Механизм любви

Кларк медленно перебирала волосы Лексы в руке, сидя в ночном парке на твёрдой деревянной лавочке с металлическими закрепами на стыках. Ночная прогулка была сейчас как нельзя кстати, чтобы развеяться двум девушкам и вернуть мысли в прежнее русло, из которого они вылезли начиная с момента первого недо-поцелуя и заканчивая завуалированным предложением встречаться. Пусть это и выглядело так, будто Лекса совершенно не понимает ничего в романтике, но она правда старается. Для неë чувства к кому-то – раннее невиданная роскошь. А Кларк... В прочем, Кларк никогда не погружалась в данную тему с головой, увлекаясь лишь искусством и общением с Блейками, пьянками, да самокопанием и чувством собственной ненужности и неполноценности из-за смерти родителей, в которой она винила именно себя, а не общество, что так жестоко подтолкнуло Эбби с Джейком на подобного рода поступок. Дружба Лексы и Кларк медленно и изнурительно разрушалась благодаря стечению обстоятельств, в которые они по воле судьбы попали. Кларк приятно находиться с девушкой, а вот для самой Лексы это сложно, потому что теперь, когда они в отношениях, ей бы хотелось многое рассказать о себе в ответ на открытость Гриффин, но она не может этого сделать. Тонкие пальцы почёсывают кожу головы Лексы, пока всё, что разносится из нежных уст шатенки — хруст чипсов, которые они вместе выбрали в круглосуточном магазине. Кларк подняла взгляд в ночное небо, покрытое пеленой облаков, что скрывают за собой яркие звёзды. Сложно сказать, что это не нравится им, потому что в данный момент самое главное то, что они рядом друг с другом, чувствуют друг друга всеми возможными способами. Будь то тепло или ровное и едва ли слышимое дыхание, вырывающееся между губ. Они сидят так близко, что им кажется, будто их выдохи смешиваются между собой и только потом растворяются в холодном ночном воздухе Нью-Йорка, унося вместе с собой все проблемы и разочарования этой жизни. К счастью или к сожалению, ночная жизнь Нью-Йорка гудела так же, как и днём. Кто-то разъезжался по домам после веселья в клубе, кто-то сидел на лавочках в парке, слушая шум позднего осеннего ветра. К слову, девушки сели в самое тëмное место парка. А кто-то просто прогуливался парами, желая побыть в ночной атмосфере города, встречаясь взглядами лишь с незнакомыми людьми, пренебрегая правилами вежливости при встречах с ними. — Вкусно? — подаёт голос Гриффин, смотря на задумавшуюся шатенку, которая облокотилась о неё всем своим тëплым телом, окутанным пальто, и положила голову на её костлявое молочное плечо с ровным срезом после операции. Сердце Кларк забилось чуть чаще, когда глубокие и даже тёмные хвойные глаза посмотрели вверх, чтобы наградить блондинку своим присутствием в моменте. Пухлые губы приоткрылись, словно ища того самого простого ответа на вопрос, а тонкие уголки слегка приподнялись, создавая невероятно милую тень на носогубной складке от дальних тусклых фонарей. — Вкусно, но я ещё не пробовала газированный напиток, мне кажется, это повредит моей фигуре, — отвечает мисс Армстронг и расстроенно вздыхает, прикрыв глаза от едва ощутимого потягивания одной из прядей её почти чëрных в ночи волос, — Ну что такое, Кларк? — Я считаю, что тебе пора временно перестать следить за своей фигурой, — девушка продолжает упрямо смотреть на Лексу, разглядывая то её светящиеся от большой луны волосы, то выражение лица, к которому она так привыкла, — Хотя бы на этот вечер. Ничего не будет, если ты вместе со мной выпьешь немного газировки! — Мне прекрасно известно, что если я на данный момент с тобой встречаюсь, то газировки мне придëтся пить чаще, чем я дышу, Кларк, — ворчит Лекса, ойкая от очередного потягивания еë волос. — Прекращай глядеть в будущее, прими свою судьбу