Прежде чем ты уйдешь

Сонхва смотрит на стоящий на столе стакан, на мелкие пузырьки, поднимающиеся со дна. Он раньше никогда и не думал, что это может быть так красиво. – Хён! Хён, прием! – Уён щелкает у него перед лицом пальцами. – Ты еще с нами? – Да, прости, – Сонхва морщится и резким движением опрокидывает в себя содержимое стакана. – Ты достаточно выпил, чтобы наконец рассказать, что происходит? – Минхо облокачивается на стол и внимательно на него смотрит. – И если ты еще раз скажешь, что ничего не случилось, то я поеду домой. Сонхва вздыхает, на секунду зажмуривается, а когда открывает глаза, то сначала подталкивает стакан в сторону Уёна, чтобы тот снова налил, и только потом говорит: – Я идиот, вот что случилось. Хотя нет, идиот это слишком мягко. Придурок? Дебил? Помогайте, как еще можно назвать того, у кого мозгов вообще нет? – Самокритично, – хмыкает Минхо. – И что ты натворил в Японии? Не хочешь же ты сказать, что все две недели отпуска провел в тюрьме за какое-нибудь правонарушение? – Наверное, так было бы даже лучше, – задумчиво тянет Сонхва. Он видит, как Уён наливает в его стакан только пиво, и раздраженно закатывает глаза. – Уён, если бы я хотел пиво, я бы пил его из бутылки. – Если ты напьешься в сопли, так и знай, я тебя тут брошу, – ворчит Уён, но послушно доливает в стакан соджу. Сонхва хмурится. Такое поведение совершенно не характерно для Уёна, обычно тот наоборот только подначивает его, словно пьяный Сонхва это его любимое развлечение. – Как хорошо, что здесь еще есть я, – улыбается Минхо. Под его взглядом Уён сдувается и как будто даже пытается немного отодвинуться. – Я вляпался в курортный роман, – резко произносит Сонхва, мрачно смотря перед собой. – Это же вроде так называется? Когда чисто приятно провести время в отпуске? – Ну… в целом да. А почему ты говоришь об этом настолько похоронным тоном? – уточняет Минхо. – Потому что я конченный придурок, я же сказал уже, – закатывает глаза Сонхва и делает большой глоток из стакана. Ему не хочется ни рассказывать, что было в Японии, ни тем более говорить о том, что он чувствует по этому поводу. Если бы Сонхва мог, он бы просто стер себе память. – Так, хён, – Уён зеркалит позу Минхо и тоже облокачивается на стол, подперев подбородок ладонью. – Я правильно понимаю, что ты пытаешься сказать, что встретил кого-то, решил неплохо провести время, в итоге влюбился, а этот кто-то продолжать отношения на расстоянии не захотел? – Почему на расстоянии? – непонимающе смотрит на него Сонхва. – Ну… он в Японии, ты в Корее… – растерянно поясняет Уён. – А, нет, он тоже в Корее, даже в Сеуле, – Сонхва снова морщится и допивает то, что оставалось в стакане. Но снова к Уёну его не двигает, чувствуя, что стоит взять небольшую паузу. – То есть Уён все правильно сказал? – уточняет Минхо. – Ваши взгляды на продолжение отношений разошлись, и поэтому ты всю неделю, как вернулся, делал вид, что ужасно занят делами, а теперь пытаешься залить горе? – В целом, да, – соглашается Сонхва. В таком переложении история и правда как будто не стоит никакого внимания. – Хотелось бы мне на него посмотреть, – цокает языком Уён. Сонхва бросает на него короткий напряженный взгляд, и Уён поспешно добавляет: – Да, блин, мы сколько с тобой знакомы, а ни разу на моей памяти ты не был в таком состоянии как сейчас. Даже после того, как расставался с кем-то, с кем вы нормально так встречались, не две недели и даже не два месяца. Сонхва разводит руками с идиотской улыбкой на лице. – Я удивлен, – соглашается Минхо. – Даже самим фактом, что ты вообще такой роман закрутил, на тебя не похоже. – Да не закручивал я никакой “такой” роман, – морщится Сонхва. – Я просто… не знаю. Он предложил поехать вместе в Токио – и я поехал. Предлагал пойти куда-нибудь – и я шел. Предложил бы переехать в Австралию – я бы уже был там. От того, как Минхо и Уён молча и напряженно на него смотрят, Сонхва ежится, ссутуливаясь, и сам тянется за бутылкой соджу. – Если бы не то, как мне сейчас дерьмово, я бы решил, что мне все это вообще приснилось, – тихо добавляет он. Сонхва отставляет