Лечение бесполезно.

Чай остывал, настенные часы тикали, нарушая тишину. Юрка на ватных ногах поднялся со стула и неспеша пошагал в другую комнату. А в голове крутились всё одни и те же мысли - "Это он серьезно?". Но Володя был серьезен как никогда. Это пионер и сам понял, когда зашёл в комнату и заметил, как Давыдов ставит раскладушку. Пока последний суетился, стараясь устроить доя гостя самое удобное место, Юрка продолжал стоять на пороге. Он несколько раз хотел что-то сказать, но связать и двух слов не получалось. Сам того не замечая, Конев начал осматривать чужую комнату, которую так мечтал увидеть при написании писем. Вот Володин стол, заваленный книгами и какими-то бумагами. А вот окно, в которое он смотрел, когда писал Юрке недавние письма. Хотя именно их Конев с радостью бы забыл. На тех листах Володя рассказал ему, что начал курс "лечения". Пионера это и удивило, и расстроило, и убило. По сути, это и была основная причина его приезда - поговорить с Давыдовом о том самом "лечении". Ведь пока комсомолец свято верил, что ему это поможет, Юрка считал это всё обычным шарлатанством, куда семья Володи по глупости отдаёт деньги. Ну, дело, конечно, было не только в них. Конев в первую очередь волновался. "А что если ему там начнут колоть рвотные? А если ещё что похуже"? Юрка стал думать о друге пострянно. Он начал каждую секунду боятся, что Володя там себя погубит. Что не выберется из этого ужаса. А если выберется, то жизнь явно не будет прежней. Сделают его там каким нибудь инвалидом и что дальше? Да там и Конев не выдержит! Он не представлял, как сможет пережить потерю Володи. И пришёл к тому, что не переживет. Но ужасные мысли о лечении прервались, когда Володина ладонь упала Юрке на плечо. Последний даже покачнулся и чуть не упал, а затем удивлёнными глазами зыркнул на Давыдова. Тот стоял, мило улыбнувшись и наблюдал за пионером. Улыбка и впрямь была доброй, светлой и такой неравнодушной, но что-то тут было не так. Не мог Володя так улыбаться. В лагере Юрка видел много его улыбок - радостных и искренних. А эта была.. какой-то ненастоящей. В голове сразу всплыли ужасные мысли: "А если это с ним из-за "лечения" произошло?". Но Конев постарался быстрее от них отмахнуться, глупо надеясь на лучшее. Он тоже улыбнулся ему. Сконфуженно и не по настоящему. Потому что повода для улыбки не было. Ему бы расплакаться, а не эти рожи радостные корчить. Володя, вдруг, схватил его за запястье и силой потащил в комнату, сразу же закрывая дверь. Внутри он усадил Юрку на свой диван, а сам остался стоять. Улыбка мигом сползала с его лица, меняясь.. то ли злостью, то ли обидой. — Ну и зачем ты приехал? - неожиданно грубо произнес Давыдов. Казалось, его взгляд мог бы прожечь в Коневе дыру, а слова - окончательно убить. — Увидеть тебя хотел. - постарался сказать, как можно серьезнее Юрка, хотя внутри весь дрожал. — Увидеть! Юра, я же говорил тебе пока не приезжать! Да и.. ты же помнишь, сто я писал тебе в письмах? Ты мне на зло, всё лечение прервать решил? Мстишь за что-то? - зло протараторил Володя, что Коневу даже поплохело. Его, словно как малого ребенка, отчитывала злая мама. — А сколько ещё можно ждать моря погоды, а? Ты бы мне всю жизнь запрещал приехать! А "лечение" твоё.. - он показал ковычки в воздухе - .. бред это все. Ты только себя покалечишь, Володь.. - Последнюю фразу, а особенно имя, Юрка попытался произнести, как можно ласковее, словно задабривая комсомольца. — Если бы запрещал, значит тебе этого не надо. А калечить мне себя или нет, я сам разберусь. К тому же, гипноз ещё никому не вредил. - Володя выдержал паузу, а затем, уже тише, чем раньше и с меньшей злобой, а больше скорее с отчаянием, произнес - Так ты ради этого приехал? Отговорить меня хочешь? Юрка молчал. Ну конечно, он приехал только ради этого! А зачем ещё так срочно занимать у всех денег? Лучше бы накопил и на свои приехал. Но у Конева после известия о "лечении", настолько поднялась тревожность, что жить было просто невозможно. Когда письма, к примеру, задерживались, он уже воображал себе, что с Володей могло что-то случится. Перебирал разные события в голове. И всегда останавливался на одном и том же: "Его накачали таблетками до смерти. Он мертв". От таких предположений всё сжималось в груди, становилось сложно дышать. А так переживать каждый раз он уже был не в силах. Но письма от Володи раз за разом задерживались и Юрка, словно на нем проигрывали одну и ту же запись, повторял всё ранее сделанное: перебирал варианты, останавливался на смерти, а потом уснуть из-за этого не мог. В общем, не жизнь, а выживание от письма, до письма. — Да, я за этим сюда приехал - наконец признался Конев - потому что меня это тоже касается, Володь. Пойми же, я волнуюсь за тебя. Ну не возможно взять и вылечить "болезнь" одним гипнозом. К тому же вылечить то, что не лечится вовсе! - под конец Юрка начал чуть ли не кричать. За дверью тут же послышались шаги. У Конева сердце в пятки ушло. Ну и зачем он голос повысил? А если они слышали весь их с Володей разговор? А если.. А если..! Но пионер больше ничего не успел предположить. Дверь со скрипом открылась, а на пороге стоял Володин отец. Он косо смотрел на обоих мальчишек. — О чем это вы тут болтаете? - раздался вдруг низкий мужской голос. Но Володя даже не дрогнул. Натянул на лицо эту не настоящую улыбку и спокойно ответил отцу. — Я просто спрашивал у Юры, как он доехал. Мужчина только одобрительно кивнул и закрыл дверь, паралельно этому что-то ворча себе под нос. Юрка, наконец, успокоился. Он с облегчением выдохнул и поднял взгляд на Володю, лицо которого, к слову, опять сменилось недовольством. За окном уже давно потемнело. На черном небосводе изредка мелькали яркие точки - звёздочки. Юрке вспомнилось, как раньше они с вожатым могли сидеть на своей карусели и любоваться небом. Сидеть с тем вожатым. А сейчас он уже не тот. Как иронично, учитывая, что прошло всего лишь около года. Раньше Володя был добрее, чище, счастливее.. а теперь!.. может, это всё из за таблеток? Может, врач ему внушил это гипнозом? А может, Юрка уже себя накручивает? Может, он готов обвинить всехв своих нелепых догадках? Ведь Володя, по сути, был зол на вещи, с которых бы злился каждый. Давыдов только тяжело вздохнул. Не стал отчитывать Юрку дальше, не стал выпытывать из него информацию, а в месте с тем.. вообще перестал разговаривать. Пустил только кроткое "Поздно уже. Переоденься и ложись спать". А когда Конев улёгся на свою раскладушку, то комсомолец тихо пожелал ему спокойной ночи. Юрка ответил тоже самое.