this stupid way

      Уен с интересом поглядывает на босса, который суетится в баре, по второму кругу протирая свободные столики. Сегодня не так уж много посетителей — Киму не обязательно было спускаться и помогать, но Уен прекрасно понимает, почему он здесь. В течение всего дня расслабленное и радостное настроение Хонджуна постепенно перетекало в суетливое и раздражительное, и к вечеру эти изменения достигли своего пика. Очевидно, Хонджун нервничал, потому пытался занять себя хоть чем-то. Странно, что тут, внизу. Наверное, его студию снова занял Минги, а Юнхо приставал с расспросами, поэтому Ким просто сбежал в бар, выбрав Уена как меньшее из зол. — Может, поиграешь немного? — Уен неопределенно мотает головой, указывая куда-то назад. На дом, очевидно, имея в виду гитару, которую Хонджун в последний раз оставил где-то на складе. Музыка часто помогала ему собрать мысли в кучу, выплеснуть эмоции, порой даже осознать их, нащупав где-то глубоко внутри, придать им форму, отвлечься, успокоиться, взбодриться. Что угодно. Музыка всегда была для Кима спасательным кругом, и Уен это прекрасно знал, оттого отказ босса его удивляет. Румяное и веснушчатое лицо парня вытягивается, и он переводит взгляд на Сана, который сидит напротив и откровенно клюет носом.       После вчерашней вечеринки у спасателя не было времени отоспаться, хоть он и договорился с коллегами, что выйдет на смену немного позже. Сейчас Сан чувствовал себя ужасно разбитым — после отдыха в бухте ему нужен был еще один отдых, и Уен его прекрасно понимал. Бармен, как всегда, солнечно и кокетливо улыбался посетителям, зазывал прохожих, когда бар пустовал, старался быть аккуратным и внимательным с посудой, одним словом, был отличным работником, но чувствовал себя не лучше. С сожалением парень думает, что сегодня придется отказаться от уже привычной ночной прогулки с Саном, иначе они оба рискуют заснуть на ходу. — Я так и не нашел тебе сменщика, — бросает Хонджун, будто читая его мысли. Многие говорили, что Уен из тех людей, у кого все на лице написано, но парень к этому никак не привыкнет, потому удивленно смотрит на босса, который принялся поправлять стеллаж с бутылками. — Скоро конец сезона, не думаю, что в этом есть смысл, — Чон пожимает плечами и переводит взгляд на Сана, который практически ложится на барную стойку. Какой же он в такие моменты милый, совсем как ребенок. Чувствуя острую необходимость сделать фото, Уен крутится вокруг себя в попытках найти телефон, параллельно подмечая, что нужно отправить Сана домой — до закрытия еще больше четырех часов, и вряд ли он сможет высидеть здесь все это время.       Уен прикусывает губу, думая, что обычно Сан дожидался конца его смены, после чего они проводили время вместе, вот только на следующий день Уен мог отоспаться, а спасателю приходилось вставать едва ли не на рассвете. Кажется, после вчерашней поездки и затянувшейся вечеринки батарейка Чхве Сана все-таки выдохлась, потому Уен невольно чувствует себя виноватым. — Не так уж и скоро, — тут же отзывается Хон, морщась и отмахиваясь от неприятных мыслей. Он подвисает на пару секунд, думая, на что перевести тему. — Как твоя мама, кстати? — Все хорошо. Сейчас дома спокойно. Правда, — Уен хмыкает и протягивает Хонджуну руку, демонстрируя накрашенные ногти. — Как вернулся сегодня утром от тебя, уснул в гостиной и проснулся уже с маникюром на левой руке и отрезанной прядью волос. Кто-то решил поиграть в салон красоты.       Парень вытягивает челку, пытаясь найти вышеупомянутую прядь, но бросает это дело, понимая, что Ким на него даже не смотрит. — Юна или Юри? — вступает в разговор поднявший голову Сан. Уен с нежностью касается его красной щеки, на которой остается вмятина от кулака, которым парень подпирал лицо, и отвечает с улыбкой: — Думаю, обе. Они у меня всегда в сговоре, настоящая банда.       