Ответы на экзамены сердца

— Апельсин? Хината упускает мгновение, когда рука Мии прямо из-под его носа забирает этот фрукт, чтобы рассмотреть со всех сторон, понюхать и вновь покрутить, словно это могло дать ему ответы на вопросы, застывшие в воздухе. Акааши смотрит на оранжевый плод с неменьшим интересом. В стеклах его очков так и застывает его яркий цвет. Конечно, он все понимает, но чем может пахнуть апельсин, кроме, как оно понятно, цитруса? У Мии-сана на это, кажется, свои мысли, которые никогда не будут озвучены. — Сё-чан, как, ты говоришь, он у тебя оказался? — голос Кейджи, как и всегда, тихий и вкрадчивый. Хината за несколько дней общения с ними привык, но, признаться, все равно вслушивался, чтобы различить его сквозь гул обедающих студентов. — Я утром выходил из дома, а под дверью лежала небольшая коробочка. Точно под моей, потому что квартира находится немного в отдалении других. Я ее открыл, а там был он, — на этом Сё указывает на фрукт, который наконец перестали терзать и пытать и поставили на середину стола. — То есть, ты хочешь сказать, что его принес тайный поклонник? — глаза Атсуму загораются не самым здоровым блеском. — Тс, Атсуму, может, это просто курьер ошибся доставкой, — Акааши снимает очки и трет виски, словно чужие слова и поведение выводят его из привычного равновесия. Хинате кажется, что они — полные противоположности друг друга. Почему они еще дружат — он не понимает. Кейджи даже не скрывает легкой раздражительности, а Атсуму и вовсе на нее не обращает никакого внимания. Привыкли друг к другу? Или за этим кроется нечто большее и тайное? Тут сказать наверняка нельзя. Ходит же слух, что Мия влюблен в него. Вот, наверное, и все объяснение происходящему. Потому что иначе Акааши бы с ним не общался, потому что они слишком разные, как черная и белая футболка, когда не знаешь, какую выбрать. Но Кейджи сейчас тоже тут, и отчего-то напрашивается вывод, что это все взаимно. Хотя, честно, никакой романтики между ними Сё не замечал. Может, они искусно скрываются? Не зря же Мия-сан похож на лиса. Такой же хитрый и загадочный. Прочитать его мысли и намерения — верх мастерства, который Хинате никогда не постичь. — Быть такого не может, Кей-кун. Смотри, — на этом Мия переводит выразительный взгляд на Хинату. — Сё-чан у нас рыжик и его тяжело не заметить. А апельсин — это как его олицетворение, — от этого слова брови Акааши приподнимаются вверх. Во взгляде так и читается «не знал, что владеешь такими словами». — Ну и он сам сказал, что его квартира в некотором отдалении, так что промаха быть не может. — Допустим, — Кейджи соглашается неохотно. В его словах есть… Доля логики, которую нельзя отрицать. Да, немного (много) притянуто за уши, но это имеет хоть какое-то, даже самое дурацкое обоснование. Попытка засчитана. — Только тогда это не тайный поклонник. Акааши-сан более рассудительный. Мия-сан же всегда все выпаливает сразу. Хината даже узнает в его поведении себя. Хотя, может, это и очередная уловка, и, на самом деле, Атсуму думает слишком быстро. — А кто ж тогда, Кей-кун? Только они оставляют под дверью подарки, чтобы обрадовать, но при этом не раскрывать свою личность. — Больше попахивает сталкерством, Мия-сан, — Хината говорит это немного громче, чем привлекает к себе любопытные взгляды. Ну вот, опять он в центре внимания. Его это не особо радует, если честно, но он понимает, что так теперь будет почти всегда, потому что он общается с этими людьми. И эта дружба — что-то наподобие подарка свыше. Сё не хочет думать и копать глубоко. Он просто считает Акааши-сана и Мию-сана хорошими людьми, которые однажды помогли ему, а он на следующий день принес для них печенье, испеченное по фирменному семейному рецепту. Омежью сущность не