настоящего! Пей! Долго ломаться Лексе не пришлось, потому что когда она разлепила веки, то увидела те самые голубые очи, которые она так обожает и ценит в своей жизни. Один лишь взгляд в эти глаза заставлял внутренности Лексы перевернуться несколько раз и сжаться одновременно с этим, причиняя приятную боль, напоминающую о толстой нити, которая разделяет их положение в обществе. И о тонкой ниточке, на которой держатся их новообретённые отношения. Вздохнув, она взяла бутылку, поставленную на тротуар и случайно коснулась стеклом края скамейки, заставив материал издать звон, смешанный с недовольным бормотанием той, кто держит эту прозрачную бутылку. Обхватив пальцами крышку, Лекса не без труда открывает её и прислушивается к шипящему звуку, издаваемому выходом газов из бутылки. — Только ради тебя, Кларк, — бубнит нехотя шатенка, представляя что еë ждëт. Гастрит, проблемы с желудком... О, только не это... Возможно, она слишком скрупулëзна и педантична во всëм, что связано с еë здоровьем и фигурой, да и в целом внешним видом, но ради того, чтобы увидеть очередную мягкую улыбку голубоглазого солнышка, она готова временно отодвинуть свои правила на задний план. Она прижимает губы к бутылке газировки со вкусом лайма и мяты. Скулы непроизвольно сводит от приторности напитка, густые длинные ресницы путаются между собой, когда глаза закрываются. Глоток за глотком делает Лекса под ожидающим взглядом бывшей художницы, которая уже готова запечатлеть эту невероятно милую и красивую сцену под луной на своём холсте. Сколько уже раз она ловила это вдохновение? И сколько раз она разочаровывалась в невозможности, конечно, временной, написать какую-либо картину, связанную с этим невероятным человеком, волосы которого она гладит? Для Кларк, да и скорее всего только для неë, Лекса была похожа на маленького котëнка, которого ей хотелось бы обнимать бесконечно. — Господи, Кларк, это слишком сладко, — отставив бутылку обратно на мрачный тротуар, Лекса морщится и вытирает рукавом чёрного пальто свои губы, из-за чего тонкая и нежная розовая кожица натягивается, образуя лёгкие складочки, следующие за плотной тëмной тканью. И это не ускользнуло от Кларк, заставляя Лексу немного смутиться. — Знаешь, мне немного кажется, что ничего не изменилось с того времени, как мы начали встречаться в магазине, как бы иронично это не звучало, — хрипит Кларк, пытаясь пару раз прокашляться, чтобы прочистить горло от ненужного комка. — Ну, статус пары? — выдаёт шатенка, привставая на руках немного, чтобы позволить себе получше рассмотреть растерянное лицо Гриффин, и она бы соврала, если бы сказала, что ей не нравятся эти бегающие туда-сюда радужки, — И твои взгляды. Изменилось много чего, просто это сложно заметить. Ну а как же привилегии? Знаешь, поцелуи... Секс... Прогулки за ручки, свидания? — Ну, будь бы я школьницей, то уже покраснела бы, — хмыкает Кларк, снова опуская взгляд на ухмыляющуюся Лексу, — Но прямо сейчас ты чертовски милая для таких слов, и одновременно добрая и красивая, чтобы опровергать твои слова. Боже, Кларк готова вырвать своё тëплое сердце, которое ещë недавно было ледяным, чтобы не чувствовать то самое жгучее желание, то самое пламенное искушение впиться в губы напротив, смять их под своими и целовать долго и глубоко, лишь изредка добавляя язык, чтобы сорвать горячие вздохи и, возможно, стоны. Как бы ей хотелось услышать то, как Лекса произносит еë имя во время занятий любовью, во время поцелуев, таким... Шëпотом... Её останавливает лишь то, что она слишком нерешительная в подобных рода отношениях, слишком скованна, чтобы предпринять первый, но невероятно важный шаг. Захватив пальцами здоровой руки тонкую прядь волос шатенки, она заправляет её за маленькое ухо, чтобы ветер не выбивал её так стервозно и не