Ответы на экзамены сердца

— Ты серьезно думаешь, что он спит со своим братом? — хмуро переспрашивает девушка, стараясь как можно незаметнее оглянуться на того, о ком они сейчас говорили со своей подругой. У второй краснеют щеки, и она спешит спрятать свое смятение за длинной челкой. — Говори об этом тише. Кажется, в тот раз его брат избил тех, кто это обсуждал, — она переходит на шепот, но тот неестественно громкий, хотя далеко не уходит из-за вечного гула в кафетерии. Студенты голодны, и они хотят как можно скорее получить заветную еду, за которой подолгу стоят в очереди. — Если он так реагирует, то это правда. Как вообще можно спать с собственным братом-близнецом? Хината хмурится, сильнее сжимая пальцы на подносе. Он не понимает, зачем вообще надо обсуждать чужую личную жизнь. Кажется, такое название у нее неспроста, и она должна быть важна только для того, кому она принадлежит. А какие-то девушки в университетской столовой явно не должны совать в нее свои носы. Они учатся на одном с Хинатой факультете, только группы разные — он видел их на задней парте во время потоковой лекции. Кажется, тогда они тоже кого-то обсуждали. Только на первом курсе, а уже влились в местную тусовку сплетен, раз каждый раз между ними идет такое обсуждение кого-то. Сам виновник торжества, тот, о ком говорили, сидит за столиком у стены со своим другом и над чем-то задорно смеется. С первого взгляда определить, кто он, нелегко. Но репутация идет явно впереди него, и Хината уже успел запомнить его — Мия Атсуму, второкурсник. Его брат-близнец, такой же высокий и симпатичный, но с другого цвета волосами, сидит от него в отдалении в компании своих друзей и с полуприкрытыми глазами кого-то слушает. Мест чертовски не хватает. Такое чувство, что именно в этот день всему их зданию поставили пары в такое время, чтобы к обеденному большому перерыву здесь собрались все, от первокурсников до скорых выпускников. Да уж, опять придется к кому-нибудь подсаживаться и смущать кого-то своим присутствием. Хината такое не любит, но папа всегда говорил, что стоя есть нельзя, потому что так пища не будет усваиваться в молодом растущем организме. За большими общими столами, куда обычно садились по одному, все занято. Остальные сидят в огромных компаниях и умудряются поделить узкие столы на шестерых или даже восьмерых человек. И как только подносам хватает место и ничего из еды не падает на пол? Вид у Сё потерянный. Он за прошедший первый месяц успел завести всего парочку друзей, которые сейчас сгруппировались так, что подойти к ним и попроситься за свободное место точно не вариант. Они и так почти на головах друг у друга сидят. Грустно, конечно, но что поделать? Надо было быстрее идти до столовой, а не считать ворон по дороге. Хинате даже становится грустно. Он держит поднос крепко, чтобы ничего не разлилось и не рассыпалось, и потеряно осматривается по сторонам. Мест и вправду не остается, кроме одного, на подоконнике. Он только хочет пойти туда, как какой-то парень плюхается туда вместе с сумкой, забирая у Сё последнюю надежду. Остается только ходить туда-сюда прямо с едой и ждать, когда же наконец появится свободный стул, а лучше со столом в придачу. — Эй, рыжик, — Хината не сразу понимает, что зовут его. Он смотрит под ноги, чтобы не спотыкнуться и не попрощаться со своим обедом. — Парень, — нет, это точно зовут его. Он замирает и поднимает голову, поворачивая ее в разные стороны, пока не замечает на себе изучающий взгляд того, кого до этого буквально пару минут назад обсуждали его однокурсницы. — Сесть негде? Давай к нам, — он приветливо указывает на свободный стул рядом. — Атсуму, ты уверен? — негромко спрашивает его друг, но Хината все слышит. Ему и самому неловко. Он все равно подходит, но поднос ставить не спешит. — Конечно. Парнишка должен нормально поесть, а эти голодные звери опять заняли буквально все, — Атсуму говорит так, словно его слова — одна-единственная истина на свете, которую все безоговорочно должны принять. И, в целом, Хината согласен с его словами. Ему даже помогают отодвинуть стул, чтобы было удобнее поставить хрупкую ношу на стол. — Спасибо, что помогли, — Хината не садится. Он кланяется в девяносто градусов, прижав руки к туловищу, чем вызывает смех уже сидящей за столом парочки. — Тише, не надо