Искра Жизни. Кристальный Эльф

Тридцатое онигоса, последний день весны. В полдень, в комнате-палате Мегатрона замаячили датчики, знаменующие начало деления спарка от ложемента. Известие передалось не только главным медикам, но и Магнусу. За прошедшие три месяца ни носитель, ни дитя не проявляли признаков аномальной активности, поэтому операция обещала быть быстрой и тихой. Рэтчет оперировал, Нокаут ассистировал. В отличии от, наверное, всех операций именно извлечение всегда оставалось безболезненным процессом, не требующим наркоза. Белеющая к моменту деления линия внизу живота являлась в течение носительства самой мягкой и упругой тканью в теле и также подсказывала, где стоило производить надрез. Следуя простейшему плану, медсаит приказал коллеге смотреть за показателями гаргульи, которую всё же пришлось привязать к платформе для надёжности, и засечь время первого вдоха маленького. Скальпель, сечение носительской линии, раскрытие обескровленных естественным образом мышц, ложемент пару раз содрогается и раскрывается, выталкивая навстречу Свету серебристый кокон. Протоформа лопается во время извлечения спарка наружу окончательно и крохотное существо сразу же начинает пищать. - Двенадцать часов, тридцать три минуты, - объявил Нокаут с колотящимся в ушах пульсом. – Новая Искра явилась Свету. - Явилась, - повторил Рэтчет, укутывая спарка в пелёнку, осторожно обходясь с хрупкими перепончатыми крыльями. – Теперь нужно взвесить и замерить, а я пока закрою. Вопреки собственным ожиданиям, ихтиоморф принял дитя Лорда спокойно. Это не было никаким «радужным шарком», как шутил медсаит, но и обычной гаргульей не назвать. Искрёнок оказался гибридом: по-эльфийски светлая кожа, заострённые уши, обыкновенные стопы без коготков. Только крылья и хрящевые щитки будущих рогов у начала роста волос остались от носителя. - Он рыжий, - улыбнулся Нокаут, записывая вес пищухи. - Вот не надо мне тут под руку теориями сыпать, - заворчал медсаит. – Будь иначе, ты бы сильно удивился. - Молчу-молчу, - ихтио хирургической нитью отмерил рост спарка, составляющий средние девятнадцать с лишним сантиметров. - А Дани даже и не шелохнулся, - отметил Рэтчет, уже начав зашивать носительскую линию, которая и сама хорошо слипалась со своими краями. Гарг гулко мыкнул, дёрнув хвостом, однако это уже никого не испугало.

ᛤ

Новоизвлечённый после первого кормления энергоновым раствором продолжал вести себя как обыкновенный спарк, без признаков какой бы то ни было божественной мощи, что закономерно ожидали после злоключений носителя. Только возникал диссонанс восприятия маленького у тех, кто обитал на Земле определённое время. Если землянки рожали, то уже здоровых и полных младенцев, которые казались громадинами по соотношению с центурианскими спарками, которые были раза в три мельче и значительно худощавее. Всю массу и крепость костей Искрята набирали уже вне ложемента и, сопоставимых с человеческими, размеры набирали только через полгода. Однако, роды сами по себе не были чужды центура: некоторые сохранившие чистокровность женщины носили детей по-старому, не адаптировавшись с разбавленными сверстницами до естественного кесарева сечения, как это называлось у землян. Тем не менее, для укрощения паранойи, пришлось ради верности обратиться к Немезиде, дабы точно знать, что у спарка не анорексия и точно ли он сформирован правильно, насколько это могло быть применено к метису. Ответ один – всё согласно нормам. Ультра Магнус пришёл проведать спарка на следующий день. Таких крох не доводилось видеть уже как добрую тысячу лет. А осознавать, что оная является родственником, хоть и довольно дальним… странные чувства посещали холодную Искру. В отличие от Мегатрона, Магнус в свой время принял Оптимуса как продолжение Ориона без этических дилемм. Кровные узы на тот период уже значили ровным счётом ничего, поэтому стоило новому Прайму самому взять бразды правления миллиардами жизней, Ультра и сам стал одним из подчинённых Автосаитского Лидера с превеликой гордостью. Эльф надеялся, что начало Ориона будет главенствующим в развитии малой Искры. Вопрос воспитания спарка Мегатроном стоял колом в сердце – не верилось, что деспот сможет позаботиться о Искрёнке, таком хрупком, с крыльями. Теперь оставалось лишь дождаться деления у Нокаута. По прогнозам Рэтчет предполагал, что ждать его стоило около декады назад, как раз по завершению осмотра зданий, да и линия достаточно побелела, но произошла задержка. Медсаит безуспешно пытался узнать, что могло послужить тому причиной, однако ихтиоморф отмалчивался на это ровно так же, как и на то, кто являлся искрителем.

