Механизм любви

— Отвали, отец, — рявкнув недовольно, девушка прошла дальше по коридору, лишь закатывая глаза на то, как её папочка вульгарными словами отчитывает её за то, что она так подло не согласилась пойти на прощальный вечер для его бизнес-партнёра, который так старательно всё подготовил для гостей, а особенно для семейки Рейес. Рейвен быстро и недовольно выходит на залитую солнцем улицу, а точнее – во двор их семейного особняка. И проходит довольно много времени прежде чем она доходит до ворот, заглядывая пару раз в свою сумочку, чтобы проверить всё ли на месте и ничего ли она не забыла. Помаду, к примеру, или же тушь, что купила недавно в элитном магазине для статных личностей. Убедившись в этом, Рейвен покидает пределы дома, выходя за высокий, покрытый будто бы золотом забор, и бросает хмурый взгляд на почтовый ящик, в который засунуто одно единственное письмо, не такое как все, не белое со счетами о воде, электричестве или газе. Оно чёрного цвета и, Рейвен могла поклясться, что по краям письма, или что бы это ни было, есть красные узоры, как будто они обвивают это письмо, придавая более приятную форму и окрас. На секунду она подумала, что её родители ввязались в какое-то дерьмо с наркотиками или того хуже – оружием или боеприпасами, а может грёбаной Китайской мафией. Девушка подходит поближе и достаёт лист, тут же начиная разглядывать сначала замысловатые алые узоры, разворачивает его, а потом уже прочитывает и текст, написанный белым шрифтом. С каждой прочитанной строчкой её сердце подскакивало и делало кульбиты, да не два, а порой даже пять раз подряд. Она моргает пару раз, а потом хмурится, не веря своим глазам. Это какой-то розыгрыш или её только что пригласили в ресторан самой Аньи? Она поверить не может, ведь ещё бы поняла, если бы Анья пригласила бы саму семью Рейес, но никак не Рейвен одну и только одну. Эй, если это розыгрыш, то это явно не смешно, ведь для Рейвен Рейес это много значит. Она обожала Кларк в своё время, да и сейчас обожает, и особенно рада, что та продолжает писать картины, вернувшись в то самое почти осязаемое состояния закрытости, но только во время написания какой-либо из картин. А что же насчёт Аньи? Чёрт, Рейес видела её лишь единожды и всегда хотела стать к ней ближе, как и к Кларк. Её привлекают необычные люди и для Рейвен это письмо было бы прекрасной возможностью для того, чтобы познакомиться с Аньей, девушкой, которая владеет своим собственным богатым рестораном. Девушкой, которая создаёт песни для того, чтобы вести свой узкий, но такой уникальный бизнес, не выводя искусство за пределы своего же здания. Карие глаза Рейвен тут же озарились счастьем от данной ей перспективы. Кто бы это не был, но огромное спасибо тому, кто действительно решил пригласить её на такой вечер, пусть она и не понимала в честь чего это всё состоится. По крайней мере она надеялась, что это действительно пригласила Анья и поэтому, опустив взгляд на подпись в уголке письма, девушка подтвердила свои догадки. Но как и откуда Анья знает о ней? Ей непонятно, да и знать как-то уже не хочется. Она счастлива.

***

Но опасения и недоверие, пусть и самую малость, были недолгими. — Ебать меня тремя сочащимися древесными стволами, — разинув рот, этим вечером Рейвен шагает вперёд и только вперёд, выкидывая не на шутку удивлённые комментарии и разглядывая огромные колонны высотой так метров под шесть, плитка под её каблуками готова даже скрипеть от чистоты, а позолоченные перила лестниц – слепить глаза. Она проходит чуть дальше в заведение, бросает взгляд на ресепшн или типа того, потому что сразу же за стойкой находится раздевалка – если быть точнее, то протяжные столбы с целой кучей вешалок. Сделав шаг ближе к ресепшену, Рейвен проводить пальцами по древесному материалу, который красиво обвивается по периметру стойки, затем она присаживается на корточки и разглядывает роспись на синем фоне. Даже такие мелкие детали, как крохотные бриллианты, выложенные пинцетом – заставляют её сходить с ума от потрясения того, до каких мелочей тут всё продуманно. Создавалось впечатление, что Анья, владелица данного поместья-ресторана, является каким-то педантом и перфекционистом, у которого должно быть всё по полочкам и обязательно чётко и правильно. Сколько же денег стоит только сама роспись из белой краски, при этом покрытая дорогими бриллиантами? Она не боится, что однажды кто-то сюда зайдёт и выйдет с огромными мешками, набитыми драгоценностями? Нет, хорошо, тут есть охрана, но… — Приветствую Вас в моих обителях, — раздался над ухом хрипловатый и бархатный, слегка низковатый по своей тональности голос и Рейвен резко обернулась, выпрямившись и заметив сразу двух особей женского пола. Анья и Лекса. Ну и кто Рейвен Рейес такая, чтобы броситься сейчас на эту наглую Лексу со всеми недовольствами, когда перед ней стоит сама Анья? Сама, чёртова, Анья! А рядом с ней та самая Лекса, играющаяся с шампанским в своём бокале, делая лёгкие движения пальцами, чтобы бокал взбалтывал содержимое. На несколько секунд Рейвен залипла на данное зрелище. Именно по всем своим приметным и не приметным причинам, Рейвен Рейес молча стоит, а потом рвано выдыхает и переводит взгляд с Армстронг на Анью. Она разглядывает Анью во всех деталях, видя каждый её изъян, но эти изъяны можно было бы счесть за нечто, что слишком прекрасно для этой жизни. И Рейвен в миг захотелось провести пальцами во внешних уголках глаз Аньи, чтобы ощутить текстуру её едва ли проявляющихся, неглубоких складочек, которые так часто образуются при каждой её улыбке в сторону Рейес. И на данный момент это не исключение, ведь Анья улыбается, довольно таки с интересом разглядывая шатенку перед собой. Она одёргивает свою рубашку и прихорашивается перед ней, как бы невзначай, а Рейвен это глотает. Глотает, словно воздух, который давно не поступал в её лёгкие. И Анье это чертовски и беспредельно нравится. Она готова повторять это чуть ли не каждый раз, лишь бы увидеть восхищённый и голодный, как отметила бы Анья, взгляд карих глаз. — Я – Рейвен, — протянув свою слегка вспотевшую ладонь, девушка тут же одёргивает её и прочищает горло, понимая, что как-то ну слишком стрёмно протягивать влажные ладони, да? — Эм, в общем я тут, потому что мне пришло письмо вроде как на адрес мой, вроде никто не ошибся, но если это ошибка, то я дико извиняюсь. Но я Вами восхищаюсь или типа того, Анья, — Рейвен решила не мелочиться и вспомнить, как её друзья часто отбивали друг другу кулачки, поэтому неловко выставила перед собой кулак. Весело переглянувшись с Лексой, Анья делает шаг вперёд и отбивает её кулачок так легко, будто занимается этим каждым день, а потом хмыкает, беспардонно закидывая руку на хрупкие и оголённые из-за платья плечи Рейвен и ведя её куда-то, шепча её что-то на ухо. Анья оглянулась назад на мгновение и подмигнула довольной тем, как обернулась ситуация, Лексе. Ну, Лексе радоваться было чему. Как минимум тому, что Рейвен пришла, а как максимум – она знает, что Анья сделает своё дело на все сто процентов. Правда, Лексу немного поразило то, как Анья в наглую и даже слишком смело увела девушку, ведь обычно она старается действовать как-то более скрытно в данных вещах и общении с людьми, а так же не настойчиво, чтобы не спугнуть человека своей смелостью и тактильностью. Возможно, что это – судьба и знакомой Лексы пришлась по вкусу слегка заторможенная в непривычной для себя и сказочной ситуации шатенка, на что Лекса пожимает плечами и одёргивает свой чёрный классический брючной костюм. Она подходит к огромному зеркалу во всю стену и смотрит на себя, поправляя свою укладку, а точнее – распущенные волосы, что перекручиваются между собой благодаря недавнему походу Лексы в салон. Она понимала, что необязательно в данный вечер выглядеть статно, богато, как она привыкла. Она ведь могла прийти сюда точно в том же, во что одевалась для того, чтобы проведать в больнице Кларк или прийти к ней в гости. Отражение в зеркале изменилось с довольного на ностальгическое и слегка раздосадованное. — Надеюсь Анья знает, что делает, — ляпнула себе под нос неуверенным шёпотом Лекса и приблизилась к подсвечиваемому по краям и с помощью вставок в стекло зеркалу поближе, чтобы прищуриться и убрать с щеки выпавшую из ряда ресницу. Подойдя к краю зеркала, девушка опирается рукой на коричневые узорчатые обои, проводя ладонью по шероховатому материалу с виниловыми вставками золотого цвета по краям узоров. Да, этот вечер обещает быть весёлым и полным манипуляций и давлений от Аньи на Рейвен, а если уж обаяние Аньи в этом не сработает, то придётся подключаться и самой мисс Армстронг. Лекса знала, что ей стоит исключить подобные действия для того, чтобы приблизиться к Кларк, но она всегда была стратегом, она всегда была той, кто использует манипуляции в своих целях. Сначала она получит назад ту, кого она считает своей любимой, а потом будет вести свою обычную жизнь с ней рядом, помогая ей во всём, купит ей самый дорогой протез и будет с гордостью при всех говорить, что Кларк – её любимая и обожаемая девушка. А ещё Лекса очень хочет стать той, кем бы гордилась Кларк в ответ… Услышав, как её телефон зазвонил, Лекса тут же достала его из внутреннего кармана чёрного пиджака, слегка сдвинув дорогой галстук в сторону, а потом поднесла к уху. — Говори, Индра, — не своим голосом ответила мисс Армстронг и выпрямилась, ещё раз проводя рукой по костюму, чтобы разгладить складки, образовавшиеся от полусогнутого положения подле зеркала. На том конце послышалось шуршание и оханье. — Лекса, я позвонила, чтобы сказать, что твой план провальный, — эти слова Индры заставили Лексу нахмуриться и стиснуть зубы от ярости за то, что женщина не верит в неё, но она тут же взяла себя в руки и продолжила слушать, — Я имею ввиду, что Рейвен Рейес не дура. Ты помнишь строчки про Финна Коллинза? Рейвен Рейес пустила слух о нём, что он гей, когда это не является правдой. Лекса фыркнула и отвела угрюмый взгляд. Она помнит, как Кларк заикалась об этой ситуации, но так и не поняла, каким образом этот паренёк обернул всё в свою пользу. Но то, что Рейвен не пускала никакие подлые слухи – Лекса знала, но всё равно не стала ничего отвечать, чтобы не перебивать женщину от важной, блять, информации, которую та хочет донести до шатенки. — Если она так поступила с