"Ты не представляешь себе, как он мне надоел"

Белесый пар из чашек тонкой струйкой взлетал вверх к потолку, а там или закручивался и разбивался, или растворялся, так и не достигнув высоты. Шторы ярко-красного цвета были уже совсем не ярким, а уже скорее бордовыми или вишневыми и вместо радости и «красок» вносили в жизнь, стало быть, только иллюзию счастливого «марксистского» будущего. Фагот редко носил с собой сменную одежду, а точнее, никогда. Знал бы он, что вместо дна реки его постелью будет раскладной диван в квартире Николая, он бы обязательно позаботился бы о пижаме и цветах с конфетами, но в этот раз дружеская ночевка не входила в его планы. Покинув ванную комнату холодный воздух гостиной освежил распаренную кожу на обнаженной груди, плечах и руках. Вафельное полотенце, купленное Бог знает, когда и черт знает где, прикрывало бедра, и кое-что еще, и висело на его талии уверенно, спадать не собираясь. -Чай стынет, любезный Фагот. Я сейчас принесу вам сменную одежду. Боюсь она будет вам не по размеру, но панталоны будут вам как раз, это я гарантирую. -Это вовсе не панталоны… Коровьев смущенно посмотрел на себя и вышел в другую комнату переодеваться, пока на столе все так же струился чайный дымок, а точнее сказать пар. Вечер за столом прошел более чем спокойно, а «более чем» потому, что ни один, ни второй не решался завязать разговор, поэтому оба молча смотрели на уставшие пряники в пакете и думали о своем. Когда же этот своеобразный ужин закончился, а часы на изящной руке шатена показали три часа, прошу заметить, ночи, Анисимов молча достал с антресоли подушки и кинул их на диван, а уже после постелил тоненькое одеяло. -Не стесняйтесь, прошу вас, а не то я тоже буду стесняться, и мы вместо сна будем краснеть и толкаться. Коровьеву ничего не оставалось делать, как лечь к Коле под одеяло и ощутить на себе его горячее дыхание с ароматом хмеля и черного чая. Коля вдруг закрыл глаза и придвинулся к Фаготу максимально близко, положив мягкие ладони на острые плечи Коровьева, а после прижал свои губы к его губам. В пьяной голове зашуршала обида и горечь от недавнего предательства Мастера, какая-то тяжелая боль, которая как оказалось, не исчезла, а просто ждала вечера и Фагота. Голубые глаза беловолосого распахнулись и засветились, словно фары, но худые бледные руки вовсе не оттолкнули шатена, а наоборот прижали его к себе ближе. Одеяло стало волной в их кровати и захлестнуло пару с головой, погружая в еще более глубокую темноту, чем в той, где они были ранее. Тяжесть белья престала сковывать их движения и сошла на нет. Руки Фагота, его длинные костлявые пальцы словно пауки бродили по бархатной коже Николая и оставляли за собой чуть розоватые полосы. Жадно схватив глоток воздуха, Анисимов взял лицо Фагота в свои ладони и заглянул в сверкающие голубые глаза, снова заняв себя и мужчину глубоким трепетным поцелуем. Золотой луч майского солнца все-таки проскочил между шторами и лег на нос Коли, разбудив его. Открыв глаза цвета янтаря, он увидел рядом с собой спящего Фагота, а чуть дальше его «не панталоны», восстанавливая вчерашние события в своей памяти.