this stupid way

      Хонджун лениво прибирается на кухне, перекладывая и расфасовывая оставшиеся закуски. Получается не очень. Аккуратность — не его конек, тем более когда он все еще слегка пьян, а в голове упорно крутятся мысли о красивом парне в его спальне. Снова. И в этот раз придется ночевать рядом с ним. Хон тяжело вздыхает, отгоняя слишком навязчивые образы, и перебирает шкафчики в поисках контейнеров. Куда они могли деться?       С тех пор как Сонхва споткнулся о скейт и чуть не разнес половину коридора, в квартире было тихо. Смущенный до ужаса, оправдывающийся, парень послушно ушел в спальню, не смея спорить после такого фиаско. Никакие слова о том, что все в порядке, не смогли убедить его. Иногда его беспокойство было... слишком. Хон гадает, связано ли это с их зарождающимися отношениями, или Пак всегда такой. Тревожный, сомневающийся, краснеющий с головы до пят. Милый. Ким улыбается себе и закатывает глаза, мысленно ворча на собственное поведение. Ну и пусть, тут все равно никого нет.       Парень в очередной раз зевает и бросает взгляд на часы — он не может пойти спать, не дождавшись возвращения друзей, поэтому продолжает уборку, хотя этот день его хорошенько вымотал. Остается надеяться, что Сонхва тоже устал и уже заснул. Или уснет к моменту, когда вернутся Минги и Юнхо. Тогда им не будет еще более неловко, и Хон не сделает ничего неправильного. Он подвисает ненадолго, перебирая варианты этого неправильного у себя в голове. Черт.       Хонджун успевает снять со стен украшения, подмести конфетти и почистить зубы, прежде чем друзья заваливаются в его квартиру, глупо хихикая. Минги что-то объясняет невнятно, в то время как Юнхо кивает каждому его слову. Остается только гадать, понимает ли на самом деле, или делает вид, чтобы не усложнять все. Юнхо был единственным, кто мог найти подход к этому шумному парню в любой ситуации. Он, наверное, ко всем мог найти подход, но этот случай все же особенный. — Вы как? — Хон поднимается и заглядывает в лица друзей. — Просто отлично, —Минги едва может держать глаза открытыми. — Джун, ты лучший просто, ты.... — О, ладно. Я понял, — парень похлопывает друга по плечу и обращается уже к Юнхо: — Вы спать? — Ага, — расслабленно отвечает он. — Отлично посидели. — Да, давайте.       Хон провожает их взглядом, невольно улыбаясь от тихого шиканья Юнхо, когда Минги забывается и начинает говорить в голос, пока они плетутся в свою комнату. Комнату, выделенную Сону, если быть точнее, но это сейчас не важно.       Оттягивая время, Хонджун заглядывает проведать Уена и Сана. Они спят так же сладко, как спали сегодня в машине. Не отлипают друг от друга даже во сне. И не жарко им? Парень включает кондиционер на комфортную температуру и закрывает шторы, которые они, конечно же, проигнорировали. Видимо, завалились на кровать, как только вошли сюда. С непутевого бармена даже приходится снять тапочки.       Сан, оказывается, похрапывает во сне. Кима это забавляет. Звук тихий, низкий, словно урчание кота. А это уже бесит — мистер идеальность даже храпит мило, чтоб его. Хон ворчит себе под нос по этому поводу, когда пытается закрыть за собой дверь максимально бесшумно.       Хонджун не уверен, стоит ли ему стучаться, чтобы войти в свою комнату. Он все же делает это тихо, боясь разбудить немного больше, чем застать врасплох. Ведь если Сонхва не спит, он, наверное, ждет его?       Первым делом на глаза попадается ночник, который сам Ким не включал с переезда сюда. Его когда-то подарили коллеги на день рождения, кажется? Он не уверен. Подарок красивый, однако такой бесполезный. Но, похоже, Сонхва он пришелся по душе — парень наблюдал за свечением звезд и галактик сквозь прикрытые веки. — Я думал, ты уже уснул, — Ким не может не улыбнуться. Он отводит взгляд и дает себе еще пару минут, пока настраивает кондиционер. Комнату постепенно заполняет прохладный воздух, и дышать становится легче. Затем он растягивается на кровати, закрывая собой ночник. Вот бы Сонхва и на него смотрел так завороженно. Невольно думается, что для этого нужно сделать. Это вообще возможно? Если да, то Ким Хонджун готов постараться. — Ты обещал мне сказку, — губы Хва растягиваются в мягкой улыбке. Он переворачивается на бок, чтобы было удобнее смотреть