Механизм любви

Ну разве возможно винить кого-то в этой ситуации? Ответ может дать каждый, подумав тщательно над решениями и действиями виновных или невиновных, в зависимости от итога суждений. Это полностью субъективное решение, о котором могут говорить многие, но у каждого разойдутся мнения. Кларк раздражённо сидит за своим шатким столом, пялясь в никому ненужные и слишком резкие по своей аккуратности наброски в тетради. Платье, одежда, штаны, галстуки, пеньюары. Уже окончание учёбы, и вот, она выйдет отсюда и скажет сладкие прощальные слова всем чёртовым преподавателям, особенно с радостью она сделает это, если Лекса будет присутствовать, чтобы хорошенько и смачно плюнуть ей в лицо, да так, чтобы слюна медленно и долго стекала по её коже, а потом развернуться и убежать куда-нибудь подальше, лишь бы не видеть обиды и печали в этих зелёных глазах. Не то, чтобы Кларк слишком сильно злилась на неё, нет, но и не злиться она не могла. Это было нечто похожее на средний коэффициент между любовью и ненавистью. Она не ненавидела Лексу, но и любить как прежде больше не могла, особенно после того, что узнала после весёлого Нового года. Ей нужно было подумать, и очень тщательно подумать, чтобы позже не наделать кучу ошибок. С одной стороны добрая и заботливая Лекса, а с другой почти-что-убийца-Кларк. Она поднимает удручённый взгляд, вздрагивая, когда её молочного правого плеча касается рука преподавателя. — Снова в облаках летаете, мисс Гриффин? Время идёт, а ничего не меняется, как я посмотрю, — насупился мужчина, опустив на макушку девушки взгляд, но никак не голову, как бы показывая всем то, что он выше неё, — Помнится мне, я Вам не раз уже делал замечание. Вам осталось учиться всего лишь неделю, но нет, Вы решили как можно скорее выйти отсюда, не так ли? Только вот таким образом Вы не получите ни диплом, ни что либо ещё. — Прошу прощения, — лишь мямлит раздражённо в ответ девушка поправляя пальцами свои светлые прямые волосы, усмехаясь на сочувствующие взгляды Октавии и Беллами, сидящих недалеко от неё. Преподаватель кивнул головой, покрытой кудрявыми завитками и седоватой бородой, а потом продолжил зачитывать историю моды, гуляя гордо по аудитории с книгой в руке. Его глаза холодны и расчётливы, если не раздражать его своим шёпотом с кем-то или хихиканием. Кларк не делает ни того, ни другого, поэтому раздражает мужчину только своим присутствием на его лекциях. И боже, если бы ей только было интересно, но нет… —…И вот, наступили года джаза, когда мужчины начали носить свободные брюки, чтобы они не стесняли их движения, — преподаватель поправляет свои очки, спускаясь между рядами к своему столу, чтобы переключить на просто огроменной интерактивной доске во всю стену картинку, — И мужчины, и женщины старались надевать то, что не станет мешать им танцевать, потому что танцевать приходилось много и часто. К примеру те же самые женщины старались носить короткие по тем меркам платья с украшениями, чтобы оно могло красиво развеваться во время движений… Кларк цокнула языком незаметно и отвела взгляд, потупив его в окно снова. Брови сошлись к переносице, когда она увидела знакомую чёрную и невероятно сверкающую после полировки машину, а так же смуглого мужчину рядом с женщиной, закрывшей основную часть головы тёмным платком…

