По ту сторону нарисованного счастья

Уже неделю Кристин находилась на Окинаве. После того, как прошел показ мод, и появилось немного свободного времени, девушка решила вкусить все прелести курортной жизни: перепробовала почти всю местную еду, посетила множество интересных туристических точек и накупила полный чемодан сувениров для друзей и брата. Перед отъездом Кристин напоследок захотела насладиться красотами Окинавы, но как только она вышла из отеля, яркое теплое солнце сменилось холодным дождём. Она решила полюбоваться хотя бы морем, и придя на опустевший песчаный берег и смотря куда-то вдаль, окунулась в воспоминания прошлого, когда она вместе с мамой и братом весело и беззаботно проводила время на пляже, прежде чем той не стало. Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула от того, что на её плечи легла чья-то ветровка. – Принцесса, я, конечно, понимаю, что это Окинава, и тут обычно тепло. Но это не отменяет того, что ты вымокла до нитки и стоишь на ветру, - совершенно будничным тоном сказал Тарталья. Первым порывом Кристин было высвободиться из тряпки этого неприятного типа и уйти прочь. Но она и правда очень замёрзла, а ветровка была тёплой. И сухой. Поэтому она не сдвинулась с места. – Ты? Почему ты здесь? Опять пришел надоедать мне? – Если бы я сказал, что хочу просто поговорить, ты поверишь? – Это шутка? Ты - и просто поговорить? Не смеши. – Мне показалось, что тебе одиноко, вот и решил составить компанию, - улыбнулся парень. – Со мной все нормально, - она уставилась на океан пустым взглядом. - Поэтому можешь идти со спокойной душой, куда шёл. – Кристин, я действительно хотел кое о чём поговорить, без шуток. Так выслушаешь? – Тогда ты уйдешь? Тарталья кивнул. Девушка повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди. – Я тебя слушаю. – Ты правда любишь Нёвиллета? – Тебе какое дело?! - выпалила она. - Да, люблю! Больше всего на свете! Это всё, что ты хотел знать? – Тогда думаю, тебе стоит это увидеть. Тарталья протянул смартфон девушке. – Тут несколько интересных фото. Полистай. – Опять твои дурацкие шуточки! - проворчала Кристин, беря смартфон в руку. - Что там может быть интере… Она не договорила. На снимках были Ризли и Нёвиллет, и они держались за руки. Кристин быстро совладала с нахлынувшими эмоциями и небрежно протянула смартфон обратно. – И что ты хочешь этим сказать? Я вижу его личного помощника каждый раз, когда встречаюсь с Нёвиллетом. – Ааа, - ехидно протянул Тарталья. - Действительно, это же обычное дело, держаться с помощником за ручки на фоне Эйфелевой башни. - Ты листай дальше, там есть ещё. Крис пожала плечами и просмотрела ещё несколько снимков, на каждом были её брат и её “парень”, и на каждом они были ближе, чем полагается начальнику и подчинённому. А на последней фотографии эти двое сидели в машине на драйв-ин и... – Всё, довольно, - она перешла на сухой деловой тон. - Кто-то ещё, кроме тебя и меня, это видел? Тарталья победно ухмыльнулся. Его догадки были верны с самого начала. Влюблённые девушки таким тоном в подобной ситуации точно не разговаривают. А это значит, что между ней и Ледышкой ничего не было, нет и не будет. Он выдержал паузу, затем приподнял свои темные очки и посмотрел ей прямо в глаза. – Нет, я случайно спалил этих голубков на их свидании, - он хохотнул. - Но сперва не поверил своим глазам. Мне пришлось за ними проследить, чтобы убедиться наверняка. А последнее фото вчера мне прислал приятель, но я доверяю ему, как самому себе. – Тогда, пожалуйста, удали это. Он промолчал. Кристин посмотрела на него с нескрываемой ненавистью: – Хорошо. Ты же не просто так притащился трясти этими фотками передо мной? Значит, тебе что-то надо. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Переспала с тобой?! - еë голос сорвался на крик. – Эй, Крис, ты чего? - от еë неожиданной реакции он даже вышел из образа. Кристин трясло. – Я ничего такого не хотел. За кого ты меня принимаешь? Я не знал, что у тебя всё так… запутано. Он помолчал. – Прости. Кристин непонимающе уставилась на парня. Он что, умеет просить прощения? – Я всё удалю. Или вот, хочешь сама? - он снова протянул ей смартфон. Она взяла его и быстро удалила все фотографии. – С чего ты стал таким добрым? – Я всегда таким был, просто ты не замечала моей доброты! – Прекрати паясничать! - Кристин поморщилась. – Ладно-ладно, - легко согласился Тарталья. - Мир? Кристин нахмурилась, но всё же ответила: – Мир. Он улыбнулся. – Мне пора, а ты долго тут не стой, а то простудишься. После этих слов он развернулся и ушёл, оставив ей свою ветровку. Кристин осталась стоять в одиночестве, растерянная и злая на брата. Потому что он ей ничего не рассказал. Самолёт Кристин прибыл в Париж поздним воскресным утром. Нёвиллет с букетом шикарных роз и фирменной дежурной улыбкой на лице уже ожидал её в аэропорту. Он заметил её издалека и помахал рукой. При взгляде на мужчину, в голову Кристин непрошено полезли образы с недавних фото, где он тоже улыбался, но совсем иначе. Она тряхнула головой, чтобы перестать об этом думать, и поспешила к нему. – Нёвиллет! - Кристин подошла, положила руки ему на плечи и поцеловала в щеку. - Я вернулась! Он крепко сжал её в объятиях, потёрся своей щекой о её, затем отстранился, влюбленным взглядом оглядев её всю с ног до головы, и произнёс: – Милая, я скучал! Как отдохнула? – Прекрасно! - с лучезарной улыбкой ответила девушка и взяла Нёвиллета под руку. И они, болтая о поездке и весело смеясь, направились к выходу. Весь этот спектакль сопровождался тихими щелчками фотокамер. А кто-то даже исподтишка снимал видео. Когда носильщик помог им справиться с багажом, Нёвиллет усадил Кристин в машину, отдал ей букет, а сам сел за руль. Закрыв дверь, он тут же расслабился, и его лицо приобрело привычное выражение безразличия и отрешенности. Некоторое время они ехали молча, затем Нёвиллет сам нарушил тишину. – Можешь рассказать, как провела время, - предложил он. – Я думала тебе это не интересно? – Просто не хочу сидеть в тишине. Кристин сразу же заулыбалась и набрала воздуха в лёгкие, чтобы начать свой рассказ. В этом плане она была очень похожа на своего брата - она так же с трудом переносила молчание, находясь в замкнутом пространстве с другим человеком. И Нёвиллет это прекрасно знал. Всю дорогу до дома девушка рассказывала мужчине, как хорошо было на Окинаве, какая его сестра замечательная (Нёвиллет бы поспорил, но ему было лень), какая Шарлотта весёлая и классная, какая вкусная там еда, какие виды и еще много-много всего. Мужчина иногда кивал, периодически издавая дружелюбные звуки. Когда, наконец, они подъехали к дому, он смог выдохнуть. Он помог донести ей чемоданы до квартиры, а когда они прощались, внезапно предложил: – Ты не хотела бы поужинать сегодня вечером? – Зачем? - удивилась она. – Это было бы логично, ты только приехала, нам надо показаться на людях. – Хм… Почему бы и нет, я как раз успею отдохнуть. Тогда до вечера, месье Нёвиллет! – Тогда договорились, я заеду за тобой ближе к восьми часам. До скорого. Кристин, пыхтя, затащила чемоданы в квартиру, затем плюхнулась на банкетку и скинула по очереди туфли. Она прикрыла глаза и замерла на несколько секунд. Только сейчас она поняла, что за четырнадцать часов перелёта она чертовски устала. Дверь