Прежде чем ты уйдешь

С первого взгляда на ассистента, идущего в его сторону, Сонхва понимает, что что-то не так. Он буквально на секунду прикрывает глаза, давя едва начавшее расти внутри раздражение, и улыбается в итоге очень мило и приветливо. — Фотографа пришлось поменять в самый последний момент, — виновато сообщает ассистент и кланяется едва ли не в пояс, — Мы приносим свои извинения. — Ничего страшного, — Сонхва даже не меняется в лице, хотя ему очень хочется выругаться. Он всегда перед съемками внимательно изучает работы фотографа, смотрит, на что тот делает акцент и как использует свет, заранее прикидывая позы и выражения лица, которые будут смотреться лучше всего. Импровизировать Сонхва не слишком любит. — Не подскажете, а кто будет в итоге? Ассистент сверяется с записью в блокноте: — Ким Хонджун. Сонхва выгибает бровь. — Вы с ним работали раньше? — уточняет ассистент. — Нет, никогда даже не слышал, — качает головой Сонхва. Его не удивляет, что на замену выбрали неизвестного ему фотографа, это-то как раз понятно — кого успели найти, того и взяли. А вот то, что во всем Киото не нашлось ни одного японского фотографа, зато откуда-то откопали корейца, это странно. Сонхва достает телефон и вбивает в поиске «Ким Хонджун, фотограф». Результаты его сильно удивляют. Он находит информацию о выставках, публикациях в журналах, ссылки на соцсети и ничего про работу в модной индустрии. Вообще ничего. Настроение Сонхвы, и без того не самое радужное, портится еще сильнее, когда он приходит на площадку и видит этого Хонджуна. Мелкий, тощий и настолько гиперактивный, что Сонхва устает, просто наблюдая за тем, как тот проверяет выставленный свет. — Привет, — улыбается Хонджун так широко и приветливо, будто они с Сонхвой знакомы миллион лет. — Буквально минута, и можно начинать. Корейская речь звучит непривычно, но приятно. У Сонхвы неплохой японский, его вполне хватает, чтобы чувствовать себя уверенно, а вот у Хонджуна, судя по всему, дела обстоят не так хорошо. Сонхва с легкой усмешкой наблюдает, как Хонджун пытается объяснить что-то технику на смеси японского и английского, а тот совершенно не понимает, чего от него хотят. Сонхва вполне мог бы вмешаться и помочь, но вместо этого садится на стул и ждет, чем все это закончится. К его удивлению, Хонджун не злится и не психует, терпеливо подбирает слова и не прекращает улыбаться. Очевидно у них наконец-то получается найти общий язык, потому что Хонджун поворачивается в сторону Сонхвы и машет ему рукой. А когда тот проходит мимо, смеется: — Это мой первый раз, надеюсь, ты будешь терпелив и нежен. От этого замечания Сонхва едва не сбивается с шага и нервно кашляет в кулак. В ответ на его удивленный взгляд, Хонджун только еще шире улыбается. Почему-то Сонхва не может сдержать ответной улыбки. Он встряхивается и становится серьезным, едва Хонджун направляет на него объектив камеры. Сонхва практически не сомневается, что из-за неопытности Хонджуна в таком формате съемок, возникнут проблемы. Ему раньше уже доводилось работать с новичками, и это всегда были затянутые сроки, бесконечные противоречащие друг другу, да и просто абсурдные, команды, а большая часть фотографий на выходе оказывалась совершенно бесполезной. И хорошо, если вообще удавалось найти хоть что-то хорошее. Но Хонджуну хватает буквально нескольких пробных кадров, чтобы полностью включиться в процесс. Он больше не улыбается, наоборот смотрит очень сосредоточенно, и явно прекрасно понимает, что должно получиться в итоге. Его указания логичные, понятные и настолько профессиональные, что Сонхва искренне не понимает, как это вообще возможно. По личным ощущениям Сонхвы съемки заканчиваются гораздо быстрее, чем должны были, и ему даже жаль. Он отсматривает получившиеся фотографии и чертовски ими доволен. Да, это не самое лучшее, что ему доводилось видеть, но явно близко к тому. Сонхва стряхивает с рукава лепестки сакуры, которыми его щедро усыпали, поворачивается в сторону Хонджуна, но не успевает нормально поблагодарить его за отличную работу. Едва отложив камеру, Хонджун уже куда-то уносится, снова сверкая улыбкой. Проводив взглядом его спину, Сонхва лишь пожимает