такого официоза, парень, — успокаивает его тот самый Атсуму и носом кивает на стул, приглашая наконец сесть и поесть нормально, а то негоже смотреть на то, как вкуснятина стынет, потому что холодная будет уже не такой вкусной. — Меня зовут Хината Сё, первый курс рекламы, — выпаливает парнишка. Он берет палочки в руки, начиная медленно есть и чувствуя на себе изучающие взгляды буквально всех, кто сейчас находится с ними в одной столовой. Особенно много их на спине. Фе, как неприятно. А чего он еще ожидал? Он, никому неизвестный первокурсник, сел рядом буквально со звездами университета по их личному приглашению. Кажется, потом его ожидают миллионные расспросы на тему, как он затесался в их тусовку и что надо сделать, чтобы также быть замеченными. Сказать честно, Хината такого не хотел. Нет, он многое слышал об этой компании из летающих везде слухов. И он не хотел бы становиться одним из них, потому что часто о них говорят просто омерзительные вещи, отчего маленькому омеге, верящему в истинных и сказочную любовь до гроба, становилось не по себе до противной тошноты. Нет, он не настолько дурачок и понимает, что около 90% всего, что говорят — вранье чистой воды, но ведь слухи никогда не бывают беспочвенны, разве нет? Что-то же все равно такое произошло, что привлекло внимание общественности и породило эти непонятные и странные умозаключения. — Очень приятно познакомиться с тобой, Сё-чан. Меня зовут Мия Атсуму, — в это нет нужды. Хината прекрасно знает, кто он такой. Второкурсник с факультета свободных искусств. Он многое слышал о нем и его брате-близнеце. Но вблизи этот омега не кажется таким стервозным, каким его описывали. Если посмотреть на реакцию его друга, то можно понять, что именно он выступил инициатором того, чтобы Хината сел с ними за один стол. А разве может человек без сердца так поступать с незнакомыми людьми и протягивать им руку помощи, если это будет некоторым сломом границ личного комфорта? Вряд ли. И Хината рад, что сейчас у него есть возможность узнать этих людей с другой стороны. — Я знаю вас, Мия-сан. О вас много говорят, вы, наверное, и сами это знаете, — на мгновение Хината замечает, как улыбка на чужом лице становится мрачной. Он хочет вырвать себе язык за такие слова, но быстрая смена эмоций на лице старшего заставляет его опешить, поэтому срочно надо менять нить разговора и переключиться на… На еду? Нет, слишком банально. На его друга, который сидит тише воды ниже травы? Да, идеальный вариант. Причем, Сё даже догадывается, кто это. — А вы, наверное, Ойкава-сан, да? Атсуму на это предположение только смеется. На лице парня, которого только что назвали Ойкавой появляется целая гамма эмоций: от смятения до легкого гнева. Да уж, слова вылетают изо рта Хинаты намного быстрее, чем доходят до мозга, который сортирует, что надо говорить, а что — нет. — Нет, малыш, его пока нет. Я Акааши Кейджи. Как неудобно получилось! Щеки Хинаты мгновенно краснеют, делая из него синьора помидора. Ему теперь неловко даже посмотреть в глаза этого милого омеги. Нет, он знал, что он тоже входит в эту небольшую супер-крутую компанию, но о нем было удивительно мало слухов. Точнее, вообще не было за исключением, наверное, одного: Атсуму был в него влюблен. Насколько это может быть правдой, Сё даже предполагать не хочет. Вместо этого парнишка только опускает голову. — Простите, Акааши-сан. Я не хотел вас этим обидеть. — Брось, Сё-кун. Будь с нами настоящий Тоору-кун, ты бы его ни с кем не перепутал, не переживай. А так они у нас оба красавцы писаные, так что не удивительно, что он тебя затмил одним своим видом, и ты немного потерялся, — Мия-сан ободряюще хлопает его по спине. Хината чувствует, как эти любопытные взгляды начинают его пожирать, откусывая по маленькому кусочку. Угораздило же именно ему стать объектом чужой жалости. Не то, чтобы его это волновало, но определенно было не по себе, что он даже почувствовал странную боль в районе живота. — А где он, если не секрет? — Известно где. У него сейчас неделя отдыха от учебы, поэтому то, что сегодня творится в столовой — еще цветочки, — голос у Акааши-сана контрастно тихий по сравнению с его другом. Он говорит размеренно. Хината понимает, что хочет слушать его еще и еще, потому что у него очень красивый голос, такой подходящий его тонкой