мешал их тихим спокойным разговорам. Пришлось сделать глубокий вдох и отстраниться немного, заставив Лексу, которая снова оперлась о неё, пошатнуться и выпрямиться, удивлённо посмотрев перед собой, пытаясь вглядеться в тëмные голубые очи. — Тебя что-то тревожит, Кларк? — разрывает тишину она, хмуря тонкие тёмные брови в недоумении. Пусть Кларк и не обязана была сидеть в одном положении, но каждое её движение считывалось анализирующим взглядом глаз цвета светлой хвои. Лекса перекидывает ноги через стеклянную бутылку на тёмном тротуаре, окрашенном бликами светлой луны, и приближает лицо к лицу Кларк, пытаясь считать её эмоции, но в ответ лишь получает поджатые губы, сложенные в тонкую полоску. И она, черт возьми, беспокоится за неё, пусть эти эмоции и телодвижения не должны быть показателем настроения девушки или её настроя по поводу мисс Армстронг. — На самом деле я очень часто думала о том поцелуе, если это так можно назвать, — наконец-то решается высказать свои путающиеся мысли Кларк, но её глаза всё равно избегают смотреть на Лексу. Сильный ветер пошатнул их волосы, как бы намекая на то, чтобы девушка продолжала. Пара мужчины и женщины встала со скамейки напротив в десяти шагах от девушек и ушла под крайне тусклым светом фонаря, что даже луну можно назвать лучшим источником света в данной ситуации. — Ты про тот случай, когда мы случайно поцеловались? — на всякий случай уточняет Лекса. — Да, и я буду тебе врать, если скажу, что не хочу этого снова, но только по-взрослому, ты понимаешь? — робкие голубые глаза заглянули впервые за все эти слова в глаза Лексы, — Раз уж мы теперь пара, то пары существуют только при взаимной симпатии, не так ли? Я же могу высказать тебе свои чувства о том, что случилось, потому что… Возможно, только возможно, ты чувствуешь то же самое, да? Если честно, это успокоило бы меня. Тем более ты упоминала поцелуи и... Секс..? Молчание после реплики Кларк было как безумным столкновением двух поездов, разрушающим всё на своём пути, постепенно удаляясь вдаль, скрываясь от пристальных и шокированных взглядов свидетелей. И Кларк готова была прямо сейчас провалиться под землю, чтобы скрыться от удивлённого взгляда шатенки. — Я чувствовала то же самое, ты права, — как бы неловко не звучал их разговор о чувствах, им это было нужно, поэтому Лекса вовлекается в разговор, успокаивая блондинку от излишних мыслей о том что им можно, а что нельзя. Кларк опустила взгляд, свободно вздыхая, и наклонилась вниз, подцепляя пальцами свою бутылку с лимонадом. Зажав её между бёдрами, она аккуратно отвинтила крышку двумя пальцами и поднесла к своим губам, делая пару глотков, чтобы промочить горло. Каждый звук глотка казался невероятно громким, почти оглушающим в этой ночи, в этом моменте, что даже становилось неловким то, как всё это разносится в тишине, разбавляемой лишь двигателями автомобилей на дорогах и трассах. Собственно, остаток ночи прошёл в той же самой тишине, что постепенно переросла в комфортное и молчаливое присутствие друг друга. Они молча провожали взглядами проходящих мимо людей, парочки, что держась за руки чуть ли не целовались на глазах у присутствующих в парке. Лекса решилась на то, чтобы обвить руками талию Кларк и положить на её плечо щёку, слегка потеревшись о мягкую кожу. После подобных манипуляций, шатенка приподняла съехавшую чёрную куртку Кларк и накрыла её плечи материалом, чтобы девушка не перемёрзла при таком сильном ветре. Какая бы ни была погода, это было достаточно спокойным времяпрепровождением, которое ценилось каждой из них настолько, насколько это возможно. Подняв взгляд и прогулявшись им по профилю Кларк, Лекса аккуратно, едва ли касаясь, провела пальцами по её бокам, не смотря на куртку. Пусть Кларк и не почувствовала касаний, никого