ним, несмотря на то, что любила, то из восхищения Аньей, Рейвен уж тем более не станет скрывать то, что видела тебя, а там ты понимаешь. Они догадаются, что ты пытаешься через неё подобраться к Кларк. Как бы Лекса не хотела ответить ей и сказать, что такого не будет, она всё равно молчала, чтобы не сорваться прямо сейчас на женщину, которая была ей как мать. Нет, не то чтобы она такого не делала, но ругаться прямо сейчас не хотелось. То, что Рейвен так не поступит – для Лексы было достаточно. Она уверена в своих силах и обаянии Аньи, которое уже хорошо сыграло роль в том, чтобы приблизиться к Рейвен и сделать из неё идеального доносчика информации и переводчика. В данном случае переводить ей придётся с ругательного языка Кларк на спокойный и стратегический язык Лексы, потому что иначе ничего не получится. Ну, точнее сказать: если Кларк будет ругаться, то Рейвен идеально переведёт ей всё на её язык. — Хорошо, Индра, я тебя услышала, я пойду, у меня ещё есть дела, я обязана попробовать, — лишь ответила мисс Армстронг и хотела было закончить звонок, опершись об стену спиной. — Не узнаю тебя, Лекса, — послышалась улыбка на том конце и громкий, протяжный вздох, — Я даже рада, что ты продолжаешь бороться несмотря ни на что. — Я всегда боролась, Индра, а ради Кларк мне хочется бороться сильнее, отключаюсь, — сказала последние слова девушка и отключила телефон, попутно сбросив звонок. Сделав глубокий вдох, Лекса оттолкнулась от стены и прошла мимо зеркала обратно, чтобы войти в большой зал светящийся самыми разными огоньками с помощью подсветок. Настолько большой, что если выставить все круглые банкетные столы в ряд, то туда можно будет уместить более двадцати столов. Сложно описать насколько большие эти столы по диаметру, ведь какие-то были меньше, а какие-то больше, но на триста человек данного зала хватало, несмотря на то, что всё было бы набито под завязку телами. Увидев то, как Анья и Рейвен сидят на краю сцены посередине зала и о чём-то разговаривают, попивая дорогое вино, девушка двинулась дальше и подошла к барной стойке за которой стоял мужчина лет тридцати и улыбался во все зубы. Удивительно, но улыбка была искренняя, что говорит о том, что работать тут очень комфортно и приятно, а начальство постоянно делало застолья для персонала, чтобы ещё больше сблизиться друг с другом. Насколько хорошо Лекса помнила, этот мужчина работает здесь чуть ли не сколько себя помнит, потому что условия тут прекрасные, даже при том факте, что порой приходилось возвращаться домой под утро, если не в день следующего дня. Зарплата позволяла, да и хороший коллектив тоже. — Налей мне виски. Немного. Чтобы я могла расслабиться, — достав из кармана купюру в несколько долларов, девушка положила её на барную стойку и села на высокий стул, поставив стопы в идеально чистых ботинках на перекладины между ножками стула, — Сдачу оставь себе, не люблю таскаться с мелочью. Мужчина обворожительно улыбнулся, подмигнул Лексе, заставив её слегка недовольно отвести взгляд. Вот если бы на его месте оказалась Кларк, то Лекса бы с радостью протянула руку и, как бабуля, потрепала бы её по щеке пальцами, а потом бы поцеловала в эти мягкие губы. Господи, как же она скучает по губам Кларк. Порой она сама на себя злилась и бесилась, что влюбилась в ту, с кем изначально не было и шанса. И вот, она уже какой месяц пытается хотя бы как-то связаться с ней, но всё бесполезно. Однако теперь у Лексы был план и она собиралась всеми силами сделать так, чтобы всё прошло успешно. Лекса взяла низкий блестящий стакан с виски и опрокинула его в рот, слыша смех у сцены. Да, вряд ли бы она сама когда-либо простила ту, кто сбил её на машине, наврал о своём положении в обществе, а потом ещё и если бы она узнала от других всю правду. Точнее сказать, если бы Лекса любила, она может быть и простила бы, но не захотела бы более связываться с этим человеком ещё долгое время. И Лекса это понимала, именно поэтому она попытается сделать всё, что в её силах. По крайней мере художественную галерею она уже выкупила. Это довольно большое пространство в центре Нью-Йорка, где властвует вид на парк, прямо рядом с тем местом, где она с Кларк заезжали в ресторан, чтобы перекусить. Она приметила галерею ещё тогда, полгода назад, и недавно даже провела ремонт в ней, перекрасив стены и купив оборудование. Тогда ещё пошёл дождь и девушки бегали по лужам, пытаясь добраться до машины. Именно в тот день, Лекса подарила Кларк брелоку с «мандарином», как она его называет, ведь чёрные узоры выцвели на фигурке баскетбольного мяча. Невольно улыбнувшись, девушка принялась повторять заказ раз за разом, пока не почувствовала, как захотела отойти в уборную. Она быстро сделала все свои дела и вышла оттуда, тут же наткнувшись на Анью с изрядно выпившей Рейвен. Заметив ехидный взгляд Аньи и спокойную реакцию Рейвен на её присутствие, Лекса сделала шаг вперёд, понимая, что её знакомая прекрасно обработала шатенку. Положив мягкую ладонь на плечо Рейвен, Анья подтолкнула девушку в уборную, а вместе с Лексой отошла чуть-чуть. — Дело сделано, подруженька, — хмыкает Анья и прыжком садится на мягкий диван в холле, прямо рядом с ресепшеном, где стоит удивлённая девушка, — Предлагаю теперь нам втроём скооперироваться и посидеть, выпить, знаешь. Поговорить по душам, велика вероятность что девушка встанет на нашу сторону. — На мою, скорее, — мисс Армстронг аккуратно присаживается напротив Аньи, подмечая её активные телодвижения на фоне ярой возбуждённости при недавнем общении с Рейвен, на что Лекса поднимает бровь. — О, не удивляйся, мне просто нравится эта девчонка, — отмахивается Анья и отводит взгляд, прочищая горло, а потом снова отводит взгляд уже в другую сторону от Лексы, чтобы поглядывать на дверь и вовремя остановить свой поток слов, ведь им не нужны новые проблемы, если опьяневшее сознание Рейвен что-то да услышит, — Ну ладно, даже слишком нравится. Она симпатичная, со стержнем внутри. — Анья, не начинай, — откинувшись на спинку дивана, Лекса хмурится и подпирает щеку кулаком, устойчиво поставив локоть на подлокотник в мягкой зелёной обвивке, — Ты разве не помнишь, чем закончились твои прошлые отношения с тем придурком «со стержнем», который ты так полюбила? — Ну подумаешь пару рёбер сломал, — снова отмахивается хозяйка заведения и опускает взгляд, нервно сглатывая и поёживаясь от воспоминаний. Лекса глубоко вздыхает, на мгновение оборачиваясь, чтобы взглянуть на дверь уборной. — Рейвен, конечно, не из тех, кто тебе рёбра поломает, но всё же она девушка, которая знает себе цену, тебе стоит быть аккуратнее и внимательнее к ней. Я имею ввиду: к её состоянию или нуждам, — Лекса чуть-чуть придвигается вперёд и наклоняется, чтобы понизить громкость голоса, — Она почти как Кларк, только другого характера. Не скажет о своём состоянии. Если ты её человек – ты её будешь чувствовать. Анья иронично усмехнулась и пожала плечами, делая вид, что ей безразличны слова Лексы. В прочем, это не так, потому что она прекрасно понимала что девушка имела ввиду, и Анья не хотела бы, чтобы что-то было иначе. Рейвен оказалась в её вкусе, но прошлые и довольно тяжёлые отношения довольно сложно отпустить и забыть. Точнее отпустить – она отпустила, а вот забыть – не забыла. Она до сих пор порой просыпается с потом на лице из-за того, что ей снится полный жестокости и насилия день расставания с тем ублюдком. — Лекса, как ты думаешь, вот я тебе писала о своих непостоянных партнёрах по сексу, помнишь? — Анья снова заглядывает в зелёную бездну девушки напротив, — Думаешь, стоит попробовать что-то серьёзное? Ну, я заметила, вроде как я симпатизирую ей, а она мне. Лекса мотнула головой и улыбнулась уголком губ, замечая как девушка за стойкой с интересом подслушивает, но делает вид, что что-то делает в компьютере, будто бы проверяя список приглашённых на сегодняшний вечер людей, которые будут подтягиваться уже через час. — Я считаю, что спешить вам не к чему, Анья. Возьми её номер, а потом пообщайся с ней поближе, может быть у вас что-то да завяжется. Но не рассчитывай пока что на что-то серьёзное. Любовь приходит неожиданно, запомни. — И это говоришь мне ты, мисс бывшая зануда и «дипломат». Ну да, не зря же ты у нас сильная ручка. — Главное что ты помнишь слово «бывшая», — лишь отвечает девушке Лекса и вздрагивает от громкого хлопка дверью позади себя, — И перестань дразнить мою фамилию. Это достояние семьи. Оглянувшись через плечо, она замечает слегка захмелевшую Рейвен и покачивает головой, как бы осуждающе, ведь именно Анья виновата в данном состоянии шатенки. А Анья лишь задорно пожимает плечами, мол не при чём тут и дел она не знает, так что нечего её винить в неустойчивой походке Рейвен. Но Лекса и не собиралась винить свою знакомую и подругу по перепискам, ведь именно она всё делает сейчас для того, чтобы помочь сойтись с Кларк и попросить у неё прощения самым лучшим способом из всех возможных. Точнее, Лекса не совсем умеет просить прощение, да и достойна ли она его? Рейвен на слегка шатающихся ногах подходит к двум особям женского пола и вальяжно заваливается рядом с Аньей, откинув голову на спинку дивана и потянувшись. Лекса заметила то, как ноздри Аньи раздулись, когда перед ней начал витать запах не духов Рейвен, а скорее геля для душа. Довольно приятный цветочный аромат с нотками… мёда? Анья нахмурилась и принюхалась снова, подтверждая свои догадки. Странноватый, но ей нравится этот запах. — Я помогу тебе, Лекса, — резко вернув голову в прежнее положение, откликнулась на молчание Рейвен и своими карими глазами оглядела внешний вид напротив сидящей шатенки. То, что Рейвен так сразу выдаст своё решение после разговора с прекрасной и всемогущей в привлечении Аньей, никто не ожидал. Рейвен надула губы так, что это было похоже на две большие сосиски, почувствовала тёплую ладонь Аньи на своём плече и то, как её притягивают поближе под бочок. Поэтому положив голову на плечо девушки в рубашке, Рейвен расслабилась. — Но при одном условии, конечно же, — вставила всё-таки шатенка и сложила руки на груди, ловя удивлённые взгляды Лексы, ведь прошло всего ничего времени, а эти двое уже так сблизились, — Если я замечу, что ты что-то делаешь не так, то тебе сильно не поздоровится и помимо этого, я разнесу к чертям весь ваш план. А теперь посвяти меня в него.