плечами и уходит переодеваться. Когда на выходе из парка, где проходили съемки, он натыкается на сидящего на лавочке Хонджуна, то совсем не удивляется. — Меня ждешь? — усмехается Сонхва, подходя к нему. — Это было так очевидно? — прищурив один глаз, смотрит на него снизу вверх Хонджун. Улыбка у него озорная и очень красивая. — На самом деле нет, я решил рискнуть, — чуть качает головой Сонхва. — В худшем случае просто бы отшутился, поблагодарил за работу и пошел по своим делам. — И какие у тебя дела? — Хонджун поднимается с лавочки. — Я думал поужинать. Потом прогуляться немного по городу, здесь вечером красиво, — Сонхва не особенно задумывается на что похож их разговор, к чему он может привести. Пока ему кажется, что его устроит любой расклад. — Отличный план, мне нравится, — кивает Хонджун. Его улыбка становится как будто чуточку неуверенной, когда он почти сразу уточняет, — Ты же не против, если я составлю компанию? — Дурацкий вопрос, — усмехается Сонхва. — Мне кажется, что вот это как раз совершенно очевидно. — Возможно, — не спорит Хонджун. — Ты здесь надолго? — «Здесь» — это в Киото или в Японии? — уточняет Сонхва. — Завтра планировал поехать в Токио. А сколько задержусь там, пока не знаю. А что? — Пока не знаю, — Хонджун разводит руками с дурацкой улыбкой на лице. Сонхва несколько секунд смотрит на него, чуть прищурившись, но в итоге не комментирует. Хонджун кажется ему забавным. — Как тебя занесло на рекламные съемки? — спрашивает он то, что интересовало его весь день. — Я так понял, людей ты вообще не часто фотографируешь. — Почему же? — Хонджун становится немного серьезней. — Зависит от многого. Но да, в рекламе не работаю. Да и фотографом на свадьбу меня тоже звать не стоит, а то вместо фото счастливых новобрачных и их родственников для типичного альбома, будут какие-нибудь не самые очевидные вещи. — Кусок торта на тарелке, улетающий в небо воздушный шарик и опрокинутый бокал на столе? — с улыбкой предполагает Сонхва. Он не успел посмотреть на работы Хонджуна, но как-то так себе представляет фотографов от мира искусства. — А ты понимаешь, — смеется Хонджун. — Так как на площадку-то вдруг попал? — повторяет вопрос Сонхва. — Ничего интересного, стечение обстоятельств. Знакомому позвонил его знакомый, которому позвонил его знакомый, которому… — тут же отвечает тот, активно жестикулируя. — Я понял, понял, — смеется Сонхва. — И вот так я прикоснулся к прекрасному, — кивает Хонджун. — Это ты про рекламные съемки сейчас? — выгибает бровь Сонхва. — С тобой бы очень многие не согласились. — Нет, — качает головой Хонджун, и его улыбка неуловимо меняется, но Сонхва пока не знает как ее правильно трактовать. — Я про то, что нашел здесь тебя. Сонхва частенько слышит комплименты в свой адрес и в общем-то привык к подкатам совершенно разного уровня, но тут неожиданно для самого себя вдруг смущается. — Если ты не будешь против, то я бы поехал с тобой в Токио и еще пофотографировал, — Хонджун если и заметил его смущение, то решил не акцентировать на этом внимания, за что Сонхва благодарен. — Возможно с точки зрения журнала, фото и получились хорошими, но на мой субъективный вкус — нет. — Думаешь, без макияжа, укладки и выставленного света получится лучше? — удивляется Сонхва. — Конечно, — тут же кивает Хонджун и очень серьезно на него смотрит. — Получишься ты настоящий. — Я бы с этим поспорил, — смеется Сонхва, отводя взгляд. Ему становится неловко, их разговор явно зашел куда-то не туда, и он поспешно меняет тему. — Со мной-то все понятно, я приехал в Японию по работе. А ты? Отпуск? — Можно сказать, что тоже по работе. Ищу вдохновение и интересные кадры, — Хонджун ловит руку Сонхвы за запястье, останавливая его, и показывает на противоположную сторону улицы. — Пошли в тот ресторанчик? Выглядит симпатично. В Киото между ними ничего не происходит. Они ужинают, гуляют по городу до глубокой ночи и разъезжаются по своим отелям, почему-то решив, что нет ничего лучше, чем поехать в Токио на утреннем Синкансене. Сонхва стоит на платформе и нервно вглядывается в толпу. До отправления остается каких-то десять минут, а у него даже нет контактов Хонджуна, и если тот