Блаженная глупость

      Несколько месяцев назад инстаграм прислал Минхо уведомление о новом подписчике. Тот, открыв профиль, что постучался к нему, стал внимательно разглядывать фото и человека на них, узнавая Хан Джисона, первокурсника, что поступил к ним на филологическое.       Джисон выглядел очень хорошо: темные волосы, стрижка андеркат, серьга в уголке губы. Именно такие Минхо нравились. Он абсолютно точно питал слабость к узким джинсам и клетчатым рубашкам, что носил Джисон. Таял от пересекшихся в университетсткой столовой взглядов и почти готов был наброситься на него, когда он мило улыбался своим однокурсникам.       Это так забавно — ревновать парня к другим, который даже не его парень. Они же не знакомы вовсе, но в голове Минхо настроил воздушных замков и был уверен в «долго и счастливо». А еще ждал того самого первого шага от Хана.       И в момент, когда принятая подписка окрасила кнопку рядом с аккаунтом Хана в серый, на фото Минхо посыпались лайки. Джисон не оставлял отметки «нравится» без разбору на каждом подряд фото, что постил Ли. Он лайкал лишь те, где было видно его лицо.       Совершенно точно Хану нравилось лицо Минхо. Так говорили друзья последнего, в такое заключение поверил и он сам. Поэтому чаще стал пользоваться косметикой, подводя большие выразительные глаза и делая ярче сочные губы. Он старался чаще маячить перед первокурсником, но не для того, чтобы показаться самому, а чтобы посмотреть на того. Хан действительно выглядел как самая влажная мечта Ли. Как тот самый принц на белом коне, что заберет его в то самое «долго и счастливо».       Только Джисон не оказывал знаков внимания. Иногда он намеренно ловил взгляд Минхо, но никогда не улыбался ему, не подходил пообщаться и уж тем более не намекал на что-то, о чем Минхо думал перед сном, закусывая губу.       И первым знаком случился инстаграм. Близкий друг посоветовал Минхо чаще выкладывать фото, чтобы отслеживать реакцию парня. Минхо так и сделал: активно вел свой аккаунт, радуясь лайкам от Джисона, что приходили почти первыми после публикации. Он считал, что между ними происходило что-то особенное. Хотел, чтобы этого было больше.       Огонечки на истории стали следующим шагом, чуть сдвинувшим их отношения вперед. Минхо радовался и пребывал в эйфории. Он постил фото каждый день, а то и несколько раз за день, чтобы увидеть то самое уведомление. Казалось, что он стал зависимым от реакции Джисона.       Друзья переживали, что вся эта сказка творится лишь в голове Ли. Предупреждали, что может случиться так, что для Хана это не значит ничего. Тогда Минхо отмахивался от них, продолжал верить, что это не так. Продолжал программировать вселенную своими мыслями, надеясь, что в скором времени сможет сблизиться с объектом своей симпатии.       Первый комментарий Джисон оставил, когда Минхо выложил фото с экскурсии, где он в хлопковой белой рубашке и широких бежевых брюках позирует в ботаническом саду у огромного куста, что цветет красными цветами.       «Эти цветы пронзают мое сердце своей красотой, но не так сильно, как ты».       После этого Минхо воодушевился настолько, что выложил еще одно фото с той экскурсии в историю, но в другом ракурсе, оставив подпись только для Хана:       «Твои слова заставляют мою душу цвести».       И эти перекидывания незначительными для других, но много значимыми для Минхо фразами, окончательно поселили в нем надежду, что чувства его взаимны. Хан перестал слать огонечки на истории, а стал отвечать словами. Но после реакции Минхо никогда не продолжал разговор.       Хорошая приятельница, с которой Ли познакомился на форуме, посоветовала ему постить истории для близких друзей, оставив в списке одного лишь Джисона, чтобы Минхо мог почувствовать приватность в общении с парнем, чтобы ему казалось, будто это только их личный диалог и он показывается лишь для одного, не позволяя другим смотреть на себя. Он готов быть лишь для Джисона.       