Сан улыбается, бурча что-то о том, что девочки пошли в старшего брата, и Хонджун перестает слушать, снова суетясь за стойкой и встречая клиента, которого Чон просто не замечает — слишком занят флиртом со своим парнем. Ким, признаться, рад, что у Уена все хорошо. Не только дома, но и с Саном, хоть порой и уши в трубочку сворачиваются от того, что эти двое говорят друг другу. — Может, хотя бы не здесь? — отдав коктейль, Хон поворачивается к Уену, который практически растекается за стойкой. Все они были румяными после поездки, но трудно не заметить, что красноты на лице парня заметно прибавилось. — А тебе не пора собираться на свидание? — косится на него бармен, лениво возвращаясь на место.       Хонджун кривится и поглядывает на часы. У него такое чувство, будто он собирается с самого утра, но все никак не соберется. Радостный трепет внутри парня соседствует с жуткой нервозностью, и он порой сам не понимает, что именно испытывает. Это вообще нормально? — Пойду приму душ, — нехотя признает он. — Справишься сам? — Конечно, — Уен растягивается в улыбке. — Если что, я помогу, — тут же добавляет Сан.       Ким переводит взгляд на красное лицо спасателя, по которому очень видно, что тот отработал сегодня целую смену на солнце, и сочувствующе вздыхает. — Тебе бы отдохнуть, — хмуро говорит Уен и снова тянется к своему парню. Они могут хоть пару минут друг друга не трогать? Хонджун тихо фыркает себе под нос, прекрасно зная ответ. — Может, пойдешь домой? — Что? Нет, я подожду, — тут же мотает головой Сан, будто просыпаясь от этих слов. Он выпрямляется и смотрит на Уена немного растерянно, после чего едва заметно дует губы. — Не стоит, у меня все равно нет сил гулять сегодня после смены. — Просто провожу, — пожимает плечами спасатель. — Не прогоняй меня, — он улыбается и подается вперед, опираясь руками на стойку, пока рядом не начинает ворчать Хонджун. — Ты можешь поспать в комнате для отдыха, — говорит он Сану. — Ну или подняться ко мне. — Это забота или попытка от меня избавиться? — спрашивает парень с ухмылкой. — Все вместе, — честно отвечает Хонджун. — Ты отвлекаешь моего бармена. — Да я вообще не отвлекаюсь, — возмущается Уен, слишком сильно повышая голос, за что тут же получает легкий подзатыльник. Они с Хонджуном обмениваются парочкой язвительных фраз, и Ким уходит наверх, надеясь, что Сан воспользуется предложением и покемарит немного в его доме.       Хонджун обнаруживает, что все его средства для волос давно просрочены, только когда гель для укладки вываливается на ладонь какой-то рыхлой кашей, чего явно не должно быть. Парень по очереди проверяет все банки, понимая, что выкинуть их стоило едва ли не сразу после переезда. Он и не задумывался раньше, но здесь, на побережье, Хонджун стал куда проще. Когда каждый день можно окунуться в теплое море, а из рабочих встреч только посиделки с Уеном в баре, невольно расслабляешься. Он хоть раз за прошедший год укладывал волосы? Красил точно, но вот насчет остального не уверен. То же касается и одежды — большая часть пылилась в шкафу, пока он чередовал привычные и удобные футболки да шорты.       Но сегодня хочется выглядеть хотя бы неплохо.       Парень зачесывает серебристые пряди назад, считая, что этого будет достаточно. О первом впечатлении стоило думать раньше, когда он пытался подкатить к Сонхва на той вечеринке у бассейна. Сейчас эти воспоминания кажутся нелепыми и позорными, и Ким морщится, отгоняя их от себя. Он надевает привычные черные шорты и футболку с собственным принтом, впервые предварительно проверяя одежду на наличие пятен, собирает сумку и крутится у зеркала, заменяя серьги в ушах на чуть более броские. — С каждым днем ты удивляешь меня все больше, — тянет Минги с кухни, все это время молча наблюдавший за сборами друга. Перед ним лежит исписанный блокнот с пятном от кофе, но парня это ничуть не смущает. — Сам себя удивляю, — выдыхает Хонджун, глядя при этом на свое отражение.       