***

Беллами уже с час говорит с Рейвен, ругаясь с ней и крича на девушку. Октавии на кухне приходится порой щуриться из-за постоянных ударов кулака Беллами по стене, а так же она порой даже передёргивается из-за этого. Оглянувшись, девушка вздыхает. Конечно, её уже посвятила во всё безбашенная в своих решениях Рейвен и просит помощи, ведь от этого так же зависят её отношения с Аньей. Обычные, человеческие. А для Рейвен было бы хорошо быть в хороших отношениях с той, кто ей интересен. Но Октавия согласилась не потому что ей жаль Лексу или она действительно хочет их отношений с Кларк. Да и с Линкольном она пока ещё не готова говорить, ведь впереди поиск работы, а может быть даже нечто, что поможет ей и Кларк развить свой бизнес, ведь они чётко решили, что пойдут дальше того, чтобы пойти работать по дипломам, ведь никто из них этого не хотел. Брюнетка связалась с Лексой и посвятила её в свой личный план, что заставило шатенку внести правки в изначальную планировку действий. Октавия уже представила, как сделает Беллами мальчиком на побегушках, пока Кларк будет вырисовывать свои картины и получать деньги за свою популярность. Правда вот как получить эту самую популярность, пока никто толком и не составил план. Кроме Лексы, естественно. Это было бы не совсем правильно по отношению к Гриффин, но разве популярность всегда добивается честным путём? Октавия вздохнула и протёрла тарелку чистой тряпкой, после поставила её в ряд других подобных. Она сделает это ради Рейвен и ради самой Кларк, ведь протез был бы неплохим подарком для неё. Но если вдруг Лекса учудит что-то дикое и странное, и сама Блейк узнает об этом, то она готова пойти на крайние меры для того, чтобы загнать Лексу за решётку за то, что та натворила с Кларк. А пока что они будут молчать, так уж и быть. И в департамент полиции никто не направится. А дальше они посмотрят. Хотя, с другой стороны, Октавия понимала, что в некотором роде предаст Кларк. Снова. Но она дико надеется, что в этот раз всё будет на благо и она больше не застанет подругу в скомкавшихся простынях трясущуюся, или может рисующую картины, параллельно плачущую и игнорирующую всё вокруг. За это время многое изменилось, в том числе и их отношение к учёбе. Они пусть и посещали бары разные или клубы, но ребята окунулись в учёбу с головой, а главная их цель была – не просрать к чертям собачьим диплом, на который они столько времени потратили. Скоро день рождения Кларк и нужно действовать оперативно. Подготовить её к тяжёлой морально встрече с Лексой, но, конечно же не напрямую ей об этом говорить. Октавия не собиралась подставлять себя и их план раньше времени, а вот Беллами… Парню просто нужно остыть от подобных новостей и ощущения того, что Октавия предала его и их решение уберегать Кларк от дерьмового общества, коим он считает Лексу и Линкольна, да и в принципе всех богачей. Кроме Рейвен, конечно. Но сейчас он недалёк от того, чтобы приравнять девушку к отчаянным стратегам, пытающимся всеми силами подобраться к Гриффин, а это не очень хорошо для отношений этих троих. — Да плевать я хотел на план, Рейвен, ты же понимаешь, что это провально! Как минимум потому что Кларк на дух не переносит Лексу! — кричит парень по ту сторону стены, и Октавия морщит нос то ли от его девчачьей визгливости, то ли от недостоверного факта, который Рейвен тут же опровергает. — Да не воротит её от Лексы! Кларк страдает скорее, чем злится на неё! Тем более сколько времени прошло, Блейк!? А она до сих пор закрывается в комнате и пишет свои грёбаные картины! — рявкает в ответ шатенка, пиная раздражённо кровать, отчего тут же шипит от невыносимой боли, ведь она не в обуви, — А в последнее время её стало почти не узнать! Гриффин если и говорит с нами, то коротко и ясно. Она вообще ничего нам не рассказывает! Вспомни, как она цвела, когда мы видели издалека то, как она общается с ней! И вспомни какой она стала после того, как вся правда всплыла наружу! Да её грёбаную улыбку даже придурок обозначит, как фальшивую. В последнее время она вообще от нас отстранилась, а когда я к ней прихожу, Кларк постоянно занята и даже не обращает на меня внимания, — Рейвен помолчала пару секунд и добавила последнее слова для обозначения своего ярого негодования: — Блять! Блейк надул щеки и выпустил шумно воздух через свой рот, убирая свою шевелюру с потного от спора лица, ведь тряс он головой как ненормальный, пока кричал на подругу. Он отводит раздражённо взгляд и поджимает губы. С одной стороны – Рейвен права, девочка начала страдать, а может и не заканчивала, чтобы начинать. Только вот сейчас она страдает уже совсем по другой причине, а не от чувства предательства. С другой стороны – богачам верить нельзя, это он понял по тому, что узнал от Линкольна. Плюсом может стать лишь то, что Рейвен приблизится к Анье, а вот реально ли Анья хочет этого? Может она просто бесстыдно использует её? Но Рейес не из глупых ведь людей, поэтому Беллами дико бы хотел откинуть подобное неприятное наваждение, но принцип просто не даёт ему это сделать. — Напомни мне, что нужно делать, — выдыхает парень, всё-таки решив дать шанс этому, казалось бы, провальному плану, а потом отвёл взгляд в другую сторону и присел на пол, понимая, что устал спорить. Он скрестил руки и принялся слушать.

***

Кларк сидит перед заполненным самыми разными красками холстом и молча смотрит перед собой. Вокруг разливается музыка благодаря колонкам, которые она купила на свою пенсию по инвалидности. Эти колонки расположены по углам её комнаты, а точнее комнаты родителей, которую она таки превратила в свою некую мастерскую. Они соединяются с помощью некоторых проводов и скручиваются в один где-то в углу, который тянется как раз к небольшому столику, который поставила Кларк рядом с местом, где пишет картины. Её телефон находится на этом столе, надёжно подключенный к проводу. Точнее наоборот: провод надёжно подключен к телефону. Да, места мало, но по крайней мере она не жалуется на то, что постоянно спотыкается о свою кровать, ведь в комнате родителей теперь была полная пустота. Почти. Она убрала отсюда всё, решив отпустить прошлое и жить настоящим окончательно. Ей хватает страданий по Лексе, а тут ещё и родители… Ей это не нужно. Единственное: девушка оставила пару важных вещей на стенах, на которые она так мрачно теперь смотрит. Плакат с Бриджет Райли первое, что попадается ей на глаза. Ну конечно, сейчас бы только вспоминать их первый поцелуй с Лексой. Такой детский и случайный. Кларк вздыхает и переводит взгляд правее, разглядывая напечатанный диплом, который подарила ей мать, как самой лучшей дочери Америки. Она невольно улыбается и снова смотрит на свою картину, добавляя пару мазков левой рукой на неё, чтобы прибрать беспорядок на нарисованной щеке какого-то неизвестного никому мужчины. Из его глаз будто бы реками вытекает тёмная субстанция, сравнимая с нефтью, из носа тоже, а всё благодаря тому, что Гриффин использовала воду, дабы помочь краске правильно стечь вниз. Прямо сейчас эта картина прекрасно описывает её состояние. Она будто пропитана чёрной субстанцией насквозь, да так, что ещё немного и всё потечет наружу, растворяясь в воздухе, чтобы не затопить всё вокруг на благо других живых существ. Была бы возможность: Кларк бы скрылась от всего куда подальше, чтобы не портить ничего ещё больше. Блейки и Рейвен шушукаются за дверью, не решаясь войти внутрь, а девушке это и не нужно, потому что она слишком устала. Она никогда не думала, что сможет стать такой, какая она есть сейчас. Слабая, потонувшая в полной заднице девушка, которая даже не желает выбираться из этого. Первое время и до самого своего выпускного вечера из колледжа, Кларк чувствовала себя более или менее нормально, но сейчас, когда у неё перед носом её неизвестное будущее – Кларк сложно абстрагироваться от мыслей и Лексы, которые поглощают её с каждым днём всё больше и больше. Подумать только, как могло быть связано её будущее и мысли о шатенке с такими пронзительными и нежными зелёными глазами? Всё просто, она боится ступать на дорожку самореализации так, как хотела бы этого Октавия. В некотором роде Кларк так же боится пересечься однажды в своей галерее, которую она купит однажды, с Лексой. Она боится только потому, что может не устоять и разреветься, как маленький ребёнок, увидев ту, кто ей столько врала и к кому она испытывает такие сильные чувства. Именно поэтому Кларк просто засела за картины и не контактирует ни с кем, стараясь углубиться в искусство, а не разговоры о чём-либо, потому что каждая мелочь напоминает ей о Лексе. О той самой девушке, которая лишила её руки, которая помогла ей подняться на ноги, наврав с три короба, которая влюбила её в себя и была так нежна к ней. О той девушке, которая привязала Кларк к себе, не делясь ничем о своей личной жизни, но которая по сей день предпринимает попытки вернуть её. Но Кларк игнорирует это, боясь, что осталось что-то ещё, что она не знает о шатенке, что убьёт любовь, которая с каждым днём становилась лишь сильнее и сильнее и ни капли не угасала. Возможно, ей нравится, что она любит, что она чувствует то, что никогда не чувствовала, как и сама Лекса. Возможно, что Кларк хочет чувствовать себя живой, мучая себя. Кларк не могла дать на это ответ. У неё есть всё, чтобы позволить Лексе вернуться и любить её дальше: прощение, любовь, притяжение друг к другу. Но она не делает этого. Она не хочет. Боится. А так же боится полностью поломаться, несмотря на то, что ей нравится ощущать себя живой благодаря эмоциям и страданиям без неё. Без её спасительницы и мучительницы одновременно в одном чёртовом флаконе. — Кларк, мы можем войти? У тебя завтра день рождения и мы хотим поговорить об этом! — кричит по ту сторону Октавия, пихая брата под бок, который всё ещё недоволен сложившейся ситуацией, но всё равно стоит тут и помогает сестре с подругой, — Прекращай киснуть там, подруга. Открой дверь! И дверь открылась, на удивление с первого же раза. Им не пришлось стучаться или донимать Кларк запахом еды, которую она в последнее время перестала совсем поглощать. Всё доходило до такого абсурда, что ребята когда-то подставляли тарелки с курицей к щели между дверью и полом, а потом с помощью вентилятора прогоняли запах в комнату Кларк, заставляя ту материться и истекать слюной. Она могла не есть сутками, но как только чувствовала запах – сдавалась и выходила, но не сразу, постоянно надеясь на то, что ребята перестанут её донимать. Однако они были слишком упрямы и даже сильнейшее упрямство Кларк рушилось под ними. И вот она стоит в дверях и хмурится, смотря на друзей. Октавия пихает Беллами, напоминая ему о плане. Он тут же вспоминает детали: Лекса приобрела мастерскую, смешанную с галереей, а теперь им нужно кое-что сделать, ведь у Лексы есть некий чек с номером, который она когда-то украла у Кларк, на всякий случай. С номером того, кто может изготовить идеальный протез для Кларк. — Я хочу сделать тебе подарок и заказать для тебя пошив платья с рукавами, поэтому мы сейчас же пойдём кое-куда и снимем мерки, — выпалил на автомате Беллами то, что они так долго проговаривали с Октавией и Рейвен, на что девушки удовлетворённо закивали. — Какое платье? Чтобы я в нём была, как чёртова Венера Милосская? — насупилась блондинка и облокотилась о дверной косяк своим правым плечом, а левую руку сунула в карман своих рабочих джинсов, — Если мой день рождения завтра, то платье явно не успеют сшить, не делай из меня дурочку, Беллами, мы зря учились на дизайнеров одежды? Что тебе нужно? Сердце Блейка подскочило к горлу и он нервно взглянул на свою совершенно спокойную внешне сестру, а Рейвен в свою очередь принялась перебирать пальцами свои локоны волос, мыча какую-то песню. Как будто этим двух глубоко похер на то, как он волнуется и как Кларк отрицает всё подряд! А ведь он ради них это делает, это же им нужно, а не ему! — Вообще-то, если ты не знала, у нас в Нью-Йорке есть ателье, которые прекрасно справляются с задачей за несколько часов, потому что работают сразу несколько людей. Ты не помнишь? — парень поднял бровь и сунул потные ладони в карманы, разглядывая подругу перед собой, — А, точно, мы же это проходили, когда ты была на больничном! — врёт он и не краснеет, — Так вот, собирайся и пошли! Проведи хотя бы свой день с нами, хорошо, Кларк? Гриффин давно не ходила на уступки ребятам, если только её не принуждали. Она закатила глаза и вытащила руку из кармана, чтобы потереть место между бровями и размазать там чёрную краску, которая осталась на руке после долгого занятия самопознанием и искусством. Затем она почёсывает свою культю и отталкивается всем телом от дверного косяка, подходя ближе к друзьям. — Только недолго, ладно? Я