пустую бутылку, но не успевает даже потянуться за пивом, как Минхо сам ему наливает и даже размешивает получившийся коктейль. – Отстой, – вздыхает Уён. Он привлекает внимание хозяйки и заказывает еще соджу и пива. – Поддержу тебя в твоем желании надраться. Минхо вздыхает и похлопывает Сонхву по колену. В квартире темно и чертовски тихо. Это раздражает – хочется звуков, хоть каких-то, хотя бы бубнящего телевизора. Но Сонхва никак не может найти в себе сил пошевелиться, он смотрит в потолок, размышляя о том, что было бы, если бы он не проснулся, пока Хонджун говорил по телефону. Ушел бы тот молча, не прощаясь, или все-таки разбудил бы его. Стало бы после этого легче его ненавидеть или нет. Зачем Сонхва продолжает гонять в голове эти мысли по кругу, он и сам не знает. Только не получается не думать и не вспоминать: как он смотрел на опустевший номер – из него как будто разом исчезли все краски и звуки, он стал неуютным, раздражающим; как сидел в ресторане отеля, в котором они ни разу и не были, но все равно физически ощущал, что стул напротив не должен быть пуст; как, спрятав ладони в карманы и глядя под ноги, бродил по улицам – вот по ним они и правда гуляли вместе. Сонхва сорвался бы в аэропорт на ближайший же рейс, но боялся, что ему не повезет, и он столкнется к Хонджуном. Второй раз за день удержать лицо у него вряд ли бы вышло. Никаких истерик, никаких сцен, просто последнее, чего хотел Сонхва – это показывать, что чувствует на самом деле. Хонджун все правильно сказал, им было “классно”, незачем усложнять Сонхва повторяет это про себя каждый вечер, пока вспоминает. Все чаще – чувство бесконечного одиночества, пустой и равнодушный город вокруг; все реже – улыбку Хонджуна и тепло его прикосновений. Сонхва рад, что забывает, как ему было хорошо. Он сам не знает как так вышло, но у него в телефоне нет ни одной фотографии. Не только совместной или Хонджуна. Вообще ни одной за эти две недели. Как будто он и правда все это придумал. Красивая сказка, которая никак не могла случиться на самом деле. Он обманывал себя с самого начала. Ведь еще стоя на платформе в Киото, Сонхва подумал, что это так странно – Хонджун предложил поехать вместе в другой город, но даже не спросил ни номера телефона, ни хотя бы логин в хоть какой-нибудь соцсети. Он с самого начала не планировал ничего серьезного. Это Сонхва почему-то повелся: на улыбку, на взгляд, на интонации. Поверил, что все это на самом деле, что это если и не навсегда, то все равно достаточно надолго. Надолго теперь Сонхва отказался от съемок в Японии. Это вообще было первое, что он заявил своему агенту. Никакой. Долбанной. Японии. Где-то в глубине квартиры пиликает от пришедшего сообщения телефон. Сонхва вздыхает и перекатывается на бок. Ему все еще не хочется шевелиться, не хочется взаимодействовать с миром вокруг, но остатки здравого смысла заставляют его подняться с кровати. Сонхву ужасно раздражает, что страдает он уже дольше, чем вообще продлился этот роман. Сообщение ему прислал Минхо: “Ты там живой? Позвоню?” Звонит Сонхва сам. Он включает свет, устраивается с ногами в кресле и даже худо-бедно улыбается, когда Минхо снимает трубку: – С чего такие вопросы? Почему это я могу оказаться вдруг не живым? – Ты опять пропал, – спокойно поясняет Минхо. – И я уж не знаю, по работе или снова решил пострадать в гордом одиночестве. – Ты само очарование, – смеется Сонхва. – Частично работа, частично страдаю. Кто мне запретит? – Запрещать не буду, но предложу занятие на завтрашний вечер. – Мне уже страшно, – Сонхва откидывает голову на спинку кресла, прикрывая глаза. – Правильно, тусовочка обещает быть занимательная, – соглашается Минхо. – Завтра открытие выставки у Хёнджина. Не думаю, что ты помнишь, но я тебе рассказывал несколько раз, что он активно готовится. Так вот на открытие притащатся все кто можно и нельзя. Чанбин сказал, что даже ваш неугомонный дружочек придет. – Ты про Уёна? – хмыкает Сонхва. – Странно, что он мне еще не позвонил по этому поводу. – О, а я знаю почему, – интонации у Минхо такие хитрые, что Сонхва даже садится