натуре и ванильному запаху. — Обычно вокруг нас в радиусе километра садятся его фанатки и пищат от его каждого вздоха. Так что сегодня и ближайшие пару дней мы наслаждаемся тишиной. — Кейджи, это прозвучало так грубо, но я чертовски с тобой согласен, чтобы отчитывать тебя, — Атсуму показательно закидывает в рот небольшую порцию риса. Акааши на его выходку только тяжело вздыхает, пересиливая желание закатить глаза, и смотрит на Хинату. — А если бы еще у него, — на этих словах он носом кивает на своего друга. — Совпадал с ним цикл, то цены бы им двоим не было, потому что и его фанаток сейчас бы тут тоже не было. — А вот это очень грубо, Акааши-кун. Я почти обиделся на тебя, но не буду этого делать, чтобы не смущать нашего нового друга. Да и, я уверен, мы его такими разговорами только смущаем, разве нет? — Акааши только криво усмехается, но не отвечает. — Нет-нет, Мия-сан. Вы нисколько меня не смущаете, просто… О вас буквально все говорят, и мне немного не по себе, что я сижу за одним столом с самыми настоящими звездами универа, — подает голос Хината, еле заметно вздрогнув от прикованного к себе внимания со стороны старшего. Почему он смотрит так пытливо? Что он хочет сделать? А если слухи правдивы, и ему нравятся омеги, и он позвал его сюда не просто так? Нет, на такое Хината точно никогда не согласится. — А? Ну и замечательно. Ты очень милый, Сё-чан. Надеюсь, что ты станешь нашим другом, — на эти слова Атсуму получает сразу несколько удивленных взглядов: два за столом и остальные от тех, кто оказался поблизости. Сё готов поклясться, что слышал недовольное бурчание какой-то девушки, которая, наверное, была бы счастлива получить подобное предложение. Хината не понимает, почему именно он? Теория со слухами о любви к омегам все больше и больше подтверждается, отчего внутри зарождаются неприятные колючие опасения. Он не хотел бы к такому даже приближаться. Нет, это все еще чужая личная жизнь, и они вольны строить ее так, как захотят сами, но сам он не хотел бы участвовать в подобном, чтобы поберечь себя и свое тело для истинного, который рано или поздно придет в его жизнь. — Атсуму, ты его пугаешь своим взглядом. Перестань, — Мия недовольно морщится — кажется, под столом его что-то несильно ударило. Его лицо определенно смягчается, и он отрывается от разглядывания одного милого рыжего омеги перед собой. — Спасибо, Акааши-сан. Хината опускает голову и смотрит на тарелку. Это скорее не нежелание смотреть на старших рядом, а простое и банальное смятение, вызванное обостренным и пристальным внимание к его персоне. — Ладно-ладно, я понял. Сё-чан, было очень приятно с тобой познакомиться. Надеюсь, что мы еще увидим тебя за нашим прекрасным столиком. Тоору-кун будет рад познакомиться с тобой, — неожиданно Мия и Акааши синхронно поднимаются. Только сейчас Хината замечает, что их тарелки давно пусты. И ему совершенно не жаль, потому что в таком случае он может остаться один и наконец не думать о том, что прямо сейчас его съедят голодные и завидующие студенты. — Мне тоже было очень приятно, Мия-сан и Акааши-сан. Хорошего вам дня! Взглядов на спине становится намного меньше. Хината выдыхает. Он никогда не думал о том, что хочет попасть в компанию самых популярных и крутых омег своего университета. Но ситуация складывается совершенно иначе, они сами зовут его в свои ряды, хотя причин парень так и не понимает. И если он откажет, то это можно принять за полное отсутствие мозгов в его голове. Такой шанс выпадает редко, и он непременно должен им воспользоваться! А потом уже он выяснит, чем привлек внимание к себе. Сейчас надо с ними подружиться, и тогда все будет в его любимом шоколаде. Но перед этим надо перестать быть ходячей катастрофой, которая так и манит магнитом неприятности к одной яркой макушке. Непривычно, что тут нет звонка — за временем надо следить самому, и Хината немного увлекается просмотром ролика в интернете, что чуть не опаздывает на пару к одному злющему старикану. Хочешь получить у него достойную оценку на экзамене — будь добр не подрывать репутацию детскими опозданиями. Из-за стола он буквально вскакивает. В помещении осталось в разы меньше народа — в основном те, у кого окна или кто не особо торопится. Сумку на плечо, поднос в руки, телефон в карман — и вот Сё на низком