на Хонджуна, подкладывает руку под голову и слегка морщится от трения ткани об обгоревшую кожу. Его глаза как всегда поблескивают, и Ким невольно думает, что завороженный тут именно он. Это даже как-то... — Нечестно, — выдыхает он едва слышно. — Что? — Сонхва слегка хмурится и пододвигается ближе, будто пытаясь вслушаться, а в его глазах мелькает привычное любопытство. Его голос такой расслабленный, спокойный и мягкий. Убаюкивающий. Хонджун думает, что ему самому бы очень подошло рассказывать сказки или вести какой-нибудь подкаст. — Какую сказку ты хочешь? Могу рассказать про дурака, который брался за все подряд, но ничего не доводил до конца, пока не нашел свое место в маленьком приморском городке. — У этой сказки счастливый конец? — Сонхва прикрывает глаза. Джун не может отказать себе в желании прикоснуться, заправляет прядь волос за ухо, придавая своим действиям хоть какой-то притворный смысл. — Я еще не знаю, но хочется верить.       Ким медленно выдыхает, стараясь сделать это как можно тише. Нервный ком нарастает где-то в груди, заставляя взгляд беспокойно бегать по красивому лицу напротив. Кажется, ему никогда не удастся насмотреться. Он нежно проводит кончиками пальцев по шее, гладит волосы, наблюдая за едва уловимой мимикой, за тем, как подрагивают прикрытые веки. И, главное, весьма успешно держит себя в руках, от чего криво улыбается. — Что же он нашел в этом городке? — прерывает тишину Сонхва. — Сначала — спокойствие. Возможность творить и работать. А потом он подобрал наглого, но ласкового кота, и все спокойствие куда-то улетучилось.       Сонхва смеется беззвучно, сразу понимая, о ком речь. Он боится открыть глаза, спугнуть момент. Хонджун такой аккуратный. Шепчет, волнуя и убаюкивая одновременно. Сонхва сейчас все кажется идеальным. Мягкий свет ночника, чужая постель, которая до стыдного приятно пахнет, легкие прикосновения. Сам Хонджун. Он такой невероятный. — И подружился с ним? — Ему пришлось, этот кот обладал какой-то магией, не иначе. Его нельзя не любить, даже когда он проказничает. — Даже в сказке ворчишь, — Сонхва поджимает губы, пряча очередную улыбку. — Что еще? — Он не уверен, — Хон делает паузу. — Но, возможно, он встретил...       Это оказывается сложнее, чем он думал. Хонджун пытается подобрать слова, но не может произнести ни одно из них вслух. Любовь? Судьбу? Какой бы вариант ни проходил в голову, язык его не слушается. Он просто не может сделать это физически, хоть и давно признал свои чувства. Может, он не готов назвать это именно так? А может, дело в том, что он никогда не говорил подобного?       Пауза затягивается, и Сонхва все же открывает глаза. Его взгляд теплый и спокойный, куда менее взволнованный, чем сам Хонджун. — Вторую половинку? — подсказывает он. — Или погибель, — единственное, что сейчас может сделать Хон, это криво улыбнуться. Он сдерживает нервный смешок, когда Пак меняется в лице. — Как драматично, — Сонхва фыркает. — И кто же это был? — Склоняюсь к тому, что это была русалка.       Пак смотрит внимательно, изучающе, с легким прищуром, а Хонджун бесстыдно поглядывает на его губы. Рука сама скользит ниже, ложится на талию. Он позволяет себе слегка поглаживать ребра сквозь тонкую ткань футболки, просто потому что хочется. Просто потому что прикосновений никогда не бывает достаточно. Ему не обязательно переходить черту, близость ведь бывает и такой... невинной. И, наверное, впервые в жизни его это устраивает. — В твоей сказке есть злодей? — Хва едва слышит свой шепот, заглушаемый стуком сердца. Ему кажется, что от руки Хонджуна исходит невероятный жар, от которого он просто плавится. Волнение захватывает его так быстро и стремительно, что ему приходится закусить губу, чтобы не издать какой-нибудь неуместный звук. — Время, — выдыхает Джун. Парень напротив приподнимает брови и кладет свою руку поверх ладони Кима. Не для того, чтобы убрать, наоборот. Поглаживает, не решаясь потянуться к нему так же откровенно. — Почему? — Говорят, осенью русалки уплывают.       