в комнату брата была открыта, а значит он был у себя. – Ризли! - крикнула она. Ей никто не ответил. Кристин недовольно поджала губы и направилась к нему. Он сидел спиной ко входу и что-то увлеченно рисовал. Она подошла и сняла с него наушники. От неожиданности он чуть не выронил карандаш, затем быстро прижал планшет с прикреплённым к нему рисунком к груди, будто что-то хотел спрятать. – Кристин?! – А ты кого ожидал увидеть? У неё были предположения на этот счет, но она решила их пока что не озвучивать. – Я… Я думал, ты приедешь поздно вечером! – Опять забыл, что в мире есть разные часовые пояса? – Ой… Она засмеялась, затем полюбопытствовала: – Что на этот раз рисуешь? – Да ничего, ерунду! - он прижал к себе планшет еще сильнее. - Не стоит внимания! – Ладно, как скажешь. Может, хоть чаю нальёшь? – Ой, прости! Я сейчас. Он убежал на кухню, не выпуская из рук планшет. Кристин невесело усмехнулась. – И в кого это он у меня такой скрытный вырос… Как и обещал, Нёвиллет заехал за ней около восьми вечера. Спустя час они уже сидели в его любимом ресторане. Мужчина велел Крис ни в чём себе не отказывать, поэтому она заказала целую кучу деликатесов и бутылку дорогого красного вина. Нёвиллет же не изменил своим предпочтениям и заказал тарелку “Пелены дождя” и графин родниковой воды. В начале они долго и оживлённо разговаривали ни о чём: обсуждали последние новости и сплетни, смеялись и шутили. Но после всего-лишь одного бокала вина смех Кристин стал громче, а язык начал заплетаться. Это не ускользнуло от внимания мужчины, и он мягко произнёс: – Кристин, возможно, сегодня тебе не стоит много пить. Ты наверное еще как следует не отдохнула. – С чего бы мне тебя слушать? - невежливо бросила она и потянулась к бутылке. Она вдруг поняла, что ей очень-очень хочется напиться, чтобы высказать ему всё, что накопилось за последнее время. И по поводу их соглашения, из-за которого у неё нет ни личной жизни, ни пространства из-за всюду преследующих людей с камерами, ни времени. И по поводу брата. О, брат - это отдельная тема. Она старалась об этом не думать, но мысли возвращались и возвращались к тем проклятым фотографиям. Она даже не могла ответить себе самой, из-за чего ей было обиднее: из-за того, что всё происходило за её спиной или из-за того, что её не выбрали и что её обставил собственный брат. Кристин злилась даже не на кого-то конкретного, она просто злилась, опрокидывая в себя бокал за бокалом. И эмоции под действием алкоголя и усталости наконец-то выплеснулись наружу. – Ты мне вообще никто, слышишь? - она направила на него вилку, словно указку. Нёвиллет промолчал. – Молчишь? Правильно. Мне надоел этот нелепый фарс! Я устала! Нёвиллет налил в бокал воды из графина и протянул ей. Она отмахнулась. – Что ты мне суёшь? Я тебя спрашиваю, сколько еще это будет продолжаться?! – Ты хочешь всё закончить прямо сейчас? - устало спросил он. – Да! Нет! Не знаю… – Тогда, согласно нашему договору… - начал он. – Ты бесчувственный равнодушный холодный кусок рептилии! В тебе есть хоть что-то искреннее? - не дала она ему договорить. Он наклонил голову чуть вбок и прищурил глаза. – Что ты имеешь в виду? Я такой, какой есть. – Да у тебя вообще нет души! - выпалив это, она вскочила, схватила со стола бокал, выплеснула остатки вина ему в лицо и гневно цокая каблуками, выбежала вон из ресторана. Как только Нёвиллет обтёр лицо салфеткой, промокнул безвозвратно испорченный белый костюм и поправил пятернёй сползшую на глаза мокрую длинную чёлку, он поднял взгляд на посетителей ресторана. Люди мгновенно уткнулись кто в тарелку, кто в телефон, кто в потолок, будто бы до