надеюсь, что они доставят платье на дом. — Мне на доставку денег не хватит, Кларк, — снова врёт Беллами и хватает девушку под здоровую руку, ведя её из одной комнаты в другую, чтобы та приоделась, — Мы заедем туда завтра и заберём твоё платье, оденешься в него и мы сразу же поедем по разным местам праздновать, хорошо? Но сначала мы заедем завтра в ресторан и потом за платьем! А потом уже поедем по разным местам… Кларк забурчала что-то, а потом даже зарычала, закатывая глаза слегка раздражённо. Она может быть и привыкла к людным местам, научившись абстрагироваться от жалеющих взглядов, но всё равно не слишком обожала подобные прогулки с друзьями. С ними было не как с Лексой. С ней она чувствовала себя защищённой. Вспомнить тот же момент, когда соседский старик решил в наглую поливать Кларк грязью, но встряла Лекса! Ребята переглянулись и закрыли дверь в комнату Кларк, позволив ей уединиться. Их задача была достаточно проста, потому что Лекса приберегла свои нажитые временем и деньгами связи, а так же тот самый чек с номером. Понятное дело, что никакого платья не будет, а будет совсем другое, что, вероятно обрадует Кларк, но если всё провалится… Они не должны были позволить этому случиться, и поэтому ребята водили за нос свою подругу, понимая, что иного выбора у них нет. Либо они попытаются и есть шанс, что они провалятся и состояние Кларк вместе с ним. Либо они не попытаются и всё провалится на сто процентов и Кларк вместе с этим. Остаётся только надеяться, что они начнут доверять Лексе достаточно, чтобы снова позволить Кларк оказаться в её руках. Дорога до некого «ателье» была довольно таки долгой для всех. Кларк то рявкала на них, пока Беллами вёл свою любимую машину, на которой отвозил подругу с сестрой когда-то в клуб, когда и случилось непоправимое в его же день рождения, то Кларк что-то бурно рассказывала Октавии, иногда прикрикивая на неё и заставляя Беллами нервничать от таких резких перемен настроения блондинки. По этим причинам казалось, что этот путь никогда не закончится, однако спустя двадцать минут они уже были на месте, стояли почти у центра солнечного Нью-Йорка, прямо у небольшого двухэтажного здания, но это только на вид оно было небольшое, потому что кусты рядом и редкие деревья закрывали общую картину от них. Здание было из красного кирпича, не совсем идеальной кладки. В прочем это никого не смутило, и они все вошли внутрь, где их тут же встретил мужчина и паренёк с бриллиантом в зубе. Кларк он показался знакомым, а ведь так оно и было, потому что этот парень доставлял когда-то еду девушкам и именно он всучил ей тот самый чек с номером. Однако узнать его было сложно, ведь Кларк смотрела на его лицо всего пару секунд, да и когда это было? Почти пол грёбаного года назад. — Приветствую в нашем ателье, — мужчина подошёл к компании ребят, заслоняя собой парня, который начал быстро собирать свои вещи и у которого были тёмные мешки под глазами оттого, что он работал всю эту ночь, развозя заказы, — Вы та самая Кларк Гриффин? Беллами Блейк рассказывал о Вас и сказал, что хочет подарить Вам прекрасный подарок! — Э-э, да, типа того, платье, — кивнула блондинка, проходя вместе с дружелюбным мужчиной глубже в здание, где её ждала невероятная картина из манекенов в прекрасных бордовых и жёлтых одеяниях, сшитых на заказ когда-то давно. Однако эти одежды никто так и не забрал, поэтому они остались стоять внутри здания, не покидая его пределы, а вот манекены были сделаны специально под эти ткани и фасоны, чтобы соответствовать разным телосложениям. Она оглядела самый объёмный и широкий манекен и невольно вспомнила про то, как Лекса рассказывала о мужчине, который хотел что-то от женщин, но при этом имел жену-терминатора, размером с шкаф три на три. Она невольно улыбнулась, не замечая суету вокруг себя. Что было странным, так это то, что модельер, как она поняла, не предложил ей журнал, чтобы она могла присмотреть что-то себе, возможно описать по этому подобию то, что она хотела бы видеть в своём платье. Но Кларк слишком сильно не придала этому значения, углубившись в приятные воспоминания о Лексе и их бессмысленных порой разговорах. — Мне нужно чтобы Вы разделись до нижнего белья, мисс Гриффин, — профессиональным голосом сказал мужчина, и Кларк сделала всё, что от неё требовалось. Пока её друзья спокойно сидели на диване, достаточно далеко от Кларк, чтобы она не слышала о чём они говорят, модельер крутился вокруг неё с лентами и делал вид, что записывает её параметры, чтобы в будущем создать невероятное платье для данной особы. Признаться честно, Кларк даже спустя несколько минут продолжала тупить взгляд в деревянный пол, приятно удивляясь тому, как в этом ателье всё сочетается. Начиная со стен и полов, заканчивая огромными бордовыми шторами с золотыми узорами в пол, которые закрывают девушку от лишних взглядов. И вот настал тот самый момент, когда мужчина подставил Кларк стул и сам присел напротив неё. — Теперь мне нужно, чтобы Вы вытянули ко мне правую руку и я снял мерки, чтобы в дальнейшем сшить идеальное для Вас платье, которое не будет смотреться на Вас плохо, — кивает он, в этот раз говоря как-то слишком странно для того, кто должен работать в данной сфере огромное количество времени, но Кларк уже перестало смущать отсутствие этики или повторяющихся выражений и фраз, поэтому она молча протянула руку, — Так-так, сейчас я достану специальные приборы, хорошо? Не пугайтесь, мисс Гриффин, это нужно, чтобы сделать точные замеры и понять на какую высоту мне нужно делать рукав. Она никогда не углублялась в подобную тему слишком сильно, никогда не думала о том, что существуют какие-то приборы для того, чтобы шить одежду для инвалидов и снимать мерки с их повреждённых конечностей, да и в колледже им об этом никогда не рассказывалось, а если и рассказывалось, то явно Кларк не присутствовала в тот момент. А точнее – летала в облаках, как часто это делала в своё время, да и до сих пор этим занимается. Модельер сел вновь напротив Гриффин, надев какие-то медицинские перчатки и аккуратно погладил её по руке, залитой солнечным светом через окно. Её плечо покрылось гусиной кожей, а короткие волоски встали дыбом от слегка щекочущих ощущений. — Я надеюсь, окно тонированное с той стороны? — она подняла бровь, ёжась от того, как пристально модельер разглядывает её обрубок, — Знаете, не хочется, чтобы прохожие люди разглядывали то, как я сижу перед Вами полуголая. — О, не бойтесь, — модельер хрипло посмеялся своим басистым голосом, его глаза озорно засверкали, а потом снова приняли слегка потемневший вид, благодаря тени от век и света от солнца, — У нас стоит специальная плёнка на окнах, которая скрывает всё, что внутри, но мы можем видеть то, что снаружи. Кларк, поднимите руку чуть выше, пожалуйста. И Кларк подняла руку чуть выше, чтобы мужчина мог сначала замерить руку в таком положении, а затем опустила по его указаниям, когда он вдобавок ко всему подозвал Беллами, чтобы тот сделал пару фотографий, где видно измерения длины культи Кларк. Она неуверенно и как-то некомфортно поёжилась от этого и отвела взгляд. Спустя некоторое время всё было закончено и ребята ушли из ателье и уже не услышали, как модельер разговаривает по телефону, что знали все, кроме Кларк. — Да, я снял замеры, мисс Армстронг, рад, что Вы позвонили мне, — начал отвечать он на вопросы, а потом глубоко засмеялся и шагнул ближе к окну, разглядывая удаляющуюся компанию, вышагивающую к машине Беллами, — Вы ловко придумали это, на самом деле. Я никогда в подобных аферах не участвовал, буду честен с Вами. И мне понравилось, я почувствовал себя каким-то агентом из фильма боевика. — Она что-то заподозрила? — послышался спокойный голос на том конце, игнорирующий его подметки, и мужчина покачал головой, пожимая плечами, будто Лекса могла его увидеть. — Ну, я бы так не сказал, — он добродушно улыбнулся и взяв одной рукой блокнот с записями, замычал, — Я снял мерки её тела или типа того. Точнее я вообще не в курсе как это делается, но она будто бы была не здесь, поэтому ничего и не поняла. В общем Вам повезло, потому что в моей компании некоторые протезы изготавливаются так, чтобы их можно было купить. И, по-моему, у меня был один такой на складе, который мог бы подойти ей, но он очень дорогой, потому что использовались новейшие технологии. — Деньги – не проблема, не переживайте, я хочу чтобы Вы ещё раз позвонили мне, когда убедитесь в том, что размер соответствует с тем протезом, ну Вы понимаете о чём я, Вы в этом разбираетесь лучше, чем я. Всё должно быть идеально, поэтому я хочу, чтобы Вы убедились в этом лично, иначе я могу лишь пообещать, что Вашей компании больше не будет в Нью-Йорке как минимум, ведь клиент всегда прав, не так ли? Строгий голос девушки заставил мужчину поёжиться, да и тем более терять потенциального клиента с такими огромными связями ему не хотелось, поэтому он кинул короткое прощание и тут же принялся набирать другой номер, не забыв перед этим скинуть этому человеку все замеры. Медленно, но верно после этих событий наступала ночь, в течение которой Кларк упивалась воспоминаниями о Лексе, подобно самым приятным и безмятежным грёзам. Девушка молча смотрела в потолок, пока перед её глазами мелькала улыбка Лексы. Она даже с теплом и одновременно болью в сердце вспоминала то, как показывала ей свои попытки писать левой рукой. — Знаешь, она такая симпатичная, — продолжает шатенка, наклоняя голову в бок, как бы приглядываясь к корявой букве "А", — Такая неидеальная, кривая, но это делает еë уникальной. Голубые глаза чрезвычайно скептически разглядывают профиль Лексы, пока та продолжает описывать эту букву. — Лекса, если ты будешь всë так описывать, то даже дерьмо в унитазе может стать шедевром, — бросает Гриффин, усмехаясь настойчивости девушки хоть как-то поддержать еë. Кларк переворачивается на бок в кровати и устало вздыхает, закрыв глаза вновь, но картинки не исчезают из её головы. Она хнычет несколько раз в пустоту, а потом зарывается лицом в мягкую подушку с пятном от краски, которое она никак не может убрать, потому что рука не доходит. — Что случилось!? — сканируя обстановку, беспокоится Лекса. Кларк сглатывает и делает шаг назад, прижимаясь спиной к груди шатенки. Ей необходимо было прямо сейчас тепло, которое защитит еë от "этого". — Убери его, пожалуйста, — Кларк находит пальцами запястье девушки и сжимает его, боясь сделать шаг ближе к существу, которого она увидела в углу комнаты. Пара секунд и Лекса приобнимает блондинку за плечо, немного перегибаясь через еë плечо, чтобы рассмотреть причину еë страха. Тихий смешок слетает с пухлых губ, а зелëные глаза встречаются с маленькими чëрными горошинками. — Это же маленький паучок, Кларк, — потирая плечо Кларк, шепчет Лекса и вздыхает, огибая девушку своим телом, — Ты боишься пауков? Она открыла глаза и перевернулась вновь на другой бок, морщась и сглатывая, будто бы это могло прогнать слёзы, постоянно льющиеся из уголков её глаз и беспощадно падающие на и так уже мокрую насквозь ткань. Девушка всхлипывает вновь и сворачивается в клубок, перед глазами всё мутное и искажённое, когда она моргает и ещё несколько капель вытекают наружу, проясняя зрение. Пластиковая тарелка тут же приземляется на её колени аккуратно, без резких движений. Блондинка удивлённо моргает и тупит взгляд на небольшой узор из долек, сводит брови к переносице и всё раздражение и злость в миг улетучились. — Ты серьёзно? — усмехается Кларк, разглядывая узор, — Картина Хьюгет тысяча девятьсот восьмидесятого года? Она разглядывает дольки, выложенные в полоску на тарелке. Снизу, под полоской, небольшой перпендикулярный стенд из кусочков мандарина, ещё ниже такой же. Сверху, ближе к верху полосы точно так же. — Если бы это было не так, то я бы подумала, что ты слишком сильно придаёшь значение ко всему, что связано с этой художницей, — хвойные глаза следят за реакцией девушки, — Однако, ты права. — Ты серьёзно странная, Лекса, — бормочет Кларк, разглядывая эту пародию картины из мандаринов, затем она берёт одну дольку и вкладывает в рот, смакуя вкус. И Кларк провалилась в сон… А вот утро поприветствовало её довольно странно, потому что сначала она встала, скинув одеяло, а на нём, как оказалось лежала записка, упавшая на пол из-за смещения плотной ткани. Девушка нагнулась и подняла записку только для того, чтобы в темноте из-за дождя на улице взглянуть на неё заинтересованно. Она подняла брови и усмехнулась, покачав головой. «Кларк, ты обязана к часу закончить со своими делами, умыться, одеться, накраситься. Почему мы не отправили тебе сообщение? Потому что с помощью записки это было бы круче, а твой телефон, к слову, разрядился. Так что будь готова, поняла? Твои друзья.» Кларк