Они это не обсуждали. Хонджун не спрашивал, подсознательно боясь узнать, что будет, когда сезон закончится. Он боялся упустить все то призрачное, за чем так отчаянно тянулся в последнее время, что так изменило его. Внезапно парень понимает, что не знает о жизни Сонхва ничего. Сан рассказывал о себе, а вот Пак все время отмалчивался, переводя стрелки на младшего. Хон ведь даже не знает, кем он работает. Это осознание оказывается неожиданно болезненным и стыдливым, он ругает себя за невнимательность, хмурится и прикусывает язык.       Он бы наверняка извинился и начал расспросы, если бы не губы Сонхва. Такие мягкие и уверенные, целующие его без предупреждения, заставшие врасплох. Он весь оказывается ближе, обнимает, прикрыв глаза. Хон снова видит дрожащие веки, легкую морщинку между бровей. Волнение Сонхва кажется ему до безумия милым, притягательным, от него щемит в груди. Сердце тут же отзывается, подпрыгивает и переходит на беспорядочный и быстрый стук, заставляя забыть обо всем. Вообще обо всем. Он не уверен, что мог бы правильно назвать свою дату рождения, спроси его кто сейчас.       Хонджуну хотелось бы растянуть это на целую вечность, и, кажется, это желание взаимно. Сонхва не собирается отстраняться, скорее наоборот — расслабляется и наваливается немного, заставляя их тела прижаться друг к другу. Он выдыхает тихо прямо в губы, когда чувствует чужие руки под футболкой, и Хон не может не углубить поцелуй в этот момент. Его словно приглашают, и от этих мыслей бросает в жар.       Сонхва отменно целуется. Намеренно податливо, медленно, позволяя языку Хонджуна проникать в рот все глубже. Пак зарывается пальцами в серебристые волосы, гладит их, притягивая ближе. Это совершенно не способствует выдержке Кима, но он все еще аккуратничает, хотя каждое его движение становится все более жадным. Несмотря на это, поцелуй остается медленным и тягучим. И, кажется, никто из них не намерен останавливаться.       Сонхва едва слышно стонет, когда Хон прижимает его к постели. Она мягко проминается под их весом, чья-то подушка ускользает с кровати, но они не замечают. Им слишком хорошо, сладко друг с другом.       И Хонджун делает невозможное — отстраняется на выдохе, смотрит голодно, но спокойно. Он едва сдерживается, чтобы не прильнуть с новой силой. И Сонхва совсем не помогает, когда протестующие мычит и тянется к нему. — Буквально за стеной спят Уен и Сан, — Хон прикрывает глаза, потому что парень под ним выглядит до боли горячо и аппетитно. Его влажные, чуть припухшие губы ужасно манят, особенно, когда он привычно прикусывает их. Но опущенные веки не помогают, потому что Хва пытается прижаться плотнее, от чего по телу обжигающей волной разливается возбуждение. — Можно подумать, их бы это остановило, — то ли фыркает, то ли смеется. Хон улыбается глупо и склоняется, чтобы поцеловать шею. Но вместо этого кусает легонько, не в силах совладать с собой. Сонхва такой милый, что его хочется съесть. Но сегодня он согласен на дегустацию. — Я уже говорил, что у тебя нет инстинкта самосохранения? — Кажется, да, — парень тянется навстречу, подставляя загорелую кожу под ласки. Хон проходится языком по месту своего укуса, поднимается выше, и тело под ним едва ощутимо подрагивает. Внутри от этого все кипит с такой силой, что он с трудом сдерживается, чтобы не толкнуться. Когда Хва слегка прогибается, чтобы быть ближе, становится совсем тяжело. Ким прижимает его к постели, но на этот раз не свои телом, а руками. Ему нужно немного пространства между ними, чтобы не сойти с ума. Он все еще не намерен все испортить. Но это не значит, что ничего нельзя, верно? Он продолжает целовать шею, прикусывает мочку уха, снова и снова возвращается к губам. Ох, если бы Сонхва не выпил сегодня, Хонджун бы уже съел его целиком.       Их обоих ведет, они дурнеют, слишком возбужденные для дальнейших разговоров, но Хонджун настаивает на своем, отстраняясь каждый раз, когда его вездесущие руки словно сами лезут под одежду или Сонхва стонет так, что темнеет в глазах. Кажется, он сейчас расплавится, и Хон говорит себе, что просто проверяет это, когда мнет его талию или бедра. Как же правильно, что Хва в его руках, до собственной дрожи.       Все это продолжается до безумия долго, пока у обоих просто не кончаются силы. Тело ноет ужасно, некоторые его части особенно, но Ким Хонджун упорно это игнорирует. Он засыпает с мыслями, что им срочно нужно хотя бы одно свидание, в то время как Сонхва уже в полудреме поглаживает его волосы.