Ли так и сделал. И первое фото, что он опубликовал, казалось ему слишком интимным. Он не стеснялся гулять в коротких шортах по городу, но чувствовал робость, когда публиковал фото, где он сидит на скамейке, забросив одну ногу на другую и лижет мороженное в рожке.       Это стало началом конца. Потому что обрывистые комплименты и перглядки закончились, когда Хан написал одно лишь сообщение, заставившее бабочек в животе Минхо забить крыльями в бешеном темпе.       «Я очень надеюсь, что в близких друзьях у тебя только я».       «Только ты».       Минхо признался сразу же. Не было даже мысли, чтобы поиграть с этим парнем, заставить его нервничать. Потому как нервничал сейчас только Минхо, ожидая ответа на свою моментальную реакцию.       «Умничка».       То единственное, что ответил Джисон. И Минхо хотелось ему написать, что делают с умничками, но сейчас он решил не давить на того своим явным сексуальным вожделением.       Их короткие диалоги продолжались до момента, пока Минхо не стал уставать от вечного возбуждения при долгом зрительном контакте, что выстраивал Хан, пересекаясь с ним. Минхо хотелось большего, чем просто буквы в приложении. Он не понимал, почему тот так медлит, если Ли преподносит себя полностью готового на блюдечке с голубым бантиком.       Он решил, что сегодня опубликует последнее фото и пропадет из сети. Будет ли Джисон переживать или грустить? Минхо надеется, что да. Потому что даже от мысли о том, что он больше не сможет увидеть обольстительные комментарии от него, Ли становилось очень грустно.       Вернувшись домой, Минхо надел белую футболку поло, белые боксеры, сел перед штативом, за которым распологалось огромное зеркало. Он раздвинул коленки, показывая, как напряглись мышцы бедер, одну руку завел назад и оперся на нее, пока второй оттянул воротник поло. Парень чуть повернул голову, слегка откидывая ее назад, показывая больше шеи. Он прикусил совсем незаметно, если не приглядываться, нижнюю губу и даже не дернулся, когда несильная вспышка и щелчок камеры сообщили о том, что фото сделано. Минхо немного поменял положение и сделал еще фото.       Чуть позже он выбрал самое удачное и запостил его в историю для близких друзей. Ответ не заставил долго ждать. Ли успел переодеться в домашние вещи и сложить штатив, как услышал звук уведомления.       «Улица ХХХ, дом 18, третий этаж, квартира 12. Я жду тебя к полуночи и пойму, если не придешь».       Первое, что сделал Минхо, — завизжал. Завизжал как влюбленная школьница, которую самый популярный мальчик позвал на выпускной. Второе — снял с себя всю одежду и пошел в душ.

***

Минхо заходит в квартиру. Джисон встречает его в тапочках и домашних трико. Отсутствие футболки Минхо считает грязным ходом, потому что торс парня напротив выглядит настолько соблазнительно, что он не замечает, как поджимает бедра. Он, будто смазанный маслом, блестит в тусклых лучах света, что пробиваются из комнаты слева.       Ли отмечает, что Джисон все же очень красив с этой короткой стрижкой, полуобнаженным телом и пошлой ухмылкой.       Парень проводит Минхо в комнату, в которой по центру стоит огромная кровать с яркой неоновой лентой, пущенной по каркасу. По обе стороны от кровати стоят огромные горшки с растениями, имеющими широкие листья. Напротив на стене висит большой телевизор. Все в этой комнате кажется большим и Минхо надеется, что член этого парня подойдет под эту категорию.       От разглядывания интерьера отвлекает стон, исходящий из динамика телевизора. Минхо резко поворачивает голову, чтобы удовлетворить свое любопытство и застывает. На экране транслируется ролик, в котором связанного парня, трахают очень глубоко. Мужская рука в черной латексной перчатке проникает внутрь полностью и шевелится там, доставляя удовольствие принимающему.       — Нравится фистинг? — бросает Минхо и не сразу соображает, что именно.       Он чуть растерянно смотрит на Джисона, кажется, не изменившегося в лице с момента его прихода.       — Тебе нужна ванная? — улыбка на красивом лице становится мягче.       