ᛤ

Наконец-то стала ясна природа появления диких животных и новых семян растительности. Исследованием занялась Арси, что передала хозяйственные дела Немезиды состоявшему в команде Стилджо вампиру. Будучи дриадой, своими чарами она смогла засечь энергетические потоки в почве, что приводили к необычным образованиям в корнях самых цветущих, по сравнению с другими, деревьев. В земле то тут то там в случайном порядке появились углубления, наполненные протоформой, в которой и формировалась новая живность. За три дня наблюдения выяснилось, что одна «колыбель» могла носить в себе лишь одно существо, развитие которого варьировалось от детёныша до подростка на грани взрослой особи. Иногда возле таких колыбелей собирались родичи нового существа, а хищники в свою очередь не пользовались беззащитностью жертв, видимо, по божественному велению Создателя, который старался привнести в мир прежний баланс. Ранее ничего подобного на Центаврии не происходило, впрочем, и планета ни разу ещё не доводилась до полусмерти – то было достижением только их пласта поколений. Поэтому было чем заняться во время освобождения от мрачного поста. Каждый центурианец сейчас хотел бы находится в своей родной зоне обитания, но обстоятельства обещали как минимум десятилетие торчать в одном городе, где было сыто и безопасно, если не считать междоусобных тёрок. Разведчица не оставалась далеко от проблем и переживаний представителей обеих фракций. Может, десептионы являлись более экспрессивными и грубыми, но у них были причины втянутся в противостояние, а не сбегать в укромные глубины или расселится по колониям. Автосаиты также далеко не ушли: кондовые, строгие – они заперли жизнь внутри себя, чтобы эффективнее оборонятся и нападать, не жалея ни сил, ни жизней. Вот и думай, чья стратегия лучше: пожертвовать часть народа на опыты, чтобы получить живое долговечное оружие, как те же предаконы, или бросать на амбразуры тысячи жизней вкупе с натренированными бойцами, о которых ходят кровавые легенды. Арси понимала, что была довольно близка к тому, чтобы стать одной из таких легенд. Природная неприметная маскировка задушила множество десептионов и наёмников ради одной лишь цели – добыча информации. Вот так, гуляя по оживающему лесу спустя долгие века, дриаде не верилось, что какие-то там данные стоили стольких жизней. Да, они спасали другие жизни, на их стороне, однако, это ведь бесконечный порочный круг. Пребывать на Немезиде с каждым днём становилось всё тяжелее и тоскливее. Не ровен час и до срыва бы дошло. Находились наивные центура, что считали её «свободной», предлагали совместных отдых на трофейном корвете… идиотами Арси их только и называла, ведь уже начала считать, что кто бы с ней не связался – того ждёт большая беда. Напарники Тейлгейт и Клиффджампер тому красноречивые примеры. Известие о появлении спарка у Лорда разведчица узнала от Магнуса, так как тот предложил позаботиться о нём, когда медики будут заняты. Удивительным для Главнокомандующего было услышать отказ с приставкой: «Только в крайнем случае». На просьбу объяснится, Арси дала простой ответ – не хочет привязываться, чтобы потом болезненно контактировать с альфой спарка. У неё-то не было никаких точек соприкосновения с гаргульей. Тогда эльф предложил только зрительно ознакомится с Искрёнком, чтобы иметь представление о нём. Тут отпираться дриада уже не стала. В скрытом от посторонних крыле здания на энном этаже разведчица увидела куда более подходящую на кандидатуру нянечки для спарков в мордочке-лица Смоукскрина. Суетливый юный фенек, что из всей войны застал только финальную сказочную развязку с воскрешениями, артефактами и Богами. Хоть звер и бывал порой растяпой, но если уж дать задание, то тот старался изо всех сил выполнить его прилежно. Да и Мегатрона он не боялся по-настоящему. Одной рукой в охапку не загребёт… Как ни странно, а вместе с ней, кажется, все решили «только посмотреть» на появившееся чудо. И Смоукскрин выполнял роль контролёра на пару с Нокаутом, что из этого укромного места совсем перестал выходить после прошедшей «прогулки». Носитель усиленно шипел на собравшуюся с того ни с сего толпу, а ушастик напротив, успокаивал, мол, центурианских детей многие не видели очень много лет. Первыми прошли Бамблби и Арси, как самые не блещущие энтузиазмом, а, соответственно, менее всего способные навредить крохе. Приближённые Прайма знали, что за соседней дверью беспробудно дремлет Мегатрон, поэтому все старались вести себя относительно тихо. Ангел не стал медлить, почти сразу подойдя к колыбели и начав рассматривать ясноглазого Искрёнка, что силился рассмотреть новое лицо полуслепым взором. Дриада же задержалась у входа, осматривая помещение целиком. Видна рука обстоятельного Балкхеда, которого попросили сделать детскую – он и сделал. Мягкие люльки, мебель вся со сглаженными краями и углами, зашкуренная до идеала; нарисовано несколько кривых цветков на стенах… Когда Би отошёл, уступая место боевой подруге, той одного взгляда хватило, чтобы запомнить все необходимые черты объекта, после чего она поспешно ретировалась, оставляя недоумевать всех присутствующих. Зависть сжигала Искру дотла.