старте. Он смотрит только на посуду. Чтобы не уронить ее и не осчастливить местных поваров внезапным счастьем, как нечаянно врезается в человека. Точнее, в чью-то очень сильную спину. Тарелки шатаются, катаются по пластиковому подносу, но ничего, кроме бедной вилки с лязгом так и не падает — пронесло. Тот, в кого Хината так неудачно вписался, оборачивается. Перед ним стоит высокий альфа с холодными сними глазами. Он не моргает и даже, кажется, не дышит. Просто смотрит со вселенской злобой, что и так маленькое сердечко еще сильнее сжимается, пропуска удары от нагоняемого страха. — Ты что, слепой? Голос у незнакомца глубокий, что у Хинаты внутри в мгновение все замирает от страха. Даже сердце, которое сейчас, кажется, стало размером грецкий орех. Какой же он все-таки ужасный. — Извините, я не хотел, — кое-как выдавливает он, понимая, что голос звучит слишком жалко. Как будто до этого над ним издевались, а сейчас пришел главарь всех негодяев, чтобы ухудшить его участь. Светлые глаза бегают по столовой, ищут пути отступления, но встречаются только с незнакомцем. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, коротышка, — альфа рычит. Будь Хината маленьким мальчиком, то у него бы уже по ноге потекло что-то теплое. Но он взрослый и самостоятельный и, он уверен, сможет справиться. Наверное. — Ты что, не можешь поднять голову выше и увидеть, что перед тобой стоит человек? К горлу подступает неприятный ком тошноты. Такое бывает, когда они сильно перепуган. Для него такая реакция нормальна, хоть она его и бесит. Хинате кажется, что так он всегда становится еще жальче. Ему не нравится это ощущение, он мечтает от него избавиться, но пока оно только сильнее оседает в сердце, отравляет его темными корнями, словно сильнодействующим ядом. Перед ним — катализатор такого состояния. — И-извините, — голос предательски подрагивает. Сё не видит себя, и спасибо за это, но уверен, что сейчас он белее снега на верхушке самой высокой горы в мире. — Я задумался. — На твое счастье, коротышка, что мне надо торопиться и ты ничего не испортил. Еще раз такое повторится, — альфа наклоняется еще ближе. Взгляд его глаз обжигает также, как когда касаешься льда в очень морозную погоду. Тебе и холодно, и горячо одновременно, а кожа сразу краснеет, требуя нормальной температуры, чтобы отогреться и прийти в себя. Хината кое-как сглатывает подступивший ком. — И тебя здесь больше никто не увидит. Хинате думается, что это кошмар. Не могут такие вещи происходить с ним одновременно. Это все похоже на происки фантазии. Сейчас он проснется, окажется, что он, как обычно, уснул на задней парте в огромной потоковой аудитории, и все будет хорошо. Незнакомец удаляется. Сё, не шелохнувшись, смотрит ему в спину. Когда же тот, наконец, аллилуйа, скрывается за выходом, омега отмирает. Отставляет поднос на специальный столик и несколько раз сильно щипает себя за запястье. Боль ощутима, но ничего не происходит. Он все еще здесь, уже в тишине. Стрелка часов на стене показывает обеденное время и явное опоздание на несколько минут, которое может стать для него летальным. Осознание приходит сразу. Хината поудобнее перехватывает сумку и на всех парах бежит к аудитории. Вдох. Выдох. Встрепенуться. Аккуратно открыть дверь и войти, сразу скользнув за крайнюю парту, чтобы никто ничего не заметил. План идеален, как идеально внешность того незнакомца. Упс, он не о том думает. Так вот, план просто идеален. И он даже удается. Какой-то парень так удачно сидит с краю, что за ним можно будет удобно спрятаться. Хината скользит к пустому месту, но неожиданно прямо перед его носом там появляется чья-то сумка. — Тут занято, — опять этот голос, только уже не такой громкий. Шепот еще сильнее вселяет страх и ужас. Сё хмурится, мотает головой, поднимает глаза. Опять этот парень. Черт бы его побрал. Приходится отступить от начальной задумки. Вон, там тоже есть место. Как ниндзя, Хината беззвучно занимает его и спокойно выдыхает. Его опоздание не заметили, и на том спасибо. Но всю пару он чувствует вокруг себя слишком много… Негатива? Можно ли это назвать именно таким словом? Кто-то шушукается, указывая на него пальцем, кто-то просто пытается прожечь дыру. Но больше всех, кончено же, тот незнакомец из столовой. Дурак. И что он только сделал всем этим людям?