проспал, то он про это и не узнает. За пять минут до отправления проводница просит Сонхву занять свое место. Сонхва садится в кресло около окна, там должен был ехать Хонджун, но какая теперь разница, и закрывает глаза, включив в наушниках музыку. Два с половиной часа до Токио Сонхва намерен проспать. Он мог бы сейчас достать телефон, найти одну из соцсетей Хонджуна, написать ему что-нибудь, но он этого не сделает. Ни сейчас, ни потом в Токио. Случайный знакомый, не стоит внимания и сожалеть совершенно не о чем. Сонхва вздрагивает, когда кто-то хлопает его по плечу, он вытаскивает один наушник и пытается проморгаться. — Прошу прощения, но вы заняли мое место, — улыбается Хонджун. Он ужасно помятый, взлохмаченный и такой раскрасневшийся, что не остается сомнений — на поезд он бежал. — За то, что ты опоздал, придется тебе ехать у прохода, — фыркает Сонхва. Он выключает музыку и убирает наушники. — Ты как будто не рад тому, что я успел, — Хонджун без споров садится в соседнее кресло. — Я не рад тому, что я ждал тебя на платформе, — качает головой Сонхва. — А ты прям ждал? — Хонджун улыбается так довольно, что Сонхве хочется пихнуть его локтем. — Не злись, зато смотри, какой офигенный отель я нам забронировал! Хонджун придвигается к Сонхве и поворачивает к нему экран своего телефона, чтобы показать фотографии. — Ты из-за этого проспал? — уточняет Сонхва. Он хотел бы спросить это ворчливо, но у него не получается, слишком сильно он рад тому, что тот все-таки здесь. Случайному знакомому так обычно не радуются. Еще Хонджун слишком близко: Сонхва чувствует запах его туалетной воды, слышит как он не до конца восстановил дыхание, ощущает как от него буквально веет жаром. Сонхва нервно поводит плечом и концентрирует внимание на фотографиях отеля. — Выглядит и правда круто. Сколько я тебе должен? — Я тебя умоляю, — закатывает глаза Хонджун. — Пусть будет моральная компенсация. — Не уверен, что я прям настолько пострадал, ну да ладно, спорить не буду, — усмехается Сонхва и почти сразу душераздирающе зевает. — Ты можешь поспать, — улыбается Хонджун. — Я пока как раз успею придумать, чем можно будет заняться в Токио, а то ночью меня хватило только на выбор отеля. — Завтра, — категорически заявляет Сонхва. — Любые активности — завтра. Сегодня я намерен сначала доспать все то, что не доспал ночью, а вечером, так уж и быть, сходить поужинать. — Так точно, — салютует ему Хонджун и смеется. — Будет выполнено. — Как ты вообще меня на это уговорил? — Сонхва со стоном падает поперек кровати. Чемодан он просто оставляет при входе в номер, наплевав на все свои привычки. — Уговорил на что именно? — уточняет Хонджун. — На Синкансен в девять утра, — приподнявшись на локтях, Сонхва наблюдает, как Хонджун обходит номер, с интересом его изучая. Самому Сонхве гораздо интереснее смотреть на Хонджуна, и тот, видимо, это чувствует, потому что то и дело косится в его сторону. — Я не уговаривал, я просто предложил, — обезоруживающе улыбается Хонджун. — Я вообще много глупостей могу предположить, так что ты осторожней. — Например, каких? — чуть прищуривается Сонхва. Ещё полчаса назад, когда они ехали в такси, он хотел только в душ и спать, но сейчас он уже не слишком в этом уверен. — Например, поехать завтра в парк аттракционов? Сонхва фыркает, откидывается обратно на спину и прикрывает глаза. — Нет уж, это без меня. Я боюсь высоты. Да и вообще не фанат таких вещей. — Хорошо, я запомню, — почему-то очень серьёзно говорит Хонджун. Когда Сонхва заставляет себя снова открыть глаза, потому что все-таки сначала душ, а потом сон, — Хонджун стоит около кровати и смотрит на него сверху вниз. Смотрит с таким неприкрытым обожанием, что Сонхва нервно облизывает губы. Кто именно делает первое движение, Сонхва не знает. Ему и не важно. Он чувствует, как прогибается матрас под тяжестью Хонджуна, чувствует, как тот зарывается пальцами в его волосы, чувствует дыхание на своих губах. Сонхва сокращает оставшееся расстояние — губы у Хонджуна удивительно мягкие, а кожа очень горячая. Последнее Сонхва ощущает подушечками пальцев, запустив руки под его свитер. — Как ты хочешь? — шепчет Хонджун ему на ухо, и у