вздохнула и отложила записку, с помощью свободной руки почесала свой затылок задумчиво. И что же она планирует делать с этим? На самом-то деле праздновать день рождения не было никакого желания, но ей нужно это пережить, чтобы не разочаровывать друзей, которые так стараются ради неё. Она взглянула на часы и на мгновение ужаснулась, заметив, что у неё есть всего час на сборы. Чёрт возьми, и что они собираются делать весь день с ней? Кларк быстрыми шагами преодолела расстояние от кровати до двери комнаты, а потом и до ванной, даже не вздрогнув от громкого шума молнии за окном. Там она скрылась и встала под тёплый душ, от которого снова стало клонить в сон, но она постояла специально подольше, чтобы не завалиться спать от бессилия после бессонной ночи. Гриффин долгое время вспоминала то, что было в прошлом, а потом ей даже сны снились о той, кто поселилась глубоко в её сердце, но это ведь не испортит ей день, не так ли? Она вышла из душа спустя несколько минут, не забыв сразу же под водой и зубы почистить и глаза промыть и волосы помыть и тело, ну не просто же так ей под водой стоять, верно? Поэтому когда Гриффин закончила, то вышла на коврик, опустив взгляд на него и наблюдая за тем, как мокрые пятна расплываются вокруг её ступней. Затем Кларк укуталась в полотенце, затягивая узел зубами и рукой и посмотрела на себя в зеркало. Да, как набрала пару килограммов, так и вернулась к прежнему состоянию, в котором у неё достаточно сильно выделялись скулы. Она потёрла своё лицо левой рукой, а затем развернулась и вышла из ванной комнаты, прошла в свою спальню и подобрала из одежды что-то простое. Она надела на себя чёрную толстовку, потому что на улице сегодня прохладно из-за дождя, чёрную кепку, и только потом девушка принялась выбирать себе штаны. Не зная что надеть, она взяла ничем непримечательные чёрные спортивные и свободные штаны с белыми полосками по бокам, приметив, что выглядит как настоящая однорукая хулиганка в зеркале. Она хихикнула, представив, что это можно было бы взять за название нового и отличного фильма. Она серьёзно смеётся над этим? Затем Кларк быстро прошла в гостиную, где сняла с зарядки свой телефон и тут же включила его. Ребята, кажется, постарались для того, чтобы не будить её, воспользовались запасными ключами, а так же там, на столе, уже стоял её обед, но всего было по чуть-чуть, учитывая время, когда она проснулась, да и планы на сегодняшний день. Девушка приоткрыла рот и нахмурилась, а потом пожала плечами и принялась за еду. И вот, когда стукнуло без пяти минут первого, в её квартиру кто-то постучался. Не трудно было догадаться кто это, поэтому девушка тут же открыла дверцу и впустила своих друзей. Точнее только Рейвен и Беллами. — А где Октавия? — спросила блондинка, немного погрустнев оттого, что девушка где-то пропадает, пусть она и не обязана ей ничем. — И тебе привет, принцесса, — хмыкнул парень и приобнял её, — Сеструха будет чуть позже, ну ты знаешь, макияж там, ванны с пенками. Ты готова? Как обычно, короче. — Поняла, да, я готова, — выходя вместе с друзьями, она не заметила две женские фигуры, стоящие сверху и подглядывающие за ними сквозь щель между ступенями, — А куда мы сначала? И почему так рано? Перекусить же, да? Рейвен влезла в разговор, подталкивая девушку к лифту. — Сначала мы заедем в ресторан и перекусим, верно. У нас, знаешь, сюрприз для тебя, — отстукивая определённый ритм каблуками, говорит Рейвен и нажимает кнопку в лифте, поворачиваясь к зеркалам и оглядывая себя, — Сначала мы в ресторан, потом за твоим платьем, пойдёт? В ресторане у нас так же для тебя есть подарок. Кларк пожала плечами и кивнула, будто бы ей это безразлично, но все прекрасно понимали, что внутри себя девушка переживает целую бурю эмоций и определённо радуется тому, что её ждёт. На это все хмыкнули и вышли из дома, а в то время, как они садились в машину, две женские фигуры начали действовать. Лекса спустилась по лестнице и подошла к двери Кларк, ощущая как её сердце быстро стучит в груди, пока Октавия копошится с замком. Давненько она там не была… Брюнетка поворачивает ключ и они входят в комнату и прямиком направляются к комнате родителей Кларк. Лекса глубоко вдыхает и оглядывается, подмечая незначительные детали, которые едва ли изменяют вид квартиры с тех пор, как они с Кларк разошлись. — Тут она хранит все свои картины и, по-моему рисует что-то новое. Ну я вчера видела у неё там какой-то самец без глаз, — подмечает Октавия и открывает дверь, впуская Лексу в священное место, где творит Кларк чудеса и магию на холстах, — Нравится? Лекса крутится вокруг своей оси, разглядывая лежащие картины по всему полу и прибитые к стенам жуткие пейзажи. Она облизывает нижнюю губу и протягивает руку, касаясь холста на стене. Затем девушка подходит к целой груде накрытых тканью картин и из интереса срывает её с них и замирает. Она тяжело сглатывает, смотря на все эти картины, которые отличаются содержанием от всех остальных. Будто Кларк писала их под другим состоянием, таким, под каким не стала бы писать свои обычные. Лекса чувствует комок в горле, а затем и тёплую ладонь на своём плече, пока смотрит на своё отражение. — Она часто пыталась повторить твоё лицо так, чтобы оно сходилось с твоим идеально, ведь всё что у неё осталось от тебя – воспоминания и тот мандарин на цепочке. Лекса болезненно усмехается и садится на корточки, дрожащими пальцами касаясь края одной из картин, а потом чуть выше, обводя свои же черты лица, покрытые чем-то гладким и прозрачным, видимо это специальный лак. — Это баскетбольный мяч… — отвечает шатенка, поправляя брюнетку и зажмуривается, пока Октавия не видит этого, чтобы сдержать непрошеные слёзы. Лекса аккуратно собирает эти картины в стопку, чтобы они не валялись кучкой, а потом встаёт, прижимая их к себе. — Октавия, помоги мне всё собрать, пожалуйста, ты помнишь план, — просит, нет, почти умоляет Лекса и идёт в сторону выхода, пока девушка начинает копошиться в комнате. — Ты уверена что твоя речь поможет обрести Кларк популярность!? — кричит девушка из комнаты, и Лекса замирает, а потом продолжает свой путь. — Уверена! Как же мисс Армстронг одновременно счастлива, растрогана, растеряна. Она счастлива, потому что Кларк её не забыла. Да, это немного эгоистично, ведь она понимает, что Кларк больно, но она растрогана тем, что девушка испытывает точно такие же эмоции, что и Лекса. И она растеряна из-за того, что увидела, ведь Кларк не забыла её лицо, она помнит его и может перенести даже на холст, пусть и не в таких подробностях, как это было бы при наличии рядом самой Лексы. Девушка спускается на лифте, не забыв выглянуть в окно, чтобы убедиться, что Блейк увёз Кларк в ресторан на деньги, которые она перевела ему на банковский счёт. Затем она покидает дом и загружает в подкатившую медленно машину Линкольна все картины. Да, она решила использовать нечто личное для Кларк, нечто очень близкое к её душе, оголить её перед всеми. Но надеется, что Кларк её простит. Октавия же, в свою очередь, прекрасно знала с кем она работала. Точнее она знала, что тут будет Линкольн, и знала, что ей придётся с ним увидеться как бы она этого не хотела. Но сейчас тот самый день, когда стоит забыть все обиды ради счастья Кларк. Остаётся только надеяться, что Кларк потом не обидится на самих Блейков и Рейвен так же, как на Линкольна с Лексой. Каждую минуту Октавия припоминала себе, что всё будет хорошо и у них всё получится, что Гриффин ещё «спасибо» им скажет. Ну, она надеялась на то, что девушка их не пошлёт всех куда подальше после того, что они сделают. Как минимум они обманывали её и держали в неведении, а как максимум – связали её день рождения с той, по кому девушка страдает. А может всё пройдёт гладко и Кларк обрадуется тому, что Лекса сделала ей такой незабываемый подарок? Погрузив картины в машину, Лекса обернулась, пальцами убрав прилипшие ко лбу волосы и увидела, как брюнетка неуверенно подходит к багажнику с картинами, поглядывая на глазеющего на неё Линкольна, а потом кладёт их в машину, нервничая. — Всё хорошо? — как-то немного грубо спрашивает мисс Армстронг и ловит на себе слегка раздражённый взгляд сероватых глаз, — Видимо, твой ответ – нет. — Вряд ли всё может быть хорошо, когда ты встречаешься лицом к лицу с бывшим, которого послала на все четыре стороны, — ворчит девушка и шагает бок о бок с Лексой обратно в многоквартирный дом, где проживает Кларк. — Понимаю, Октавия, — отвечает шатенка и встаёт в лифт, а когда девушка заходит внутрь, то нажимает на кнопку и они в скором времени оказываются на восьмом этаже и проходят обратно в квартиру Кларк, — Тебе ли не знать, как закончилось всё у меня с Кларк. — Да оно и не заканчивалось, если так можно выразиться, — фыркает брюнетка, заходя в квартиру и проходя обратно в родительскую комнату Гриффин, чтобы продолжить сбор картин для дальнейшей транспортировки, — Кларк страдает по тебе, ты уже сама в этом убедилась. Но если мне так сложно контактировать с Линкольном после того, что я узнала, то я не представляю какого будет ей увидеть тебя, Лекса. Шатенка хмурит брови, смотря на недовольную Октавию, а потом снимает несколько картин со стен. — Ты намекаешь на то, что я… — Лекса начала, но тут же осеклась, ведь не время сейчас ругаться, поэтому она просто проглотила обиду и заставила себя молчать, — Неважно, — процедила сквозь зубы и сняла вторую и третью картину, потом четвёртую и пятую. Галерея довольно таки огромная, поэтому все эти картины, вероятно, поместятся на всевозможные места, ведь не зря же она в своих социальных сетях сделала несколько объявлений о том, что проходит некое мероприятие, выставка работ. Правда Лекса не приписывала от кого работы или почему она это сделала. Она это скажет позже. Она просто знала, что до Кларк это не дойдёт, ведь девушка не следит за постами кого-либо, а уж тем более не лезет в жизни звёзд и бизнесменов. Как только с погрузкой было покончено, они все сели в машину, предварительно закрыв на ключ дверь в квартиру Кларк, а потом уехали в сторону галереи, чтобы всё подготовить к празднованию и попытке Лексы извиниться. Тем временем Рейвен, Беллами и Гриффин сидят в ресторане и поедают самую лучшую еду которую только мог заказать Беллами на то, что ему перевела Лекса, а Кларк немного зажимается в себе, пальцами иногда теребя свою кепку, лежащую с левой стороны на диванчике. Это довольно таки дорогой ресторан, недалеко от центра Нью-Йорка, где как раз-таки и находится галерея, в которой будут происходить главные события этого дня и вечера. Они разговаривают обо всём и ни о чём, Рейвен и Беллами лишь надеются, что когда вся правда последних дней всплывёт наружу, Кларк не будет рвать и метать от того, что почувствовала себя обманутой дурой, которую так нагло и беспощадно водили за нос столько времени. — Я в уборную, — так и не ответив на некие заданные Беллами вопросы, кинула Кларк, скомкав рукой салфетку и положив её на пустую тарелку, а потом отлучилась. Рейвен с Беллами переглянулись и к ним подошла та самая, которая, как они знали, должна была следить за процессом и контролировать ситуацию в этой части плана. — Ну? Как у вас дела, ребят? — спросила Анья, присаживаясь рядом с Рейвен и слегка приобнимая неожиданно зардевшую девушку за плечи, — Наша Кларк пока что не хочет сбегать? — Да чёрт её знает, вроде как всё пока что стабильно, — пожимает плечами Рейвен, невольно прижимаясь поближе к тёплому телу Аньи в униформе, и поглядывает на дверь уборной, так же неосознанно поглаживая её коленку, заставив ту довольно ухмыльнуться, как наевшуюся кошку, — От Лексы нет новостей? Анья замычала задумчиво, снимая одну руку с плеча Рейвен и суя её в карман, чтобы достать телефон. — Пока что нет, — вглядываясь в экран слегка сощуренными глазами, отвечает Анья, а затем суёт телефон обратно в карман «своей» униформы для ресторана, — Вообще, я на самом деле думаю, что Лекса уже закончила и они, наверняка, уже в галерее. Кстати, девчонка реально отпад! Даже без руки она невероятна красивая, но на мой взгляд – слишком худая. Ребята переглянулись и кивнули, а потом Анья встала и отошла в сторону, чтобы не попасться на глаза Кларк, которая как раз уже заканчивала все свои дела в уборной и тщательно мыла руку, ведь за гигиеной, как-никак, нужно следить. Она вышла и, не заметив ничего подозрительного прошла обратно к столику, заметив напряжённые взгляды ребят, которые смотрят то на Кларк, то на Анью, ожидая от неё кивка головы, что даст им знак того, что можно Кларк вести в галерею. Однако этого не происходит даже спустя час, кажется Лекса слишком сильно заморачивается и прихорашивает там всё, подготавливая чуть тщательнее к приходу Кларк, чем кто-либо рассчитывал.

