Little Sunshine among the rivers

Валера больше не мог связать и двух слов, продолжая оглядывать существо пред собой, точно неземного происхождения.. как так вообще возможно? откуда оно появилось? кем Зима был до такого облика, раз уж он первый в своем роде? какие у него способности? он может погубить человечество? может управлять океанами и морями? вопросов было достаточно, чтобы задуматься на ночь, может и на две, не смыкая глаз, но это существо сидит сейчас рядом с Туркиным. нужно расспросить, узнать, что да как, да бы не пожалеть потом, что упустил возможно единственную возможность. Парень отводит взгляд на океан, также осматривая его. зрачки расширяются, автоматически вглядываясь вдаль. что же такого там увидел Зима, что смотрит туда так внимательно? может что то неизвестное человеческому глазу, что нельзя передать словами и цветами? –ты.. как так вышло? что ты стал ну.. таким.. существом, вообщем..–Вахит не хотел отвечать на этот вопрос, ему он показался слишком глупым и открытым на первый разговор, поэтому тот лишь промолчал, опуская взгляд на качающуюся воду под хвостом. Туркин, не услышав должного ответа, задал следующий вопрос. –а как ты дышишь?–вопрос уже чуть больше напрягал, нежели прошлый. Вахиту он показался оскорбительным, но он решил никак не реагировать, пока не услышал следующий. –а у тебя почему носа нету? сожрали?–и смешок. такой бесячий, чуть ли не детский. по краям чужих, белоснежных глаз начала распространяться черная жидкость, словно смола стекая по фарфоровым щекам вниз, на лысой голове появились плавники, словно у акулы, идущие к затылку а после, шокированный Валера резко чувствует холодные руки на своей шее и жмурится, открывая рот в немом крике и начиная задыхаться. тело обхватили хвостом а пальцы стали длиннее обычного, надаваливая на артерии. звон в ушах, запах в носу переходящий в глотку, очень похожий на моющие средства, потемнение в глазах и Паренек просыпается на берегу. кругом темно, травы что лежали в ямке уже валялись в том же пакетике, перед глазами все плывет а тело ломит. зубы стискивает и медленно встает, ноги дрожат, тело мокрое и холодное, мерзлое, словно несколько часов в ледяной воде провел. словно мертвецом стал. Валерий перевел взгляд на уже чуть бушующую воду и поджал губы. опять разозлил Зиму, опять задал не те вопросы что надо. –бля, какой же зануда!–Туркин закатил глаза и обиженно ударил ступней по мягкому песку, забирая пакетик и показывая средний палец в сторону озера, прежде чем направиться в сторону своего поселка, в родной дом, где уже его НЕ ждал Туркин-старший. уснул, мразь, на стол кухонный голову положив да бутылки пива рядом лежат. Валера был рад, что мужчина хотя б уснул, меньше проблем будет с тем, кто с кем и когда был. вернувшись в свою комнату, Валера закинул пакетик с травой и вообще забросил эту идею на ближайшие две недели. конец июля, яркий теплый день, солнечные лучи обхватывают собой молодое, лежащее на песке у реки тело. грудь вздымается и опускается, плавнее некуда. подкаченный торс обгорает больше всего, начиная слабо жечь, оставляя это тепло распространяться дальше по корпусу. лежит так Валера около часа, пока не слышит гогот со стороны леса, такой бесячий, мужской смех смешанный с женскими хихиканиями которые больше напоминали гиен, а ведь Туркин и прав был. это и были гиены, причем целая стая, которая перегрызет любому глотки, которая будет противно смеяться при виде своей жертвы, пока бошка у нее раскалываться не станет от этого вечного звука создающий звон в недрах мозга. пальцы Парнишки слабо сжались, видимо рефлексы дали о себе знать, ведь слыша такой смех, слыша шумную компанию людей видимо еще и с выпивкой, ничем хорошим это валяние на песке не закончится, но и Валера место уступать не хотел, гордым слишком был. пока голову заполнили подобные мысли, мысли о том, как же остаться ему незамеченным, как же остаться хотя бы живым на этом одиноком берегу, Туркин почувствовал как его пнули ногой в бок и тут же встал, вставая перед крупным Парнем. видно, Пацан храбрым был, еще и сильным, смотрел сверху вниз как на добычу, на самую легкодоступную, которую не часто где найдешь, которая пробегает раз в месяц, оставляя стаю наслаждаться собой, своей плотью, словно добровольно. –слышь, малой. особое приглашение нужно? тебе нахуй настоящим русским объяснить?–кулаки мужчины напротив сжались, пока сзади подошел второй Парень, хватая Старшего за плечо. –блять, Никич, не стоит. оставь его.–но его тут же отпихнули на песок. видимо, данному «Никите» и вправду нужно было именно это место, или же, просто перед дамами по красоваться хотел, а те и головы отворачивают, взгляды отводят, страшно им, что сейчас будет. –не обязан.–Туркин мог показаться смелым, героем, но вот дрожащие пальцы и ноги давали о себе знать, а ожидаемый прищур хищника больше выглядел как жалкий взор уличного, бродячего щеночка. Мужчина напротив слегка опешил, но оглядев соперника, лишь засмеялся, размахиваясь. резкая боль в скуле, следующий удар пропустили в печень, потому Туркин и упал на песок. волосы сжали тяжелые руки, голову наклонили вниз и резкая боль в челюсти, заставляющая Валеру упасть окончательно на горячий песок с кровавым плеском, щурясь. больно, неприятно, его унизили, его избили, он слышит этот мразотный смех над ухом, а потом чувствует, как что то острое елозит по бедру, по лодыжке, но кричать сил уже не было. сил не было больше ни на что, поэтому Парень даже и не заметил, как его взяли на руки и потащили в воду. почувствовал он это только тогда, когда уже уходил на дно, без сил шевельнуться. губы расплылись в расслабленной улыбке, такой красивой, которой когда то завидовали все девушки на поселке, которая безумно нравилась его маме еще в детстве и которая украшала его. украшала его нежный и аккуратный характер, украшала его милую и смазливую внешность. но сейчас эта улыбка измазана в крови, зубы покрыты красной жидкостью, губы обкусаны а сама кровь распыляется красной пылью в воде. в мыслях Валеры лишь одно, одна причина, почему он сейчас улыбается. почему он рад своей кончине. они обязательно встретятся с Зимой. глаза вновь закрываются а сердце пробивает свой последний удар, останавливаясь. открывает Туркин глаза на неизвестной поверхности. точно не дома, точно не на своем берегу, за то шум моря слышен. тот тихо мычит и оглядывается, пока по кудрявым волосам аккуратно водят чужие пальцы, зарываясь в них, словно в теплое одеяло в середине января. –кто.–Валерка слышит томный голос над собой и поднимает голову. оказывается, лежит он сейчас на голубом, чешуйчатом хвосте, гладит его этот прекрасный его любимый Парень и смотрит. смотрит, спрашивает, а Туркин и рад. рад тому, что пусть и умер, но не окончательно. что его отправили не на небо, он не видит вечную темноту или не переродился, он все тот же, но уже со своим можно даже уже сказать хорошим другом. –компания какая то..–тихо шепчет Валера и нежно льнет к прикосновениям успокаивающего его Зималетдинова, зная, прекрасно зная, что больше никто его не тронет, больше никто не достанет, он больше никогда не увидит бухого отца и все грезы позади, пока он в объятиях Вахита. –мы им отомстим.–пальцы в мягких волосах слабо сжимаются а Туркин расплывается в самодовольной улыбке, вновь прикрывая веки.