расслабься. Я не сделаю тебе плохо. Не бойся, больно не будет, обещаю, — Чон вынул палец и продолжил гладить парня.       Разум Тэхёна начинал мутнеть от количества феромонов альфы. Ему нравились прикосновения к груди и шее, начинали появляться новые ощущения, от которых сносило крышу. Почувствовав, что Гук медленно вставил палец, Тэ вновь сжался. Было страшно вновь почувствовать боль, быть брошенным. Перед глазами всплывали воспоминания о том, каким тот альфа был грубым, а на мольбы прекратить становился всё более жёстким. Но он не Чон. Старший был совершенно другой, более нежный. Феромоны стали раскрываться больше и смешиваться с запахом альфы.       — Попробуй ещё раз, — прошептал Тэхён.       Тэ прикрыл рот тыльной стороной ладони. Стоны становились глухими, тело постепенно начинало привыкать и переставало напрягаться. Становилось хорошо.       — Не спеши, — альфа получал огромное удовольствие, лаская Тэхёна. Ему нравилось, как тот под руками становится податливым, мышцы расслаблялись, он начинал плавиться, как пластилин. Чонгук покрывал поцелуями каждый сантиметр. Этот омега достоин их. Он достоин намного большего.       Чонгук согнул ноги омежки в коленях, так доступ был лучше, и ещё раз аккуратно ввёл палец. Теперь влажной была не только дырочка, но и бёдра. Омежка потёк. Потёк для него, а значит, доверился, и Гук никак не мог предать это доверие.       Он гладил упругие стеночки, помогая им раздвинуться, вводил палец и вынимал, давая омеге привыкнуть к ощущениям, а потом ввёл два пальца.       Тэхен дёрнулся.       — Тише, тише, малыш, успокойся. Я не сделаю тебе больно, только приятно, — повторяя слова утешения, альфа продолжил ласкать Тэхёна.       Чонгука можно было сравнить с алкоголем вперемешку с наркотиком. Он так же одурманивал, давал чувство эйфории, наслаждения и полёта. В нём хотелось раствориться, отдать всего себя без остатка, верить и быть рядом. Хотелось чувствовать его поцелуи, заботу и, возможно, видеть любовь. Тело словно онемело, но эти ощущения так нравились омеге. Весь мир словно стоял на паузе, а эти двое оставались в движении, и только томное дыхание давало понять, что они живы. Сердце билось с огромной скоростью, и казалось, что вот-вот выпрыгнет из груди.       Палец внутри растягивал Тэхёна, он выходил и вновь был внутри. Почувствовав в себе уже два пальца, омега выгнулся в спине и чуть дёрнулся. В эту же секунду послышались слова-утешения от альфы. От его шёпота приходило спокойствие. К нему хотелось прижаться, как маленький котёнок, и быть под защитой. Появилось чувство наслаждения. Тело привыкло и было достаточно растянуто. Хотелось большего. почувствовать в себе не только пальцы.       — Гук-и… вставь уже… — чуть прохныкал омега от нетерпения.       Чонгук безумно обрадовался, услышав это. Он быстро натянул презерватив, а затем, тяжело дыша, аккуратно вошёл в омегу. При этом альфа не смог сдержать стона удовольствия. Он совсем забыл, что они не одни. Парень откинул мешавшее одеяло и стал понемногу двигаться, входя в Тэхёна постепенно, всё глубже и глубже.       Войдя до конца, Чонгук замер, давая Тэ привыкнуть к новым ощущениям и успокоиться, потом начал потихоньку двигаться вновь, постепенно увеличивая темп движений.       Понемногу Тэхён стал двигаться ему навстречу.       Когда Чонгук вошёл, омега сжал постельное бельё в руках и запрокинул голову в стоне. Хоть он и был достаточно растянут, но ощущения были совсем другие. По телу бродил жар, и когда одеяло было откинуто Чонгуком, то тело словно начинало дышать. Тэхён часто вдыхал кислород вперемешку с феромонами альфы. Держать себя в руках было уже невозможно, поэтому он выпустил весь свой запах и перестал сдерживать стоны.       Как только омега привык, Чонгук стал двигаться, медленно наращивая темп. Шлепки и стоны заполняли комнату, от этого возбуждение нарастало ещё больше. Тэхён двигался альфе навстречу. Руки обвили чонгукову шею, на которой начинали появлялся следы от засосов. Чувство эйфории накрывало с головой и не давало шанса выбраться, было хорошо. Омега начинал входить во вкус.       — Быстрее… — сквозь стон прошептал он, запрокидывая голову назад и улыбаясь.       Чонгук ускорился. Он стонал от удовольствия, что получал сам, и от того, что видел, какое удовольствие получает омега. Это было просто мега крышесносно.       Кончили они одновременно.       Гук обессиленно упал на спину, стянул презик и зашвырнул его в дверь. Затем он натянул на них одеяло и полностью расслабился, предаваясь приятной усталости.       Тэ кончил в сопровождении довольно громкого и удовлетворенного стона. Он жадно хватал ртом воздух в попытке отдышаться. Тело всё ещё немного подрагивало от волны удовольствия. Омега посмотрел на обессиленного Чонгука, который накрыл их одеялом. Потрясающий альфа. Он такой, словно единственный в своём роде, и больше нигде такого не найти.       Младший только хотел к нему прижаться, как в комнате выключился свет, и послышался звук открывания двери. Стало страшно. Эти люди явно пришли с недобрыми намерениями. Но, несмотря на всё, было подозрительно тихо. Не на шутку испугавшись, омега взял Чона за руку, но когда спустя минуты опять включили свет, оказалось, что это вовсе не Чонгук. Старший сидел на стуле связанным в окружении ещё двоих альф.       В глазах был жуткий страх и паника. Почему? Они ведь сделали, как те хотели.