"Ты не представляешь себе, как он мне надоел"

Огромное рыжее солнце пряталось за низенькими пятиэтажками, которые когда-то при царе были доходными домами больших богатых купцов. В одной квартирке такого дома в большой кровати лежали Воланд и Мастер. Оба мужчины молчали, смотрели в потолок, точнее провожали струйки сигаретного дыма взглядом, разглядывая, как он разбивается и перерастает в узоры на потолке, на узоры вокруг тяжелой массивной люстры, но совершенно не замечая, как табачный запах и дым стал для них и их кровати облаком, а может, уже и туманом. Холодный мизинец немца дотянулся до мизинца писателя и словно рыболовный крючок зацепил его, ни слова не говоря. Это трепетное касание переросло в странное, но очень теплое и нежное касание их ладоней, а потом уже и глаза их встретились, заменяя тысячи тысяч слов одним своим блеском. -Ich…1 -…Ich liebe dich auch, Woland. 2 *** -У меня есть план, Фагот. В общем так, нам надо их поссорить. Чтоб это сделать, что нам нужно? Так, Фагот, ты совсем не учувствуешь! Фагот, в чем дело? Мужчина смотрел куда-то вглубь своей чашки с чаем, на самое ее дно, а может быть, гораздо глубже. Взгляд его голубых глаз рассеялся, а куча мыслей, словно туман в комнате Воланда, окутали разум Коровьева. Он перестал слушать Николая, и как бы не старался вновь ухватится за нить разговора, за ту тему, которую Анисимов пытался ему донести, у Фагота ничего не получалось, и он просто понимающе кивал, хотя сам ничего и не понял. -Раз план составляю я сам, ты мне не помогаешь в моем мозговом штурме, значит поступаем так. Шатен представил себя советским разведчиком, а может быть уже и генералом, разрабатывающим план по уничтожению противника. -Что мы знаем о Воланде, м? Что он собственник, Фагот! И если он увидит тебя со мной, а если у нас с тобой еще и будет что-то, мы заставим его напрячься. И когда этот немец напяч… Напяге… В общем, подсядет на одно место, тут я ухлестну за Мастером, чтоб у Воланда разбежались глаза, Мастер вернулся ко мне, а ты вернул себе хозяина. -Он мне не хозяин. -Прости, я имел ввиду, начальника, прости, ты неправильно меня понял. Фагот до конца не хотел верить в то, что его горячо любимый Коля хотел вернуться к алкоголику-изменщику, но видимо это было правдой. Дышать стало тяжелее, сердце стало стучать, как колокол, а слова застревали в горле, однако наперекор всему ни одна слеза не скатилась по щеке Коровьева. Напротив, его глаза чуть подсохли, словно от горячего ветра знойным летом. -Ты сказал… Ты сказал «а если у нас с тобой еще и будет что-то». Что-то это что? -Поцелуй. Нам надо поцеловаться. Но не сейчас, а у него на виду. -Поцеловаться?