этого во все глаза не наблюдали за таким шикарным представлением. Кристин медленно брела по полупустой вечерней улице и бормотала под нос проклятия. Прохладный ветерок понемногу приводил её в чувства, и она с ужасом и стыдом начинала осознавать, что натворила. “Какая же я дура… Что я наделала?! Наговорила всякой чуши… Вино в лицо плеснула! И кому??? Самому Нёвиллету… Да с чего я вообще взяла, что смогу заставить его обратить на меня внимание? На что я вообще рассчитывала, я же просто… просто…” Она всё шла и шла, самозабвенно занимаясь самокопанием, и не замечая, что её кто-то преследует. Когда она свернула в безлюдный переулок, её вдруг осенило: “Ещё не всё потеряно! Надо позвонить и извиниться! Я должна сохранить эту работу! Он же наверняка даже не умеет сердиться, так ведь?” Но не успела она опомниться, как ей на голову накинули черный мешок, заткнули рот и куда-то поволокли. Когда Нëвиллет закончил приводить себя в порядок, насколько это было возможно сделать в уборной ресторана, он взглянул на своё отражение в зеркале и задумался о словах Кристин. Бесчувственный. Равнодушный. Холодный кусок рептилии. Он не первый раз слышал их в свой адрес, и отчасти был с этим согласен, поэтому ничуть не обиделся. А кусок рептилии его даже развеселил: в памяти сразу всплыла картина Ризли, где Нёвиллет был изображён в виде дракона. Он прекрасно понимал, что Кристин пыталась его задеть или вывести на ответные эмоции, но единственное, чего она добилась, того, что он устал от социального взаимодействия быстрее обычного и мечтал поскорее вернуться домой, где никто, кроме сестры, не будет его доставать. А к ней он давно привык. Или смирился. Но что значит “нет души”? Такого ему ещё не говорили. Надо позднее будет изучить этот вопрос, а пока всё же стоит отправиться на поиски девушки. Уже довольно поздно, и она пьяна. Не могла же она далеко уйти за десять минут? Он вышел из ресторана, огляделся по сторонам, но Кристин нигде не было видно. Он сразу же набрал еë номер. Телефон не отвечал. – Обиделась? - пробормотал он вслух. - Но по-моему это я должен обижаться. Он спросил у парковщика, не видел ли тот его спутницу. К счастью, тот видел и указал направление, в котором она ушла. Нëвиллет шëл быстрым шагом, не переставая ей звонить. Телефон молчал. Пройдя мимо пары переулков, он уловил едва слышный вдалеке знакомый рингтон. Он ускорился и побежал на звук. Как только он свернул в переулок, он обнаружил валяющийся на земле телефон Кристин, но еë самой нигде не было. Рука, в которой он держал свой смартфон, медленно опустилась, и он впервые за долгое время ощутил очень сильную неприятную эмоцию. Страх за чью-то жизнь. Нëвиллет нахмурился. Кристин попыталась открыть глаза, но помешала тугая повязка. Последнее, что она запомнила, когда её заволокли в машину, это прижатая к лицу тряпка, пропитанная чем-то резко пахнущим. А сейчас она лежала на кровати связанная, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Единственное, что она могла сейчас делать, это вслушиваться в приглушенный стеной разговор нескольких мужчин. Но слышно было плохо. Она напрягла слух с удивлением осознала, что эти люди разговаривают не по-французски. Это что… русский? По-русски она не знала ни единого слова. “Что за бред? Я что сплю?” - сердито подумала Кристин, прислушиваясь к своим ощущениям. Болели перетянутые верёвкой запястья, болела тяжёлая от алкоголя и снотворного голова, а ещё еë мутило. Внезапно к ней пришло осознание, что всё это происходит на самом деле, и ей это вовсе не снится. Вдруг ей стало так страшно, как не было до этого никогда в жизни. И из её глаз потекли слезы.