ровнее. – И почему же? – уточняет он, поняв, что торопиться с пояснениями Минхо не собирается. – Потому что Чанбин дал ему только одно дополнительное приглашение, а Уён вместо того, чтобы поделиться им со своим любимым хёном, который страдает в одиночестве, решил потратить его на… – Минхо делает театральную паузу. – На Сана, на кого же еще, – фыркает Сонхва. – Ты так про это заговорил, что я даже подумал, что может и правда, что-то интересное. А ты, значит, решил потратить драгоценное приглашение на меня? – У меня их два, – прямо отвечает Минхо. – Как вы меня бесите оба, – вздыхает Сонхва. Он любит своих друзей и рад, что у них все так удачно сложилось в личной жизни, но за себя становится особенно обидно. Сонхва морщится и гораздо серьезнее говорит, – Я думаю, мне не стоит идти. – Почему? – уточняет без особого интереса в голосе Минхо. – Потому что я своей кислой рожей буду портить вам все веселье, – Сонхва ждет, что Минхо начнет говорить что-нибудь приободряющее, что они его любым любят, а может даже про то, что там можно будет с кем-нибудь познакомиться, чтобы наконец забыть неудачный роман и двигаться дальше, но потом Сонхва вспоминает, что он говорит не с Уёном. – Ты немного выпьешь, и твоя рожа перестанет быть слишком уж кислой, – усмехается Минхо. – Я забьюсь в угол и буду оттуда наблюдать за вашим весельем, – предупреждает Сонхва. Он понимает, что по факту уже согласился, но ворчит, просто потому что может. – Только угол повнимательнее выбирай, чтобы хорошо сочетаться с фотографией. Хёнджин тебе еще потом спасибо скажет за то, что освежишь композицию. – Ты ужасен, – вздыхает Сонхва. – Я знаю. Заеду завтра за тобой около пяти. Минхо вешает трубку, а Сонхва растекается по креслу. Он мог бы сказать Минхо, что фотовыставка это не то, что ему сейчас надо. Вообще про весь этот мир около искусства хочется забыть хотя бы на время, он бы лучше на какой-нибудь андеграундный концерт сходил. Только Сонхва вообще очень часто не говорит тогда, когда это нужно. – Держи приглашение, – Минхо оборачивается и протягивает Сонхве картонную карточку, когда они останавливаются на светофоре. – Хёнджин так старался, а я чуть не забыл его тебе показать. Приглашение и правда оформлено очень классно и стильно. Но только едва Сонхва читает написанные на нем имена, как ему хочется потребовать, чтобы Минхо немедленно припарковался, потому что ни на какую выставку он не пойдет. С одной стороны карточки написано Хван Хёнджин, и это то, чего Сонхва и ждал. Но вот то, что на другой ее стороне красивым шрифтом выведено Ким Хонджун, это точно лишнее. – Что-то не так? – уточняет Минхо, смотря на него в зеркало заднего вида. – Нет, ничего, – резковато качает головой Сонхва, заметив, что и Джисон поворачивается в его сторону. – Просто ты не говорил, что выставка не только Хёнджина. – А это важно? Даже если бы ты туда шел из искренней любви к работам Хёнджина, то чем тебе помешает еще один фотограф? – удивляется Минхо. – К тому же Хонджун прикольный. Сумасшедший немного, но как-то по-хорошему, что ли. Сонхва едва не говорит, что знает, но вовремя прикусывает себе язык. Он мысленно прикидывает про себя шансы на то, что они как-то умудрятся не столкнуться. Или что это вообще окажется какой-то другой Ким Хонджун. Победой он считает уже то, что они не встречаются прямо на входе. Сонхва успевает поздороваться и перекинуться парой слов со всеми, с кем должен, выпить пару бокалов шампанского и выразить свои восторги Хёнджину. Сонхва собирается неторопливо пройтись по части зала с его фотографиями, но замирает на половине шага. Хонджуна он замечает сразу, пусть их и разделяет куча людей. Сонхва прикусывает губу и резко меняет направление. Он не собирался смотреть на работы Хонджуна даже из праздного любопытства, но теперь ему важнее просто отойти как можно дальше. – Сонхва? – окликает его Хонджун. В его голосе столько искреннего удивления, что Сонхва хмыкает под нос. – Здравствуй, – как можно спокойнее говорит он, поворачиваясь в его сторону. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – Хонджун улыбается. Он в целом выглядит неловко и неуверенно, как в номере отеля, перед тем как ушел. Сонхва отпивает из бокала, используя эту паузу для того, чтобы взять себя в руки. Не важно, как рвануло в груди от этих воспоминаний, не важно, что от одного взгляда на Хонджуна сердце заходится в груди. Это его личные проблемы, другим про них знать необязательно. – Еще вчера днем я тоже не знал, что здесь окажусь, – улыбается Сонхва. Он чувствует, что улыбка получается неискренней, отстраненной и равнодушной, и решает, что это даже хорошо. – Меня позвал друг, который дружит еще и с Хёнджином. Не так сложно, как получилось с твоим появлением на площадке в Киото, но смысл тот же. – А ты знал, что?.. – Хонджун не договаривает и резковато взмахивает рукой. – Что встречу здесь тебя? – уточняет Сонхва. Хонджун кивает, как будто поспешно и очень напряженно. – Нет. Минхо не посчитал нужным говорить, что выставка не только одного Хёнджина. Но, если уж честно, Минхо и не большой фанат искусства в целом, ему просто нравятся такие тусовки. – Понимаю, – улыбается Хонджун. Сонхве хочется развернуться и уйти. Из-за того как Хонджун отводит взгляд, из-за его натянутой, вымученной улыбки, из-за того, что ему явно некомфортно в обществе Сонхвы. Из-за того, что Хонджун больше не смотрит на него так, как смотрел в Японии. – Я еще не успел посмотреть нормально ваши работы, – говорит Сонхва, допив содержимое бокала. – А тебя наверняка заждались… – О-о-о! Хён! – голос Уёна врезается в уши, и Сонхва зажмуривает один глаз. Он не успевает даже повернуться, как подлетевший к ним Уён едва ли не повисает на нем. – Как круто, что вы уже познакомились! – Господи, Уён, спокойнее, – вздыхает Сонхва. Он едва удержал равновесие от этого маневра Уёна, отступив в итоге на несколько шагов, и теперь стоит слишком близко к Хонджуну. Это нервирует. – Прости, прости, – смеется Уён, но отпускать Сонхву явно не собирается. – А мы вот с Саном только пошли тебя искать, между прочим. Потому что совершенно непонятно как так вышло, что вы с Хонджун-хёном все еще не знакомы. Но ты уже и сам справился! Сонхве хочется съязвить что-нибудь на тему того, что Уён уже, видимо, перебрал с алкоголем, а может, и не только с ним. Но он лишь усмехается: – Вот такой я молодец, да. Самостоятельный, что пиздец. Уён смеется в голос, а Хонджун кашляет в кулак с неловкой улыбкой на губах. – Вообще не понимаю, как мы все раньше не столкнулись-то, – вдруг посерьезнев, говорит Уён. – Вот ты знал, что Ёсан знаком с Хонджун-хёном? При том сколько мы с Ёсаном дружим, очень странно, что мы еще давным-давно все не познакомились. – Согласен, странно, – кивает Хонджун. – Я новые лица не слишком часто вижу в целом. – Это судьба! – широко улыбается Уён. Сонхве очень хочется отвесить ему подзатыльник. – Перестань позориться, – тихо вздыхает он, закатив глаза. – Да ладно тебе, хён, – фыркает Уён и пихает его локтем в бок. – Все, не буду вам мешать, пойду искать Сана. – Не человек, а стихийное бедствие, – Сонхва трет переносицу, как только Уён уходит. – Он забавный, – пожимает плечами Хонджун. – Слушай… Хонджун прикусывает губу, не договорив. Сонхва понимает, что лучше всего было бы улыбнуться сейчас, пожелать хорошего вечера и уйти. Не надо ему знать, что Хонджун там собирается сказать. Он просто чувствует, что не надо. – У тебя завтра есть время? Может, выпьем кофе? – едва ли не на одном дыхании спрашивает Хонджун. Первая реакция Сонхвы: задать очень простой встречный вопрос – зачем? – Только если ближе к вечеру, – вместо этого говорит он. – Есть шансы, что мои друзья постараются меня сегодня споить. – Мои не лучше, – смеется Хонджун. – Я тогда напишу тебе днем? – У тебя есть мои контакты? – выгибает бровь Сонхва. Хонджун на секунду теряется, но тут же подмигивает Сонхве и нагло улыбается. – Я надеюсь, что ты сейчас мне их дашь. Но если нет, я все равно же найду. Думаю, Уён с радостью мне сдаст не только твой айди в катоке, но и домашний адрес. – И вообще все, что про меня знает, – фыркает Сонхва и достает из кармана телефон. С Уёном он потом поговорит отдельно. Не из-за Хонджуна, а