скрыть. Атсуму и Кейджи были в таком восторге от его вкуса, что уже договорились о том, что будут его просить у своего нового друга каждую неделю. И что, да. Тот обязательно должен угостить им и Ойкаву, когда тот вернется со своего недельного отдыха. И ему все равно, какие между ними отношения. Они же не втягивают его в это и не заставляют изменить мировоззрение, правильно? А это, вообще-то, самое главное, чтобы человека принимали таким, какой он есть. — Я хочу увидеть его страдальческое лицо еще раз, — Атсуму тогда облизнул губы от крошек и мило, скорее, ехидно, улыбнулся. — О чем он говорит, Акааши-сан? — Когда Ойкава возвращается после течки… — Кейджи только начал объяснять все мерным голосом, как тут же неожиданно был перебит с другой стороны стола. Тот, кто это сделал, получил в ответ только укоризну и тяжелый вздох. — Он похож на побитую собаку. Просто прекрасное зрелище, — восторженности Атсуму не было предела. Нет, он говорил об этом с теплом — он не осуждал друга, а, скорее, находил это просто очаровательным. Хотя. Мия — лис, и Хината до сих пор не понимает, есть ли в его словах какая-то черта, за которой начинается ложь. — Будто сам ты не выглядишь также. Хината вздрогнул. Рядом с ними появился человек, уж очень похожий на Атсуму. Ему почудилось, что у него начало двоиться в глазах, но он быстро сообразил, что такого не бывает. А, значит, рядом с ними оказался брат-близнец его друга — Мия Осаму. — Эй, Саму, придурь, не позорь меня перед нашим новым другом! — Атсуму крайне возмущен. Его брат на это никак не отреагировал. Просто сел рядом с ним, закатив глаза. — О, печенька. Атсуму закатил глаза на чужую выходку, тихо буркнув под нос о том, что его придурошный брат постоянно думает только о еде. Это знакомство показалось Хинате странным. Но он уже уловил, что эти люди… Такие. Это знакомство… Хината так и не уловил сути, почему близнец Атсуму сел рядом с ними, но, может, так даже лучше, потому что никогда не знаешь, чья помощь может понадобиться. Он знает, что тот популярен не меньше своего брата, а от омег лишний раз у него и вовсе нет отбоя. А тут он сам к ним подошел. Хотя, скорее, Хината просто оказался в нужном месте в нужное время. Ничего, такие связи тоже полезны. Осаму — тоже полная противоположность Атсуму. Кажется, они с Акааши-саном во многом похожи. Может, Мия-сан как раз и общается с ним потому, что видит в нем своего брата? С помаркой, что они не похожи как две капли воды. Но Хинате, в любом случае, все равно. Он просто понял, что они не такие… Заносчивые? Стервозные? Нехорошие? Просто не такие, какими их описывают. Вот и все. Ему они нравятся. Мия-сан всегда непосредственен и говорит о том, о чем думает. Акааши-сан, скорее, наоборот — задумчивый и холодный, но это только на первый взгляд. Он очень заботливый, милый и внимательный. И почему только о них отзываются так? Интересно, какие секреты они хранят за семью печатями? Отношения? Или что-то более серьезное, что даже может напугать? В этой компании не хватает только одного кусочка паззла, чтобы картинка полностью сформировалась. — Ну почему же сразу сталкерство, Сё-чан? — Атсуму дергает бровью. Он не понимает, почему их юный рыжий друг отзывается об этом человеке так. Да и слово какое-то некрасивое. — Так откуда ему знать, где я живу? Одно дело здесь, где мы друг у друга на виду, а другое — домашний адрес, — Акааши-сан согласно кивает. Кажется, он имеет точно такое же мнение. Атсуму только что-то недовольно пыхтит, но, немного погодя, все-таки качает головой. — Хотя да, в этом ты прав. Тогда надо его опасаться и гнать в шею. — Почему ты такой радикальный, Атсуму? — Кейджи хмурится. По его лицу видно, что он не может уловить ход чужих мыслей, что ему откровенно не нравится. Кажется, это