Суровый ребёнок суровых лет

Хуа Чен и Его Высочество преспокойно обедали. Теплое варево с плавающем кусочками зелени было пересолено, немного недоварено и любому живому человеку внушало страх и ужас. Хуа Чен живым не был, тихо наслаждаясь семейными моментами и готовкой супруга. Гэгэ о нём заботился и Эмин на бедре смущённо дрожал, чувствуя эмоции хозяина. В дверь робко постучались и Хуа Чен торопливо вскочил, чувствуя эманации знакомой гнилой ци. Се Лянь вскинул брови и тихо подошёл к демону, торопливо и резко распахнувшему дверь. — Доброе вам, — юноша на пороге стушевался, прижимая к себе зелёный фонарь для душ. — Дядюшка Се, — и отошел на шаг назад, явно боясь Хуа Чена. Се Лянь положил руку на спину супруга, показывая, что разберётся сам. В конце концов человек на пороге выглядел устало, измотанно и смутно знакомо. Ещё более была знакома привычка таскать за собой фонарь для душ. — Гу Цзы? — чуть удивленно. Он не ожидал видеть этого несчастного юношу здесь и сейчас. — Проходи скорее в монастырь. Где ты был? Мальчик — что такое несчастные двадцать лет по сравнению с восьмиста годами? — мигом пересёк порог и постарался скорее подобраться ближе к Се Ляню. — По-разному, но пиздец как помотало. Дядюшка, я по-делу, я не просто так, просто в храме я немного всем остоебал, — сказал, поднимая голову выше, делая выражение лица жалостливым и несчастным насколько это возможно в его случае. Хуа Чен еле как удерживает нейтральное выражение лица. — Садись, Гу Цзы, — Се Лянь старался не обращать внимание на сквернословие. Сначала ребенка нужно было накормить и отмыть, потом послушать дело, а потом уже говорить о культуре речи. Всё же отец успел на него повлиять не слишком хорошо. — Бочка там, где и стояла, руки мыть и за стол. А потом я тебя послушаю. Глаза Гу цзы загорелись нездоровым блеском, настолько явным и четким, что Хуа Чен стоявший поодаль всё же посмеялся. — Если детёныш будет ругаться в присутствии гэгэ, то я вырежу ему язык, — внезапно резче. — Слышал, что тебе сказали? — Сань Лан! — недовольно. — Нельзя так. Хуа Чен фыркнул, но всё же со вздохом произнес: — Прости, гэгэ. Гу Цзы довольно скользнул к бочке. Если позвали за стол, значит будут кормить. Пусть дядюшка не слишком умеет готовить, но волос и ногтей с грязью в тарелке у него никогда не была. И это уже хорошо. Поэтому Гу Цзы спокойно сел за стол, внутренне вздыхая. У него есть цель и путь к ней лежит через еду Дядюшки Се. Путь сложен, но Гу Цзы мог проглотить и не такое варево. Красная Дождливая Собака присела опасно рядом и тоже начала есть. Судя по улыбке с удовольствием и это странно. Гудцзы доел плошку так быстро, как только мог, чтобы Дядюшка Се не успел ничего сказать или сделать. Глаза чуть прикрыты оо развернувшихся слез — еда соленая, но он не привык жаловаться. Красная Дождливая Собака в осуждением косит на него взгляд на него. — Гэгэ, а это нормально? Се Лянь моргает пару раз. — Нет, — смущённо и сметенно. Се Лянь видел, как от половины миски его еды человек — да даже Черновод! — травился, а тут его еду съели добровольно, нагло наложив прямо из котла и побольше. — То есть да. Гудцзы, тебе хорошо? Давай что-нибудь из подношений дам? Я знаю, что готовлю не очень, — смущение сменил натуральный испуг. — Очень не очень, Гудцзы, не надо так быстро. — Нет, — Гу Цзы строит из себя святое недовольство. Потому что нужно и