***

— Какого хрена она сделала!? — завопила Октавия, встряхивая за плечо угрюмого Линкольна. Она бросила взгляд на резко проснувшихся ребят, а так же на Кларк, растерянно смотрящую на них уже добрые пять минут, пытающуюся осознать что произошло и что только что она слышала. Её светлые волосы торчат в разные стороны, а губы поджаты, когда она пытается осознать то, что только что сказал им Линкольн. Туман, машина, яркий и пронзительный визг колёс. Все проносится перед глазами девушки, беспощадно долбя по её голове, из-за чего Кларк приходится встать и пройтись босыми ногами по полу, пошатываясь, лишь бы достигнуть небольшого ящика, в который, как она видела, убрал Линкольн таблетки от головной боли ещё ночью. Она взяла с тёмной тумбы стакан с водой, в которой после небрежной ночи плавало немного пыли, и закинула на язык сразу две таблетки, пережевав и запив их небрежно, не обращая внимания на горький и отвратительный вкус. — Октавия, я не был уверен в этом, правда, но в ту ночь мисс Армстронг слишком спешила на встречу и мне пришлось прибавить ходу, — признаётся вновь мужчина, грустными карими глазами смотря в разъярённые серые, пока его безжалостно трясут хрупкие женские руки, заставляя его мозги почти болтаться вперёд-назад. Кларк просто стоит у тумбы, тупя взгляд в уже пустой стакан, когда осознание начинает проходить через её голову и мозг, в этот раз впиваясь огромной иглой прямо в сердце. Она ставит стакан на тумбу, обхватывает пальцами горлышко бутылки, наливает воду в стакан, берёт две таблетки в свою ладонь и поднимает стакан вновь, чтобы отнести это Беллами. Поставив перед его сморщенным от боли носом всё и скинув таблетки с ладони, в которой была вода, она смотрит тяжело на Линкольна, да так, что мужчина поёжился от интенсивности этого взгляда. Честно говоря, ей даже говорить ничего не хочется, или она просто пытается сдержаться. Да, она удивлена, но не настолько, чтобы в шоке кричать и бить предметы, как в дешёвых кино. Всё внутри крутится и вертится, пока она сохраняет спокойный внешний вид. Конечно, эти двое не зря, наверное, появились в их жизнях. — И чего вы пытались добиться, познакомившись со всеми нами? — резко и даже немного грубо спрашивает Кларк, всё-таки решившись на то, чтобы открыть рот, да спрашивает так, будто бы отделяя общество Лексы и Линкольна от общества её и Блейков с Рейвен, которая в шоке разинула рот на мужчину, — Загладить вину? Или что у вас там, богачей, принято? Откупиться деньгами? Яд, который Линкольн услышал в словах Кларк был просто невероятно презрительным. Будь у него возможность, он бы уже покинул это место, ведь столько осуждающих взглядов на себе он давно не видел. Хотел ли он забрать слова обратно? Наверное, нет, ведь именно правда помогла ему сбросить груз с плеч, а вот с Лексой ему придётся ещё поговорить. Ребята должны понимать, что никто не собирался преднамеренно убивать Кларк, сбивать её или лишать руки. Линкольн и Лекса изначально предполагали, что всё ограничится максимум серьёзными ушибами, но не ампутацией руки. Он, как никто понимает, что для художника значат руки. Поэтому лишь вздохнув, мужчина принялся перебирать в голове множество вариантов ответа, каждый из которых приводил лишь к одному исходу. И это явно не хороший исход. — Послушай, Кларк, — начал он и зашипел сразу же, как его щёку опалила грубая и презрительная пощёчина Октавии, а затем раздался хруст, когда кулак Беллами резко встретился с его скулой, — Заслуженно, — проскулил Линкольн, упав на пол и держась за щёку. Он опёрся свободной рукой о пол, чтобы не упасть окончательно, а колени согнул, морщась. Он пытается погладить свою скулу, будто надеясь, что это поможет ему справиться с неприятной тупой болью. Разинув и сомкнув рот, мужчина вздохнул. — Вы, ублюдки, вы понимаете, что жизнь ей испортили просто нахрен и нахрен вдвойне!? — вопит Беллами, размахивая своими чёрными волосами, торчащими как и у Кларк в разные стороны, — Да даже я так сердце Сьюзен не топтал, как ты прямо сейчас всем нам! В особенности Кларк! Линкольн вздрогнул, готовясь к ещё одному удару, но когда его не последовало, он открыл глаза и посмотрел сначала на Беллами, глаза которого были красными то ли от ярости, если такое возможно, то ли от похмелья. Затем его взгляд встретился с Рейвен, она так шокирована и одновременно расстроенна. Потом Кларк… Взгляд Кларк отражал лишь пустоту, хотя если присмотреться, то