Волноваться перед встречей с Сонхва ему совсем не нравилось. Не нравилось желание стать кем-то другим, кто был бы достаточно хорош для него, не нравилось чувство собственной беспомощности, когда Сонхва улыбался или оказывался так близко, что мог украсть дыхание, не нравились постоянные переживания, что невольно врывались в мысли, стоило только подумать о будущем. Хонджун чувствовал себя немного жалко, будто кому-то проиграл. Возможно, самому себе, решившему много лет назад, что отношения — это не про него? Или же он его выиграл? Ким закатывает глаза от своих же собственных рассуждений, мысленно называя себя слишком драматичным. Ему не нравилась зависимость от этих эмоций, от Сонхва, и вместе с тем он был непривычно счастлив. От предвкушения их встречи, от мыслей о поцелуях и прикосновениях, из-за которых уже сейчас горят кончики пальцев, от понимания, что впервые он все делает правильно. Хонджун правда старается не быть собой привычным, не быть мудаком, и, слава богу, в его квартире сейчас гостят друзья, и он не затащит сюда Сонхва после их первого свидания. Более того, он этого даже не хочет. В смысле, хочет, и даже очень сильно...       Хонджун раздраженно дергает головой и фыркает, понимая, что мысли снова идут куда-то не туда. И поведение Сонхва во время их совместной ночевки совсем не помогало парню держать свои желания в узде. Это было то еще издевательство, но на такое не злятся. Просто тихонько сходят с ума, сгорая от желания. — Чем займетесь, пока меня не будет? — Хон заходит на кухню и садится напротив Минги, желая ненадолго отвлечься. — А чем занимается Юнхо в любой свободный вечер? — парень слегка приподнимает брови. — Будем смотреть человека-паука. — Опять? Он его еще наизусть не выучил? — Даже я уже выучил, — Минги расплывается в мягкой улыбке. — Иногда мне кажется, что он только в подобные моменты расслабляется по-настоящему. Знаешь, забывает обо всех проблемах и ребячится, как раньше. В школе он был таким же. Я по этому очень скучаю. — Ты влюбленная задница, я могу разглядеть сердечки в твоих глазах, — Хонджун криво улыбается, замечая, как смутился его друг. — А кто спорит, — пожимает плечами Минги и выдыхает как-то совсем не радостно. — Похоже, это со мной навсегда. Я все жду, когда ему надоест. Он столько раз злился, уходил, хлопая дверью, и всякое такое... Я не могу поставить точку и пользуюсь тем, что он все еще меня терпит. — Ты дурак, — выдыхает Хонджун. От Юнхо он слышал почти то же самое. Ему требуется минута, чтобы собрать мысли в кучу, прежде чем продолжить: — Вы так любите друг друга, что согласны на что угодно, лишь бы быть рядом. Но так боитесь проблем из-за возможной огласки, что тормозите друг друга и причиняете боль. — Нет, хен, все не так.       Парень опускает глаза, и Ким мысленно корит себя за излишнюю резкость. Они нечасто разговаривали по душам, а если разговаривали, то на другие темы. Хонджун предпочитал не лезть в чужие отношения. Считал, что не имеет права давать советы насчет того, чего так отчаянно избегал многие годы. В чем совсем не разбирался. И его мнение не изменилось, но сейчас слова вырвались сами — слишком тяжело смотреть, как мучаются его друзья. Слишком долго все это тянется. — Этого боюсь только я. Вся проблема во мне.       Это Хонджун тоже знал. Публичность накладывала на Минги свои оковы, ужасные, пугающие оковы с острыми шипами внутри. Стоит сделать одно неверное движение, и они готовы впиться и истязать его до бесконечности. Минги любил своих фанатов и вместе с тем ужасно их боялся. Боялся осуждения, неодобрения, потери доверия и разрыва контракта со своей компанией. Но больше всего он боялся остаться без своей музыки, и этот страх Хонджуну был особенно понятен и близок. — Ты хочешь, чтобы все оставалось так же? Будешь ждать, пока он не примет решение, на которое ты сам не способен? — Знаешь выражение: «Если работает, не трогай»? — Минги горько усмехается и поднимает глаза. — Больше всего я боюсь потерять то, что у нас уже есть. Сейчас все... неплохо. Но я уверен, это ненадолго. — Если это ненадолго, почему бы не сделать это ненадолго лучше? — Хонджун чувствует, как эти слова откликаются где-то глубоко. Чем-то неприятным и липким, холодным, чем-то, что он когда-нибудь вспомнит со словами "Я же знал, что так будет". — Я не хочу выбирать между любовью и карьерой, — серьезно говорит парень. С усталостью и болью, глядя куда-то мимо Хона, погружаясь в мысли слишком глубоко. Сколько раз уже он об этом думал? — Но ведь сейчас никто не заставляет выбирать, — неожиданно для себя Хонджун тянется к другу и касается его руки. Они оба так теряются от этого непривычного жеста, что сначала опускают взгляд на руки, а потом поднимают глаза и растерянно смотрят друг на друга. — Боже, общение с Уеном не проходит даром.       