***

      Просыпается Хонджун ужасно помятым, и в любое другое утро парень мог бы послать все к чертям, но не сегодня. Он озирается сонно и понимает, что Сонхва в его постели уже нет, и это колет каким-то неприятным чувством. Очень хотелось бы, чтобы он был рядом. Ким подскакивает, надеясь, что не проспал до обеда, и его гости еще не ушли. Один конкретный гость, скорее, чего уж тут кривить душой.       Хонджун влетает в ванную комнату и торопливо умывается, мочит и приглаживает растрепанные волосы, чистит зубы, рассматривая свое отражение. По нему видно что они... почти не спали. Сколько времени они провели вчера, обжимаясь и целуясь? От одних мыслей ему становится нехорошо. Или хорошо. Он еще не определился. Его щеки розовеют, и ощутимое напряжение внизу заставляет чертыхнуться, забрызгав зеркало зубной пастой. Приходится помыть его и принять холодный душ, чтобы успокоиться.       Пока он моется, в ванную входит Уен, которого совершенно ничего не смущает. — Какого хрена? — тянет Ким из душевой кабинки. Благо, стекло непрозрачное. — И тебе доброго утра, — Уен в ответ лениво зевает, даже не посмотрев в его сторону. — Там все остальные ванные заняты. — Так зашел бы к Сану. — Поверь, ты не хочешь, чтобы мы с ним вместе оказались... — Ладно-ладно, я понял.       Уен довольно кивает себе и начинает умываться, в то время как Хонджуну приходится вытереться и одеться в кабинке. Хорошо, что он смог дотянуться оттуда до полотенца и своих вещей. Плохо, что Уен такой наглый.       В какой-то момент снаружи доносится шум, и Хон настороженно прислушивается. Он наконец задает младшему вопрос, пытаясь при этом выглядеть максимально беспристрастным: — А кто-нибудь уже ушел? — Вроде нет.       Ким уже готовится выйти, когда его настигает восторженный возглас: — Погоди, Сонхва ночевал тут? У тебя? А вы...       Хонджун молча тычет друга в бок, заставляя взвизгнуть, и хлопает дверью. Он не хочет разговаривать об этом, не сейчас. — Значит, да? — доносится ему в спину. Ким это старается игнорировать.       Хонджун уже настолько привык к посторонним на своей кухне, что и не ожидал увидеть ее пустой. Так и оказалось. Остатки вчерашнего пира снова на столе, пахнет ароматным крепким кофе, а Сонхва с невероятным азартом... пытается отобрать у Сана кусок торта. — Хен! — ноет парень, отталкивая друга. — Возьми любой другой. — Тебе нужно держать форму, я помогаю, — Сонхва делает еще одну безуспешную попытку, не в силах при этом сдержать смех. Их шуточная драка выглядит... нелепо. До ужаса нелепо, у Сонхва нет ни единого шанса, но это мало кого волнует. Сан смотрит на него со смесью раздражения и снисхождения, вздыхает тяжело и снова отталкивает. Можно подумать, что он по-настоящему злится, если бы не привычные ямочки на щеках.       Кажется, у Сонхва сегодня отличное настроение. Хонджун видит его таким впервые, даже на море он особо не дурачился. Пожалуй, это хороший знак. Вот бы он и с ним был таким непосредственным и милым. Господи, Ким сейчас завоет от распирающей нежности. Он тихо наблюдает за ними, жадно напитываясь улыбками и смехом, пока его не замечают. — Доброе утро, — Сан, улыбаясь, так щурится, что его глаза превращаются в щелочки. — Спасибо, что разрешил вчера остаться. — Нет проблем, — Хон кивает ему, проходя мимо парней к кофемашине. Его взгляд останавливается на Сонхва, который решил воспользоваться моментом и украсть половинку клубники с торта, до которого он так и не добрался. — Хен, — снова ноет Сан. Он даже опасно встает, а Сонхва пятится невольно, пока не попадает так прямо в руки Хонджуна. — Поймал, — тянет он с кривой ухмылкой, обвивая руками талию. — Привет, — Хва смотрит на него через плечо, едва заметно краснея. Только сейчас Хонджун замечает, как припухли зацелованные им губы, и опускает взгляд на шею, где проглядывают едва заметные следы. Он очень старался не ставить засосов, но, судя по всему, увлекся пару раз. — Хорошо спал?       Ким готов поклясться, что, спрашивая это, Сонхва картинно похлопал глазами. Как же эта ангельская внешность обманчива, и как же это интригует. Он вчера разве что вслух не попросил, чтобы его... — Какая муха тебя укусила? — шепчет Хон куда-то в шею. И слышит такой же шепот в ответ: — Меня кусал только ты. Кажется, твоя вредность заразна. — О нет, даже я себя не вынесу, — парень хмыкает и выпускает Сонхва из объятий, а тот улыбается так довольно, что Ким уже полностью обезврежен. Он даже ворчать не может, полный провал.       Сан смотрит на них очень внимательно, с нечитаемым выражением лица. Хонджун вопросительно приподнимает брови, но спасатель лишь качает головой, едва заметно улыбаясь. Это успокаивает.       Кажется, их ждет еще одно суматошное и чудесное утро.