Sparked | Искрение

Драгоценный камень в её руке, кажется, насмехается над ним.       Валтор гордился своей бдительностью и предусмотрительностью, но он понятия не имел, когда и как Блум удалось сунуть руку к нему в карман. Он действительно планировал, что она в какой-то момент получит Слезу, главным образом для того, чтобы помучить её необходимостью выбирать между любовником и наставницей. Но это должно было произойти через несколько недель; после того, как фея осознает как хрупкость всего, что она любит, и это было бы на его условиях. Волшебник не ожидал, что она действительно возьмёт это у него, будет так играть с ним.       На его губах появляется рычание, когда он хватает девушку за запястья и ударяет ими о стену по обе стороны от её головы, заставляя её даже подумать о побеге.       Он в ярости. Он в экстазе.       Эта хитрая маленькая шалунья, которая является обладательницей Драконьего Пламени, манипулировала им, им, и делала это искусно. Несмотря на всю свою голубоглазую праведность, у неё достаточно зубов и ненасытности, чтобы заслужить власть, и воли брать то, что она хочет, когда заходят слишком далеко. Фарагонда была бы в ужасе от действий Блум, и Валтор хочет заполучить её ещё больше из-за этого. Его хитрая, двуличная маленькая ровня, это лучезарное создание в его объятиях, которое могло бы перевернуть вселенную, если бы захотело, но почему-то предпочитает этого не делать. Которая оказывается намного большим, чем он мог ожидать, мог пожелать; которая вполне способна к величию без оков своей морали. Как он ненавидит её, как он почитает её, как он хочет разорвать её на части.       Глаза феи всё ещё сияют от возбуждения, дыхание слишком учащённое, доказательство того, что маг не ошибся в оценке эффекта, который произвела на неё их связь. И всё же, и всё же фея нашла способ досадить ему и добиться своего. Она крепко сжимает Слезу в кулаке, не желая терять свой приз, но всё равно улыбается ему, такая самодовольная, приводящая в бешенство и совершенно великолепная.       — Ты победила, — признаёт мужчина с рычанием, оскалив зубы и кипя от пьянящей смеси возмущения и мучительного желания. В этот момент он знает, что не может отпустить её — не сейчас, даже когда пришло время убить. Потому что что может последовать за ней? Он не удовлетворится победой над ней, зная, что никто другой никогда не сравнится с ней. Если бы фея погибла, то обрекла бы его на ещё одну бесконечную вечность пустых побед и посредственных противников, на измерение небытия.       От этой мысли его сдержанность лопается. Волшебник отпускает одно запястье, обхватывает рукой горло, притягивает к себе и снова опускается на губы. Время игр закончилось, закончено её собственной вороватой рукой.       Блум замечает перемену, несмотря на туман желания и триумфа, но если бы она осознала всю серьёзность произошедшего, то, вероятно, не ответила бы на поцелуй. Забывчиво и слишком нетерпеливо, она приоткрывает для него губы, позволяя ему покорить её рот с самодовольным тихим звуком. Звёзды, этот рот. У неё вкус смеха и волшебства, тысячи заклинаний, произносимых в восхитительной ярости. Вместо этого он хочет попробовать крики, отчаяние, боль и удовольствие.       Его ногти впиваются в чувствительную кожу спины, грубее, чем он должен себе позволить, но всё же недостаточно сильно, чтобы удовлетворить желание пометить, заклеймить, владеть ею. Мышцы Блум напрягаются под кожей, и она ахает, замечая, что стена позади неё исчезла. Волшебник приподнимает её одной рукой под бедро, возвращая в прежнее положение у своего таза, и отстраняется от стены, так что весь вес приходится на его руки. Их связь потрясает своей правильностью, как будто именно так и должно было быть всегда.       Когда мужчина снова опускает её, то с большой неохотой и на трон Диаспро. Девушка смотрит на него почти лихорадочно, опьянённая победой и возбуждением, не обращая внимания на окружающее. О, как он любит быть в центре её внимания.       Она, кажется, уловила его удовлетворение, потому что рука крепче сжимает Слезу Айсиса, и ревниво прижимает её к груди.       — Ты этого не получишь обратно.       Безразличный, маг хватает за запястье и прижимает к раме трона. Это мешает ему, всему, что между ними есть.       — Нахуй эту штуку, — рычит он и, не тратя больше времени, завладевает чужими губами.       Блум тает в нём, одновременно довольная ответом и немного встревоженная. Валтор отвлекает её от последнего в считанные секунды, когда проводит рукой по ткани, прикрывающей влагалище. Рыжеволосая издаёт резкий, пронзительный звук, который заставляет его приблизить рот к девичьей шее только для того, чтобы не заглушать стоны, срывающиеся с губ. Рука, которая всё ещё не прижата к трону, возвращается к его волосам, перебирая пряди, как будто она боится, что он отвернётся. Какая нелепая идея, как будто он вообще мог; но у него такое чувство, что фея полюбила его волосы. Эта мысль слишком привлекательна для него.       — Прекрати трансформацию, — произносит мужчина ей в горло. Он почти чувствует влагу, покрывающую внутреннюю часть её нижнего белья, отделённую лишь лёгким намёком на волшебную ткань, и это сводит с ума. Блум, выбрав наихудшее время, чтобы спровоцировать его, качает головой.       