Хон одергивает руку под легкий смешок Минги, и атмосфера становится намного легче. Ким цокает и качает головой, понимая, что действительно сильно изменился после переезда, и эти перемены ему нравятся. Нравятся же? Он не уверен, но это определенно неплохо. Может, поэтому он и сумел влюбиться? Как бы ни бегал от чувств. — Здесь и сейчас ты должен выбрать то, чего хочет твое сердце. А потом просто беречь это, — говорит Хонджун, поддаваясь внутреннему порыву. Его одолевает легкое чувство дежавю, что-то подобное он испытывал при разговоре с Уеном, когда парнишка измазал соплями его любимую футболку. Минги молча смотрит на друга, кажется, даже не моргая. — Охренеть, — выдыхает парень спустя минуту. — Ты точно Хонджун? Тебя подменили? — Ой, иди в жопу, — Ким встает из-за стола, желая поскорее отвернуться и скрыть от друга покрасневшее лицо. Ему все еще немного не по себе, будто со всеми подобными разговорами он копается в собственных чувствах, зарываясь при этом куда-то слишком глубоко. Это странно, ведь парню казалось, что он свою влюбленность давно признал, а значит, и причин для подобных переживаний просто нет. — Я буду ждать твою новую музыку, — серьезно говорит Минги. — Хочу услышать, какие ты теперь будешь писать песни. — Думаешь, они изменятся? — хмыкает парень, проводя рукой по волосам. Он давно не заглядывал в студию, может, Минги прав? Когда дело касается музыки, он всегда прав. — Как и ты, — просто отвечает парень. — Музыка будет другой. И сейчас и если... что-то пойдет не так. — Спасибо за веру в меня, — Хонджун морщится. Минги никогда не отличался оптимизмом, но это как-то слишком.       Ким уходит ненадолго в студию, откуда приносит один из первых альбомов Минги. Тот самый, при работе над которым они познакомились. — Еще хранишь их? — Подписывай давай, — парень тычет пальцем в обложку и начинает диктовать. Не трудно догадаться, кому предназначается этот подарок. — Чувствую себя использованным, — Минги слегка надувает губы, но послушно рисует сердечко под своей подписью. — Использованным ты будешь, когда я уйду. И, кстати, не в гостиной, ладно?       Минги поднимает круглые растерянные глаза, и на секунду Хонджун даже готов поверить его удивлению. — Да мы не... — Ага, конечно. Ну все, пока, — Хонджун хватает сумку, последний раз смотрит в зеркало и выходит из своей квартиры, не желая мучить друга поиском никому не нужных оправданий.

***

      Сонхва, наверное, в пятый раз открывает фронтальную камеру и изучает свое лицо. Легкий макияж выглядит ничуть не хуже, чем было минутой ранее, но парня это совсем не успокаивает. Он топчется на месте и достает карманный вентилятор, сразу же направляя его на себя. Хоть солнце и близилось к закату, воздух оставался горячим, особенно около жилой застройки. На побережье наверняка дует приятный ветерок с моря, и Сонхва было бы жаль, что он сейчас не там, если бы не предстоящая встреча с Хонджуном. От одних мыслей об этом парень улыбается и взволнованно прикусывает губу, тут же дергаясь и в очередной раз открывая камеру, чтобы поправить макияж.       Хонджун не сказал, куда они поедут, но Пак постарался одеться красиво: любимые светлые джинсы, укороченная майка, украшение со звездочкой на шее и розовые кеды. Они ведь вряд ли пойдут в ресторан, да? Что-то похожее он надевал на ту вечеринку, где парни впервые встретились. Сонхва не брал с собой много одежды, искренне считая, что вернется в Сеул гораздо раньше. Сан, уступивший другу половину своего чемодана, количество одежды оценивал иначе, но его мнение в счет не бралось. Хорошо, что во время сегодняшних сборов он был на смене, иначе бы точно попал под горячую руку — именно он отговорил брать на отдых половину гардероба. Как казалось сегодня — очень даже нужную половину.       