Сонхвы мурашки разбегаются по спине от этого вопроса. — Не знаю, — честно отвечает он. — Не важно… Сонхва его просто хочет, остальное не имеет никакого значения. Он сильнее прижимает Хонджуна к себе, снова ловит его губы своими. И едва слышно стонет в поцелуй, когда тот умудряется пропихнуть руку между их телами и сжать его член через ткань джинс. — Начнем с чего-то попроще? — улыбается Сонхва. Они забронировали номер на десять дней, он уверен, что им хватит времени на все. Хонджун резко выпрямляется, садясь на бедра Сонхвы, цепляет пальцами край его джемпера и тянет его вверх. Сонхва помогает себя раздеть, а когда откидывается обратно, ему становится неловко под взглядом Хонджуна — слишком восторженный, слишком жадный — а от осторожных прикосновений ладоней к груди и животу он ежится. Пока Хонджун снимает свой свитер, Сонхва быстро справляется с молнией на его штанах. Он бы удивился, почему тот уже так сильно возбужден, но он и сам нисколько не лучше. Хонджун медленно выдыхает сквозь зубы, когда Сонхва мягко сжимает ладонью член. Сонхве хочется больше, хочется ближе. Он зарывается пальцами в волосы Хонджуна на затылке, тянет его к себе. Задыхается в поцелуй, когда горячая ладонь обхватывает его член. Им не нужно много времени, чтобы кончить, но даже после Хонджун не разрывает поцелуй, только смягчает его, превращая почти в невесомый. — Нам надо в душ, — шепчет в его губы Сонхва. — А потом все-таки поспать. Хонджун почти сразу слезает с него и протягивает руку, помогая встать. У него совершенно шальная улыбка и все такой же обожающий взгляд. У Сонхвы от этого сладко тянет в груди. — Если бы я знал, что ты вообще не расстаешься с камерой, я бы настоял, чтобы ты отставил ее в номере, — ворчит Сонхва. — Слышал, что красота каждого мгновения заключается в его неповторимости? — Слышал, конечно, — кивает Хонджун. Он секунду смотрит на Сонхву через объектив камеры, чуть меняет ракурс и делает несколько фото. — Мы же в Японии, здесь обожают такие высказывания. Сонхва закатывает глаза, отворачивается и идет дальше по набережной. Он любит фотографироваться, в конце концов, это его работа, которую он не просто так выбрал, но Хонджун, который пока они собирались, говорил, что хочет сделать несколько кадров во время прогулки, в итоге гораздо больше сконцентрирован на своей камере. И не важно, Сонхву он фотографирует, дерево или канализационный люк. — Все, все, я убрал камеру, — догоняет его Хонджун и подхватывает под руку. — Не злись. — Я и не злился, — спокойно говорит Сонхва. — А что ты делал? Обижался? Ревновал? — последнее Хонджун произносит с очень довольной и наглой улыбкой. — Ревновал? — удивляется Сонхва. — Во-первых, с чего бы вообще мне это делать. А во-вторых, к чему? К камере или к тому люку, вокруг которого ты минут пять крутился? — На нем очень красиво лежали лепестки. И свет классно падал, — почти виновато вздыхает Хонджун. — Извини, меня и правда порой заносит. — Не извиняйся, — качает головой Сонхва. Он делает паузу, а потом наклоняется к уху Хонджуна и шепчет, — Будешь потом смотреть на эти фотографии и жалеть о том, что предпочел потратить время на них, а не на меня. Хонджун от его слов так забавно хмурится, что Сонхва тут же начинает смеяться. — В жизни такой глупости не говорил. — Ну, вообще-то там твоих фотографий больше, чем чего-то еще. Так что в целом утверждение спорное, — неуверенно отзывается Хонджун. — Да я же шучу, — Сонхва, не прекращая улыбаться, в очередной раз закатывает глаза. Он перехватывает Хонджуна за руку, переплетая с ним пальцы. — Плохая шутка получилась, все, забыли про нее. Тебе послышалось. Давай представим, что я говорил о том, что с удовольствием схожу на выставку, про которую ты вчера рассказывал, я правда забыл ее название. Сонхва удивляется сам себе. Они знакомы всего несколько дней, а ему так комфортно рядом с Хонджуном, что он и не думает держать хоть какую-то дистанцию, хотя обычно очень долго и тяжело сходится с людьми. Когда Хонджун сказал, что хочет сфотографировать настоящего Сонхву, тот только посмеялся, уверенный, что они быстрее прекратят общение, чем он успеет вылезти из своей раковины. Но вот он здесь — сжимает