***

— Чуть выше! — прикрикивает шатенка, носясь от одной картины к другой в помещении, похожем на музей, — Всё должно быть идеально, Октавия, это же для Кларк. — Ну вот если это для Кларк, то иди и делай сама! — сгоряча, Октавия прикрикивает и отходит от стеклянного барьера в виде рамки, за которой как раз таки и скрывается одна из картин Кларк, — Почему я должна что-то делать, а ты стоишь сбоку и кричишь мне в ухо!? — Потому что ты уже ввязалась в это, и если что-то пройдёт не так, то Кларк расстроится и это – первое, — зашипела Лекса рядом с ухом брюнетки, её зелёные глаза раздражённо и недовольно засверкали, а Линкольн где-то с другого конца галереи покрылся холодным потом, прекрасно зная, как его босс могла злиться, — Во-вторых, не только от меня зависит то, как отреагирует Гриффин, и если она расстроится, то перестанет общаться со всеми вами. Поэтому всё в твоих руках, Октавия Блейк. И брюнетка молча продолжила свою работу, понимая, что Лекса права. Эта шатенка определённо знает толк в том, как и куда нужно надавить, использует людей по своему усмотрению. Октавия не любила эту черту в Лексе, но спорить не стала, ведь именно этим девушка и добилась столько в этой жизни, что даже позволяет себе иметь Линкольна в качестве водителя. А если бы не она, то они бы и не столкнулись, наверное. То и не было бы этой дикой шутки, такой жестокой для подобной жизни, которой живут ребята. И не было бы в конце концов недавнего разговора в туалете с ним, примирения, пусть и неуверенного. Не было бы от него слов, что он попытается всё исправить, что он сделает всё, чтобы стать лучше для неё. Да куда уже лучше? А то что было – с этим никак не связано, ведь Октавия полюбила его таким, каким знала, пусть и вруном. Но они договорились больше не утаивать друг от друга ничего, поэтому девушка решила простить ему все его оплошности и ошибки, и дать ему шанс. Последний и единственный, после, конечно же, того, как вступила с ним в отношения. — Чуть правее, да, вот так, — на последнюю картину кивнула Лекса и сделала пару шагов назад, вставая в центр общего зала. Она рвано выдохнула и покружилась на месте пару раз, разглядывая всё, что они поместили в рамки. Затем она подошла ко входу и нажала одну единственную кнопку там, на выключателе, с помощью которой загорелся свет. Люстра горела приглушённым светом, слегка холодным, чтобы создать ощущение мрачности. Чёрные стены, которыми она занялась лично после того, как выкупила эту галерею с мастерской в ней же, словно создавали ещё более тонущую атмосферу, заставляя погрузиться в истинное значение картин. В то самое, которое хотела бы иметь ввиду Кларк Гриффин. Лекса пусть и не слишком хорошо интересовалась искусством, но с Кларк она начала это делать. И она понимала, что смысл картины зачастую зависит от обстановки вокруг и именно это она пыталась создать, именно эту атмосферу она пыталась передать, чтобы каждый, кто вошёл в помещение понял, что эти картины – не просто искажённые лица и пейзажи, а самое настоящее нутро человека, который это рисовал. Нутро её любимой Кларк. Внутрь галереи вошла Индра под руку с Маркусом, заставив нахмуриться всех присутствующих, а именно: Лексу, Линкольна и Октавию. — И снова я вижу эту сладкую парочку, — усмехается Лекса, чуть было не включив режим той, кто управляет «Полис» в самой строгой манере, которую только знала, — Рада вас двоих видеть, Индра, Маркус, — кивая два раза с каждым произнесённым ей именем, Лекса улыбнулась уголками губ им. Они подошли к девушке и приобняли её, а потом оглянулись, разглядывая то, как картины отдают таинственным синевато-белым светом с помощью вживлённых в стены ламп, которые, опять же, установила Лекса, вложив довольно много денег в эту галерею. — Мы тебя тоже, дорогая, — отвечает Индра и переводит взгляд на свою почти-что-дочь, а потом улыбается, — Тут очень атмосферно, ты знаешь? — Да, я бы с радостью побыл тут подольше и без картин, — кивает Маркус Кейн, проходя чуть глубже и хмурясь, когда начинает замечать черты лица Лексы на одной из картин, затем на другой, — Знаешь, выглядит так, будто ты страдаешь нарциссизмом, Лекса. — Заткнись, Маркус, — Индра подходит к нему и бьёт локтем в его рёбра, как часто это делает в его случае, когда он говорит то, что ей не нравится, — Лекса никогда не была нарциссом. Маркус надул свои губы и отвёл взгляд, чуть ли не вытолкнув из себя очередную фразу про завышенную самооценку Лексы, хотя все тут прекрасно знали, что Лекса подобным не страдает и не занимается самолюбованием в зеркале по часу. Даже Маркус. Ему просто нравилось пускать колкие шуточки, за что он получал в самые разные места пиздюли от самой прекрасной женщины в его жизни. — Если говорить с полной серьёзностью, то ту такая атмосфера, какой не было даже в самых жутких делах в моей жизни, тех же убийствах, — хмыкает мужчина и оборачивается, замечая удивлённый и заинтересованный взгляд Октавии, — Я – Маркус, очень приятно, симпатичная девушка. Плохо с моей стороны было не представиться перед Вами, как только я сюда вошёл. — Ваше имя я уже услышала, Маркус. Не только по телевидению, — Блейк неловко протягивает свою руку, когда бородатый мужчина просит её руки и целует в тыльную сторону ладони, за что получает сразу же недовольный подзатыльник от Индры. Лексу, стоящую в стороне, забавляет эта картина, ведь Индру она никогда не видела такой. Не видела, чтобы женщина ребячилась с кем-то или вела себя, как какая-то ревнивая стерва. Впрочем, и стервой она не была, но с этим мужчиной рядом, ей нравилось примерять на себя такую роль, пусть и играясь, пусть и не с полной серьёзностью. А Маркус поощрял данное поведение и был совсем не против подобных изменений в женщине, которую долгое время знал. Он любил, когда Индра могла прикинуться той, кем не является, немного побыть ребёнком рядом с ним, по крайней мере эти двое знали, что всё не бывает всерьёз, если доходит до лёгких тычков в бок локтем или подзатыльников. — Не лезь к молодой прекрасной девушке, — глубоким голосом делает замечание Индра и подходит к Октавии, положив руку на её плечо и слегка сжав, ведь она определённо подметила что-то в юной девушке, — Индра. — Линкольн, проверь колонки, камеры и аппаратуру, а я отойду, — бросила Лекса. Пока эти трое получше узнают друг друга, а Линкольн занимается колонками, мисс Армстронг снова окидывает взглядом помещение с тёмными стенами и деревянным полом, который она решила оставить для атмосферы таинственности и мрачности, а затем выходит на улицу и достаёт дорогую сигарету из пачки, закуривая. Ещё немного и люди начнут подтягиваться, а пока что она постоит под навесом и покурит, обдумывая свои дальнейшие действия.