даже похоже на игру: пойми, что творится у Мии-сана в голове на этот раз. Правильного ответа в ней нет. — Потому что сталкер может навредить одной милой рыжей макушке. Разве я не прав? — об этом даже сам Сё не подумал. Этот человек и вправду знает, где он живет, а, занчит, ему не составит труда вернуться туда еще раз и как-то ему навредить. Страх в сердце зарождается стремительно, что Хината даже икает от неожиданности. А что с ним может сделать сталкер? Правильно, да все, что угодно и, главное, не факт, что он смоет спастись. — Ну вот, ты его напугал, Атсуму, хоть ты и прав. Надо что-то придумать. — Над чем думаете, подруги? Кажется сейчас Хината впервые за всю жизнь испытывает дежавю. Опять кто-то появляется рядом и встревает в их разговор, наклоняясь над столом. Только реакция на этого самого нарушителя порядка совершенно иная. Сё ловит момент, когда глаза Атсуму загораются, он подскакивает, чтобы крепко обнять подошедшего, радостно вереща о том, как же он соскучился. В столовой на порядок становится тише. Из разных углов доносятся мечтательные вздохи. Хинате не нужно представлять этого человека — он уже понял по реакциям людей вокруг. Это тот самый недостающий кусочек, Ойкава Тоору. Акааши тоже поднимается, чтобы также подарить другу объятия, но не такие крепкие. Просто легкое и мягкое прикосновение и встреча двух лучезарных улыбок. Лицо у Ойкавы-сана красивое. И волосы красивого каштанового цвета, которые, Хината уверен на все сто, на солнце будут отливать самым дорогим на свет золотом. Светлые, цвета ореховой пасты глаза и губы, изогнутые в немного хитрой улыбке. — Вот видишь, Сё, а я говорил, что он будет выглядеть, как побитая собака, — Атсуму получает увесистый удар между лопаток, но даже ни разу не морщится — просто усмехается в ответ. — Я тоже скучал, Тоору-кун. Хината, кстати, так не считает. На Ойкаве — песочного цвета жилет, под которой скрывается белая футболка, и обычные черные брюки. Среднестатистический студент, которых много ходит в их университете. Только рукава немного мятые у футболки. А так… Почему побитая собака — непонятно. — Ничего, я дождусь, когда она начнется у тебя и посмотрим, кто будет выглядеть хуже, — а Мие-сану хоть бы хны. Кажется, он даже не слушает, что ему говорят. Он маленьким ребенком прижимается к чужому боку. Будь он зверем с хвостом, то уже давно довольно завилял им, увидев человека, которого… Любит? Ну, не в контексте, когда любят с планами построить семью и все такое… А просто как друга. Наверное. — Тоору-кун, я соскучился. Больше не уходи. Мне было грустно без тебя, — Ойкава не смотрит на него. В ответ он только зарывается пальцами в чужие волосы и медленным движением пропускает светлые, выжженные пряди через пальцы. Оттягивая их. Ну точно как хозяин и кот. Акааши с этого зрелища закатывает глаза и, кажется, несильно под столом пихает друга по ноге. — До этого вы ссорились, кто заберет из автомата последний клубничный коктейль. Не стыдно? — О чем ты говоришь, Кей-кун? — в глазах Тоору тепло. Ему и самому приятно вновь оказаться в обществе друзей, точнее, как он сам называл их, подружек. Его течки проходят достаточно болезненно, и Акааши с Мией знают об этом, чтобы еще шутить на эту тему. При Хинате они упомянули это вскользь, не вдаваясь в подробности. А ему многого и не надо. — Вот именно, не было такого. Не придумывай. Акааши оборачивается на Хинату, ища в нем поддержку против этих двоих. Вот и что ему делать с ними? Понятно, что он не справится, а один он точно не справится. Сё немного нервно озирается по сторонам, одним своим видом давая понять, что он далеко не тот человек, которого стоит надеяться в такой ситуации. А как они общались раньше? Хотя сейчас, сидя с ними за одним столом, Сё