в руке ладонь Хонджуна, пока они идут по оживленной улице, шутит несмешные шутки и по ощущениям разлетается на миллион искрящихся карамелек каждый раз, когда Хонджун ему улыбается. А делает это Хонджун почти постоянно. — Катёга, — отвечает Хонджун. — Традиционный японский стиль живописи, «картины о цветах и птицах». — Да, точно, — кивает Сонхва. — Мы сегодня еще успеваем же? — Два часа назад ты говорил, что тебе нужен перерыв от достопримечательностей и произведений искусства, — косится на него Хонджун. — Что изменилось? — Ну… — Сонхва прикусывает губу, пытаясь придумать ответ. Он пока не готов облекать в слова мысль о том, что готов пойти куда угодно, если это порадует Хонджуна. Для таких высказываний все-таки еще слишком рано. — Давай представим, что меня так впечатлил тот люк, что я решил, что прекрасного много не бывает? — Ты мне его теперь сколько припоминать будешь? — смеется Хонджун. На выставку они все-таки идут. В итоге это оказывается гораздо интереснее, чем мог предположить Сонхва — ему нравятся гравюры и ксилографии, но гораздо больше его восхищает то, как рассказывает про все это Хонджун. Сонхва понимает, что ужасно пристрастен и скорее всего ему понравилось, даже если бы Хонджун вдруг решил рассказать ему про ядерную физику, показывая какие-нибудь совершенно нечитаемые формулы. — Я вспомнил, почему говорил, что мне нужен отдых от музеев, — вздыхает Сонхва, когда они выходят на улицу. — У меня сейчас отвалятся или ноги, или поясница, или все разом. — Это все потому что ты подолгу стоишь везде, — пожимает плечами Хонджун. — Вернемся в отель, и сделаю тебе массаж, у меня вроде неплохо получается. — Не у всех пропеллер в заднице, — хмыкает под нос Сонхва. — Не правда, — совершенно серьезно заявляет Хонджун. — Ты проверял, его там нет. Сонхва давится очередным вдохом и не знает куда деть глаза от смущения. Все, что у него получается, это укоризненно протянуть: — Хонджун… — Говорю, как есть, — смеется Хонджун. — Или ты думаешь, вокруг много кто понимает корейский? Так даже если и понимают, то подслушивать нехорошо, вот и пусть страдают. Сонхва с усмешкой качает головой. — Никогда бы не подумал, что за такой непритязательной дверью и малюсенькой вывеской скрывается такое уютное место, — Сонхва скользит взглядом по небольшому залу ресторана. — И только благодаря этому мы смогли забронировать здесь столик, — улыбается Хонджун. — Туристы про это заведение не знают, да и местные далеко не все. — А откуда знаешь ты? — Сонхва переводит взгляд на Хонджуна. — С учетом твоего японского, прости, конечно, но сложно представить, что ты прям сдружился с кем-то, кто мог бы тебе рассказать. — Вообще-то, именно друг меня сюда и привел, — смеется Хонджун. — У него прекрасный японский, а еще свободный корейский, что особенно для меня ценно. — Друг? — уточняет Сонхва, выгнув бровь. Он спрашивает это быстрее, чем вообще успевает обдумать свою реакцию. Они ни разу с Хонджуном не говорили о том, что происходит между ними. Не обсуждали, что будет через несколько дней, когда закончится бронь в отеле. Только Сонхву это не слишком беспокоит, они и в Токио-то поехали без каких-либо планов. Он допускает, что Хонджун просто предложит однажды утром сорваться в Осаку. Или полететь в Сеул. Может, и на Чеджу, почему бы и нет, там красиво в апреле. — Друг, просто друг, — Хонджун накрывает лежащую на столе ладонь Сонхвы своей и чуть сжимает ее, но быстро убирает руку. — Извини, по-идиотски получилось, — виновато говорит Сонхва, опуская взгляд. Он обычно совершенно не ревнивый, тем более это глупо, когда речь заходит про что-то из прошлого. Оно есть у всех, бывшие есть у всех, это нормально. Вот то, как дернуло у него внутри, когда он представил, как Хонджун сидел за этим же столиком с кем-то другим и улыбался так, как сейчас улыбается ему — это как раз и ненормально. — Нашел за что извиняться, — качает головой Хонджун. — Ты просто не успел узнать, насколько я ревнивый. — Правда? — удивляется Сонхва. — Мне в голову такая мысль даже не приходила. — К счастью, не было повода, — смеется Хонджун. Он подается вперед, ближе к Сонхве, и шепотом добавляет, — А один очень ретивый