потому что хуже и опаснее, чем сейчас не станет. Ещё чуть-чуть, и Дядюшка Се дойдёт до нужного состояния. — Пересолено немного, но я так же иногда варю, я привык. А ещё зелёная херь вкусная, но я не знаю, что это. Дядюшка очень хороший, раз настолько гостеприимен. — Херь — это твой папаша, а в тарелке лук, — Хуа Чен грозно смотрел на юношу. Его не особо волновал возраст — сам таким же был, на самого так же рычали, ничего страшного не произошло. — За языком следи. Зачем здесь? Се Лянь до боли сжал чужое плечо. — Тихо. Оба. Гудцзы, не сквернословь. Сань Лан, не ругайся тоже. Хватит, — и втиснулся между двумя, разделяя их. Се Лянь облокотился на супруга и прижал к себе чужую руку. Так точно никуда не дёрнется. — Он охамел. — О чём ты хочешь мне рассказать? — Се Лянь мягко улыбнулся. Гу Цзы смущённо опустил голову к пустой тарелке. Пока всё шло по плану и это хорошо. — Меня выперли из храма, в который меня засунул Его Высочество Тайхуа. Поэтому я теперь маленько бродячий заклинатель или что-то вроде того. Не важно. Зарабатываю, чем могу. У меня есть дело и мне нужно удостовериться, что мои заклинания рабочие и не разнесут половину округи. Дядюшка оказался рядом, поэтому я решил обратиться к нему. Он мне поможет? Только посмотреть и оценить, не более. Се Лянь от устало прикрывает глаза. Он не смог вовремя найти этого ребенка и упустил воспитание. Хотя ребенок он только по меркам божеств и столетних стариков, а так мальчику скоро стукнет не то шестнадцать, не то он слишком мелкий от природы, и ему уже около двадцати. Теперь уже юноша обратился к нему и для чего? Для помощи другим и это не могло не радовать. Наверное, влияние Ци Жуна скомпенсировано действиями Лан Цанцю. Хуа Чен шумно и наложил себе ещё еды. Гэгэ запрещал шипеть и угрожать, а поэтому осталось предоставить всё ему. — Почему же не помочь, — задумчиво постукивает пальцами по столу. — Раньше я очень интересовался составлением талисманов и заклинаний. И Хуа Чену наверное будет интересно. Гудцзы поменялся на глазах, специально переставая щурится и строить из себя мелкое довольное создание. Глаза из детских и счастливых превращаются в глаза мертвой рыбы. Поставь его и Черновода рядом и не сразу поймешь, кто здесь настоящий. — Спасибо! — коротко и скромно. Всё сработало так хорошо, как только можно. Гу Цзы добился помощи себе и протянутая ему рука помощи греет сердце. Ему и в голову не приходит, что здесь ему не нужно добиваться помощи и протянутая рука радует лучше золота и успеха. — Я очень благодарен. Если я могу чем-то по мелочи подсобить дядюшке, то я с радостью помогу. — Успокойся, — Се Лянь кивнул и лицо его стало задумчивым и отстранённым. — Я тебя понял Гу Цзы. Очень хорошо, что ты хочешь так позаботится о других, но нужно хорошо подумать. Можешь пока отойти на реку и принести воды побольше? А я пока уберусь немного. Другого стола нет, так что нужно освобождать этот. Гудцзы понятливо кивнул. — Ведра там же, где и были? — только и спросил. — Да. Юноша уносся прочь, и Хуа Чен жалобно и устало посмотрел на Се Ляня. — У меня плохое предчувсвие, гэгэ. Ты видел его поведение. Он странный. Уверен, что хочешь ему помочь? — Поэтому и хочу. Не странно, просто немного не договаривает, но ему очень нужно. Видно же, — вздохнул и лениво начал постукивать пальцам и по столу. — И глаза, как у Черновода. Нужно будет с ним поговорить об этом.