видно те самые эмоции, бурю эмоций, которая бушует где-то в глубинах девушки. Чёрт возьми, она никогда не простит Лексе такое… Затем он посмотрел наверх, видя разочарованный в нём взгляд любимых серых глаз. Найдя в себе силы встать, он поднимается на ноги, шатаясь из стороны в сторону и в панике глядя на Октавию. Нет, он вскакивает, как будто сидел только что на раскалённой плите. Он знал, определённо знал, что такое могло произойти, но никак не ожидал что видеть это в реальности, а не в мыслях, намного больнее и раздирающе. Ощущение безнадёжности и грёбаного отчаяния наполняет его, но он держит своё лицо, продолжая молча смотреть то на Октавию, то на Кларк, зная, что лучше продолжить отстаивать правду, чем если бы он с Лексой продолжали врать о том, что выяснилось бы однажды. Это было бы ещё хуже, а последствия из этого вышли бы необратимые. А тут, подумаешь, пара месяцев. Линкольн скислил лицо. И он понимал, что сильно подставляет своего босса, своего чёртового работодателя, да так, что за такое может получить помимо увольнений что-то, что гораздо хуже этого. — Никто из нас не хотел, чтобы это случилось. Но в ответ он лишь слышит и видит, как все начинают молча собирать вещи. После того момента прошло очень много времени, дни превращались в недели, а недели в долгие месяцы. Долго, очень и очень долго они пытались. Очень долго пыталась Лекса, не забыв залить Линкольна ужасными словами за то, как он поступил с ней, как он решил грязно нарушить своё обещание молчать о том, что произошло в тот самый туманный и дождливый день. Ей даже хотелось использовать свои ресурсы, чтобы мужчину увезли куда-нибудь в лес, а потом похоронили заживо, но нет. Ей больше не нужны проблемы. От любви до ненависти один шаг, не так ли? А сколько от ненависти до любви? Это как грёбаная лестница, на которую нужно очень долго подниматься, но можно быстро спуститься, если не держаться так крепко, а просто проскользить вниз. Сколько ещё раз Лексе придётся наведаться к затихшему дому Кларк, чтобы получить лишь тяжёлое молчание в ответ? А сколько раз Линкольн ещё пошлёт яркие благоухающие цветы Октавии, лишь бы услышать от курьера то, как девушка улыбнулась? Но слышит он абсолютно всегда то, что девушка послала к чёрту самого курьера, кинув цветами в его лицо. Совместные поездки Лексы с Линкольном стали чаще, даже просто для того, чтобы наведаться в магазин цветов и попытаться самим прийти к любимым, одарить их ими, сказать о том, как они любят их и что они готовы всю жизнь заглаживать вину перед ними. Но всё бесполезно.

***

— Ты чего, Кларк? — спрашивает Октавия, выйдя за всеми на улицу после тяжёлого учебного дня, морщась от яркого солнца, которое сулит прекрасное и жаркое лето. Её короткая юбка игриво развивается на ветру, будто надеясь привлечь взгляды мужчин, а может даже женщин. И вот, сзади на высоченных ярко-красных каблуках подбегает улыбчивая, как всегда, Рейвен, надеясь присоединиться к весёлому, как ей показалось, разговору, но услышала лишь то, что заставило её напрячься и сжать губы вместе недовольно. — Лекса и Линкольн тут, — бубнит под нос Кларк, но, кажется, что услышали её все, кто находился в ближайших двух-трёх метрах от неё. Беллами, идущий неподалёку и жующий какой-то сэндвич, наспех сделанный Октавией утром, поперхнулся и раскрыл широко глаза, начиная выискивать взглядом ту самую нелюбимую для всей компании парочку. Наконец, заметив их, он недовольно хмурится и поворачивается к Кларк, вставая на месте, из-за чего стопорит абсолютно всех ребят, увидевших это боковым зрением. — Пойдём через задние ворота? Октавия, ты с нами? Рейвен? — Ещё спрашиваешь, придурок, — выдыхает брюнетка и, подхватив Рейвен под руку, тянет её за братом и лучшей подругой, даже не посмотрев назад на разочарованные взгляды мисс Армстронг и её нелюдимого водителя, — Неужели они просто не