Маг вонзает зубы в её кожу — звёзды, как ему этого не хватало! — и сгибает палец руки, сжимающей её запястье, призывая одну из плиток, которые он использовал ранее. Мраморный снаряд зависает в воздухе, направленный прямо на Слезу на её руке.       — Меняйся обратно, — повторяет он хриплым голосом, — Или я разобью её прямо здесь.       Ему не нужно видеть лицо, чтобы понять, что фея хмурится, но не пытается высвободить руку с помощью физической силы — такая быстрая ученица. Она загнана в угол: со времён своего маленького ада была на взводе, и каждая частичка магии, использованная при прикосновении к нему, только разжигала её собственные желания. Со стиснутыми зубами девушка отказывается от своего волшебного облика, слегка дёргаясь, чтобы заменить защитную, вызванную магией ткань джинсами и хлопком.       Рычание вибрирует под кожей её горла. Щелчком пальцев волшебник превращает его в стон, отводя влажную ткань сорочки в сторону, чтобы иметь возможность прикоснуться к ней. И теперь стонет он, потому что она буквально истекает возбуждением, и мужчина представляет, как это будет ощущаться вокруг его члена, как она будет сжиматься вокруг него, какие звуки она будет издавать…       Валтор отстраняется, чтобы восстановить контроль над своими мыслями, прежде чем окончательно сойдёт с ума. Открывшееся ему зрелище никак нельзя назвать полезным: Блум смотрит на него остекленевшими глазами, прикусив полную нижнюю губу. Растрёпанные локоны разметались по королевски-синим подушкам трона, умоляя его провести по ним руками, а грудь вздымается от короткого, прерывистого дыхания. Фея смотрит на него с бесстыдным, беспричинным вызовом в глазах, несмотря на то, что практически загнана в клетку.       — Посмотри на себя, — произносит маг, и даже сам не уверен, говорит это с благоговением или насмешкой. Это может быть и то, и другое, и ни то, ни другое. Щеки Блум вспыхивают, и он использует этот редкий момент застенчивости, чтобы задрать подол джинсовой юбки, обнажая всё больше и больше бёдер. Её рука, которой он так наслаждался в своих волосах, опускается к плечу, останавливая его руку. В глазах читается тревога, и он достаточно хорошо понимает почему. Валтор прикасался к ней раньше, на Каллисто и Полярисе, во снах. Но в том, чтобы снимать с неё одежду, есть другой вид интимности, который нервирует гораздо больше, чем простые прикосновения. Однако ему наплевать.       — Подожди… — начинает девушка, но он закрывает ей рот своим и задирает юбку выше бёдер, прежде чем вернуть руку к восхитительно влажным нижним губам. Фея испуганно дрыгает ногами по обе стороны от него. Когда он отстраняется, чтобы посмотреть на неё, она задыхается от желания, а рука, которая пыталась остановить, цепляется за воротник. Влагалище, раскрасневшееся и блестящее от возбуждения, так чудесно открыто взгляду, и он упивается тем, как девушка отворачивает голову, не в силах встретиться с ним глазами.       — Блум, — мужчина жадно мурлычет имя, чтобы заставить посмотреть на него. Когда рыжеволосая отказывается, он опускает лицо к животу и запечатлевает единственный, насмешливо целомудренный поцелуй на коже, чуть выше промежности. Её взгляд прикован к нему, и звук, который она издаёт, осуждающий.       — Это то, что ты представляла, когда трогала себя? — спрашивает маг низким и хриплым голосом, опьянённый тем, как она извивается под ним. Этот вопрос и многие другие слишком долго не давали ему покоя, и сегодня он услышит ответы на все из них. Блум напрягается, и в ответ он сжимает её запястье сильнее, но губы на коже нежны.       — Ответь мне.       — Как ты… — отрезает фея, загнанная в угол и защищающаяся, — Я, я не…       Его язык скользит по ней, всего на волосок от разгорячённой плоти влагалища, и голос подводит её.       — Я был в твоей голове, — бормочет волшебник, явно не в настроении для игр, — Не пытайся лгать мне.       Голубые глаза темнеют.       — Тогда зачем спрашивать? — рычит она, и его и без того иссякающее терпение начинает подводить. — Если читаешь мои мысли.       Мужчина не исправляет ошибочное представление о том, что заклинания Ома классифицируются как «чтение мыслей», и один этот факт красноречиво говорит о его текущем состоянии ума.       — Ты ублажаешь меня, — говорит Валтор вместо этого и, удерживая её взгляд, проводит большим пальцем по набухшему бугорку клитора, — А я ублажаю тебя.       Девичье дыхание учащается, и если раньше девушка стеснялась смотреть на него, то теперь, кажется, не может отвести взгляд. И всё же фея достаточно глупа, чтобы хотеть разозлить мага.       — Что заставляет тебя думать, что я не думала о Скае? — выдавливает бесшабашная девчонка.       Это имя довольно быстро надоедает.       Валтор практически стоит на коленях между её ног и не желает двигаться, поэтому вместо этого рука взлетает вверх, чтобы обхватить бледную шею и притянуть к себе. Взгляд, которым она одаривает его, практически заставляет попытаться напугать её, так что это не то, что он делает. Хватка на горле жёсткая, немного болезненная, но когда мужчина проводит большим пальцем по шее, это почти благоговейно. Это место, которое он отметил на Полярисе, точно то, которое фея ласкала той ночью в постели, и голубые глаза расширяются от узнавания.       