ощущает себя, если можно так сказать, на своем месте. Как будто сама судьба свела его с этими людьми, которые приняли его таким, какой он есть, почти сразу, разглядели в нем что-то, чего им самим не хватало, сделав его своим другом. Прошло не так много времени с их знакомства, но уже сейчас Хината уверен на все триста из ста, что они совершенно не те. Он увидел их настоящими, такими комфортными и немного шумными, смешными и дурашливыми, и понял, что не хочет покидать их. Да даже Ойкава-сан. Сколько он видит его? От силы минут десять, но уже сейчас, точно маленький ребенок, который любит все без разбору, Сё готов заверить всех на свете, что тот запал в его душу, стал его частью, разрыв с которой принесет в его жизнь огромные страдания и боль. Компания оседает где-то на самом дне, согревая сердце малыми, но очень приятными воспоминаниями. Хината определенно точно привязался к ним, и он искренне верит, что это взаимно. — Тоору-кун, ты просто обязан попробовать печенье по фирменному рецепту Сё-чана. Придурь Саму съел все в тот день, когда Сё их принес, и даже не оставил нам добавки, — Атсуму недовольно морщится. И почему только его близнец постоянно думает о еде? Может, у него есть на это определенный… Фетиш, так это называется? Нет-нет-нет. Мысли уходят не туда. Хината становится жертвой слухов. Их настолько много, что в попытках отличить истину от лжи начинаешь искать скрытые смыслы там, где их нет. И как раз это становится причиной, точнее, пищей для появления все новых и новых сплетен. Хината не хочет этим заниматься, все выходит само собой, и, честно, от этого хочется избавиться. Человек просто любит вкусно поесть. Без скрытого умысла или контекста. И из-за того, что печенье тогда получилось выше всяких похвал, сейчас Атсуму-сан говорит о нем, вспоминая этот прекрасный вкус, ощущая оставшиеся фантомные крупицы на языке. А Сё приятно слышать такое в свой адрес. У него мило краснеют щеки. — Я обязательно испеку еще, Атсуму-сан! — Спасибо, — Мия-сан морщит нос в довольной улыбке, не отодвигаясь от Ойкавы-сана ни на миллиметр. Вероятно, их связывает очень крепкая дружба. — Так, теперь у нас остается другая проблема, более важная, — Кейджи указывает на апельсин на столе, о котором уже все успели позабыть. Он прав. Сейчас уже стоит вопрос не в лакомствах, а в чужой безопасности и сохранности. И им надо срочно это обмозговать. Тем более, что к ним подключилась еще одна светлая голова. Хотя, честно сказать, Акааши не уверен, что это как-то поможет, потому что порой кажется, что Ойкава и Мия делят мысли на двоих. Но это он, конечно, любя. Жаль, правда, что перерыв ни черта не резиновый. Вот кто придумал его таким коротким? В подтверждение собственных мучений Атсуму разочарованно выдыхает, Тоору же хлопает его по спине. Сё переводит взгляд на Кейджи-сана, снявшего очки, чтобы протереть их тряпочкой, а то показалось, что они немного заляпались. — И что же мне делать? — Хината в растерянности. Еще утром, когда он странным образом получил не менее странный подарок, он даже и не подумал бы, что в итоге придет к такому умозаключению. Но сейчас мысли очевидны, и в них нет ничего хорошего. — Тише, Сё-чан, не паникуй раньше времени, — Акааши ободряюще хлопает его по плечу. Тот такой спокойный, что это передается и на самого Хинату. Может, самовнушение, но он хочет верить, что это действительно работает. Главное же верить, да? — Мы всегда будем на связи. Давай пока просто понаблюдаем за происходящим, а потом решим, что делать, хорошо? Может, и правда курьер просто адресом ошибся? Мысль простая и глупая, но даже за нее хочется ухватиться. Просто запрограммировать себя и свой мозг, что ничего страшного не происходит, потому что плохие мысли могут притянуть этот