могут взять и понять, что нам их общество не нужно? Грёбанные идиоты. Я вообще считаю, что их нужно изолировать от мира. Проходя через колледж, ребята неодобрительно обсуждают этих двоих, но лишь Кларк молчит. Как бы она не злилась, но Лексу назвать конченой тварью у неё точно язык не повернётся. По крайней мере то, что она испытывает к ней – далеко от ненависти, как уже говорилось, нечто среднее между любовью и неприязнью. — Ты ворчишь, как бабуля, сеструх! — подначивает весело Беллами, ухмыляясь довольно, видя раздражение на лице сестры, — О, да ладно, не отрицай правду! Хотя, если говорить серьёзно, я думаю, что Лексе и твоему бывшему пора оставить всё как есть и перестать пытаться что-то сделать. — Неужели в голове самого Беллами Блейка возникают и порождаются самые что ни на есть прекрасные и умные мысли!? — взвизгивает Октавия наигранно, отпуская руку Рейвен и подбегая к Беллами поближе, чтобы встать рядом с ним. Они выходят через задний вход, а затем спокойно бредут к металлическим, покрашенным в красные цвет воротам, улыбаясь и посмеиваясь. Пусть и ощущается напряжение, но всё равно иногда стоит улыбнуться и забыться в нечто подобном: в весёлых разговорах, смехе, улыбке. Всё же лучше, чем постоянно хмуриться и ходить суровыми каждый день, рявкая на всех в округе, даже на тех, кто далеко и может лишь позвонить. Октавия бросает взгляд на Кларк, а та на Октавию. Они дарят друг другу лёгкие улыбки, будто бы понимая с полу-слова то, что происходит в головах одной и другой девушки. Рейвен Рейес вздохнула, проверив время на своих дорогих часах, её тёмные глаза встретились с глазами Беллами, когда они взялись под руки. Кларк поправляет рукой свой клатч с художественными принадлежностями для учёбы, морща нос от мыслей, без конца бегущих одна за другой в её голове. Столько времени прошло, скоро её день рождения, а ребята уже не раз спросили её о том, чего бы она хотела получить, в ответ на что они получали лишь закатанные глаза и загадочную улыбку без всяких слов. К сожалению, читать мысли они не умеют, но зато прекрасно знают, что получат по задницам, если продолжат расспросы о подарках, которые Кларк не против была бы эксплуатировать в любом случае. По пути к Блейкам они зашли в магазин, где Рейвен всех угостила баночкой пива, но был бы Беллами собой, если бы не взял, и не купил бы ещё каждому по баночке пива, как бы угощая тоже. В общем-то таким образом все четверо завалились на квартиру, чтобы посидеть в спокойствии, а может позже таки собраться куда: клубы, бары. Всё в их распоряжении. Ну, почти всё, но они взаправду постараются провести день как можно более непродуктивно, зато для будущей продуктивности оно понадобится как нельзя кстати. — В общем я считаю, что никогда с ним больше не сойдусь, — нарезая морковь с характерным стуком ножа об доску, подытоживает Октавия в ответ на сказанные когда-то давно, а точнее пять минут назад, слова Кларк. — Да уж, даже ваша ошибка с картиной смотрится не так ярко на фоне того, что они сделали, — пожимает плечами почти безразлично Гриффин и окунает желейное мясо под воду, пытаясь как можно тщательнее промыть, чтобы потом обжарить со всеми возможными овощами, лишь бы было чем закусывать. Её пальцы двигаются смелее и быстрее, не так как месяцы назад. Она слегка наклоняется вперёд, упираясь тазобедренной костью в край раковины, чтобы взять опору и при этом повернуться немного к брюнетке. Слегка подкинув мясо, Кларк переворачивает его лёгким движением руки, промывая другую сторону под сильным напором из-за чего оно слегка скользит в её руке. — Не сделай отбивную, — хмыкает Октавия, протягивая руку и сбавляя напор воды, после продолжает нарезку, — Знаешь, я тут подумала. Почему бы нам с тобой не замутить бизнес? Ну, ты знаешь, у нас осталось всего ничего и мы закончим учёбу, — задумчиво тянет она, не обращая внимания на