Когда маг отпускает её, на лице появляется мрачная улыбка, и Блум понимает, что лучше не разыгрывать невежу.       — Ответь, — грубо говорит он, — На вопрос.       Девушка сглатывает. Теперь в глазах мелькает тень сомнения, зарождающееся осознание того, что она, возможно, откусила больше, чем может прожевать. Блум пытается отстраниться, но щелчок его большого пальца по клитору лишает сил, и она падает обратно. Как мужчина наслаждается своей властью над ней, возможностью сделать беззащитной одним прикосновением. И она беззащитна, в его власти.       Вся его.       Рот возвращается к обнажённому влагалищу, и он, наконец, позволяет себе поцеловать блестящие, бархатистые нижние губы. Как ему удавалось так долго сдерживаться, выше понимания, от вкуса её желания у него кружится голова. Сдавленный вздох вырывается из её лёгких, и она вздрагивает, как будто он ударил. Рука снова нащупывает его волосы, отчаяние лишает самоконтроля. Фея действительно дрожит в его объятиях, и ему приходится заставить себя отступить, хотя всё заставляет его продолжать.       — О чём ты думала, — повторяет маг, и отчаяние отражается в его голосе. Её глаза закрываются, Блум качает головой, плотно сжав рот. Мужчина рычит во влагалище, от этого ощущения девичьи губы складываются в идеальную букву «о». Язык скользит по изгибам губ до такой степени, что заставляет её трепетать, и он наслаждается реакцией с откровенным ликованием.       — Ты это себе вообразила?       Валтор восхищённо наблюдает, как голова девушки откидывается на спинку трона, и он уверен, что где-то позади него её пальцы на ногах поджимаются.       — Ты хотела, чтобы я встал перед тобой на колени? — спрашивает мужчина, опьянённый желанием, в перерывах между долгими поцелуями с открытым ртом в её пылающую плоть. Голос начинает звучать прерывисто. Когда чужое сопротивление не ослабевает, волшебник отстраняется, и девушка скулит.       — Скажи мне, — почти хрипит Валтор, и, наконец, она сдаётся.       — Я не знаю, — шипит Блум, настолько болезненно расстроенная, что в глазах появляются настоящие слёзы. — Я просто… я никогда…       Маг может достаточно хорошо понять, что она имеет в виду, но желает услышать больше. Большой палец обводит чувствительный комок нервов, и он не может отвести глаз от её лица.       — Скажи мне, — повторяет Валтор, впадая во всё большее отчаяние. Фея тает от прикосновений, более уязвимая, чем когда-либо была для него, даже в глубинах своего спящего разума. Доказательство его собственного возбуждения давит на неподатливое золото трона. И хотя он умирает от желания почувствовать её рядом с собой, он знает, что не может просто взять то, что хочет. В конце концов, мужчина не неуклюжий любитель, не такой, каким был бы малолетний принц, и он услышит, как она умоляет, прежде чем овладеет ею.       — Ты никогда…?       Его пальцы всё ещё на клиторе, и Блум издаёт звук, который может быть стоном, может быть рычанием, но по своей природе определённо измученный. Он наклоняется к ней, пока их лица не оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, пока он не разделяет её дыхание, тепло её кожи. Пока он не становится всем, что она может видеть.       — … не делала это, — тихо выпаливает она, — Раньше. Я никогда не пыталась…       Контроль подводит. Волшебник прерывает одними губами, проглатывая слова с голодом умирающего от голода человека. Его терпение было полностью истощено, он всецело потратился на то, чтобы заставить её сказать то, что он уже подозревал, услышать, как она это признаёт. Никакие обещания дальнейших признаний не стоят ожидания, теперь, когда у него есть это волнующее знание со всеми его чудесными последствиями. Может быть, Блум действительно любит принца, или, может быть, она просто молода и впечатлительна, но это больше не имеет значения, потому что фея никогда так не желала мальчишку. Никогда никого не хотела, не жаждала так сильно, чтобы самой доставить себе удовольствие — никого, кроме Валтора, никого, кроме него. Эта часть полностью принадлежит ему, пробуждена и взращена его собственной рукой, а всё остальное вторично.       Блум, должно быть, ощущает свой вкус на его губах, потому что стонет ещё до того, как его рука возвращается к влагалищу. Когда она отрывается, чтобы глотнуть воздуха, рука на его воротнике дрожит, и девушка прислоняется к его груди, как будто иначе не может стоять прямо. Это чувство вызывает привыкание. Видеть, как она ищет близости с ним по собственной воле и цепляется за него с такой самозабвенностью, вызывает обжигающий жар вверх и вниз по его позвоночнику. Мужчина зарывается лицом в рыжие волосы, глубоко вдыхая, когда чувствует, как она сжимает его пальцы. Вороватая, безрассудная, жадная маленькая фея, так беспомощно стонущая у него на плече, вся его, вся его.       Больше нет Фарагонды и принца, чью привязанность можно было так легко поколебать, который никогда не смог бы разгадать её таким образом.       — Что бы сказала Диаспро, увидев тебя на своём троне? — шепчет мужчина ей, охваченный какой-то извращённой собственнической гордостью, — Когда её самый могущественный союзник стоит перед тобой на коленях?       Девушка отрицательно качает головой, голос подводит, но вздрагивает от его слов с мрачным удовлетворением, так неподходящим для хорошей маленькой феи.       — Она думает, что победила, — восхищённо говорит маг и ласкает самое чувствительное место, — Но вот ты здесь.       Тяжесть головы на плече исчезает, место занимают губы на его шее. Такая нетерпеливая, такая отчаянная; горящая желанием снять напряжение, которое он в ней создаёт.       — В её собственном доме, всё ещё находишь способ ей досадить.       Валтор улыбается в непослушные огненные локоны.       — Ты мстительная маленькая тварь.       Рыжеволосая должна увидеть это сейчас. Возможно, бесхребетный принц не стоит её времени, если он так легко поддался чарам Диаспро. Блум намного больше, чем мальчик, или завистливая принцесса, или любое другое существо в этом безопасном для него измерении. Что они, эти двое, отличаются от всех остальных, выше их.       Большой палец пробегает по клитору, заставляя девичьи зубы рефлекторно впиться в его кожу, и все рациональные мысли вылетают у него из головы. Мужчина шипит её имя и царапает рубашку, как будто ткань оскорбляет его, пока не может провести свободной рукой по обнажённой спине и почувствовать пульсацию её силы под собой. Она близко, так близко, и скоро он заставит её кричать от удовольствия, наконец избавится от всей этой оскорбительной одежды и возьмёт её, как он хотел сделать слишком долго. Валтор прижимает девушку к себе жадно, корыстолюбиво, как будто она украденное сокровище, которое нужно сберечь.       Фея что-то шепчет ему под нос, что-то, что, как он думает, может быть его именем, и если бы она умоляла его сейчас, как на Полярисе, он бы отдал все Слёзы, которые может предложить Айсис. Всё, о чём она могла только мечтать. В этот момент он принадлежит ей почти так же сильно, как она ему.       Вдалеке раздаются взрывы, и дворцовая стража поднимает тревогу. Мужчина едва слышит их из-за шума крови ушах. Но чего он не упускает, так это того, как Блум напрягается, глаза расширяются в чем-то, что определённо является паникой. Это убивает желание, как яд.       — Нет, — рычит маг сквозь стиснутые зубы, прижимая к своей груди, когда она пытается отстраниться. — Нет.       Его хватка вокруг неё подобна тискам, как будто он мог привязать её к себе одной физической силой. Волшебник готов попробовать. До тех пор, пока девушка остаётся там, где она есть, с ним, и не отодвигается дальше, чем на расстояние вытянутой руки.       От очередного взрыва из разрушенного купола сыплются осколки, и Блум всерьёз борется с ним.       — Отпусти… отпусти меня.       Валтор не желает повторяться в третий раз, поэтому вместо этого его губы соприкасаются с её губами в каком-то отчаянном отрицании. В ответ фея кусает, достаточно сильно, чтобы пошла кровь, и руки, которые цеплялись за него всего несколько секунд назад, теперь напрягаются, чтобы оттолкнуть. Мужчина с шипением отстраняется, возбуждение смешивается с яростью, такой сильной, что заставляет дрожать. На троне Блум смотрит на него без угрызений совести, его кровь блестит на её губах и звёзды, она выглядит одновременно дикой и более царственной, чем любая королева, которую он когда-либо встречал. Язык высовывается, чтобы смахнуть кровь с губы, и её судьба решена. Он не может, не позволит ей снова уйти. Не сейчас.       Выражение глаз, должно быть, говорит о многом, потому что на мгновение фея выглядит почти испуганной. Хорошо. Позвольте ей увидеть, во что именно она ввязалась.       Маг сгорает от желания ощутить вкус его крови на её губах, возбуждение, покрывающее её бёдра; насаживать на свой член, пока фея не закричит, но у судьбы другие планы. Окна сотрясаются от силы нового взрыва, на этот раз ближе, и девушка пытается встать. Валтор быстрее: с рычанием он прижимает руки к раме трона, и яростно бормочущее заклинание оживляет золотые подлокотники. Подобно узловатым корням, они обвиваются вокруг предплечий, приковывая её к сиденью. Прилив желания, следующий за его магией, едва ли можно сравнить с глубиной его желания.       — Ты, — выдавливает волшебник, — Никуда не пойдёшь.       Взгляд, которым фея одаривает его, опьяняющий, такой потрясённый и выбитый из колеи; восхитительное осознание того, что она потеряла контроль над ситуацией. И намёк на возбуждение под всем этим, который заставляет мужчину хотеть овладеть ею прямо там. Когда он снова целует её, разъярённый и обезумевший от желания, она не может сдержать стон, который зарождается в горле. Их связь определённо поёт. Ей так тепло под ним, аромат её магии и желания манит его, и когда следующий взрыв заставляет её подпрыгнуть и оторваться от него, это агония.       Маг оглядывается через плечо на двери с такой яростью, что роскошное дерево действительно скрипит. Кто-то заплатит за это, и заплатит дорого.       — Подожди, — говорит Блум, поворачиваясь ко входу, — Нет, остановись!       