Минхо полностью готов, но все же соглашается. Ему требуется некоторое время, чтобы предстать перед парнем не неуклюжим растяпой, а страстным любовником.       Хан кивает и проводит его к нужной комнате, перед этим вручив крафтовый пакет. Он говорит Минхо, что будет рад, если тот примерит одежду, что лежит внутри и покажется в таком виде. И Минхо с готовностью забирает пакет, чтобы в ту же секунду громко хлопнуть дверью перед самым носом Джисона.       — Прости, — пищит он, сжимаясь от громкого звука.       Распаковав пакет, Минхо находит черные чулки в крупную сетку и бархатный чокер на шею. Парень довольно улыбается и хвалит себя за тщательную депиляцию тела перед визитом к Хану.       Когда Ли появляется в проходе в комнату, Джисон лежит на кровати голый. Он медленно и нежно надрачивает ровный и красивый член. Минхо немного мнется, переступая с ноги на ногу.       — Привет? — привлекает он к себе внимание.       И не зря. Минхо наслаждается голодным взглядом парня. Тот смотрит на бедра, перетянутые резинкой чулков, на аккуратные стопы, очень эстетично выглядящие в сетке, на тонкую шею, увитую красивой бархатной лентой.       Хан немного подвигается к краю кровати, опуская ноги на пол. Он продолжает молча и плотоядно рассматривать парня, который медленными шагами приближается.       Минхо подходит близко. Он опускает ладони на бедра, проводит ими вверх-вниз, ощущая мышцы, наслаждаясь телесным контактом с другим человеком. Минхо без слов опускается на колени, не переставая наминать мышцы под ладонями, он приближается к члену, чья головка блестит от масла. Минхо утыкается носом в мошонку, вдыхая запах чистой кожи, проводит им вверх и заглядывает в глаза. Такое положение Минхо не считает унизительным. Он прекрасно знает, как мужчинам нравится смотреть на испускающего желание своего партнера, находящегося у них между ног.       Язык широко лижет по стволу и во рту сразу же ощущается вкус масла. Минхо сдвигает ладони, проходясь по чувствительной внутренней стороне бедра.       Хан внимательно следит за активными движениями небольшого языка. Он, будто что-то неземное, выпускает огромное количество слюны и словно пытается опутать бедро. Ему очень нравится смотреть, как Ли несильно сжимает кожу, пока оставляет мокрые поцелуи на члене.       Джисон трепещет под нежными касаниями. Он прикрывает глаза, откидывает голову назад, наслаждаясь влажными чмоками. Ему хочется вставить член в рот этого парня, хочется почувствовать жар и узость горла. Но сейчас он держит себя в руках, даже не прикладывая огромных усилий. Все потому, что этот дьявольский ангелочек очень медленно доводит его до сумасшествия. Хан разлепляет глаза, начав с интересом наблюдать, как на медовой коже Ли стали выступать первые капельки пота, как тяжелеют от возбуждения его движения.       Он снова откидывает голову, закрывая глаза, чтобы усилить чувство загадочности, сосредотачиваясь на языке, кажется, добравшимся до каждого миллиметра кожи. Пока комнату наполняют тихие чмоки и сладковатые пары пота, Джисон подавляет желание заскулить, как неопытная девчонка. Лишь один вид Минхо, раскрасневшегося, тяжело дышащего, крутобедрого, казалось, может довести до исступления.       Минхо, держась за бедра Хана, подцепляет губами головку и медленно опускается, замирая, пропустив член в горло. Чувство заполненности кружит голову, и парень берет несколько секунд, чтобы насладиться этим моментом сполна.       Он так же медленно двигается назад, втягивая щеки, создавая вакуум вокруг возбужденного органа. Язык кружит вокруг головки, пока Минхо не опускается снова. Он наслаждается горячим членом во рту сильнее, чем Джисон наслаждается этим ртом. Казалось, за столько времени отсутствия половой жизни, судьба, наконец, наградила его, подарив большой вкусный член.       