Все эти мысли улетучиваются, как только перед Паком останавливается уже знакомый внедорожник. Хонджун опускает стекло, и Сонхва подвисает на минуту, просто любуясь. Он, оказывается, успел соскучиться за день. Хон наклоняется немного, его темные очки съезжают на кончик носа, а на лице появляется обезоруживающая улыбка. Он выглядит таким уверенным. Сонхва невольно завидует этой уверенности, отгоняя легкое беспокойство. Наверное, именно так хищник смотрит на свою жертву. Ту, что уже попалась в сети, из которых не выбраться. — Привет? — по интонации это больше похоже на вопрос, чем на утверждение. — Запрыгивай, — Хонджун кивает на соседнее сидение, и Хва не смеет медлить. Как только он оказывается внутри, его окутывает прохладный воздух, и хочется облегченно выдохнуть, но чужие горячие губы не дают сделать это. Зря он поправлял макияж, кажется, весь тинт был безжалостно съеден. Но он не против. — Я соскучился, — Хонджун говорит это так просто. Он слегка хмурится, выкручивая руль для разворота и вытягивая шею, чтобы заглянуть в зеркала, но так даже лучше. Не видит хотя бы, как сильно Сонхва покраснел. — Я тоже, — шепчет на выдохе, прикрывая лицо. — Успел отдохнуть? — Успел понервничать, — тут же говорит Пак с легким смешком. — Куда мы едем? — На свидание, — уклончиво отвечает парень. Сонхва тут же надувается, но упрямо пробивающаяся улыбка не дает ему выглядеть серьезно.       После он пытается выпытать ответ. И если поначалу он просто немного ноет, что совершенно не действует после тех сцен, что иногда закатывал Уен, дальше в ход идут такие запрещенные приемы, как рука на бедре и едва ли не шепот в ухо. Смело, но он не может удержаться. — Пересадить тебя назад? — нервно спрашивает Ким, слегка приподнимая брови. Он сжимает руль сильнее и впивается взглядом в дорогу, что приносит достаточное удовлетворение, чтобы немного успокоиться. — Мне любопытно, — оправдывает себя Сонхва, все же убирая руку, но при этом не сводя пытливого взгляда с водителя. Хонджун всегда кажется таким понятным и сложным одновременно, так хочется его разгадать, и так страшно при этом обжечься. — Есть варианты? — Разрываюсь между известной среди местных кафешкой или отелем, для скейта наверное уже тем... — Отелем? — Хонджун все же отрывается от дороги и переводит на парня недовольный взгляд. — За кого ты меня принимаешь? — Что, даже до отеля не доедем? — не сдерживается Сонхва. Он, в принципе, не против такого развития событий, хоть это и шутка. Он уверен, прошлой ночи было мало им обоим.       Хонджун с глупой улыбкой качает головой и резко съезжает с дороги, из-за чего Пак невольно вскрикивает. Все это время он смотрел на Хона и даже не заметил, как они оказались далеко за городом. Дорога чем-то напоминает дорогу к бухте, без освещения, дикая и ужасно неровная. Машину сильно трясет, и вокруг них поднимается огромное облако пыли. Правда, они едут наверх, а не к морю. — Это изначально планировалось, или ты после моих слов поменял маршрут? — Держись за ручку, — отвечает Хон сквозь кривую ухмылку.       Едут они достаточно долго, но медленно — в некоторые моменты дорога становится особенно непроходимой из-за крутых подъемов. Наверное, все это должно пугать, но Сонхва чувствует лишь щекочущее предвкушение. Он успевает пережить легкую волну тревоги и расслабиться, глядя на сосредоточенное лицо Хонджуна. И вот уже всю его голову занимают мысли о том, какой Ким горячий, когда хмурится. Как же Хонджун был прав, у него совсем нет инстинкта самосохранения.       Когда машина останавливается, Сонхва в свете фар не видит ничего, кроме сухой земли, пары кустов и огромного количества поднятой колесами пыли. Хонджун заглушает двигатель и тянется к нему, оказываясь ужасно близко. Смотрит в глаза с ухмылкой, от чего буквально мурашки по коже. И совсем не от страха. Сонхва сглатывает и прикрывает глаза, подается навстречу, но слышит щелчок — Ким отстегнул его ремень безопасности. — Приехали, — шепчет на ухо и отстраняется. Мстит за шалости в дороге, значит. Ясно. Сонхва это запомнил. Пока он определяется, ответить какой-то колкостью или надуться, Хонджун мягко касается губами его руки, из-за чего Сонхва мгновенно оттаивает. — Пойдем.       Хонджун выходит из машины, берет с заднего сидения сумку и терпеливо ждет Сонхва. А затем уверенно берет за руку и тянет куда-то наверх. — Покажу тебе кое-что красивое и особенное. Как ты.