Теперь в голосе слышится паника, сладко звучащая в его ушах, когда фея понимает, что маг планирует сделать. Ему не нужно оглядываться назад, чтобы увидеть, как рыжеволосая борется со своими ограничениями, образ в голове и так выглядит достаточно соблазнительно. Каждая клеточка тела требует, чтобы он остался, вернулся и закончил то, что начал, но волшебник всё равно толкает себя к коридору. Двери распахиваются с такой силой, что драгоценные украшения разбиваются о стены, и он знает, что битва близка. Он врывается ещё в два коридора, пока из-за угла не появляются вспышки света, сопровождаемые страдальческими криками охранников. Винкс здесь, чтобы спасти свою пропавшую подругу, увезти обратно в Алфею, и он пылает такой яростью, что хрустальные люстры за его спиной разлетаются вдребезги. Валтор собирается убить их.       Первая фея вылетает из-за угла и даже не успевает вскрикнуть, как его заклинание впечатывает её в стену, как насекомое. Вторая бросается к ней и прикрывает от следующего взрыва, глаза расширяются, когда она видит его.       — Это Валтор! Берегись!       Предупреждение — последнее, что слетает с губ, прежде чем стена разверзнется и закуёт её в камень. Луч света направлен ему в голову, и он сжимает его в кулаке, посылая собственные разряды в обидчика. Белокурая принцесса с криком падает, подстреленная прямо в воздухе. Маг поднимает руку, чтобы сжечь её дотла, но лиана плюща отводит его руку в сторону как раз вовремя, чтобы заклинание не сработало. Другая цель укрывается за скульптурой, а волшебник вместо этого поворачивается к фее цветов, поджигая её зелёное оружие. Опалённые лозы дико извиваются в предсмертных судорогах, и фея едва вырывается из их пылающих объятий, ноги покрыты ожогами. Та, которую он швырнул в стену, сумела встать на ноги и призвала розовые барьеры, чтобы камень не проглотил подругу, которая, должно быть, уже близка к удушью. Вспышка света говорит ему, что она призвала свою волшебную пыль, и маг решает, что слепота — это наименьшее, чего ей теперь следует от него бояться.       — Стелла, прикрой меня!       Заклинание молнии, направленное ей в спину, отражается светящимися щитами, когда соляряийская принцесса возвращается в бой. Валтор не утруждает себя насмешками, вместо этого сжимает кулак и обрушивает на них потолок. Несколько оставшихся на ногах охранников разбегаются при виде этой демонстрации силы, но ему всё равно. Каждое мгновение здесь потрачено впустую, и если эти бесполезные вредители исчезнут к тому времени, как он сокрушит своих врагов, тем лучше. Больше никаких задержек между ним и его пленённой феей.       Три Винкс, к его разочарованию, достаточно хорошо увернулись от падающего потолка, хотя и были покрыты синяками и пылью. Им приходится прятаться за щитами морфикса принцессы воды, чтобы уклоняться от безжалостных атак.       Звуковой взрыв привлекает его внимание к самой юной фее Энчантикса, которая ещё не знает своих пределов.       — Я задержу его! — кричит она. — Вы, девочки, позаботьтесь о Текне!       Она слишком уверена в своих новых способностях, атакуя его волной звука за волной, не обращая внимания на то, как маг поглощает их. Но следующие слова — ещё более серьёзная ошибка.       — Флора, иди и приведи Блум!       Достаточно.       Валтор двигается прежде, чем может осознанно принять решение сделать это, гнев подпитывает заклинание, когда он выпускает взрыв такой силы, что стены начинают трескаться. Когда волшебник сказал, что из крыльев Энчантикса получаются хорошие мишени, он не солгал: магия прорывается сквозь её собственную и находит свою цель.       — Муза!       Фею подбрасывает к потолку с душераздирающим криком, и она камнем падает, когда взрыв прекращается. Мужчина может видеть рваные раны, бегущие по равнинам крыльев, прежде чем трансформация срывается с неё, слишком повреждённая, чтобы держаться дольше. Цветочная фея кричит, пытаясь поймать её, от избитой подруги поднимается дым.       — Нет! Пожалуйста, проснись, пожалуйста!       Если она всё ещё дышит, ей осталось недолго. Валтор поднимает руку, чтобы прикончить их, электричество пробегает по его коже и…       — Муза!       Вспышка пламени ударяет ему в спину, отбрасывая на пол. Блум, свободная и в полном облачении феи, проносится мимо него к своим друзьям. Она смотрит только на падшую фею, больше ни одной атаки не предпринимает. Её товарищи по королевской семье опускают щиты и возвращаются к нападению вместо неё, вставая между ней и ним.       — Нет, — рычит маг, поднимаясь на ноги и обрушивая на них заряд, от которого сотрясаются стены замка. — Не смей!       Ему преграждает путь к ней паутина зелёных линий, пропитанных волшебной пылью принцесс, любезно предоставленная феей в фиолетовом, которая лает на остальных.       — Её нет… я её больше не чувствую! — кричит розовая в ответ, и Блум издаёт звук, который является чем-то средним между всхлипом и рычанием.       — Стелла! — она кричит: — Забери нас отсюда!       Мужчина произносит заклинание, которое разбивает сетчатый щит на куски и искры, но из рук Блум вырывается ослепительный зелёный свет и не даёт ему приблизиться.       — Сейчас! — кто-то кричит, и свет сменяется жёлтой вспышкой, и когда он снова может видеть, коридор пуст.       На полу лежит израсходованная Слеза Айсиса, лишившаяся своего цвета и магии.       Блум ушла.