Минхо смакует его, причмокивая, берет полностью, делая ритмичные движения головой. Он выпускает слюну, которая выделяется сильнее, чем когда-либо, и позволяет ей стекать по мошонке, капать на одеяло. Парень помогает рукой в тех местах, что не может взять. В один момент Минхо чувствует мягкое касание руки к волосам, поглаживание и постепенно набирающую силу хватку.       Джисону кажется, что он вот-вот с цепи сорвется, вытрахает этот рот, не обращая внимания на мольбы. Но, сделав глубокий вдох, он прижимает голову Ли к себе, глядя в его стеклянные от слез глаза.       Минхо снова утыкается носом в лобок, пока Джисон смотрит на него свысока. Он пытается работать горлом, не переставая сглатывает головку, пока по стволу течет слюна. Воздуха катастрофически не хватает, но Минхо терпит. Надеется, что Хан не доведет его до обморока.       Пальцы давят на челюсть, заставляя Ли отстраниться. Тот сразу хватает воздух, но, сделав несколько вдохов, начинает играть языком с головкой. Снова смотрит вверх и делает взгляд покорнее.       — Нравится? — спрашивает Минхо, чтобы потешить свое самолюбие.       — Охренеть как, — отвечает Хан.       Минхо лукаво улыбается, берет член в ладошку и водит им по своим губам, раздразнивая Джисона. Он пачкает щеки слюной и предъэякулятом, шлепает себя членом и сосет кончик, словно леденец.       — Но я все еще сильно хочу почувствовать твою попку, — останавливает движения Хан.       Минхо покорно кивает, поднимаясь с колен, что покраснели. Он слегка переживает, глядя на член парня, боится, что тот причинит ему боль.       Джисон снова забирается подальше на кровать, разводя ноги шире и хлопая по внутренней стороне бедра, приглашая Минхо.       Ли замечает упаковку презерватива рядом с одной из подушек. Он ставит правое колено на матрас, двигаясь медленно, будто пантера, готовящаяся прыгнуть на добычу. Тело его невольно напрягается, ощущая близость. Легкий холодок запускает мурашек по бокам и бедрам, перекрытым сеткой чулок.       Пальцы цепляют блестящий квадратик и отрывают уголок. Липкий латекс оказывается в руках парня и тот, приложив его к головке, опускается ртом, раскатывая губами презерватив по стволу. Минхо делает такое впервые, но стон и потемневшие глаза Джисона вселяют в него уверенность.       Джисон поправляет резинку, когда Минхо отстраняется. Он протягивает стеклянную баночку масла.       — Смажь нас, — просит.       Минхо расставляет бедра по обе стороны бедер Джисона. Он открывает сосуд, выливая тонкую струйку масла на член, что сжимает одной рукой. В этот момент он расслабляется и протяжно выдыхает. Закусив кончик языка, он размазывает жидкость и принимается наливать масло на ладонь, чтобы поднести ее к своей дырочке и размазать вокруг, добрую часть проталкивая внутрь.       Джисон смело опускает свои ладони на ягодицы Ли, крепко сжимая их. Он проводит рукой по коже, наслаждаясь мягкостью и гладкостью, приподнимает Минхо за бедра и придвигает к себе, позволяя ему ткнуться членом в свою грудь.       — Как же потрясающе ты смотришься, — шепчет тому, опаляя горячим дыханием низ живота.       Минхо предстает перед ним весь. Такой сладострастный и великолепный. Он немного учащенно дышит, что наталкивает Хана на мысль о том, что Минхо возбужден не меньше его самого.       Руки Джисона снова принимаются гладить горячую, слегка влажную кожу. Он касается большими пальцами уголков, где верхняя часть тела граничит с бедрами и Минхо издает тихий стон, ощущая поглаживания на тонкой и мягкой коже.       Ли опускает свои руки тому на щеки, ласково поглаживая нежную кожу. Он потирается своим возбуждением, требующим внимания к себе неприлично долгое время, пока Джисон приближается к его ягодицам, проходясь в опасной близости от пульсирующего входа. Он слегка оттягивает мягкие ткани и проникает мизинчиком внутрь.       Внезапное проникновение взволновало Минхо своей легкостью и нежностью. Его тело не смеет препятствовать желаемому. Оно подается назад, в попытке сильнее насадиться, почувствовать глубже пальцы.       Джисон заменяет палец указательным, начиная массировать податливые стеночки, прокладывая путь к тому месту, что пронзит Минхо сотней игл и разнесет удовольствие по телу.       