визги и крики Беллами позади, когда его щекочет Рейвен прямо на диване, — Я слышала, что сейчас искусство очень ценится, да и вспоминая тот аукцион… Ну, конечно получилось не очень много денег, но если ты выстрелишь где-то и, знаешь, станешь популярной, или хотя бы блеснёшь своими картинами, то мы сможем запустить хороший бизнес. Ну, точнее сказать… — Я поняла, — закатив глаза, отвечает Кларк, посмеиваясь над целым потоком слов от девушки, а затем опускает взгляд на мясо в руке, промывая пальцем немного внутри, отчего хмурится, вспоминая что-то, и тут же вытаскивает палец из мяса, прочищая горло, будто бы этого никто и не видел, — У меня сейчас много ненужных картин стоит дома, ты же знаешь, я что-то в последнее время слишком вдохновлена. Октавия весело гоготнула. — Чем? Расставанием и тем, что твоя девушка оказалась почти твоей убийцей? — резко бросив нож, Блейк подняла руки над головой в знак капитуляции под пристальным взглядом ледяных глаз, — Молчу, Кларки. — Я в тебя сейчас мясо кину, идиотка, — не сдержав улыбку, блондинка закусывает не слишком пухлую, но розоватую нижнюю губу, а затем пихает подругу в бок локтем, — И я же просила, чтобы ты не называла меня так. Раздался истошный свиной визг позади, когда Рейвен укусила Беллами за сосок. — Нет-нет-нет, не трогай мои девственные волосы на сосках! — визжит он как девчонка и Октавия невольно морщится то ли от острого для ушей звука, то ли от контекста. — Как девчонка, — мямлит она, усмехаясь в ответ на смешок Гриффин, — И чем похвастать хотел, сняв футболку? Волосатыми сосками? Он же как ветка, без мускулатуры и рельефа. — Ну да, тебе есть с кем сравнить, — в последний раз подкинув мясо в ладони и ополоснув с разных сторон, Кларк кладёт его в глубокую пластиковую тарелку зелёного цвета с едва ли заметными трещинками, а потом придавливает плоть, чтобы побольше мутноватой воды скопилось на дне, — Вообще-то у Беллами очень неплохой пресс. — О да, я обожаю инцест и постоянно смотрю на пресс своего брата, мне же так интересно. — Блять, ты отвратительна, — засмеялась Кларк, поглядывая на подругу. — Да, детка. И ты это обожаешь. — Непременно. После всех этих разговоров обо всём и ни о чём, все четверо устроились на диване и потупили взгляд в тёмный экран телевизора, даже не зная, что посмотреть. Беллами предложил оторваться в клубе вместо этого, а Кларк упорно настаивала посидеть дома, чтобы расслабиться, но для Беллами слово «расслабиться» всегда значило только одно... И это точно не занятия грёбаной йогой. Именно поэтому после всех попирушек в компании, они направились туда, где можно не только снять стресс за танцами или выпивкой, но и попеть песни в микрофон в отдельной комнате, если того душа пожелает. И деньги, естественно, улетали на раз-два, то на одно, то на другое, то на текилу, то на продление комнаты. В прочем кого это не волновало, потому что иногда так провести время можно. Конечно, не так часто, как они, но финансов на личные дела и еду им хватало, да ещё и оставалось немного сверху, так что никто не жаловался. Когда ребята наконец-то напелись вдоволь, да и напились тоже, они пошли в общий зал, где провели достаточно много времени за болтовнёй, танцами и, как бы это не «удивляло» – драками. Под конец невероятной ночи все были мокрые, потные, пьяные и довольные. Кларк, Беллами, Рейвен и Октавия вернулись в дом Блейков и улеглись спать почти сразу же, даже не испортив пол в туалете из-за жгущих ощущений в желудках… Тем временем у Лексы обстояли дела просто ужасно, однако она накопала то, что можно было бы очень неплохо использовать в своих интересах. К примеру то, что Рейвен очень сильно хочет познакомиться с Аньей, довольно популярная женщина в кругах богатых мужчин и женщин, выступающая в соответствующем заведении. В своём заведении. Она всегда исполняет только свои песни, которые приходятся по