вообще из-за всей этой сцены. Чуть позже, провожая взглядом уходящего Хонджуна, единственное, что Сонхва знает наверняка, так это то, что чертовски хочет напиться. Сдерживать себя он не собирается. Смотреть на Хонджуна странно. Он вроде бы точно такой же, как был в Японии – очень подвижный, постоянно улыбающийся, яркий и живой. Но в то же время, что-то кажется Сонхве неправильным, но он никак не может понять в чем дело. Точно не в том, что Хонджун больше не смотрит на него с таким же восторгом, как раньше, это как раз вполне естественно. – Удивительно, – начинает говорить Хонджун, гоняя трубочкой кубики льда в стакане кофе, – В Токио я говорил по телефону с Хёнджином и даже не мог предположить, что вы знакомы. – Не слишком хорошо, – качает головой Сонхва. – Не думаю, что он даже сразу бы сообразил о ком речь, если бы ты назвал ему мое имя. – Я не про это, – Хонджун взмахивает рукой. Сонхва следит взглядом за его пальцами, и у него все замирает внутри. Он слишком хорошо помнит, как сжимал ладонь Хонджуна в своей, как тот скользил по его коже подушечками пальцев, как… Сонхва не позволяет себе додумать мысль. – Я понимаю о чем ты, – Сонхва отводит взгляд. Смотреть на Хонджуна не только странно, но и тяжело. – У нас был как будто миллион возможностей познакомиться, а в итоге мы совершенно случайно встретились вообще в другой стране. – Мне кажется, или ты не слишком рад, что у нас столько общих приятелей? – уточняет Хонджун. Его интонации меняются, но Сонхва не собирается больше пытаться в них разобраться. У него в голове звучит рефреном “было классно”. И ключевое в этой фразе – было. – С чего бы? – удивляется Сонхва. Он вкладывает все свои силы в то, чтобы звучать равнодушно, чтобы смотреть равнодушно, чтобы пальцы предательски не дрожали. – Не знаю… у тебя не слишком довольный вид сейчас… – вздыхает Хонджун. – Он у меня не слишком довольный, потому что у меня похмелье, – грустно смеется Сонхва, хотя бы в этом он не кривит душой. – От алкогольной комы меня спасло только то, что Уён усердно начал пить задолго до меня, так что отключился раньше, чем нанес непоправимый вред моему здоровью. – Уён ко мне еще несколько раз за вечер подбегал и как будто невзначай говорил про тебя, – хмыкает Хонджун. – Правда, это его “невзначай” было слишком прямолинейным. Кажется, я узнал от него про тебя больше, чем ты сам рассказал за две недели. – Не обращай на него внимания, – машет рукой Сонхва. – Иногда у него включается желание нести в мир любовь и причинять всем счастье. И изображать из себя Купидона. К счастью, его быстро отпускает. – Купидона, говоришь? – тянет Хонджун. Сонхва чувствует, как тот на него смотрит, чувствует, что тот о чем-то задумался. Сонхва не хочет показывать свою заинтересованность, какая ему вообще разница, что Хонджун скажет дальше, ему же совсем-совсем не важно, но он все равно поднимает на него вопросительный взгляд. – Я понимаю, что это может прозвучать несколько… – Хонджун прикусывает губу, пару секунд молчит, в итоге резким движением откидывая с лица челку. – Короче, я пойму, если ты меня просто пошлешь. Просто я подумал, что нам же правда было круто в Японии, и… мы могли бы… попробовать и здесь… Сонхва задерживает дыхание. У него сердце подскакивает куда-то к горлу. – Ничего серьезного, конечно! – поспешно добавляет Хонджун. В личном топе самых отвратительных вещей, которые Сонхва когда-либо слышал в жизни, теперь определенно появился безоговорочный лидер. Сонхва медленно облизывает губы и не моргая смотрит на Хонджуна. Он не знает, что сказать, не знает, что сделать. И решает, что для начала было бы неплохо заставить себя хотя бы выдохнуть. – Я… – Хонджун опускает голову и отводит взгляд, сжимая пальцы на стаканчике с кофе. – Прости, мне не следовало… – Я не против, – произносит Сонхва. Он знает, что пожалеет об этом уже этим вечером. Но “было” это слишком больно – он не смог примириться с ним за месяц, а теперь, снова увидев Хонджуна, тем более не готов откатываться обратно, не готов думать, как бы все могло сложиться. У него и не было ни единого шанса отказаться, если