Хан, нежно уложив влажные ладони на бока парня, чуть отодвигает его и разворачивает спиной к себе, надавливая на поясницу, заставляя прогнуться. Он раздвигает упругие ягодицы, невероятно красиво блестящие от масла в свете неоновых огней. И в ответ на прикосновение дырочка Минхо сжимается, будто стесняясь и пытаясь спрятаться. Джисон еще раз разводит мышцы, укладывая большие пальцы близко от входа, обнажая темно-розовое колечко мышц, влажное и горячо пульсирующее.       Позволяя распоряжаться собой так, как вздумается Хану, Минхо укладывает верхнюю часть тела тому на ноги, крепко сжимая их в районе щиколоток. Пытается прижаться губами к чувствительным коленкам, но, пытаясь этим жестом скрыть свое смущение, еще шире открывается перед Джисоном.       Хан массирует чувствительный вход, размазывает еще больше масла и, ощутив, как слюна заполняет рот, он придвигается ближе и проводит языком, оставляя широкий след от густой слюны. Он смотрит на это и не может насмотреться.       Минхо, повинуясь зову своего тела и желанию, отвечает на столь влажное приглашение и расслабляется. Наслаждается мягким касаниям губ, острым язычком и легкими покусываниями. Чувствует, как Джисон пытается проникнуть глубже, позволяя слюне стекать. Он приятно щекочет кожу, отчего Минхо дрожит еще сильнее. Он совсем рассыпается на языке Хана и стонет громко и томно, пока тот не отстраняется. Такой интимный момент — чувствовать, как грудь касается горячей кожи, а язык другого — между его половинок.       Алые губы Джисона содрогаются в легкой ухмылке. Он обводит глазами тело перед лицом, цепляется взглядом за дорожки слюны, стекающей по внутренней стороне бедра. Огибая их, они подчеркивают совершенство пухлых бедер.       Хан собирет жидкость с кожи, подносит смазанные пальцы ко входу и медленно, стараясь не разрушить доверительную атмосферу, вводит два внутрь.       Тело Ли трепещет от проникновения. Он крепче сжимает ноги парня, не переживая о том, что, возможно, причиняет ему боль.       С каждым новым движением Джисон заполняет Минхо намного глубже, стремясь сильнее раскрыть того. А Минхо, повернувшись и уложив щеку на коленку, смотрит на сосредоточенного Хана и млеет от его вида. Ему нравится, как отражают неоновый свет капельки пота, стекающие по виску, как влажные волосы прилипают к шее, как Джисон прикусывает кончик языка, сосредотачиваясь лишь на собственных движениях, которые дарят Минхо столько ощущений, что он, кажется, теряет связь с реальностью.       Выдернув язык из заточения собственных зубов, Хан вводит его между пальцев, что широко разводит внутри. Впервые Минхо испускает истерический стон, сходя с ума от перевозбуждения. Он может лишь позволять звукам вырываться из груди и неразборчиво шептать «еще». Если бы Джисон это услышал, то счел бы чертовски трогательным. Минхо полностью отдается ласкам.       Кровь сильнее пульсирует в висках, а удары сердца учащаются, когда Джисон вводит еще два пальца. Теперь внутри Минхо двигается четыре и это много, но не слишком. Тело его извивается, его забытый член истекает влагой и подергивается каждый раз, как Джисон вставляет внутрь пальцы.       Хан прижимает большой палец к ладони и медленно вводит ее внутрь.       Сумасшедшее растяжение заставляет Ли крепко сжать зубы. Пять пальцев и половина кисти внутри распирают его так сильно, что Минхо кажется, будто он сейчас и правда развалится на части.       Джисон пытается найти самую глубокую пульсирующую часть Минхо, хоть и не совсем уверен, что такое возможно. Он бросает взгляд на лежащее на его коленях лицо: глаза его затуманены и смотрят в никуда, он приоткрыл рот, чтобы дышать, но совсем не замечает струйку слюны, стекающую на коленки Хана.       Джисон удерживает Ли одной рукой за бедра, пока другой находится глубоко в его заднице. Он массирует стенки, массирует простату, чуть сильнее надавливает и почти пугается, когда Минхо содрогается всем телом, выдавая низкий громкий стон, похожий на рык, и пачкает его бедра своей спермой.       