***

— Я не понимаю, мы едем за платьем? Беллами, нам, по-моему в другую сторону нужно, — нервно сжимая правую руку Октавии своей левой, Кларк хмурится, разглядывая в окне незнакомые пейзажи, а потом замечает ресторанчик, в котором когда-то была с Лексой и хмурится, осознавая где они примерно находятся, — Беллами, я не понимаю… — Принцесса, потерпи пожалуйста, я хочу заехать с тобой в одно место, платье уже готово, просто потерпи немного, — отвечает парень, нервно стирая одной рукой каплю пота со лба. Лишь бы Кларк сейчас не начала истерику и согласилась войти в галерею. Самое сложное осталось впереди, без какого-либо предлога, просто, блять, так, затащить девушку внутрь, а там Лекса уже сделает своё дело, не так ли? Анья как раз следует на машине за ними, держась на небольшом расстоянии, чтобы застать тот момент воссоединения, если такое вообще произойдёт. Она ведь уже застала саму Кларк, даже назвала её красоткой, так что договор некий был исполнен, правда у Аньи теперь ещё одно желание – увидеть двух целующихся девушек и, по возможности провести с ними время за пределами этого огромного Нью-Йорка. — Куда мы собрались заехать, Белл, я хочу просто домой, ладно? Ну хорошо, забрать платье и всё, — рявкает блондинка, сжимая руку Рейвен до хруста и заставив её заскулить. Неудивительно, ведь за такое время рука у Кларк стала намного сильнее, ведь она пользуется только ей. Ослабив хватку, девушка выдохнула нервно и посмотрела в глаза парня через зеркало заднего вида. — Так нужно, Кларк, это ещё один подарок, просто подожди и увидишь, — расплывчато отвечает он снова и к удивлению Рейвен и Беллами, девушка соглашается и замолкает, сидя на заднице ровно на заднем сиденье. Парень подвёл машину к большой, заполненной парковке и Кларк уже с интересом взглянула на скопление самых разных людей, от нищих до богатых, от одних субкультур до других. Это здание было похоже на некую галерею и она без задней мысли вышла из машины под дождь сразу же, как вышли Рейвен с Беллами. Рядом с ними припарковалась Анья, но пока что не вылезла из машины, чтобы не мелькать раньше времени своим лицом перед Кларк, которое блондинка наверняка уже успела рассмотреть в ресторане. — Что тут происходит? — спросила Кларк, равняясь с Беллами, а с другого бока от неё встала Рейвен. — Тут проходит какая-то выставка, и мы подумали, что тебе будет интересно подобное мероприятие, — на ходу сочинила Рейвен отчасти правдивый ответ, отчасти нет, — Тут сегодня много людей. — Да, достаточно много, чтобы подумать, что тут какая-то звезда, а не художница, — усмехнулась саркастично Гриффин, проходя всё глубже в толпу, держась за руку с Беллами, чтобы не потеряться, — Ох, мы не успели к открытию. — Ничего, Кларк, открытие – не так важно. Пойдём посмотрим, что там внутри, — притягивая девушку поближе, говорит Блейк и ведёт её вместе с Рейес ко входу, пытаясь протиснуться между невероятными толкучками, состоящих из мокрых тел. Когда они оказались внутри, то Кларк не сразу подметила то, какие картины висят на стенах во мраке, потому что сначала её привлекло то, что посередине огорожен большой круг, похожий на подиум, если так можно выразиться, хотя это, скорее, небольшая возвышенность. А на нём стояла смутно знакомая фигура. В темноте фигуру было сложно опознать, поэтому Кларк приметила, что это слишком странно, что свет до сих пор никто не включил, а людей внутрь уже впустили. Она стояла и присматривалась, а потом обернулась, когда её толкнул какой-то низкорослый мужчина в пиджаке. — Прошу прощения, — отозвался он на кряхтение девушки и отошёл, становясь поближе к ограде в виде красных лент, почти кровавого цвета, но с чёрными надписями, предупреждающих людей о том, что нельзя заходить внутрь лент, соединённых между собой в форме круга, повторяющего форму возвышенности. Кларк Гриффин что-то недовольно пробурчала в ответ мужчине и взглянула снизу вверх на Беллами, который улыбнулся уголком губ и отпустил её руку, решив затеряться в толпе. Только тогда Кларк обернулась и посмотрела на одну из картин, которая пока что никак не подсвечивалась. Она прищурилась и поморщилась. В темноте было разглядывать нечего, поэтому девушка откинула данный вариант, чтобы не портить своё зрение. Она прислушалась к тихой мрачной музыке из колонок, похожих на те, что она купила для комнаты, чтобы слушать музыку и рисовать. Но только эти по силуэтам были чуть больше. Доносилась классическая, немного напряжённая музыка Фредерика Шопена с добавлением скрипки к фортепиано. Звук прибавился и все вокруг резко замолчали, когда Октавия где-то далеко от взглядов своих друзей подошла к выключателю и начала быстро и усердно включать и выключать свет, высунув язык и создавая эффект того, как мигают лампочки в фильмах ужасов. Присутствующие заметно напряглись и начали оглядываться, когда свет в очередной раз мигнул и потух. Линкольн, сидящий именно в той части здания, где находится мастерская, тут же с помощью камер видеонаблюдения нажал кнопку и из колонок донёсся треск лопающей лампы, спецэффекты просто на высоте, как говорится! Затем с улицы раздался гром недалеко отчаянно сверкнувшей молнии и из зала послышался тихий женский визг нескольких особ в сшитых на заказ платьях и костюмах. Линкольн довольно ухмыльнулся. Интересное совпадение получилось. —Для начала я хотела бы сказать несколько слов перед тем, как объявить официально, что выставка открыта и не закроется до самого вечера, — послышался голос Лексы из микрофона в колонках, когда музыка притихла до гармоничного переливания из голоса в ноты, и где-то в толпе Кларк остолбенела, не понимая что происходит, ведь в те самые краткие моменты мигания света она так и не разглядела свои же картины на стенах и силуэт, — Данная выставка посвящена той, кого я полюбила больше всех и всего на белом свете, но потеряла из-за моей же ошибки. Не подумайте превратно, она жива и на самом деле чувствует себя живее всех живых благодаря тем, кто рядом с ней сейчас. Но мне бы очень хотелось бы рядом с ней тоже. Свет благодаря Октавии резко вернулся в помещение, а Кларк, стоя в толпе замерла вновь, лишь свои шокированным взглядом смотря на то, как причина её ночных слёз поворачивается полубоком, а потом и лицом к девушке, но пока что ещё не замечает её в толпе. Бегающий взгляд по людям говорит о двух вещах: Лекса нервничает, Лекса ищет Кларк. А Кларк, в свою очередь ищет взглядом в Лексе то, что могло бы сказать, что всё это просто сон. Потому что то, как ускоряется её сердце – не даёт Кларк покоя. То ли от страха, что это всё для неё и сейчас будет множество человек смотреть на беззащитную калеку, то ли от неверия того, что она видит Лексу перед собой, что она делает для неё, для Кларк. То ли от ужаса от того, что… Кларк даже на секунду не задумывается о том, что сделала эта шатенка с ней, а просто залипает, как идиотка на её бархатный голос, облачённый лёгкой хрипотцой. — Я совершила много ошибок в прошлом, — продолжает шатенка и наконец натыкается взглядом на копну светлых волос, прикрытую чёрной кепкой, и лишь глаза Кларк будто бы светятся в свете ламп и тусклом свете люстры, поэтому Лекса запинается в словах и сглатывает, что прекрасно оказалось слышно из колонок, — И эти ошибки невозможно исправить, но возможно сделать так, чтобы притупить от них боль, — её голос продолжает плавно и гармонично сливаться с мелодией, — До появления моей девушки я была холодна и даже не понимала что это такое за слово «жалость»? Не злись на меня, но изначально я чувствовала жалость и вину за содеянное и именно поэтому пришла к тебе тогда с подарком в виде никчёмных мандаринок. Хотя и подарком это никак не назвать, это просто гостинец. Люди вокруг начали замечать, куда Лекса смотрит и постепенно искать ту, к кому девушка обращается. Пара человек уже поняли кто это и эти пары глаз смотрели то на Лексу, то на проглотившую язык Кларк. Она настолько бледная… Точнее они обе, что Рейвен, Беллами, Октавия и сама Анья в толпе думают, не пора ли вызвать скорую машину? Просто на всякий случай. — Когда я впервые увидела тебя, то я поняла что натворила, — наконец выдыхает спустя небольшую паузу шатенка и закрывает глаза, вспоминая те самые моменты, было удивительно, что Кларк до сих пор стояла на месте, ведь все не исключали тот вариант, что девушка просто сбежит и даже слушать не станет, — Но страх, интерес, а потом ещё и любовь… Это всё заставило меня продолжать удерживать тебя в ловушке из лжи, позволяя всему плыть своей чередой. Когда я понимала, что нельзя, я продолжала влюбляться. Когда я понимала, что даже дружба не должна быть между нами, я продолжала позволять дружбе цвести. В всё потому что я когда-то давно нарушила правила дорожного движения по время такого же дождя, как сегодня и наткнулась вместе с моим водителем на эту прекрасную девушку. Все вокруг ахнули. Кларк на мгновение приоткрыла рот, будто бы пытаясь что-то ответить, но тут же закрыла его и продолжила смотреть на Лексу на круглой небольшой возвышенности. Видно, как Лексе тяжело говорить, как она дрожит перед публикой, делая такие заявления и официально признавая свою вину перед всеми. — И я настолько погрязла в собственной лжи, не в силах выбраться оттуда, что потеряла то, что оказалось мне дороже всего. Тебя, — почти прошептала последнее слово мисс Армстронг в микрофон, голос дрогнул, а глаза на мгновение потускнели, будто она кусочек за кусочком обнажала себя, раздевала перед всеми присутствующими в зале, вырывала плоть, оставляя свой же скелет для «любования» общественности, — Мне невозможно передать в словах то, что ощущается внутри, в груди. Я никогда подобного не чувствовала, но это сравнимо с котлом в аду, который разгорается всё сильнее и сильнее, поедая своей температурой мою плоть и сердце, во всех плохих смыслах. Кларк, как истукан прошептала себе под нос, уже не замечая, что все взгляды направлены на неё: «Я тоже…» Лекса будто бы почуяв со стороны Кларк некую поддержку, почувствовала себя увереннее, хоть и понимала, что это просто может быть шоком. — Данная галерея, данные картины, данное «представление», — медленно спускаясь с возвышенности, Лекса идёт в сторону Гриффин, когда все вокруг расступаются, освобождая ей путь, и лишь Кларк стоит на месте, — Всё это для той, кого я люблю всем сердцем, в которую я влюбилась после того, как совершила главную ошибку своей жизни. Эти картины написаны той самой, которой я отдала своё сердце и беспощадно ранила её. Я наврала ей, что я владею кафе, врала ей во всём. И когда она узнала… — Лекса проглотила слова, — Прошла половина года. Половина грёбаного года с тех пор, как мы расстались из-за моей ошибки, — Лекса подходит к Кларк и едва ли сдерживает порыв коснуться её, чтобы проверить что она настоящая, что она стоит перед ней в тусклом свете люстры с лампами за картинами, — Все эти картины были написаны той, кого я лишила руки вместе со своим водителем Линкольном, к слову, он дал добро на то, чтобы я раскрыла кто был соучастником. Я не имею права говорить о том, что это была случайность, потому что асфальт был мокрый, а на улице стоял туман. Здесь целиком и полностью моя ошибка и ошибка моего водителя, ведь мы должны были принять к сведению, что погодные условия точно не созданы для того, чтобы превысить скорость. Но он сделал это. Потому что я так сказала. Люди вокруг зашептались. Кто-то как-то косо поглядывал на этих двоих, а кто-то одобрительно свистел, поддерживая то, что говорит Лекса, то, что она раскрывает свою душу, не боясь увидеть свои же слова в новостях. И это всё, до чего додумался её мозг. Она очень долго подготавливала свою речь и в конце концов просто взяла и облажалась по полной, наговорив много лишнего, потому что перед собой она видела не только толпу, а так же любимые голубые глаза, которые с тоской и грустью смотрели в её глаза. — Кларк, я люблю тебя так, как ты любишь Бриджет Райли, только в десять раз сильнее, — Лекса проанализировала размеры любви Кларк к Бриджет и исправила себя, — Хотя, скорее в девять, если учитывать… — Замолчи, — выдохнула вдруг Кларк рядом с микрофоном и поёжилась оттого, как звучит её голос в колонках, и все вокруг замолчали, — Ты же нагребёшь сейчас на заключение. Мисс Армстронг растерянно взглянула на девушку перед собой и