из них это не смутило, лишь позволило Лексе вдохнуть такой знакомый запах недорогого парфюма девушки. Ей всегда казалось, что дешёвые парфюмы лишь убивают мнение о человеке, но по понятным причинам именно Кларк она считала той, кого украсит любой запах парфюма будь то дешевый или дорогой. — Знаешь, Кларк, мне кажется тебе бы подошёл запах табака, — прерывает тишину Лекса, когда чувствует то, как Кларк тянется левой рукой, чтобы погладить её по голове, но останавливается, услышав заявление. — Я не особо сильно люблю запах табака. Но не против этого от тебя. — Но тебе же нравится то, как я пахну? — сделав щенячьи глазки, спросила Лекса, пусть даже если Кларк не смотрит на неё. — Нравится. Табак и цитрус, да? Возможно, я не против была бы получить от тебя этот запах, — приподнимает уголок губ Кларк, а рука наконец пристроилась на голове девушки, нежно массируя кожу головы и заставляя ту млеть и прикрывать глаза в блаженстве. — Да, цитрус с табаком, Кларк, — довольно подтверждает шатенка, сильнее прижавшись щекой к холодному материалу куртки девушки, будто бы пытаясь найти чуть больший физический контакт, чем она имеет сейчас, — Честно говоря, я старалась не курить, когда у нас с тобой встречи, чтобы тебя не смущал запах табака. Кларк отстранилась на пару сантиметров только для того, чтобы взглянуть на неë. — Лекса, ты думаешь я сама не курила когда-то? Мне, конечно, знакомо то, что ты пытаешься скрыть запах, но в этом нет нужды. Меня это не волнует и уж тем более мне это не противно, тем более я уже замечала за тобой запах табака, — под моментом Кларк наклонилась и оставила мягкий поцелуй на лбу девушки. Обе затаили дыхание, когда губы Кларк задержались на коже Лексы чуть дольше, чем планировалось. Даже холодный ветер не мог заставить девушку отпрянуть от мягкой кожи напротив и улыбнуться своей фирменной тёплой улыбкой. Но всему приходит конец и Кларк приходится наклониться назад, чтобы посмотреть на лицо шатенки, на её нервно закушенную губу, будто она пытается вернуть самоконтроль, и закрытые глаза. Кларк могла бы поклясться, что слышала как та выдыхает, пропустив горячее дыхание между своих губ со то ли стоном, то ли хныканием. — Может… Ко мне? Фильмы, может сериал? Или можем поиграть в настольные игры, если ты хочешь, — спрашивает Кларк неуверенно, протянув руку вперёд с тихим шуршанием куртки и достав немного чипсов из пакета в руке Лексы, чтобы закинуть себе в рот, но Лекса была быстрее неё и перехватила губами один из плоских чипсов и встала с места, пережёвывая с характерным хрустом. В правой руке она сильнее сжала пачку чипсов, планируя в будущем покушать в дороге вместе с Кларк, а бутылку с газировкой она ловко закрыла с помощью крышки, а потом точно так же поступила и с газировкой Гриффин. Сунув бутылки в свою сумку, Лекса перехватила в левую руку чипсы. — Да, конечно, — Лекса автоматически поднимает правую руку и щурится, пытаясь приглядеться к стрелкам часов в тусклом свете, который даже не стоит упоминать, учитывая то, что его почти нет в парке в этом самом месте по причине того, что они сами выбрали такое укромное местечко, — Уже два часа ночи. Извольте? — обойдя скамью, она подставила правый локоть для Кларк, чтобы та взялась за него. — Думаю теперь ты слишком преувеличиваешь свою вежливость, — хохотнула Кларк и засунула в свой рот те чипсы, которые остались в её пальцах, взялась за локоть Лексы, и они вместе пошли в сторону выхода из парка, а Кларк осталась приятно удивлена тем, как Лекса подкармливает еë с помощью своих пальцев, чтобы та не отпускала еë локоть и не уносила за собой шлейф приятных духов. — Порой мне кажется, что мы с тобой слишком зелёные в разговорах об отношениях, Кларк, — облизывая кончики пальцев, подмечает Армстронг. — И не говори...