Потерявший связь с реальностью, Минхо чувствует, как Джисон продлевает его оргазм, массируя чувствительную железу. Он сходит с ума от точечного стимулирования, легонько подмахивает бедрами в нетерпении, показывая, что это то, что ему нужно, что он горит от желания.       Джисон еще несколько раз выходит и входит кистью в очень широко растянутую дырочку. Хану нравится то, что он видит, потому как любоваться действительно есть чем. Весь Минхо — произведение искусства, а такой его вид и вовсе за пределами всех возможных пониманий.       После последнего хриплого стона, такого тихого, что Джисон едва слышит его, тело Минхо замирает. Он пытается вытащить руку, но Минхо крепко сжимается, не позволяя кисти выскользнуть.       — Еще чуть-чуть, — просит Минхо и Джисон понимает, что тому нравятся короткие поглаживания пальцами внутри, ему приятно от такой заполненности.       Отдышавшись, Минхо расслабляется, позволяя Джисону вытащить конечность и без сил падает на его ноги, широко разводя собственные колени в стороны. Он не уверен, сможет ли нормально передвигаться, потому как почти не чувствует своих ног.       Ли медленно поднимается, опираясь на дрожащие руки. Он пытается развернуться, сесть лицом к лицу Хана, но слабые ноги его подводят, и он почти падает на вспотевшее тело. Крепкая рука Джисона поддерживает за талию, позволяя сделать задуманное. И Минхо не может отказать себе в удовольствии сжать его член, освобожденный от латекса. Для чего вообще натягивал? Он проводит несколько раз рукой, пытаясь вернуть орган в возбужденное состояние. Джисон хрипло выдыхает, сдвигая брови к переносице. Тогда Минхо кладет на его член вторую руку, аккуратно поглаживая ей головку, пока первой двигает по стволу. Он придвигается к парню максимально близко, позволяя тому снова проникнуть пальчиком внутрь.       Наградой за все это становится восторженный стон Джисона, в который раз за вечер приближающегося к своему пику наслаждения.       Но Минхо не хочет такого, ему нужна сперма Джисона внутри, поэтому он дует губки, чуть отодвигаясь.       — Вставь мне, — просит он с самым невинным видом, который может изобразить.       И долго ждать не приходится, потому что сильным рывком Хан притягивает Ли к себе, усаживая на собственный член. Приятное трение отзывается, кажется, в кончиках пальцев.       Поняв это, Минхо еще немного елозит мокрой задницей по члену и, помогая себе рукой, поднимает его с живота, направляет в себя и опускается без лишних промедлений. С такой растяжкой он мог скакать на нем с бешеной скоростью сразу же, как только впустил в себя. Пусть Минхо был уверен, что кончить второй раз не сможет, но все же хотел удовлетворить Джисона. Хотел показать ему, как красиво вытекает его горячая сперма из жутко растраханой дырочки.       Минхо поднимается и опускается резко, не обращая внимания на жгучую боль в бедрах, ослабших после всего того, что сделал с ним Хан. Он оглаживает чувствительное соски, крепче сжимая их на моменте, как член парня оказывается глубоко внутри.       Минхо не чувствует времени, но останавливаться не желает, продолжает смотреть в глаза напротив, ожидая первых признаков наступающего оргазма. Он продолжает делать такие же сильные движения, пока тело Хана дрожит и легонько мечется под ним.       Возбуждение переполняет Джисона, и он понимает, что вот-вот кончит. Он шире распахивает глаза, напрягаясь, и кончает, окидывая голову назад, показывая свою влажную шею Минхо, который чувствует, как слюна заполняет его рот от вида блестящей кожи.       Минхо дожидается, пока орган внутри перестанет содрогаться, приподнимается, выпуская член и снова поворачивается задом к парню, самостоятельно раздвигая ягодицы и позволяя белесой жидкости вытекать из его задницы. Джисон подбирает первую каплю, что течет по мошонке, собирает все, что может и проталкивает обратно, желая продлить этот момент или запечатлеть его в своей памяти навсегда.