заглянула в её голубые глаза, которые наполнились слезами из самого разного спектра эмоций. Нижняя губа Кларк задрожала, когда она опустила взгляд и медленно закрыла глаза, чтобы положить лоб на плечо Лексы. И шатенка решила прислушаться, выпрямилась, нервно вздыхая и поглаживая свою любимую девушку по волосам свободной рукой, проводя по мокрым от дождя прядям пальцами. — В общем, я хочу сказать, что всё это для неё, а теперь, Кларк, пожалуйста, — чтобы не усложнять своё положение ещё больше при наличии подобных речей и слов, Лекса мягко взяла Кларк за левую руку и подвела её к одной из картин, — Пройди со мной и побудь в этот вечер главной. — Подожди, — ещё раз дрожащим голосом попросила Гриффин и взяла аккуратно микрофон у Лексы, не обращая внимания на то, как широко раскрываются глаза девушки, — Для тех, кто прямо сейчас хочет выложить её слова в газету или прокрутить по новостям. Я хочу попросить вас быть людьми и не заявлять на Лексу в полицию. Да, она совершила ошибку в прошлом, но искренне раскаивается в этом. Я верю её словам. Мисс Армстронг растерянно взглянула на людей за своим плечом и аккуратно взяла микрофон у своей бывшей девушки, позволив ей отпустить ещё несколько слов, защищающих её от суда и неодобрительных шепотков. Подбежала Анья и быстро забрала микрофон, ещё раз взглянув на Кларк с Лексой и про себя в голове подметив, как эти девушки красиво смотрятся вместе. Кларк с дискомфортом почесала свою правую культю. — И стоило это всё того, чтобы раскрывать себя? — спросила Кларк, намекая Лексе на возможность проблем с полицией, — Ты же уже взрослая девушка и понимаешь всё это. — Ты стоишь этого, Кларк. Да и что с того, что я уже взрослая? — Лекса вздохнула и прижалась к стене плечом, разглядывая профиль заплаканной Кларк, — Любовь заставляет делать странные вещи порой. Кларк лишь качнула головой и провела пальцами по стеклянной рамке, за которой скрывается картина, изнутри подсвеченная мрачным сине-белым светом. Мрачным для подобного освещения в помещении, музыки, да и в целом атмосфере. Она сняла с головы кепку и сжала в руке, содрогаясь от слёз и бесшумного плача. Кто бы ещё сделал для неё такое? Кто-то бы сказал на публику, рискуя своей репутацией и свободой то, что сказала Лекса? О своих ошибках, о своей не «идеальной идеальности», о том, как она причинила Кларк боль. Вспышки камер в очередной раз озарили этих двоих и Кларк снова качнула головой. Никто. Только Лекса. Сердце Кларк заклокотало осознанием того, что она готова простить самостоятельно обличенную Лексу. Несмотря на бунтующий разум, который вопил набатом: "Она, именно она, эта Лекса, разрушила твою привычную жизнь и лишила тебя возможности существовать в качестве полноценного человека", душа, зараза такая, уже расплылась под натиском текущего поступка Лексы и с "распростертыми объятиями" готова была принять обратно эту девушку, ЕЕ девушку, и никуда уже от себя не отпускать. — Ты зануда, Лекса, — всхлипнула девушка и почувствовала неуверенное касание к своей голове сбоку, а потом то, как шатенка прижала щеку Кларк к своему плечу вновь уже сама, а потом и вовсе скрыла её заплаканное лицо от объективов камер, да куда подальше. — Где-то я уже это слышала, Кларк. — От меня, конечно же… — Больше не от кого, побоятся, — лишь выдохнула шатенка и позволила девушке использовать её, как носовой платок, ни капли не брезгуя подобного. Когда всё наконец-то успокоилось, а из зала начал доноситься смех, девушки услышали крик. — Кларк или как тебя там зовут, художница!? Раз уж твоя девушка совершила такое для тебя, то поцелуй её хотя бы! — радостно возгласил какой-то мужчина в обычной, слегка порванной местами одежде, а богатая женщина недалеко от него поддержала его слова и свистнула так, как её учили уличные друзья когда-то в далёком детстве, но за что её ругали родители. — Давайте, девчонки! Плевать на мнение всех, я пришла сюда не только за тем, чтобы полюбоваться твоими картинами, Кларк! Если бы только кто-то видел, как в приглушённом холодном свете Кларк затряслась от такого внимания к своей личности и начала теребить и сжимать левой рукой свой свисающий рукав толстовки, дико стесняясь и стыдясь. Но Лекса нежно погладила её по волосам и зашептала: — Не волнуйся, Кларк. Тебя любят. Всем всё равно на то, что с твоей рукой. Тебя любят, — и эти слова заставили блондинку посмотреть в зелёные глаза снизу вверх с неверием, а после слегка приподняться на носочки и получить счастливые возгласы толпы. Но громче всех, какого-то чёрта, кричал Беллами. — Кларк, Лекса, вот так! Страстнее, чтобы все ахренели! Любви побольше, да! — указывает он с другого конца комнаты, махая рукой, за что получает толчок локтем от хмурившейся Аньи. — Не ори, идиот, не мешай девочкам, — рявкает она на него и переводит взгляд на подошедшую к ним Рейвен, а потом и Индру с Маркусом. Все улыбаются довольно, наблюдая за довольно сложным в исполнении но простым в конце-концов воссоединением двух девушек. Лекса положила одну руку на слегка впалую щёку Кларк, поглаживая большим пальцем суховатую кожу, а другая рука зарылась во всё ещё мокрые светлые пряди волос, сжимая. В то же время, Кларк прикусила нижнюю губу Лексы, оттягивая немного, отчего Лексе пришлось собраться силами, чтобы сдержать стон. Шатенка через одежду прекрасно почувствовала тёплые ладони Гриффин, скользящие по её спине. Сквозь шум толпы и свисты доносилось шумное дыхание Кларк через нос, смешивающееся с такой же циркуляцией воздуха у Лексы. Когда они наконец-то отстранились, то Лекса облизала свою нижнюю губу, а потом и верхнюю, едва ли, едва ли заметно и ощутимо, прямо самым кончиком языка. Заглянув в голубые глаза, мисс Армстронг не смогла сдержать улыбку, когда по её щеке скатилась слеза то ли счастья, то ли неверия. — Кларк, пойдём, мне нужно тебе ещё многое показать. И они медленно пошли, а Кларк вертела головой вокруг, разглядывая свои же картины и удивляясь тому, как некоторые богатые личности кивают головой, оценивая искусство, а кто-то заворожённо смотрит на светящиеся будто бы посторонним светом написанные маслом реки и отражения в них. От этого сердце Кларк начало стучать ещё быстрее, нежели прежде. Девушки прошли в сторону отдельной двери, за которой сидел Линкольн за пультом управления музыкой и звуками. Точнее должен был сидеть там. Люди самых разных социальных ступеней принялись обсуждать между собой искусство Кларк и попивать шампанское, которое решились разносить Беллами с Рейвен с бабочками на шеях, а вот Октавия куда-то подевалась. Ещё в момент воссоединения Лексы с Кларк. Действительно. Может хватит страдать и дать всему этому шанс? Данная ситуация чуть-чуть смущала Лексу и в особенности саму Кларк, но девушки решили молчать и просто позволить друг другу плыть по течению данного мероприятия. Они без слов понимали то, что это тот самый момент, когда не стоит говорить ничего, а просто поступками, проявлением любви и нежности показать то, что каждая чувствовала. — У меня есть для тебя подарок помимо того, что эта галерея и мастерская теперь твои, но это конечно не то, что стоило бы дарить в твой день. Это стоило бы сделать раньше, но всё же, ты знаешь, что я не могла этого сделать, потому что возникли бы вопросы от такого подарка, — Лекса впустила девушку в мастерскую, не сводя взгляда с её лица. Кларк тоже смотрела на неё, на удивление почувствовав какую-то лёгкость. — Что-то типа: «Откуда у неё такие деньги, если у неё простое кафе?!», да? — улыбается блондинка и получает положительный кивок с такой же нежной, но робкой улыбкой. Лекса продолжает разглядывать девушку, пытаясь проанализировать то, как она в принципе чувствует себя во время подобной шутки. Но она ничего не замечает, лишь сарказм, который когда-то присутствовал в их жизни. Неужели её поступок действительно возымел положительный эффект на Кларк? Заметив, как девушка резко встала, Лекса подняла бровь и тоже встала на месте, проследив за взглядом блондинки. И у обеих отпали нижние челюсти, когда они видят то, что не должны были увидеть так рано. Октавия пошло сидит на Линкольне сверху, прямо на его коленях, широко раздвинув свои, слегка трётся об него и тяжело дышит, у неё с плеча спущена её же белоснежная рубашка, а Линкольн одной рукой держит девушку за зад, а в другой вертит на пальцах чёрную бабочку для шеи, которую девушка напялила для мероприятия, чтобы помочь своему брату и подруге с разносом шампанского. Но видимо что-то пошло далеко не по плану, который изначально задумывала Лекса, что заставило её нахмуриться и закрыть рот. — Меня возбуждает то, как ты выглядела с бабочкой на шее, это так эротично и сексуально, Октавия, — хрипит парень и тянется, чтобы поцеловать свою девушку, как вдруг отвлекается на кашель. — Я так понимаю, что мы не очень вовремя зашли в мастерскую Кларк, чтобы застать вас двоих в её мастерской в её же галерее, в её помещении, пока его хозяйка занята своей девушкой, мной, — холодно бросает Лекса, за что получает такой знакомый для неё тычок от блондинки. Это заставляет шатенку искренне улыбнуться и расслабиться. Всё вроде как возвращается на круги своя, да? — О, прошу прощения, — Линкольн встаёт вместе с девушкой на его же руках, роняя бантик, чтобы подхватить второй рукой Октавию, — Ну-ка, любимая, вставай. Он ставит девушку на пол, и Октавия тут же поправляет свою одежду, разворачиваясь к ним лицом. Как ни в чём не бывало, она подходит к Кларк и ласково похлопывает девушку по плечу. — У Лексы для тебя особенный подарок, подружка, — улыбается уголком губ Октавия и вдруг со стороны заднего входа разносится громкий шум и скрип подъехавшей машины. Как раз дверь, а точнее задний вход расположен прямо в мастерской, именно поэтому всё прекрасно слышно отсюда, да и парковка так же есть небольшая с задней стороны галереи. Дверь распахивается с громким стуком об недавно покрашенные Лексой стены, и Кларк с удивлением замечает того самого «модельера», который входит внутрь со своим братом, работающим в курьерской доставке. Глаза Кларк постепенно сначала сужаются, а потом расширяются. А вот у Лексы наоборот, когда она увидела отвалившуюся краску со штукатуркой, её глаза сначала расширились, а потом раздражённо и недовольно сузились. Она столько времени и сил потратила на то, чтобы вложить частичку себя в то, что будет принадлежать Кларк, что сейчас готова была лишь одним взглядом испепелить двух вошедших. Но громко вздохнув, шатенка пропускает этих двух к столу и натягивает улыбку. Сегодня день Кларк, а в нём нет места для ссор. — Приветствую, девушка, которая приходила за платьем, — бросает мужчина, хохоча от шокированного взгляда блондинки и ставит удлинённую коробку, то ли чехол на стол. Кларк переводит взгляд на второго парня, который улыбается во все зубы с бриллиантом на одном. — Вы меня обманули! — она по-детски указывает пальцем левой руки на мужчину, затем на Лексу, а потом на Октавию, — Я ведь вам верила… — Рано злиться, мисс Гриффин, — делает замечание он и кивает своему брату, чтобы тот отошёл на некоторое расстояние, — Откройте. Кларк недоверчиво смотрит на железную и длинную упаковку, а потом подходит и медленно отщёлкивает крючки, открывая чехол. И застывает на месте в какой уже только раз за этот день при виде блестящего и невероятно дорогого протеза руки с какими-то механическими вставками… Лекса медленно обвивает свои руки вокруг талии девушки, прижимаясь к ней сзади и кладя подбородок на её плечо. — Мне всё-таки понадобился тот чек с номером того, кто делает протезы, помнишь, Кларк? — зашептала шатенка, закрыв глаза и уткнувшись носом в её шею, чтобы вдохнуть прилипшие к ней от дождя волосы, — Курьер, фильм. — А я всё думала, куда дела номер… — выдыхает Кларк, припоминая и уже не удивляясь тому, что именно Лекса тайком стащила бумажку с ценной информацией, — я так понимаю, что полицейская визитка тоже исчезла не чудесным образом, да? Я просто заметила, что её не было со мной, — Кларк улыбается уголком губ и качает головой, поражаясь тому, как она только умудрилась связаться с настоящей любительницей стелс-игр. Лекса неловко и даже робко прочищает горло, игнорируя вопрос, ведь и так всё понятно и целуя девушку в шею едва ощутимо, почти щекоча губами и заставляя ту покрыться мурашками. — С днём рождения, Кларк…