Беспонтовая флейта

      Мы собрались идти на заброшку. Пришлось сделать крюк через магазин, где лицо кривят, но продают. Сумка Машкина заметно потяжелела. Точно больше, чем на пару банок. Заодно мне сиги взяли. И зажигалку. Теперь только ныкать куда-то это добро надо будет. Из дома не выселят, но мозг промоют знатно. Вчера же опять за кофе получил. А за сиги уж и не знаю даже, какая кара меня постигнет.       Идти не близко, ещё и по подмерзшей грязи вдоль дороги. Раньше когда-то лагерь тут был, отец про это рассказывал. Теперь корпуса развалились, один выглядит вообще так, что даже мы туда не суемся — со дня на день рухнет. А два — поприличнее немного. Если так можно сказать про замусоренные кирпичные коробки.       Машка еще по дороге открывает банку и заводит разговор, которого я хотел бы избежать:       — Так что, тебе с парнем всё-таки больше нравится, чем с девушкой?       — Маш, ты вот что ожидаешь услышать?       — Ответ на вопрос.       — С парнем.       Идём в тишине.       — Серж, а ты с девушками, ну, кроме меня, целовался?       — Ты же знаешь, что нет.       — Понятно… Вот, прям, совсем противно?       — Бля, Маша! — она аж отшатывается. — Ты не противная, хорошая. Не в тебе дело. Я, вот, вообще так до сих пор не знаю, зачем ты меня тогда поцеловала.       «Звучит, как наезд, вот чё вспылил?»       — Извини, Маш. Всё нормально с тобой.       — Да ладно, — пихает меня в плечо, — норм всё. Если интересно, то тогда я себя, ну, типа, проверяла.       — На что?       — Ну… Проверяла, нравишься мне ты или нет. Думала, если ёкнет чё-нить, то, может, мутить бы стали.       — Раз не стали — значит, не ёкнуло?       — Вроде того…       — А отец мой думает, что мы встречаемся. Хотел тебе раньше сказать, но когда он к деньгам «на свиданку» начал презики прикладывать, то совсем стрём стало.       — Поделишься презиками, раз «встречаемся»?       — Да хоть все отдам.       — А тебе?       — Не надо.       — Вы, бля, без резины что ли?       — Мы пока без всего, Маш. Не делаем ничего такого.       — Совсем-совсем? — она хитро на меня смотрит, я отвожу взгляд.       — Давай хоть сядем, а?       Территория лагеря огорожена забором. Правда таким, что и я, и Маша легко пролезаем между толстыми прутьями. Мне только выдохнуть надо, а то на вдохе ребра мешают. Проходим мимо остатков беседки, старого рукомойника, развалин одного из корпусов. Тот корпус, куда мы идём, стоит чуть на отдалении, и туда реже ходят. Плюс не все на второй этаж лезут. Лестница туда хламом перегорожена, и пара ступеней раскрошились, как будто на них что-то тяжёлое скинули. Выглядит стрёмно, залезать неудобно, вот и не суётся кто попало. На втором поэтому даже почти не замусорено. Через него и на балкон пробраться можно, и на крышу. Но туда мы не ходим. Она просто плоская и делать там нечего. А сейчас еще и ветрено.       Банку опустошили по дороге, открываем ещё по одной. Садимся, как придётся. Чиркаю зажигалкой, закуриваю раза с третьего. Машкина с пьезо удобнее.       Вчера скинул на телефон немного песен с флешки Андрея, сколько уместилось. Там их реально полно оказалось. Послушал что-то выборочно. Мне кажется, что музыку туда докидывала еще какая-то печальная восьмиклассница, ну или Машка. Но и были с моим вкусом совпадения. Включил одну из таких, ближе к рок-музыке, но не прям что-то тяжёлое, а дальше — на рандом.       — Василь написал, что после уроков подойдёт.       — Ага… Маш, ты же никому не будешь болтать, а? Он очень просил…       — Я ж не дура, ты б просто так угрозы мне кидать не стал. Вообще в первый раз такое от тебя слышу.       — Сам в шоке.       — Я с себя тоже. Ваще, не знаю как получилось. Ну, у нас… лежали, целовались и как-то так…       — Блин, первый раз же больно, не?       — Тоже так думала, а оказалось, не особо.       — И как ты?       — Да хз, говорю же, не поняла ничего. Илья довольный. Мне приятно было, но без чего-то такого.       Чувствую, что крыть хорошо так начинает. Особенно после сиги. Ещё и разговоры эти. Тоже вспоминаю, как лежали, целовались.       «Даже как-то стрёмно, что Машке как-то средне, а мне от одной мысли уже жарковато становится».       — А чего это ты задумался, покраснел, а?       Смотрю в пол, Машка пихает меня локтем.       — А ты чё, Серж? Колись уже.       — Ничё. То, что ты называла «не считается», — показываю жестом наотмашь.       — Ты ему? Или он тебе?       «Когда я хотел ей рассказать что-то, то и не думал, что это будет настоолько стыдно вслух говорить».       Втягиваю шею, почти как черепаха, и тихо бубню:       — Друг другу. Одновременно.       — А чё так скромно-то? — передразнивает тем же тоном.       Понимаю, что выгляжу глупо, пытаюсь ответить поувереннее:       — Приятно было, очень, — от того, что говорю это вслух, внутри пережимает всё.       — Блин, ну круто же, — Машка заулыбалась. — Ну, и какой у него?       — Машка! Тебе это зачем?!       — Да, просто. Могу и про Илью рассказать.       — Нет уж. Не надо. Не интересно. Давай уже о чём-то другом.       — А вы еще чё делали? Ну, кроме…       — Так спрашиваешь, как у инопланетянина какого-то. Болтали просто. Гуляли. Он мне вот даже музыки накидал, вот то, что включил.       — Ну-ка?       Берет телефон, листает.       — Во. Мне Илья их включал.       Начинается тихо, а потом резко врывается хриплый голос, зачитывающий рэп.