***

— Октавия, иди сюда! — доносится крик с кухни. Измученная учебным днём девушка встаёт с дивана, сладко потягивается и зевает. Затем она идёт на кухню, где её уже ждёт высокий мужчина с полностью обнажённым подтянутым торсом. — Линкольн, а как же поцелуйчики перед сном? Ну почему я должна идти? Ты же знаешь, что я предпочла бы сейчас сон, — ноет она, улыбаясь на хриплый низкий смех Линкольна, занятого готовкой такого любимого девушкой яблочного пирога с аппетитными узорами по краям, из которых неаккуратно выглядывают дольки яблок. Он протирает столешницу мокрой белой тряпкой и опирается на край, сложив руки на груди и смотря на Октавию. Большие и мозолистые пальцы касаются её мягкой щеки, а губы на секунду встречаются с невероятно нежными пухлыми губами девушки. — Такой поцелуй тебе нравится? — шепчет он в розовые губы напротив, приоткрыв тёмные глаза в маленькие щёлочки, чтобы подметить некоторые детали в глазах Октавии, которые сверкают каждый раз после их очередных свиданий, которые заканчиваются в квартире Линкольна. Большая ладонь скользит по щеке брюнетки, опускаясь ниже на шею, обводит её хрупкое плечо, которое ещё только недавно прекрасно смотрелось в чёрном платье с кружевами на аккуратных грудях и руках по самые запястья. — Определённо нравится, — блаженно закрыв глаза, Октавия откидывает голову назад, приглашающе открывая свою тонкую шею с едва заметными кольцами Венеры спереди. Для него они были весьма милыми и симпатичными, чем неприятными. Он обожал обводить кончиками пальцев и губами каждую полоску, будто боготворя женщину, в которую он так влюбился, как подросток. Линкольн делает спасительный глоток воздуха, разглядывая шею, ту самую, которую он не в первый раз поцеловал бы, но она всё так же влечёт его. Как мотылёк, летящий на свет во тьме, что так важен для его жизни. — Слушай, давай лучше поспорим на работу языком? — Линкольн вздрагивает от игривого тона Октавии, а та после своей реплики достаёт телефон, услышав звонок, — А, глупый брат, — она сбрасывает звонок и кидает телефон в сторону белоснежного дивана, а руками обвивает крепкую мужскую шею, гуляя пальчиками по его колющемуся затылку, — Если пирог не сгорит, пока мы занимаемся сексом, то ты вылизываешь меня сверху донизу. Порочная усмешка появляется на губах Линкольна. — Порой ты слишком похотливая, Октавия, — он приближает рот к её аккуратному уху, целуя в место пустующего прокола, — А если пирог сгорит? — То я становлюсь облизанной тобой. — По моему сугубо субъективному мнению где-то ты меня обманываешь! — мужчина смеётся и подхватывает девушку под ягодицы, почти садя её на себя, после чего получает в ответ обвитые вокруг его торса ноги, что так неистово сжимают его, лишь бы не свалиться обратно на пол. — Тебе кажется, — и Октавия страстно впивается в губы напротив, пока Линкольн несёт её в свою спальню, попутно снимая термостойкие перчатки с помощью трения рук о ягодицы девушки.

***

Кларк выходит из-за угла комнаты, держа в тонкой левой руке какой-то не слишком приятный на вид стакан с соком. Явно неуверенная в том, что её желудок сможет выдержать этот не внушающий доверия напиток, она проходит к Лексе, сидящей на диване в позе лотоса, пристально смотрящей на экран телевизора. Её голова наклонена в бок, а в руке недопитая бутылка газировки, в правой свисающий вниз кусок пиццы. Так как наша всеми любимая и упрямая Гриффин слишком долго думала и ломалась по поводу того, чтобы Лекса угостила её пиццей — спрашивать больше блондинку никто не стал, что ей конечно же очень не понравилось, но спорить она не стала. — Ты уверена, что я могу это пить вообще? — поднимает бровь Кларк, проходя глубже в зал, чтобы встать перед невозмутимой шатенкой, — Этот сок выглядит так, будто в него испражнялось стадо носорогов. Лексу даже передёрнуло от такого сравнения. Аккуратный нос поморщился, как и кожа между бровями сложилась в гармошку. Между уголками губ и щеками образовались легкие складки, выражающие всю неприязнь к подобным ассоциациям. — Отвратительно, Кларк, — Лекса откладывает кусок пиццы обратно в картонную серую коробку с полу-отклеевшейся этикеткой пиццерии наверху, так и не успев откусить, и делает жест двумя пальцами, как бы