самый негатив. Надо верить в лучшее. Глаза Хинаты сияют. — Спасибо, Кейджи-сан. Время поджимает. Хината первым убегает из столовой, пообещав принести печенье после выходных. Он специально сделает побольше, чтобы потом Мия-сан смог немного поделиться со своим братом. Ему несложно, а Осаму точно будет приятно. А еще, может, у него есть небольшая идея. И он обязательно воплотит ее в жизнь, а потом, может, расскажет об итогах своим новым друзьям. Если они будут стоящими и помогут им в решении проблемы. Но общее обсуждение происходящего переносится. Конечно, выходные. Кто хочет забивать этим голову вместо долгожданного и заслуженного отдыха. Нет, они общаются в сети, но как-то думать о проблемах сейчас не хочется. Да и больше странного ничего не происходит, так что мнение о том, что это всего лишь ошибка, укореняется, становится все больше похоже на правду. Кто чем занимается — не так уж и важно. Ойкава пишет о том, что решил устроить свидание с самим собой, но Акааши, заскучавший дома, решил присоединиться к нему, составив компанию. Мия почему-то практически не пишет, и это даже в какой-то степени напрягает, потому что в жизни он совершенно иной: активный, шумный, почти не замолкающий. А тут… Ну, ладно, может, ему просто такое не нравится. А, может, чем-то занят. А Хината просто… печет печенье, читает книгу и даже садится за какой-то факультатив. Лениво и размеренно, и если бы такой же была вся его жизнь, то он был бы не против. Утром понедельника под дверью его ничего не ждет. Сердце с замиранием ждет встречи, чтобы успокоить старших, сказать, что ничего больше не происходило, а, значит, догадка верна. Ему ничего не грозит. Можно выдохнуть. В столовой на большом перерыве народа намного больше, чем обычно. Как и сказал в тот день Акааши-сан, некоторые пришли просто посмотреть на Ойкаву-сана, красивого и привлекательного. Интересно, о чем думает каждая из них, когда вилит того, кто одним видом заставляет их сердца трепетать и останавливаться. И эти влюбленные вздохи, направленные в спину… Сё кое-как протискивается через толпу. Как будто сюда приехала какая-то известная молодежная группа, устроившая тут фан-встречу. Не хватает ручек и бумажек для автографов. Да уж, раньше он даже как-то не обращал на такое внимание. Столик показывается перед ним совсем скоро. Там уже сидят Ойкава-сан и Акааши-сан. А где Мия-сан? Куда он пропал? Может, задержали на паре? Хината ставит поднос, садится рядом и оглядывается, замечая Осаму. Тогда еще более странно. — А где Атсуму-сан? — Если бы он пропал, Осаму достал бы его из-под земли и поставил всех на уши. Так что не беспокойся, Сё-чан. Живой, здоровый. Может, просто решил прогулять, ему часто такие идеи в голову приходят, — Кейджи спешит его успокоить. Ойкава кивает на его слова, соглашаясь. Значит, так оно и есть. Тогда чего переживать, если человек просто решил продлить себе отдых? Наоборот, пусть наберется сил. А печенье, которое Хината сегодня принес, он передаст ему через брата. Да, хороший план, даже идеальный. — Ой, это так вкусно, Сё-чан. Мне нравится, — Ойкава вгрызается в сладость. Крошки немного падают на стол и губы, отчего ему приходится облизнуть их. Девушки недалеко тихо пищат от счастья. Такое зрелище, и оно не прошло мимо них. Фанатские сердца счастливы. — Стоп, — Кейджи-сан неожиданно смотрит куда-то вдаль. Он хватает Ойкаву за руку и тянет ее, привлекая внимание. Тоору оборачивается туда, куда устремлен взгляд Акааши. Хината видит теперь только его спину, поэтому эмоцию может прочитать только по резко опустившимся плечам. — Твою мать. Хината наклоняется вбок, чтобы тоже разглядеть происходящее. А за ним повторяет, кажется, большая часть столовой. Глаза округляются. Это Атсуму. Целуется. С альфой. Вау.