***

Дворцовая стража Айсиса не осмеливается приблизиться к нему до тех пор, пока солнце не встанет над городом Серапис. Столица проснётся от приглушённых слухов о незваном госте во дворце, хотя слухи будут отличаться. Некоторые говорят, что это было покушение на их любимую принцессу. Другие говорят, что тёмный волшебник, терроризировавший Андрос, пытался украсть их магию. И те немногие, кому довелось бодрствовать поздно ночью, говорили о драконе, пробившем потолок замка, чтобы сбежать в космос за его пределами. Последнее он особенно ненавидит.       Валтор наблюдает за просыпающимся городом с высоты, стоя на колокольне дворца. Утренний воздух помогает восстановить самообладание, унять гнев, и когда молодого дрожащего охранника посылают сообщить ему о входящем сообщении, он не сбрасывает его с вышки. По его мнению, это достойный восхищения подвиг. Вместо этого маг спокойно отворачивается от пейзажа и растворяется в воздухе, вновь появляясь в разрушенном тронном зале.       Коммуникатор в стене — тот, который не сгорел, — проецирует в комнату изображение принцессы Диаспро. Она ждёт его с явным нетерпением, постукивая ногой, и в глазах стоит что-то нечитаемое, что она изо всех сил пытается скрыть.       — Ты, — говорит фея без фанфар, — Расскажешь мне, что произошло, прежде чем мне придётся уволить всю свою охрану за то, что у них было ноль ответов для меня! Что здесь произошло?       Голос скрипит у него в ушах, но мужчина всё равно отвечает.       — Именно этого мы и ожидали, ваше высочество. Бывшие сообщники принца Ская попытались украсть вашу магию, чтобы украсть и вашего жениха. Должен добавить, мои поздравления с вашей помолвкой.       Принцесса отмахивается от него.       — Я знаю это! Что я хочу знать, так это то, как это могло привести к этому! — рука указывает на тронный зал и разрушенные коридоры, ведущие к нему. Валтор отворачивается от неё, обводя каждую подпалину на стенах тщательно нейтральным взглядом. Горькая улыбка расползается по его губам.       — У меня была встреча, — вспоминает маг, — С твоей нелюбимой феей Винкс. Она была довольно расстроена, узнав о моей причастности к изменению сердца её возлюбленного.       — Да, что ж, для неё это очень плохо! — выплёвывает Диаспро, — Она его не вернёт! Как, во имя Дракона, это побудило тебя обрушить мой потолок?!       Его улыбка становится шире.       — Это не я.       Выражение его глаз заставляет её сглотнуть, и она делает шаг назад.       — Что… что это должно означать.       Волшебник задумчиво напевает и смотрит на разбитый стеклянный купол.       — Несомненно, такой опытный политик, как вы, может достаточно хорошо разгадать, что я имею в виду.       Принцесса дважды медленно моргает. Он не может винить её, феи не известны постоянной разрушительной магией.       — Она… Блум это сделала?!       — Потолок, да. Однако мне придётся поставить себе в заслугу отсутствие плитки и один или два ожога.       Непроницаемые эмоции в глазах теряют свою маскировку. На лице страх, откровенный ужас. Мужчина вспоминает, как несколько лет назад читал о провалившихся празднествах в Красном Фонтане, где безымянная фея напала на принцессу драгоценных камней. Судя по тому, что он собрал по кусочкам, Блум произвела впечатление на обычно бесстрашную фею.       Валтор наклоняет голову, чувствуя ещё одну слабость, которую стоит использовать.       — Я так понимаю, ты давно с ней не дралась?       — Я должна стать королевой, — фыркает принцесса, — У меня нет привычки устраивать дуэли с крестьянками. Но… Я слышала о её происхождении. Кто не слышал, таблоиды были полны этим в прошлом году!       Её планета не имела тесных связей с Домино, но их правителей всегда уважали. Айсис является домом для многих религиозных фракций, которые всё ещё сохраняют древние обычаи и поклоняются Великому Дракону, хотя ни Его Самого, ни выбранного Им места упокоения больше нет. Валтор не знает, какую из бесчисленных религий она предпочитает, но Диаспро, очевидно, в ужасе от перспективы столкнуться с Блум.       — Мои Слёзы? — спрашивает она, всё ещё глядя на разрушенный потолок. Маг демонстрирует опустошённый драгоценный камень, теперь белый, а не зелёный.       — В ближайшее время не будут использованы против тебя.       На восстановление магии драгоценного камня могут уйти годы, и пока оболочка остаётся на Айсисе для перезарядки, принцесса может быть спокойна.       — Как тебе это удалось?       — Покалечил её подругу.       Попытка убийства звучит слишком похоже на провал для его ушей.       — Блум решила, что спасти её важнее, чем вернуть неверного принца.       Диаспро смотрит на него, прикидывая. Кажется, ей не по себе от мысли о такой жестокости по отношению к другой фее, но в конце концов инстинкт самосохранения побеждает.       — Умно, — таков краткий ответ.       Валтор ожидал, что она будет больше не доверять ему. Лишит поддержки теперь, когда он принёс такой хаос к её порогу. Он готов перейти от лести к угрозам, если придётся, чтобы напомнить ей, как она ему обязана. Но, к его удивлению, в этом не будет необходимости.       — Бери всё, что хочешь, — говорит она покорным голосом. — Мои солдаты твои. Мой дворец, мои деньги и мои связи, если они тебе понадобятся. Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы убедиться, что Блум и её отряд бедствий не доберутся до Ская, или моей магии, или до меня самой.       