***

      Минхо лежит на спине и дышит запахом секса, пропитавшим всю комнату полностью, пока Хан ушел в душ, оставив его приходить в себя. Черная сетка чулок все еще эстетично обвивает его стройные ноги. Парень смотрит на себя, не замечая, как Джисон, вернувшись из душа, любуется его обнаженным телом. Ему так нравится, что, не прилагая особых усилий, Минхо выглядит сексуально и желанно. Весь измазанный спермой и маслом, вспотевший и растрепанный и он выглядит лучше, чем кто-либо, встречавшийся в жизни Хана.       Ли медленно поднимается, опуская ступни на холодный пол. Он пытается встать, но коленки подгибаются, заставляя его слегка присесть. Все же ему нужно вымыться и ехать домой.       Прихрамывая, он плетется в сторону двери и чуть дергается, заметив наблюдавшего за ним Хана. Он подходит ближе, всматриваясь в лицо того. Видит, как с волос капает вода, как по шее стекает она же. Минхо хочется слизать.       А еще ему хочется попробовать эти сахарные губы, что он так и не вкусил за этот вечер, но Джисон, сделав шаг в сторону, кивает ему головой на дверь, ведущую в ванную и следит взглядом за длинными ногами, красиво увитыми сеткой.       Перед уходом Минхо снова надеется на поцелуй, но Хан приобнимает его, прошептав благодарности за эту ночь и назвав его самым лучшим партнером, которого он встречал, и, шлепнув легонько по заднице на прощание, закрывает дверь перед слегка разочарованным Минхо.       Ли возвращается домой под утро. Уставший и без сил, он падает на кровать и засыпает, не потрудившись снять одежду.       Будит его звон будильника, сообщающий, что пора на пары. Минхо, чуть приоткрыв глаза, выключает сигнал и принимает решение не идти в университет сегодня. И завтра тоже. И ближайшие пару дней. Пока боль в бедрах и заднице не перестанет его беспокоить.       Как и обещал себе, Минхо перестает пополнять свой аккаунт фотографиями, перестает их показывать только Хану. Ли проводит время в своей квартире за просмотром американских сериалов, уничтожением мармелада и почесываниями своего кота. Он бесконечно вспоминает ту самую ночь, но жалеет, что не поцеловал того сам. Дни тянутся мучительно медленно, когда Хан перестает присылать оригинальные комплименты к его внешности. Минхо тоскует, что стал ненужным. Надеется, что, получив его тело, Хан не перестанет испытывать к нему влечение.       В один из дней он со злостью отбрасывает в другой конец дивана телефон, чем пугает кота. Джисон появляется в сети каждые двадцать минут, но не пишет. Мог хотя бы поинтересоваться, как Ли себя чувствует после такой нелегкой для его задницы ночи. Но если подумать чуть лучше, то Минхо тоже не пишет ему. И никогда не писал первым. Только отвечал на сообщения.       Ли злится сам на себя, ощущая, какой цирк он устроил вместо того, чтобы решить все как взрослые люди — словами, через рот.       «Я совсем тебе не нравлюсь?» — пишет Минхо и начинает жалеть об этом уже через две минуты, когда видит, что Хан набирает сообщение.       «Оставлю входную дверь открытой сегодня ночью» — сообщает Джисон и снова пропадает, не отвечая на возмущения Минхо о том, что он не мальчик по вызову и им нельзя воспользоваться каждый раз, когда хочется.       И все же Минхо стоит перед дверью Хана и смотрит на кнопку звонка. Хочется нажать, хочется зайти и почувствовать приятный аромат, ощутить мягкость матраса и нежность прикосновений. Звонок возвращает его в реальность. Погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как потянулся и нажал кнопку.       Дверь открыли почти сразу. Хан снова не потрудился надеть футболку, но сегодня от него не исходит блеск масла. Минхо даже кажется, что Джисон недавно проснулся, так как отпечатавшийся край подушки на его левой щеке выглядит совсем свежим.       — Хочешь войти? — спрашивает Джисон, когда их молчание затягивается, а холод из подъезда начинает кусать кожу.       — Я тебе нравлюсь? — начинает с самого важного Ли. От дальнейшего ответа будет зависеть и его ответ на вопрос Джисона.       — Да, — и дверь захлопывается с громким стуком.       Внутри так же темно. Минхо разувается и идет за парнем. Тот ведет его на кухню и садится за стол, принимаясь пить свой кофе, который сделал за минуту до прихода Ли.       — Почему ты меня не хочешь? — мнется у входа Минхо, он натягивает рукава толстовки на пальцы, смотрит на пол и чувствует, как смущение и стыд ползут по его шее, делая кожу красной и вспотевшей.       — Ты сам это решил или тебе кто-то подсказал? — голос Джисона звучит ровно, немного хрипловато, но без издевки.       — Ты перестал писать мне, — сообщает Минхо, сильнее вжимая шею в плечи. — Ответь честно, — просит, — я стал тебе не нужен после той ночи? Ты добился своего?       