помощник, который всю съемку разве что слюни не пускал, оказался в итоге так занят моими поручениями, что у него не было ни единого шанса к тебе подойти. — Серьезно? — теряется Сонхва. — Я ничего такого не заметил. Мне казалось, что и ты не особо-то заинтересованно на меня смотрел. — Ты, видимо, уже просто привык, — Хонджун слегка морщится и взлохмачивает пальцами челку. — Ты очень много внимания привлекаешь. Всегда и везде. — Ой, не говори глупости, — фыркает Сонхва и отмахивается. — Мне кажется так, как ты, на меня вообще никто никогда не смотрел. — А как я на тебя смотрю? — тихо уточняет Хонджун. У него такой серьезный взгляд, что Сонхва запоздало понимает, что возможно это не та тема, которую стоит обсуждать в общественном месте. Да и обсуждать вообще. — Вернемся в отель, и я тебе не только расскажу, но и покажу, — обещает он. — Поверь, я смогу очень достоверно повторить твой взгляд. Хонджун прикусывает губу и опускает голову. Но почти сразу же снова ее поднимает и улыбается. — Договорились. Впервые за все время, что они провели вместе, Сонхве кажется, что улыбается Хонджун совершенно неискренне. — Ты уже придумал, что мы будет делать завтра? — спрашивает Сонхва, чтобы быстрее перевести тему. — Нет, — качает головой Хонджун. — Пока в плане есть только пункт про выспаться. — Мне кажется, это самый лучший план в мире, — смеется Сонхва. — То есть мне не показалось, и ты правда ужасно устал? — вздыхает Хонджун. — Нет, я не устал, — фыркает Сонхва. — Просто иногда мне нравится никуда не торопиться и просто… ну… наслаждаться моментом? Это же классно, когда просыпаешься без будильника. И можно просто валяться в кровати в обнимку. А можно и не просто валяться. Под конец фразы Сонхва смущенно усмехается. Почему-то говорить о сексе ему всегда ужасно неловко. — Ты рисуешь такие заманчивые перспективы, что я, пожалуй, и правда не буду на завтра ничего планировать, — улыбается, теперь уже совершенно точно искренне, Хонджун и поднимает бокал с шампанским. — За первый день в моем ежедневнике без единой пометки. — Ну, ты можешь написать там мое имя, например, — смеется Сонхва и тоже поднимает бокал. У Сонхвы слегка шумит в голове от шампанского и ужасно сводит пальцы от желания наконец прикоснуться к Хонджуну. Он прожигает взглядом экранчик с невероятно медленно меняющимися цифрами этажей. Им не повезло не только сначала отвратительно долго ждать лифт, но и оказаться там в итоге с кучей народа, и всем, конечно же, надо выходить гораздо раньше, чем им. — Прекрати, — шепчет ему на ухо Хонджун. — Прекратить что? — непонимающе косится на него Сонхва. — Облизывать губы. Сонхва хмыкает под нос, он знает, что у него есть такая привычка, он и не замечает обычно, что так делает, зато потом мучается с последствиями в виде сухой и потрескавшейся кожи. Но сейчас он специально слегка поворачивает голову и как будто задумчиво проводит кончиком языка по уголку губ. Сонхва ждет, что Хонджун состроит какое-нибудь забавное выражение лица и отвернется, но вместо этого тот протягивает руку и больно щиплет его за ягодицу. — Эй! — Сонхва непроизвольно дергается. — Тшш, не кричи, мы тут не одни, — смеется Хонджун. — Вообще-то это было больно, — ворчит Сонхва. Он убирает руку в задний карман штанов, стараясь незаметно потереть пострадавшее место. — Вообще-то ты сам нарывался, — улыбка у Хонджуна такая довольная, что Сонхве его стукнуть хочется. Не сильно, просто чтобы обозначить свое недовольство. Он вздыхает и снова сосредотачивает взгляд на экранчике лифта. — Я думал, мы никогда не доберемся, — вздыхает Хонджун, заходя наконец в номер. Сонхва скидывает обувь и проходит внутрь, включая свет. Ему все еще безумно хочется прикоснуться к Хонджуну, но теперь он еще и немного обижен. — Сонхва? — Хонджун идет за ним и, поймав за талию, разворачивает лицом к себе, притягивает ближе. — Все нормально? — У меня теперь синяк будет, — вздыхает Сонхва, опустив взгляд. Но несмотря на свои слова, он поднимает руки и обхватывает Хонджуна за шею ладонями. — Прости, не думал, что получится так сильно, — Хонджун приподнимается и целует его в кончик носа. — Теперь придется заглаживать свою вину. Сонхва резковато