Страх перед Драконьим Пламенем даже больше, чем эго, больше, чем осторожность по отношению к нему. Иронично, что даже когда Блум крадёт у него, она каким-то образом в конечном итоге даёт ему больше власти.       — Как великодушно с вашей стороны, — улыбается он. Диаспро вздыхает.       — Я сейчас слишком увязла, — бормочет принцесса. — И я никогда не проваливаю проект наполовину. Это то, что делает меня идеальной королевой.       Она смотрит на него надменно, чтобы скрыть страх.       — Что ты можешь сделать, чтобы гарантировать безопасность Ская? Мои охранники сказали мне, что по крайней мере трое Винкс теперь имеют Энчантикс.       — Волшебная пыль действует только на тёмные чары, — напоминает маг ей. На самом деле он потратил довольно много времени на то, чтобы выяснить, как обойти их новую силу, с тех пор как принцесса Лейла вновь обрела зрение.       — Зелье, которое ты использовала, заряжено, — и мужчина не может поверить, что прибегает к таким клише, — Любовью; так что магия в худшем случае нейтральна. Однако метка, которую я ему поставил, гораздо темнее по своей природе.       Принцесса хорошо разбирается в магии и довольно скоро следует его мыслительному процессу.       — Ты имеешь в виду, что это отвлекающий манёвр. Это привлечёт любые исцеляющие заклинания и израсходует их, так что они скроют эффект зелий.       При всех своих недостатках Диаспро довольно умна. Возможно, она теперь его новый любимый союзник.       — Слёзы могли бы убрать даже это, — Валтор прищёлкивает языком, — Но волшебная пыль? Твой принц в полной безопасности.       Девушка выдыхает, потирая виски.       — Хорошо, — говорит принцесса, — Это хорошо.       Взгляд, которым она одаривает его, скорее задумчивый, чем расчётливый.       — До сих пор ты выполнял свои обещания, так что я сдержу своё.       Фея откидывает волосы за плечи и принимает более царственную позу, отбрасывая все опасения.       — Я хочу, чтобы мой король, моя корона и моя заслуженная жизнь были предметом всеобщей зависти. Убери этих надоедливых зануд с моего пути, и Айсис в твоём распоряжении.       Это сила, которую он не будет тратить впустую.

***

Вскоре после этого Валтор возвращается в Облачную Башню. Он сомневается, что Блум вернётся на Айсис и попытается снова, на этот раз ему удалось напугать её. Какое совершенно неподходящее время, чтобы обнаружить, что в ней всё-таки есть какой-то страх. От его маленькой шпионки тоже нет никаких вестей, поэтому он не может рискнуть ещё раз напасть на Алфею.       Мужчина невероятно разочарован, не только физически. В Блум, в её друзьях, в самом себе. Как он может опустошать миры за несколько часов, но не удержать одну самоуверенную фею? И как он может позволить ей такую власть над собой?       Предполагалось, что она будет развлечением, вызовом, чтобы отвлечь его от скуки свершившегося. Что-то, из чего можно вырастить грозного врага, поражение которого ознаменует конец завоеваний, и, наконец, великую победу. И если до этого она доставляла ему удовольствие другими способами, это только помогало продемонстрировать его силу. Способ насолить врагам, которые хотели оградить её от него, от судьбы.       Но маг обнаруживает, что хочет её. Жаждет её. Её неповиновение, её покорность, бархатное тепло кожи и покусывание зубов. Должно быть, это какая-то космическая шутка над ним, возможно, дело рук его матерей, потому что Блум — такое жестокое, пиррово исполнение желаний для противника.              Мужчина хотел, чтобы фея была сильной, и она могущественна. Он хотел, чтобы она была свирепой, и она прожигает всё на своем пути. Он хотел, чтобы она была яркой, а она учится на его собственных уловках, оказывается хитрой.              У него были невыполнимые ожидания, и каким-то образом ей удалось превзойти их все. Она справилась со всеми без исключения задачами — кроме одной.              Валтор хотел уничтожить врага. И Блум делает своё уничтожение невыносимой мыслью.              Совершенно оскорбительно, что в ней есть всё, что он ценил бы в союзнице, всё, чего он мог пожелать, и всё же фея обречена сражаться с ним. Узколобые принципы Фарагонды и неуместная преданность друзьям не допускают ничего другого, он даже не уверен, что хочет чего-то ещё. Противостояние выявляет в ней лучшее, её Величие, и борьба с ней возбуждает. Маг жаждет сопротивления почти так же сильно, как и капитуляции, он не хочет искоренять это. Он хочет, чтобы она была в его досягаемости всегда.              Но каждый раз, когда фея оказывается в его объятиях, то ускользает у него из пальцев, как вода, как дым.              Мужчина должен проникнуть под кожу, глубже, чем она под его. Ему нужно прожечь себя каждой клеточкой её существа. Его рука пробегает по шее, ощущая следы, оставленные там девичьими зубами. Удовлетворение охлаждает его гнев. Потому что теперь у него есть подтверждение того, как далеко простирается его власть над ней, как глубоко он влияет на неё. Валтор слышал это из её собственных уст, что он — сам источник её желания. Даже сейчас он всё ещё ощущает её вкус на языке, может чувствовать тепло своей кожи там, где он касался её. Как фантомные боли в отсутствующей конечности.       Откладывать больше нет смысла.       Волшебник призывает Око Каллисто, снова потакая своей одержимости. При виде рыжих волос его пульс учащается.       Сейчас на ней ночная рубашка, но она не выказывает признаков отдыха. Руки постукивают по ногам, и она сидит на стуле, выпрямившись, как шомпол, вместе с ещё тремя феями. Комната, в которой они находятся, не похожа на их общежитие, скорее на больницу. Скорее всего, медицинское крыло Алфеи.       