вкусу многим, заставляя их платить огромные деньги за то, чтобы пройти в её ресторан, украшенный позолоченными колоннами и яркими подсветками, которые создают впечатляющую атмосферу богатого поместья, домашнего уюта, но только при условии, если выключить свет, конечно же. Анья никогда не надевала богатые костюмы для банкетов, носила простую и удобную одежду, в которой можно и прогуляться по сцене и побегать в парке, занявшись своим собственным здоровьем. Лекса часто посещала это место в прошлом, когда ещё не стала руководить «Полис», потому что это место было единственным, где она могла отвлечься. И, к её превеликому счастью, она прекрасно знает Анью. Девушки редко переписываются, но всё равно поддерживают контакт и в трудную минуту могут написать друг другу, зная что помогут во что бы то ни стало решить очередные проблемы: развлечение клиентов в ресторане Аньи, экскурсия по «Полис» для тех, кто обожает Анью и хочет глянуть, как продвигаются дела с компанией её знакомой – Лексы. И если бы Лекса только могла попросить Анью об одолжении… — Бинго! — хмыкнула шатенка себе под нос, делая глоток дорого виски из бокала, а потом довольно откидывается на спинку дивана, смотря на входящее сообщение от Аньи, где девушка соглашается познакомиться с Рейвен, но при условии, если Лекса познакомит её с той самой Кларк, о которой узнала из долгого голосового сообщения с просьбой помочь. В прочем, Лекса против не была, если этот план сработает на «ура», то подобное провернуть – не проблема. Оставалось только сделать всё как надо, добиться расположения друзей Кларк, потом добиться расположения самой Кларк. И у Лексы уже была идея, на которую нужно потратить невероятное количество денег, но оно должно того стоить. Если она постарается, то всё может получиться. Поэтому, кинув на стол лист с информацией о Рейвен, которую, как всегда добыла Индра, девушка встаёт на ноги и медленно начинает ходить то туда, то сюда, раздумывая о чём-то. Кларк рисует картины, необычные картины, которые не каждый может понять. Однако у Лексы есть власть и преимущества, связи и популярность, что поможет блондинке достичь того, что ей нужно. Отпив ещё немного виски, даже не поморщившись, мисс Армстронг подходит задумчиво к окну, смотря на ночной город. У Лексы есть деньги. Много денег. И она знает мечту Кларк Гриффин. Собственная галерея, художественная мастерская. Ну, если быть уж очень честными, то они так же разговаривали о желании Кларк получить руку. Ненастоящую, конечно же, но хотя бы просто косметический протез, который мог бы немного преуменьшить видимость дефекта, который появился из-за ошибок прошлого Лексы. И будь она проклята, если она возьмёт просто никчёмный протез без всяких функций. Она завоюет доверие Рейвен, затем Октавии и Беллами с помощью Рейвен. И только потом с помощью их всех, Лекса сможет узнать всё о культе Гриффин, чтобы изготовить самый лучший протез со всеми возможными функциями. Она навалит на неё всё в один момент, чтобы девушка не могла опомниться и получит то, что хочет. Конечно, это не искупит то, что Лекса сделала вместе с Линкольном, но она покажет, что ей не всё равно, что она готова стараться. — И опять же, Линкольн, — супится она, потирая свободной рукой подбородок, всё так же думая над судьбой своего водителя. Если она сможет «завербовать» друзей Кларк на свою сторону, то и Октавия простит Линкольна, не так ли? Осталось только попробовать… Поэтому Лекса делает глубокий вдох и достаёт телефон, просматривая календарь, где стоит отметка дня рождения Кларк, который она будет ждать с огромным нетерпением и желанием. Потому что именно в этот день она сделает свой ход с тщательно продуманным планом. Взглянув вверх, на потолок, Лекса отчаянно и почти недоверчиво усмехнулась. Зря она что ли ведёт бизнес, где постоянно нужно всё планировать? Во всех смыслах, естественно.