втягивает носом воздух — Хонджун опускает ладони на его ягодицы и мягко сжимает. — И зацеловывать, — смеется Сонхва. Он первым тянется к губам Хонджуна, и, как и во все разы до этого, на секунду у него перехватывает от восторга дыхание. Хонджун кажется ему ненастоящим — не может так щемить в груди от обычного поцелуя, нельзя так разбиваться от нежности, просто касаясь кого-то. Сонхва, не разрывая поцелуя, поддается, когда Хонджун подталкивает его в сторону кровати, и только когда упирается в ее край, отстраняется и садится. — Помнишь, я говорил, что покажу тебе, каким взглядом ты на меня смотришь? — немного неловко улыбается Сонхва. Он не сомневается, сейчас у него точно такое же выражение, какое часто бывает у Хонджуна. Сонхва, подняв взгляд, кладет ладони на его талию, подцепляет толстовку и задирает ее, и шепчет, перемежая слова короткими поцелуями, — Ты часто смотришь на меня с восторгом… с жадностью… с обожанием… Хонджун прикусывает губу, не сводя с него взгляда. — Мне кажется, однажды я просто сойду с ума, — Сонхва прижимается к животу Хонджуна лбом. — Можешь сделать это побыстрее, чтобы мне не было так одиноко, — смеется Хонджун. Он запускает пальцы в волосы Сонхвы, мягко тянет, чтобы тот отстранился и запрокинул голову. — Ты совершенно невероятный. Новый поцелуй жадный и требовательный, от него у Сонхвы исчезают последние мысли и сгорают предохранители. Он каждый раз обещает себе, что не будет торопиться, что вот сейчас у них все получится неторопливо и нежно, и каждый раз забывает про это, стоит только Хонджуну оказаться так близко. Они оба торопятся — раздеть друг друга, прикоснуться, почувствовать. Сонхва зарывается лицом в подушку и вздрагивает от поцелуев и укусов, которыми Хонджун покрывает его спину, нетерпеливо подается бедрами навстречу его пальцам, прогибаясь в пояснице. Ему хочется поторопить Хонджуна, но не получается произнести ни единого связного слова. — Ты готов? — задает самый идиотский вопрос Хонджун, навалившись сверху. Сонхва чувствует, как его член прижимается к ягодицам, от чего у него еще сильнее тянет внизу живота, и все что получается — это пробормотать что-то совершенно бессвязное. Но такой ответ, видимо, вполне устраивает Хонджуна. Сонхва прикусывает губу и тихо протяжно стонет от первых очень медленных толчков. Он знает, что вот теперь Хонджун может перестать торопиться, что ему нравится, когда Сонхва сходит с ума от нетерпения. Только сейчас Сонхва к такому не готов, слишком сильно его ведет от возбуждения, и он заводит руку назад и впивается ногтями в бедро Хонджуна. Тот шипит, но понимает намек, сразу начинает двигаться быстрее и резче, крепко сжимая ладони на талии Сонхвы. Руки у него настолько горячие, что Сонхве кажется, что останутся ожоги. Он почти сразу срывается на всхлипы, в первый раз это было ужасно неловко, но сейчас Сонхва знает, как на них реагирует Хонджун, и не пытается сдерживаться. Хонджун что-то шепчет, снова навалившись на спину Сонхвы и обхватив ладонью его член, но тот не понимает ни слова — слишком много ощущений, слишком много удовольствия. От совершенно неожиданного оргазма Сонхва давится всхлипом, напрягаясь так сильно, что Хонджун стонет и толкается в него резче и сильнее, чем прежде. У Сонхвы дрожат ноги, и едва Хонджун отстраняется и убирает руки, он сразу опускает бедра, и даже не пытается пошевелиться. — Это была месть? — со смешком спрашивает Хонджун, прижимаясь к Сонхве и покрывая легкими поцелуями его плечи. — Что? — Сонхва пытается посмотреть на него через плечо. У него ни сил, ни желания думать. — Я оставил тебе синяк на заднице, а ты поцарапал мне бедро, — Хонджун утыкается носом в сгиб плеча Сонхвы, это приятно, но немножко щекотно. — Это было не специально, — хмыкает Сонхва. Он лежит не шевелясь еще несколько минут, но потом все-таки переворачивается, желание поцеловать Хонджуна гораздо сильнее, чем усталость. Правда, едва повернувшись, Сонхва замирает — такой тот невероятно красивый. — Сонхва? — окликает его Хонджун. — Что? Меня так зовут, да, — неловко смеется Сонхва. Он тянет к себе Хонджуна, осторожно касаясь его губ своими, очень нежно и мягко, и глупо улыбается в