подумать. Улыбка у Хонджуна такая яркая, такая счастливая, что Сонхва буквально слышит, с каким звоном у него внутри разбивается сердце. По дороге домой Сонхва убеждает себя, что, когда Хонджун напишет, ему надо ответить, что занят. Уехал на съемки, к родителям, попал в больницу, умер. Не важно. Он и без того сдался с потрохами, согласился на тот тип отношений, который категорически не приемлет для себя, ему хочется хоть немного спасти собственную гордость. Один раз написать, что не сможет и посмотреть, как поступит дальше Хонджун. Сонхва знает, что это ужасно по-детски, но не может придумать ничего другого. Только Сонхва не успевает договориться с самим собой – Хонджун пишет ему уже утром. “И какой план?” отправляет он в ответ на вопрос, смогут ли они встретиться следующим вечером. “Сходим в кино, поужинаем” мгновенно отвечает Хонджун. Сонхва морщится и откладывает телефон в сторону. Если не знать контекста, то можно представить, что Хонджун зовет его на обычное свидание. Наверное, честнее было бы сразу встретиться в отеле. Лучше было бы, если бы Хонджун написал ему время и адрес. Тогда бы Сонхва просто никуда не поехал, смог бы убедить себя, что это не то, что ему надо, смог бы по-настоящему разозлиться, не важно даже на себя или Хонджуна. Но Хонджун пишет так, как пишет. Ни лишних намеков, ни двусмысленных шуточек. Почему-то даже после того, как они решают с временем и местом, он не перестает писать: рассказывает, что боится открывать журнал, где вышла статья про их с Хёнджином выставку, потому что ужасно стремно, вдруг их разгромили, а потом очень бурно радуется, когда все-таки решается прочитать ее и выясняет, что совсем наоборот, их очень даже хвалят. Сонхву так и тянет написать в ответ, что какая ему вообще разница? Зачем Хонджун ему все это рассказывает, если же сам обрисовал уровень их отношений. Ничего серьезного. Это даже не друзья с привилегиями. Сонхва одергивает сам себя. Хонджун совсем не виноват в том, что он построил в своей голове песочный замок, над руинами которого теперь страдает. Хонджун ничего не обещал, не предавал доверия, не заставлял Сонхву ни идти пить с ним кофе, ни уж тем более становиться любовниками. Хонджун предлагал – Сонхва соглашался. Сам, добровольно и с радостью. Так что отвечает Сонхва как может деликатно, с легкой заинтересованностью, как мог бы переписываться с не самым близким приятелем. Он так собирается вести себя и весь следующий день. Сонхва уверен, что у него получится, он же отлично умеет держать себя в руках. Всю дорогу в такси он повторяет про себя, что они встречаются не ради кино, не ради того, чтобы провести время вместе и узнать друг друга получше. Просто флирт, просто секс, просто возможность вырваться из привычной рутины и провести несколько часов так, будто никакого мира вокруг со всеми его проблемами и нет вовсе. Сонхва цепляется за эту мысль, уговаривает себя, что и в Японии все было именно так, что он влюбился не в самого Хонджуна, а в ощущение, которое тот дарил. Что теперь все будет совершенно иначе, и реагировать он будет по-другому – спокойнее и легче. Сонхва почти начинается верить в это, выходя из такси около кинотеатра, но вот Хонджун ему улыбается, так же как раньше – счастливо и восторженно, смотрит на Сонхву так, будто тот самый дорогой и важный человек на свете, и Сонхва плывет. Он улыбается в ответ, он первым находит руку Хонджуна в темном зале кинотеатра, он рассказывает дурацкие истории про оказавшихся общими знакомых и совершенно искренне смеется в ответ на не менее дурацкие истории Хонджуна. Не спрашивая куда, просто идет за Хонджуном после ужина. – Что-то не так? – уточняет Хонджун, когда Сонхва останавливается перед входом в отель, куда он его привел. Он смотрит на Сонхву обеспокоенно и неуверенно. – Нет, просто… не ожидал, – качает головой Сонхва. Его удивляет не то, что Хонджун приводит его в отель, это-то как раз понятно. Его удивляет выбор – не лавотель, который можно было бы ожидать, а хорошая гостиница. – У всех свои тараканы, – пожимает плечами Хонджун. – Я уже нас зарегистрировал и получил