провоцируя рвоту, — Но если серьёзно, то этот сок очень полезен для твоего здоровья. Давай будем на равных: ты предложила мне вредную пищу – я предлагаю тебе здоровую. — Давай не будем врать: мы ели вредную пищу не раз с твоей подачки, — садится рядом Кларк и подносит стакан с жижей к носу, нюхая и морщась, — Оно пахнет как Ад в заднице орангутанга. Безнадежно вздохнув и поведя плечами, Лекса опускает взгляд, недовольно потирая переносицу. — Просто попробуй, а потом скажешь своё мнение. Не стоит судить по простому запаху, — она действительно пытается уговорить Кларк. — Запах почти равен вкусу! Они обе фыркают, через секунду вздрагивая от женского крика из телевизора. — Просто ты изначально была плохо настроена на этот напиток, вот тебя и тошнит от запаха! — резко повернувшись лицом к Кларк, Лекса приближает своё лицо к ней, не отрывая взгляда от прекрасных голубых и таких глубоких, как океан, глаз. Замерев на месте, Гриффин опустила взгляд на её губы, но тут же подняла обратно, чтобы слишком сильно не быть очевидной. Из-под тонких губ выглянул кончик язычка ненароком, проводя влево, а потом так же изнурительно вправо. — Нет, просто ты слишком правильная, — хрипит девушка, пытаясь не смотреть ниже носа Лексы, которая уже давно заметила неоднозначную реакцию блондинки, готовой сдерживать себя всеми способами, лишь бы не переступать уже давно стёртую черту. Взяв одной рукой пульт, Лекса слегка убавляет громкость на телевизоре Кларк, приближаясь ещё чуть ближе. Хвойные глаза едва ли видны из-под длинных густых ресниц, а брови всё так же нахмурены. Кажется, что они обе пытаются одновременно сдержать себя и понять, что они делают. Или же как сделать это правильно. — Ты уверенна? — переходит она на шёпот, бесстыдно пялясь на губы Кларк, разглядывая каждую впадинку, каждую полоску на них, каждый изъян, который она считает очень даже симпатичным. Возможно, Лекса просто слишком влюблена, чтобы видеть в этом ангеле что-то плохое. О, а как же она любит следы на её нежной коже губ, которые остаются после того, как Кларк нервно сдирает верхний тонкий слой кожицы зубами. — Я хочу тебя поцеловать, — нос Кларк касается кончика носа Лексы, а стакан почти трещит под пальцами левой руки, когда она горячо выдыхает на пухлые губы, а Лекса содрогается, становясь более напряжённой. — Я тоже, Кларк, — вторит девушка, на мгновение переведя взгляд на экран телевизора, а потом обратно на губы Кларк. — А что нам мешает? — Ничего... — Тогда почему мы до сих пор очень близко, но не поцеловались? — Потому что мы "зелёные"? — смеётся в губы напротив Лекса и, о, Боги, от этого поднятого уголка губ и хриплого смеха у Кларк удивительно сильно сводит живот от желания, заставляя её рвано втянуть воздух через приоткрытые губы. На самом деле это разные желания, такие как похоть, влюблённость, которая постепенно и неожиданно для осознания пришла к ним. И самое главное – желание слышать этот глубокий смех как можно чаще, чтобы она была той самой причиной по которой Лекса улыбается изо дня в день. Конечно, это будет враньё, если утвердить то, что Кларк не испытывает замешательств. Самое главное замешательство и причина неуверенности в том, что Лекса просто хочет чего-то необычного и это может быть временным. По крайней мере для Кларк это интерпретируется так. Иногда ей хотелось просто дислоцироваться куда подальше от Лексы под давлением страха быть выкинутой на улицу, как котёнок никому ненужный. Но какая-то часть её мозга и сердца понимала, что Лекса не такая, что она не станет так поступать, что она прекрасный человек. — Ты мне очень сильно нравишься, Кларк, — признаётся Лекса напротив, сидя просто с закрытыми глазами в опасной близости от сладких губ художницы, — Я не знаю, когда пришло осознание этого, но шла я к этому очень... Трудным путём. — Ты мне тоже, апельсинка, — блондинка отклоняется назад, не решаясь встретить губами её губы, поэтому она поворачивает голову в сторону экрана телевизора, а Лекса чует как с её рта пропадает чужое дыхание, поэтому открывает глаза. — Кто-кто? "Апельсинка"? — не восприняв ситуацию близко к сердцу, Лекса придвигается чуть ближе к Кларк, кладя голову на её молочное плечо и улыбаясь. Кончики острых красных