Джисон тупо смотрит на Минхо, не совсем понимая, откуда тот берет свои выводы и почему вдруг резко так осмелел.       — Ты не захотел целовать меня, — добавляет Ли, отворачивая лицо, пытается спрятаться от пронзительных глаз.       Джисон немного хихикает, а после начинает смеяться уже громче. Столь абсурдной причины он и придумать не мог. Он отодвигает стул и хлопает себя по бедрам, приглашая Минхо. Тот все еще застенчиво жмурится, хватая короткими глотками воздух. Он смотрит долго, пока Джисон не поднимает бровь, безмолвно спрашивая что не так.       А у Минхо все не так. Не так должно было отреагировать его сердце, занявшееся отбивать в груди чечетку, его ноги не должны были делать шаг в сторону парня, призывно раскинувшего руки, горячая капелька слезы не должна была скатиться по красной от смущения щеке.       А еще его легкие не должны были отказать, когда Джисон нежно поцеловал его. Ну вот почему его губы стали повторять действия Хана, охотно поддаваясь посасыванию и оттягиванию? Зачем приоткрылся рот, впуская тот самый горячий язык, который когда-то вытолкнул Минхо из этого мира, погрузив в полное блаженство? Для чего его собственный язык встретился с языком того?       Наверное, все проще, чем кажется, думалось Минхо в те секунды, что он еще мог думать. Хан Джисон нравится ему слишком сильно, чтобы продолжать долго злиться и не принимать то, что он дает. Или он просто дьявол, что искушает людей. А Минхо человек слабый, поэтому закидывает руки тому на плечи, прижимая к себе ближе и сам подтягивается, проезжаясь по бедрам, упираясь грудью в его тело.       Губы Хана такие вкусные, что Минхо не может остановиться. Он снова ловит их, когда тот отстраняется, чтобы вдохнуть, не позволяет отдалиться.       — В чем твоя проблема, Минхо? — задыхаясь, интересуется Хан. Ему удается произнести эти слова лишь потому, что Минхо переключился на его шею и сейчас оставляет поцелуи на теплой чувствительной коже.       — О чем ты?       — Кажется, ты хотел что-то решить для себя, а не снова потрахаться, — напоминает Джисон и Минхо отрывается от вылизывания его шеи. — Ты каждый день соблазняешь меня, проводишь со мной ночь, а после исчезаешь, никому ничего не сообщив.       — А ты? Ты ведь делаешь то же самое, — Минхо поджимает губы, потому как чувствует, что внутри слишком сильно сжимается сердце, а сам он готов расплакаться.       — Может ли быть такое, что мы два идиота, ждущие друг от друга не пойми чего?       — Мне кажется, так и есть, — голос Минхо слегка дрожит.       Джисон обнимает его за талию, прижимая к себе, но не в порыве страсти, а как возлюбленного, которого долго не видел и успел соскучиться. Отчасти так оно и было. Хан действительно переживал за Минхо, который ушел, ничего не сказав и не написав больше ни слова, за его недельное отсутствие в университете. Но больше Джисон боялся, что Минхо просто его использовал, удовлетворив свои желания, которые исходили от него всегда при встрече взглядами.       — В эти дни я думал, что не нравлюсь тебе, — говорит Хан. — Думал, что именно тебе нравится влюблять меня в себя, не имея никаких больше мыслей в мою сторону, — он опускает голову тому на грудь, слышит, как сильно бьется сердце Ли. — Простое желание сбить охоту, не больше. Минхо всхлипывает, понимая, что в некоторые моменты действительно вел себя как дурак. Чего он хотел добиться, показывая свои фото Хану и получая от него комплименты, подпитывающие его тщеславие? Почему не сделал первый шаг, не позвонил, не написал, не подошел в универе? Со стороны все это могло казаться, что Ли тешит свое самолюбие, когда видит, что нравится другим.       — Все не так, — отвечает Минхо, прижимая голову Хана к своей груди. Обнимает, будто хочет заслонить собой от жестоких мыслей, поселившихся в его голове. — Я немного труслив. И так сильно влюбился в тебя, что боялся даже лишний раз посмотреть. Я могу быть смелым лишь в инстаграме, пока лежу в своей постели.       — Так сильно трусил, что на первое же приглашение приехал и позволил сделать с собой такое? — теперь Хан стебет, уловив перемену атмосферы.       — Я же сказал, что сильно влюбился. Не заставляй меня смущаться еще сильнее. Этот визит к тебе самое безумное, что мне приходилось сделать.       — Но если бы не он, то нас могло бы не быть, — сообщает Джисон, поднимая взгляд на Ли, что опустил голову и принял зрительный контакт.       — Да. Но мы есть. Теперь есть.       Теперь и правда нет Минхо, мечтающего о Хане и нет Хана, пытающегося понять мысли Минхо. Остались лишь двое, что, наконец-то, избавились от терроризирующих голову плохих мыслей, и обрели друг друга и свое «долго и счастливо» вместе.