поцелуй, осознавая, что вместо мозгов у него сплошная сахарная вата с маршмеллоу и взрывающейся карамелью. Открыв глаза, Сонхва не сразу понимает, что его разбудило. Он чувствует, что Хонджуна нет рядом, и переворачивается на другой бок. — Да, я все еще в Токио, — доносится до Сонхвы тихий голос Хонджуна, который стоит у окна и говорит по телефону. — А перенести? Да, я понимаю, понимаю. Конечно, тут и думать не о чем. Нет, не расскажу, да и вообще, не стоит внимания, так, глупости. Договорились. Я позвоню вечером. Хонджун вздыхает, опустив руку с телефоном, так и смотря за окно. Он непривычно напряженный, Сонхве хочется подойди и положить ладони ему на плечи. Но он не знает, насколько это вообще уместно сейчас, и только прикусывает губу. Ему неловко от того, что он слышал чужой разговор, пусть и только его половину. Но гораздо неприятнее, что этот звонок из обычной жизни как будто разрушает тот прекрасный мир, в котором они были только вдвоем с Хонджуном. Осознание того, что они ничего друг про друга по сути и не знают, накрывает его внезапно, горчит на языке. Сонхва зябко поводит плечами и садится. — Я тебя разбудил? — виновато спрашивает Хонджун, резко повернувшись. Он улыбается, но Сонхва не слишком верит этой улыбке, она больше похожа на ту, что проскользнула во время их ужина накануне. От нее становится также беспокойно. — Не знаю, возможно… — пожимает плечами Сонхва. — План «валяться в обнимку и ничего не делать» отменяется, да? Сонхва морщит нос от того, как грустно прозвучал его вопрос. В том, что утро пошло немного не так, как он его себе представлял, нет ничего смертельного, это точно не повод для плохого настроения. — Ну, почему же? — наклоняет голову набок Хонджун. — Можно сходить позавтракать, а потом поваляться. Как тебе такой план? Или у нас сегодня оздоровительное голодание? — Ладно, такой вариант меня устраивает, уговорил, — улыбается Сонхва. — Только в душ схожу. Когда он возвращается в комнату, то замирает посреди шага. Хонджун собирает чемодан. — Ты что-то придумал? — осторожно уточняет Сонхва. — А? — Хонджун поворачивается к нему и тут же виновато улыбается. — К сожалению, ничего веселого. Мне надо сегодня обязательно вернуться в Сеул, завтра утром важная встреча, которую никак нельзя пропустить. — Я так и понял, что о чем-то в этом роде ты говорил по телефону, — Сонхва приваливается плечом к стене. Он в целом не имеет ничего против возвращения, отпуск получился даже длиннее, чем он рассчитывал. Сонхва почти успевает открыть рот, чтобы предложить взять билеты на ближайшее время, но Хонджун его опережает: — Мне через два часа надо выезжать в аэропорт, так что поваляться уже точно не получится, но позавтракать мы вполне успеем. — Ты купил билет? — переспрашивает Сонхва. — Да, пока ты был в душе, — кивает Хонджун. Он возвращается к сбору вещей и как будто старается больше не смотреть на Сонхву. Ни пока тот одевается, ни пока сушит волосы. Все дни до этого Хонджун вился вокруг Сонхвы, постоянно его касался, лез с объятиями и поцелуями, не прекращая что-то рассказывал. От внезапной тишины у Сонхвы закладывает уши. Он садится на кровать и растерянно смотрит на свои руки. Он так увлекся сказкой, которую себе придумал, что даже не потрудился спросить, а что вообще про все это думает Хонджун, что это значит для него. Да и значит ли вообще. Сонхва поджимает губы, резко выпрямляя спину. — Все, я готов, — Хонджун застегивает чемодан и обводит внимательным взглядом номер. — Пойдем? — Не уверен, что хочу есть, на самом деле, — тихо и как может ровно говорит Сонхва. — Да и в аэропорт тебе лучше приехать пораньше, на всякий случай. Чтобы не получилось как с Синкансеном. — И то верно… — неловко усмехается Хонджун. Он ерошит волосы, как-то беспомощно замерев посреди номера и смотря на Сонхву, как будто не знает, что еще сказать или сделать. — Хорошего полета, — произносит Сонхва, даже не пытаясь улыбнуться. — Спасибо. Было… — Хонджун запинается, нервно откашливается, но все-таки договаривает, отведя взгляд, — Было классно. — Да, — согласно кивает Сонхва. — Классно. Когда он слышит, как закрывается дверь номера, то откидывается на спину и закрывает лицо руками.