ключ. – Не думал, что ты столько зарабатываешь, – тихо хмыкает Сонхва, направляясь вслед за ним к лифтам. – Я просто обычно мало трачу, – улыбается Хонджун. – Чувствую себя даже как будто особенным, – качает головой Сонхва. – И правильно чувствуешь. От того, как серьезно тот это говорит, Сонхва вздрагивает. Ему чертовски хочется спросить, что это значит, но он не успевает. В лифте они едут не одни, а стоит им только переступить порог номера, как Хонджун вжимает его спиной в дверь, целуя с такой жадностью, что мыслей у Сонхвы в голове не остается вовсе. Он скучал по Хонджуну, догадывался, что от его близости перестанет соображать. Но все равно Сонхву удивляет и пугает, как бурно он реагирует. Еще сильнее его удивляет Хонджун. Тот как будто не может понять, чего он хочет больше – он то втягивает Сонхву в глубокий поцелуй, то резко его разрывает и переключает внимание на шею, то прижимается всем телом, потираясь ощутимым стояком о бедро, то пытается развернуть Сонхву, но при этом не прекращает его целовать, совершенно беспорядочно касается, в итоге не справившись ни с ремнем на штанах, ни с пуговицами рубашки. – Хонджун… Хонджуни… – Сонхва ловит его лицо ладонями, принуждая отступить хоть немного. – Тихо, тихо… я тут и не собираюсь никуда уходить. Сонхва целует его сам, мягко и очень бережно, заставляя медленно пятиться. – Мне кажется, сегодня тебе лучше отдать инициативу мне, – смеется Сонхва, когда они добираются до кровати, а Хонджун и не думает его отпускать, из-за чего Сонхва буквально падает на него. – Если ты хочешь, – тут же соглашается Хонджун, не открывая глаз. Сонхва вдруг думает, что ни разу не слышал от него “нет”, но по-настоящему осознать эту мысль он не успевает – тот обхватывает его ногами за бедра и прижимает к себе, ощутимо укусив за мочку уха. Они оба не отличаются терпеливостью, но таким Сонхва Хонджуна еще не видел. Тот хочет всего и сразу, ругается от нетерпения под нос, пока они выпутываются из одежды, не понимая, что сам он только мешает – без его попыток помочь Сонхва справился бы гораздо быстрее, оставляет болезненные царапины на пояснице и талии Сонхвы, скорее всего даже не заметив этого. Торопит, пока Сонхва пытается его нормально подготовить, настойчиво толкаясь бедрами навстречу. Сонхва наклоняется к его лицу и целует в уголок губ, чуть сдвигается и следом целует в щеку, двигается дальше к уху короткими, легкими прикосновениями, точно в ритм того, как толкается в него пальцами. Добравшись до уха, цепляет кончиком языка несколько сережек в мочке, сразу же легко тянет за одну из них зубами. – Ты издеваешься, да? – практически стонет Хонджун. – Ни в коем случае, – Сонхва приподнимается над ним. У него самого срывается дыхание, и мысли путаются от возбуждения. – Я просто не хочу сделать тебе больно. Но мы можем пойти другим путем… Сонхва вытаскивает из него пальцы, легко касаясь, проводит ими по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след, и почти успевает обхватить ими член Хонджуна, но тот торопливо отталкивает его руку. – Не так, – Хонджун облизывает губы и зажмуривается. – Давай уже… Сил спорить у Сонхвы нет, но все равно он входит как можно медленнее. Он чувствует, как дрожат бедра Хонджуна, видит его прикушенную губу и напряженный излом бровей, но едва пытается податься обратно, как тот недовольно шипит и сильно впивается ногтями одной руки ему в спину под лопаткой. Сонхва коротко охает от боли и сдается. Он удобней подхватывает Хонджуна под колени, сильнее приподнимая его бедра, и больше не осторожничает, буквально теряя дыхание от того, как сладко тот стонет, стоит ему только начать двигаться. Сонхва оказывается на грани слишком быстро – из-за стонов Хонджуна, из-за его выражения лица, из-за того, как он цепляется за его плечи пальцами и пытается двигаться навстречу. Но и Хонджуну уже не требуется многого, Сонхва едва успевает несколько раз провести ладонью по его члену, как тот сдавленно охает и кончает. Он настолько невероятно красивый в этот момент, что Сонхва сбивается с ритма, неловко толкается бедрами еще несколько раз, прежде