Листья падают с дуба, ясеня

Нихуя себе! Нихуя себе!

Я смотрю в окно… И действительно

Листья падают! Охуительно!

      Машка трясёт головой, подпевает. Уже и слова выучила. Не слушаю такое, но вроде весёлая. Под конец тоже подпевать начинаю. Включается следующая. Опять какой-то хриплый голос.       «Группа Ленинград. А ещё чё есть?»       — Блин, Серж, а чё? Норм же было.       — Да ну.       Сидим, по очереди друг другу песни переключаем. У Машки звонит телефон, она шикает, как будто только что не орала «Круши, ломай, тряси башкою пустой». Ржу над ней, но убавляю. Лицо она такое делает только, когда отец звонит.       — Алло… Да, пораньше сегодня… Гуляю… Ага, с Серёжей, вдвоём… Ну, лагерь где… Да, подходите, конечно… Ага, бери… Нуу, пару хватит…       «Явно не отца сюда позвала».       — Не против же, что сейчас Илья подойдёт?       — Ты уже позвала. Я пойду тогда. Чё я тут буду?       Машка хитро улыбается:       — Так он не один, — говорит почти нараспев. — С ним Дикоой!       Мне хочется себе ладонью лоб пробить. Насквозь.       «Сейчас заплачу».       — Машааа! Илья не должен ничего знаать!       — Ну, я говорить не буду ничё. Он сам с ним вместе где-то шарохается. С пар, может.       — Он придёт, и вы сосаться будете.       — Иии?       — Это не честно, Маш.       — Ну, мы постараемся не смущать вас. Тем более, и Василь тоже подойти должен.       Это немного меня успокаивает. А то совсем на двойную свиданку похоже.       Машка встречает парней и проводит их, показывая проход на второй этаж. Там кажется, что кирпичами завалено и мусором, но на самом деле по коридору дальше лестница приличная вполне.       — Даров, Серый, — Андрей жмёт мне руку, опять так же пальцами по ладони проходится. Машка с Илюхой уже друг другу чуть ли не в трусы лезут.       «Это будет очень тяжело».       Пацаны достают ещё выпивку. Машку-то понятно, что Илья спонсирует.       — Илюх, я сколько должен?       — Хз, он брал, — прикуривает, кивает в сторону Андрея.       — Попозжа сочтёмся, Серый, — улыбается мне и беззаботно потягивается так, что аж куртка у него задирается, немного оголяя низ живота.       Сглатываю слюну, допиваю остатки из своей банки.       Машка не обманула, сидели все вчетвером болтали. Я бы не отказался, конечно, в обнимку с ним посидеть, но он и так рядом устроился, периодически «задевая» меня то коленкой, то рукой.       А я пьянел. Уже конкретно так. Старался за банку часто не хвататься, но рука сама так и тянулась. Пили же постепенно, не залпом, и косел я примерно так же.       Скоро подтягивается и Василь. Со всеми здоровается. Из рюкзака еще достает.       — Маш, ну чё не сказала, что есть у вас. Куда я теперь это дену? — Выдает по банке Машке и мне.       Выковыриваю из кармана деньги.       — Серж, да забей ты, а? С Машки стрясу, ты ж вообще не просил. Да и, по-моему, хорош уже тебе.       — Мне давай, — Андрей зажимает сигу в зубах, забирает банку, отдает Василю деньги.       — Блин, а мельче нет?       — Оставляй. За ноги.       Василь пожимает плечами, убирает деньги в карман.       — А, блин! Я ж как знал, воды взял, — Василь не унимается. — Держи, а то опять Ихтиандра вызывать тут будешь. Ты хоть жрал чё-нить, а? — киваю на открытую пачку сухариков. — Ай, бестолочь.       Андрей встает, ушел докуривать в сторону.       — Блин, спасиб за воду, сядь уже, а?       Садится на место Андрея. Ноги у Василя длинные, сам он здоровый, мне аж подвинуться приходится, чтоб коленками не тереться. Андрей возвращается, садится на корты рядом, почти у моих ног.       Сидим дальше, с Василем и Машкой чёт про вов зацепились. Они меня всё уговаривают твинка качать. У меня жрец, в столице в основном, под хранение вещей, да на аук вещи скидывать. А нам хилера бы. Только я криворукий для этого.       Сам воду больше пью, но банка предательски стоит под боком. И из неё прихлёбываю.       — Серый, ты музон-то слушал?       «Ну, он вроде сказал, что дружить-то мы можем. Друзья же музыку друг другу скидывают, да?»       Отпиваю из банки, киваю.       —… я ж скинул себе даже немного.       — Покеж, чё?       — Да и не выбирал я… — протягиваю телефон.       — Бля, заряда у тебя уже хрен да маленько.       — Да… Домой скоро надо… Давай, чё-нить включи, и пойду уже.       «Куда пойду… Не знаю. Дома таким наряженным делать нехер».       Листает, включает. Я эту песню пару раз скипал. Ни группу не знаю, ни вступление не цепануло.       — Эт из батиного еще. Прикольная.       «Блин, я думал, «из батиного» — это Ленинград, например. А тут романтика какая-то».       Андрей подпевает, охренеть, как круто. А от слов я вообще плыву:

      К звездам в небеса улететь улететь, На землю с высока посмотреть посмотреть. Пусть светит нам звезда ярким красным лучом, С тобой на небесах мы эту ночь проведем!

       Дослушали, он телефон вернул. Я домой засобирался. Встаю — качает.       «С лестницы бы не улететь».       Андрей встаёт тоже. Коктейль добивает, сминает банку.       — Провожу, а то ещё уебётся где.       Машка чё-то Василю по тактике втирает, Илюха слушает, кивает. По лицу видно — понимает меньше половины.       «Вроде без палева уходим».              На лестнице темно, Андрей меня за талию придерживает, но сам тоже не особо трезвый. Выходим.       — Давай погуляем, я чёт эт…       — А там чё? — Андрей кивает в сторону другого корпуса.       — Я там не был.       — Пойдём?       Только заходим в дверной проём, Андрей прижимает меня к стене. Целует в губы, в шею, прикусывает за ухо. Быстро расстегивает наши куртки, джинсы. Задирает свитер и мою кофту, наваливается на меня, не успеваю даже вздохнуть. Кладет мою руку к себе на живот и, не разрывая поцелуй, начинает двигать рукой, сжав оба наших члена.       У меня уже онемели ноги и заболела спина, а я всё никак не мог кончить. Если бы мы не целовались, то нас бы точно кто-то услышал.       Ненадолго отстраняюсь от его губ, облизываю пальцы. От моих прохладных влажных касаний, его сильных быстрых движений и плотного контакта наших тел, наконец-то, кончаем. Мы были так близко, что я даже не разобрал, кто раньше.       Какое-то время идём молча. Я, хоть и не до конца, но прилично протрезвел. Андрей вообще как будто и не пил.       — Малыш, я, походу, что-то нехорошее сделал сейчас. Тебе не больно было?       — Немного. Жжёт до сих пор. И губа треснула.       Он останавливается. Обнимаю его, целую, игнорируя саднящую боль и наплевав на то, что нас кто-то может увидеть.              Идём уже более расслабленные, игриво хватаю его руку. Он высвобождается, но потом делает то же самое. Вспоминаю про телефон. А он разрядился в ноль.       «Этот день не мог кончится по-другому».       — Офигительно. Просто пиздец.       Сажусь на лавку, держусь за голову.       — Не так поздно же. Чё, прям орать будут?       — Им плевать. Не представляешь, как это бесит.       Садится рядом, обнимает. Сидим так. Долго. До темноты.       «Один хер, получу. Так хоть с Андреем подольше побуду. Не хочу его отпускать».