ᛤ

Седьмое эпистана, час ночи. Работая за бумагами в детской, ихтиоморф вдруг понял – началось. Осознание поразило до глубины Искры, а рассудок болезненно кольнуло. Сколько не оттягивай, а это всё-таки свершится. И сейчас медлить большой риск для обеих сторон. Благо Рэтчет был в соседней комнате, проверяя состояние Мегатрона для журнала. Не ощущая конечностей из-за мандража, медион как можно тише обошёл рабочий стол, дабы не побеспокоить спящего в кроватке крылатика, и приблизился к необходимой двери. По одному лишь контакту бирюзовых и алых глаз всё стало ясно. Ещё один проход внутри многокомнатной кварты привёл медиков в изолированную операционную. Там ихтиоморф сразу оголил верхнюю часть тела и лёг на стол, оставив в руках только рубашку, чтобы не терзать вновь появившимися когтями всё вокруг. Нарастающий нерв душил и затенял взор. - Нокаут, - пощёлкал перед глазами носителя Рэтчет. – На меня смотри. Я тебе сейчас введу успокоительное и начну, понял? Лучше бы это протекало максимально болезненно: можно было б отвлечься, начать кричать и хоть так разогнать внутренний шторм. А так лишь повышение давления и температуры с возможностью спонтанной трансформации, что может плохо отразиться на всех присутствующих. Восприняв молчание за согласие, полуэльф вколол пациенту охладительный препарат и продолжил приготовление. Как раз когда взгляд ихтио стал туманнее, медсаит начал рассекать белоснежную линию. Нокаут ничего не чувствовал, как и положено, только какое-то время смотрел за быстрыми и аккуратными действиями коллеги ровно до того момента, пока не появился в поле зрения серебристый кокон. Тут он уже не мог не закрыть лицо рубашкой, впиваясь ослабевшими пальцами в свою голову. - Нок.. - Нет! – перебил сразу же ихтио, сдерживая себя от того, чтобы здесь и сейчас не свернуться калачиком органами наружу. – Я не могу… Живой писк потянул Искру навстречу своему продолжению, но сознание не желало идти попятам за глупым инстинктом. - Не заставляй меня применять силу, - уверенно надавил Рэтчет. – Возьми его. В приказном ли тоне дело или простецкой безысходности, но подрагивающие руки от лица убрать пришлось. И столкнуться с тем, что его чуть не погасило на месте. Проглядывающие через веки солнечные глазки на смуглом, почти оранжевом, лице, совсем обычное гладкое тельце того же оттенка и чернеющий в синеву пучок волос. Это был маленький майец. - Брейк.. – пробормотал Нокаут, принимая свёрток с Искрёнком и осторожно прижимая его к груди, после чего блаженно откинул голову назад, глубоко дыша сквозь неверящую улыбку. «Пожалуй, это лучший исход из возможных», - подумал Рэтчет, удовлетворённый реакцией новоявленного родителя, попутно зашивая сечение. Чудеса и не думают кончаться.