В комнату входит женщина в зелёном фартуке, и Винкс вскакивают.       — Как они? Это сработало, с Музой всё будет в порядке?       Старшая фея поднимает руку, успокаивая их.       — Ожоги Флоры обработаны, и она скоро встанет на ноги. Что касается Музы, то её травмы полностью зажили — на самом деле, чудесным образом. Но ей придётся немного поспать и успокоиться, прежде чем она снова сможет трансформироваться.       Феи облегчённо выдыхают, и Блум падает обратно в кресло.       — Слава богу.       — Не говори этого слишком рано.       Женщина с неожиданной силой ударяет рукой по стене, и ученицы вскакивают.       — О чём вы думали? — шипит она с холодной яростью в глазах. Стелла заметно съёживается.       — Гризельда, мы…       — Нет, хватит разговоров! Вы все могли умереть сегодня ночью, ваша подруга чуть не умерла! Это было так близко, вы меня слышите?!       Она — Гризельда — смотрит на них с таким изнеможением, какое порождает только война.       — Что я могу сделать, чтобы вы, наконец, перестали сбегать тайком? Что убедит вас в том, что вы не непобедимы? Мы уже ослаблены без… — она морщится, — Без Фарагонды и без Облачной Башни для поддержки! Разве это недостаточно опасно для вас?       Юные феи хранят гробовое молчание, никто из них не может взглянуть на неё.       — Вы ворвались в столицу другой планеты, в её дворец, с намерением украсть магию! Во время кризиса, когда Алфее нужна любая помощь, которую она может получить! И всё это после того, как вы пообещали… вы пообещали мне перестать искать неприятностей, что вы больше не будете встречаться с этим человеком!       — Мы не знали, что он будет там! — умоляет фея с короткой стрижкой, Текна. — Мы только хотели помочь. Спасти Ская, спасти мисс Фарагонду!       — Какой ценой?! Вы думаете, Фарагонда хотела бы, чтобы вы умерли ради неё?       Валтор не может точно определить возраст, но по тому, как она говорит, подозревает, что она сама была студенткой во время последней войны.       Принцесса Андроса упрямо вздёргивает подбородок.       — Она сделала бы то же самое для нас.       — Лейла, позволь этому…       — Но это правда! Да, нам не следовало сбегать, и бог свидетель, мы были неподготовлены, но, по крайней мере, мы что-то сделали!       Её учительница рычит.       — О, ты кое-что сделала правильно! Ты напала на суверенную нацию и чуть не убила свою подругу!       — Эта суверенная нация в союзе с Валтором! Который в настоящее время разрывает на части мой родной мир, тоже суверенную нацию, и следующими будут Магикс и Солярия! Почему это никого не волнует?!       Текна кладёт руку ей на плечо, и она отворачивает лицо, ошеломлённая.       — Ты действительно смеешь винить нас за то, что мы пытались спасти хотя бы кого-то во всей этой неразберихе?       Гризельда вздыхает, пощипывая переносицу.       — Я не сомневаюсь, что ваши намерения благородны, девочки. Я знаю, что так оно и есть. Но прямо сейчас мы не можем позволить себе благородство по цене вашей безопасности.       Она смотрит на Лейлу с беспокойством, которое проистекает из уважения.       — Я знаю, как это, должно быть, тяжело для тебя. Я сделаю всё возможное, чтобы смягчить ущерб, нанесённый прошлой ночью, но ты должна понять. Поскольку королевство Айсис и, следовательно, Эраклион против нас, Совет не сможет помочь Андросу быстрее. Мы не можем доказать, что Диаспро объединила усилия с Валтором.       Принцесса опускает голову, и Гризельда отворачивается.       — А теперь идите немного поспите. Я сообщу вам о Флоре и Музе, как только они проснутся. Завтра мы спланируем, как спасти Фарагонду, не рискуя никем другим.       Она исчезает обратно в медицинском кабинете, и Винкс отпускают. Некоторое время никто из них не произносит ни слова. В конце концов тишину нарушает принцесса Солярии.       — Она права, — говорит она удручённо, — Давайте ляжем спать. Мы не сможем продолжать это без достаточного отдыха, и мы должны быть готовы.       Лейла вздыхает.       — Я не могу. Всё ещё жду новостей от родителей, они странно вели себя во время нашего последнего разговора.       — Я пойду с тобой на связь, — соглашается Текна. — Если они не ответят до полудня, я потащу тебя обратно в общежитие.       — Отлично. Только до полудня, поняла.       Они вдвоём машут друзьям на прощание и удаляются, оставляя их одних возвращаться в свои комнаты. Блум не произнесла ни единого слова за всё то время, что он наблюдал за ней, и она остаётся тихой, когда они подходят к своей двери.       — Ты там в порядке, Блум?       Светловолосая принцесса, по-видимому, тоже это уловила.       — Эй, мне жаль, что мы не смогли вернуть Ская. Мы не прекратим попыток, я обещаю!       Блум смотрит на неё, прикусив губу. Это, мягко говоря, отвлекает, и маг почти пропускает момент, когда она запирает дверь заклинанием и выпрямляется.       — Нам нужно поговорить.       Его глаза сужаются, когда она тянет Стеллу к дивану, но только для того, чтобы начать расхаживать перед ней, как тигр в клетке. У него плохое предчувствие по этому поводу.       — Ты серьёзно пугаешь меня прямо сейчас, — комментирует подруга, явно обеспокоенная. — Что случилось?       — Я… Я не… Послушай, ты моя лучшая подруга.       Блум останавливается как вкопанная, лицом к лицу с принцессой.       — Ты не можешь никому рассказать.       — Рассказать кому-нибудь о чём?       Она бы не стала. Она бы не посмела.       — Я поцеловала Валтора.