чем и его накрывает оргазм. Сонхва устраивается рядом с Хонджуном, обнимая его за талию, и легко целует в висок. – Если ты думаешь, что на сегодня это все, то ты сильно ошибаешься… – бормочет Хонджун, поворачиваясь в его сторону и открывая глаза. Сонхва в ответ только немного нервно смеется и утыкается лбом в его плечо. У Хонджуна настолько теплый и нежный взгляд, что Сонхва с трудом давит в себе желание признаться ему в любви. – Нет, хён, я решительно тебя не понимаю, – возмущенно произносит Уён, размахивая пустой рюмкой. – Ну, вот что тебе не нравится-то, а? – Что ты кричишь, мне не нравится, – улыбается Сонхва. Он осторожно забирает из руки Уёна рюмку и ставит ее на стол. – Ай, не начинай, – фыркает Уён. – В кои-то веки с любимым хёном выбрался вдвоем посидеть, имею право и отпраздновать. – И кто же в этом виноват? И у кого же это все времени нет? – Сонхва подпирает подбородок ладонью и передразнивает, – Ой, прости, мы с Саном в кино идем. Ой, мы на кемпинг собрались. Ой, мы едем к родителям Сана. Родителям, Уён? Серьезно? – Очень милые люди, – пожимает плечами Уён и несколько смущенно смотрит в стол. – Что такого-то? Я вот его отцу очень понравился. – Ничего-ничего. Сонхве очень хочется спросить, как именно Сан представил его своим родителям, но это будет нечестно. В том, что у самого Сонхвы настроение ни к черту, Уён точно не виноват. – И вообще, не переводи тему! – скрещивает на груди руки Уён. – Отвлечь меня хотел, да? Я еще не настолько пьян, зря стараешься. Сонхва закатывает глаза и разливает по рюмкам соджу. – Так что тебе не нравится в Хонджуне? – прищуривается Уён. – С чего ты вообще взял, что мне что-то в нем не нравится? – как можно спокойнее спрашивает Сонхва. Хонджун это какая-то идея фикс Уёна. Не сам Хонджун, конечно, а то, что они с Сонхвой просто созданы друг для друга. Он это решил еще на открытии выставки, когда думал, что они не знакомы, и его так и не отпускает. – С того, что ты каждый раз кривишься, стоит мне упомянуть его имя? И нет, это началось не из-за того, что я тебя достал. Ты прям сразу так реагировал! Я не понимаю, что и когда он тебе сделал-то? Он же классный, ну! Веселый, общительный, красивый! – Уён разве что пальцы не загибает. – Уённи… – пытается вставить хоть слово Сонхва. – А еще из нашей тусовки, считай, – не унимается Уён. – Тут даже никаких проблем, как с друзьями знакомить, просто изи же. – Уён, – чуть громче и тверже произносит Сонхва, но все с тем же успехом. Уён его просто игнорирует. – К тому же я просто уверен, что ты ему понравился. Знаешь, что он все время косился в ту сторону где ты был? Я про вечеринку ту, понятное дело. Ты и не заметил, наверное, но я-то внимательно следил… – Уён, блять! Мы. С ним. Трахаемся, – Сонхва чеканит слова и морщится. – А... ой... встречаетесь? – переспрашивает Уён с совершенно ошарашенным выражением лица. – Нет, просто трахаемся, – резко отвечает Сонхва и, не дожидаясь Уёна, который настолько увлекся, что и про выпивку забыл, опрокидывает в себя содержимое рюмки. – Ты опять это делаешь? – почему-то очень тихо и грустно уточняет Уён. Он тоже берет свою рюмку, но пока так и держит ее в руке. – Опять делаю что именно? – теряется Сонхва. Ему казалось, что такие новости Уёна только обрадуют, но, видимо, он просчитался. – Или это из-за того, что ты все еще влюблен в своего японского парня? – Уён отставляет рюмку и накрывает ладонью руку Сонхвы. Сонхва едва сдерживает нервный смешок. Он мог бы рассказать Уёну все как есть, он даже представляет, как именно тот отреагирует. Но Сонхве не нужны ни сочувствие, ни поддержка. Хонджун для него не как маленькая постыдная тайна, он совсем не стесняется того, что с ним спит, просто Сонхва все еще цепляется за остатки своего разрушенного замка, за чувство, которое возникает у него рядом с Хонджуном, что во всем мире нет никого кроме них двоих. И то, что Сонхва вообще сказал Уёну хоть что-то, ему не нравится. – Да, Уён, все именно так, – вздыхает Сонхва. – И давай мы больше об этом не будем, хорошо? Это немного неловко. Уён кивает и наконец вспоминает про свою рюмку.