ногтей поглаживают и обводят едва ли заметные вены на внутренней стороне локтя Кларк, а потом спускаются ниже, вызывая за собой табун мурашек и приподнятые короткие светлые волоски. Кларк отставляет стакан, так и не отпив сока. — Ты против, чтобы я так тебя называла? — прижимаясь щекой к макушке Лексы, спрашивает как бы невзначай Кларк, на самом деле толком и не слушая то, что говорят актёры в фильме, куда идут и какую информацию выведывают в связи с глубоким сюжетом. Такое чувство, что всё её внимание, абсолютно и безраздельно уделено Лексе, девушке рядом, которая липнет к ней, как котёнок к хозяйке. — Мне нравится, — в очередной раз Лекса потакает ей, а пальцы опускаются на тыльную сторону левой ладони Кларк, поглаживая круговыми движениями тонкую кожу с такими же просвечивающими венами, едва ли выпирающие из-под неё, как бы втирая мазь в поры, чтобы размягчить её ещё больше. Мягкая и слегка впалая щека потирается о шелковистые и растрёпанные волосы шатенки, голубые глаза закрываются от приятного трения, как и глаза Лексы. — А может лучше "котёночек", хм? — продолжает Кларк, предлагая варианты милых прозвищ, её рука переворачивается, и пальцы переплетаются с пальцами Лексы, неуверенно сжимая в тусклом тёплом свете комнаты. — Я слишком стара для котёночка, Кларк, — раздаётся шушукание в плече блондинки, рука давит на левую ладонь Кларк, в связи чего Лекса слышит шипение и тут же расслабляет объятия своих пальцев. — Но для апельсинки ты слишком сладкая, да? — Скорее кислая, — Лекса хмыкает в ответ и приподнимает голову, касаясь кончиком носа подбородка с едва заметной ямочкой, — По жизни. Кларк моргает, пытаясь переварить значение этой информации, поворачивает голову влево и смотрит вниз на эти зелёные омуты, почерневшие по неизвестной причине. Несмотря на то, что телевизор был включен и там шёл фильм явно не на тихих громкостях, звук сглатывания Кларк будто бы оглушил их барабанные перепонки. — Знаешь, я слышала где-то, что вкус у девушки должен быть слегка кисл... — Замолчи, — фыркается Лекса, прерывая её на полу-слове, но тут же начинает тихо смеяться от слегка мерзкой и одновременно милой ситуации. — Что? Мы же раньше могли обсудить такие темы, — ещё ниже опустив голову, Кларк разглядывает пухлые губы, растянутые в разные стороны во время очаровательно сладкой улыбки, — Что-то поменялось? — К примеру то, что я планирую тебя поцеловать прямо сейчас, а ты мне тут про вкусы рассказываешь, — когда мисс Армстронг заметила взгляд голубых очей на своих губах, то она слегка надула их, чтобы подразнить, — Или может это ты собиралась сделать? — Что? Я... — Черт, звонок, — Лекса отстраняется, доставая телефон из заднего кармана белых штанов в тёмную клеточку, которые ей дала Кларк, чтобы она могла остаться у неё на ночь, — Да? — не называя имени Индры, отвечает Лекса. Некоторое время она болтала по телефону под недовольным взглядом Кларк, надувшей губы так, что они вот-вот лопнут. Лекса старалась всеми своими силами не засмеяться с лица девушки, что даже голос начал прерываться, и это не ушло от ушей Индры, которая сразу же всё поняла. Если Лекса смеётся или сдерживает себя от смеха, то с вероятностью в сто процентов она находится рядом с Гриффин. — Ладно, подготовь там всё, хорошо? Ну, ты знаешь о чём я, — неоднозначно просит шатенка, откидываясь на спинку дивана и, получив согласный ответ, сбрасывает звонок. Вдруг она чувствует, как кое-кто касается её рёбер, заставляя вскрикнуть и соскочить с дивана, чуть ли не уронив из пальцев стеклянную бутылку с газировкой, но, к сожалению из неё немного выплеснулось прямо на футболку со штанами. — Чёрт возьми, Кларк! — прикрикивает в панике и неожиданности Лекса, отставляя бутылку и аккуратно оттягивая край футболки вниз, когда газировка просачивается сквозь ткань, наслащивая гладкую кожу живота и всего, что ниже. И какое же было у неё лицо, когда никакого сочувствия кроме как смешка она не получила. — Я теперь вся липкая, это не смешно! — шатенка размахивает руками, раздражённо стоя перед Кларк, которая довольно сидит на диване, поглаживая большим пальцем диван. — А как по мне, это выглядит очень даже ничего, — опершись о колено, Кларк встаёт с дивана и опускает взгляд на мгновение, чтобы посмотреть на комично выглядящее мокрое пятно на месте лобка Лексы, — Возможно, скоро у меня появится фетиш на мою мокрую девушку. Не успевает она открыть рот, чтобы продолжить подтрунивать, как ей приходится снова сесть на диван и задержать дыхание от резкого движения к ней. Почти всем телом художница чувствует, как диван между её ног прогибается под весом Лексы, перенёсшей его на своё колено. Мягкие пряди волос касаются носа Кларк, щекоча и почти вызывая чихоту. Открыв рот, в ответ она получает глухой шлепок по лицу рукой, накрытой тканью, оттянутой от подола футболки. Глухие звуки — это всё, что она может издать, когда Лекса стервозно трёт мокрую ткань футболки о её кожу, заставляя ту быть липкой и отвратительной на ощущения. — Лекс... Подож... — Кларк пытается перехватить рукой её запястье, но только промахивается из-за невозможности открыть хотя бы один глаз, — Ле... Блять! Да подожди! Наконец художнице удаётся схватить запястье Лексы и отодвинуть её руку от своего лица. Приподняв бедро, Кларк прижимает бочок коленной чашечки к рёбрам Лексы, обе тяжело дышат и улыбаются. Голубые глаза смотрят в зелёные снизу вверх, как бы высказывая свою готовность послушаться её, принять её мнение в некоторых ситуациях, прислушаться к нужному или простому обычному совету. — Ты мне нравишься, Кларк, — шепчет Лекса, медленно приближая своё лицо к растянутым в улыбке губам. — Ты уже говорила, — отвечает блондинка, поднимает руку и нежно заправляет прядь волос за ухо их хозяйки. — Я скажу это ещё раз, если понадобится, — аккуратный нос взволнованно пробежался по кончику носа Кларк, а правая рука Лексы легла на верхушку спинки дивана, чтобы хоть на что-то опираться. Гриффин повернула голову так, чтобы глаза не смотрели вверх, а смотрели ровно перед собой в соответствии с нависающим над ней лицом Лексы. — А то, что ты поцеловать меня хотела, скажешь ещё раз? — пальцы Кларк задержались на щеке Лексы, мягко поглаживая, — М, апельсинка? — Скажу миллион раз, — придвинувшись чуть поближе, Лекса закусывает свою губу, оставляя между ними считанные миллиметры, — И прямо сейчас, я хочу тебя поцеловать, конфетка. — А конфеткой я стала когда? — После того, как поплатилась за то, что напугала меня. Полные губы в момент встретились с губами напротив, а две пары глаз закрылись, отдавая тела на яркие и приятные ощущения, полные взаимности и нежности. Левая ладонь Кларк пробежалась по впадинке на шее Лексы сзади, ниже на шейный позвонок, обводя пальцами его по кругу, потом ещё ниже. Издав пошлый хлюпающий звук губами, Лекса медленно опустила левую руку на правое плечо Кларк, ободряюще и поддерживающей поглаживая его, почти не соображая в том, какие пути прокладывают её ладони и куда. Острые ноготки впились в спинку дивана, а голова наклонилась в другую сторону, пытаясь найти более удобное положение для поцелуя. Длинные ноги Кларк начали медленно обвиваться вокруг её бёдер, как бы заключая её в ловушку, она прекрасно чувствовала, как ступни Кларк, прикрытые тканью шерстяных тёплых носков, гуляют по её ногами прямо перед тем, как зажать. Совсем немного вытащив язык, Лекса обхватывает в очередной раз губами нижнюю губу Кларк, едва ли посасывая, а потом проводя по ней языком. Левая рука мягко надавливает на талию девушки, чтобы та наклонялась в сторону для будущей позы, которую хотелось бы принять прекрасной шатенке, запутавшейся в своей же паутине лжи и любви по отношению к одной единственной и любимой, которая уже лежит прямо сейчас под ней. Такая неожиданная любовь, одновременно кусачая и нежная... Она была как наркотик, который затягивал в свою пучину безвозвратно и безоговорочно, несмотря на то, какие последствия могли быть. И Лексу это пугало, возбуждало и одновременно ей это нравилось. — Я хотела бы целоваться с тобой чаще, вот так, как сейчас, — признаётся она, шепча и не давая ответить Кларк, потому что снова накрывает её губы своими, одной из рук находя пульт от телевизора и направляя его на экран. Одним нажатием на кнопку, Лекса выключает звук, стараясь не отрывать своих губ от губ Кларк. Опершись на локоть, шатенка другой рукой ищет выключатель светильника, протягивая её вперёд к маленькому столику. Щелчок.