Между надеждой и страхом

Мы близко друг к другу независимо от расстояния. Эти слова не могли бы быть более искренними. Наше доверие друг другу вечно, А остальное не важно. (Metallica — Nothing Else Matters)

      — Кстати, Гермиона, а что с твоим глазом? — уже позже вечером спросил Рон, сидя в гостиной Гриффиндора.       Гермиона щупала кожу под глазом и лихорадочно искала объяснение.       — Не знаю, с утра так. Но мадам Помфри заверила, что это неопасно и само пройдёт, — она неопределённо улыбнулась.       — А, ну ладно, — пожав плечами, пробормотал он. — Шахматы или взрывающиеся карты?       — Взрывающиеся карты, — немедля ответила девушка, на что Рон закатил глаза, а Гарри тихо ухмыльнулся. Она просто плохо играла в шахматы и не хотела слышать от них лишний укор в свою сторону. — Знаешь, с таким же успехом я могу проверить тебя на предмет знаний трансфигурации, — нахально добавила Гермиона.       — Спасибо, я пас, — Рон призвал карты и начал раскладывать их на столе.       Когда они уже были на середине третьего раунда (Рон дважды оказался в проигрыше), к ним присоединилась Джинни и рукой обняла Гарри за шею. Тот покраснел.       — Вы наконец помирились?       — Гм, да, — ответил Гарри, глядя на неё снизу вверх.       — Слава Мерлину, — она широко улыбнулась Гермионе. И пусть они с Джинни тоже стали меньше общаться, но девушка была одной из немногих, кто не держал на неё зла. Она просто не мешалась под ногами, не лезла куда не нужно, и Гермиона была за это ей очень благодарна. — Тогда не отвлекаю. До завтра, — последние слова были уже адресованы Гарри, и, прежде чем тот успел что-либо ответить, она наклонилась и чмокнула его в щёку.       Рон издал сдавленный звук, и, пока Гермиона закатывала глаза, его сестра показала ему средний палец, а затем молча ушла.       — Ну вы с Лавандой тоже не особо стеснялись, — с вызовом бросил Гарри.       — Но вы ещё никогда не целовались прямо передо мной.       — А вы постоянно это делали.       — Ага, делали, — пожал плечами Рон, переворачивая две карточки — которые как раз оказались парными.       — Вы с Лавандой расстались? — удивилась Гермиона.       Рон поджал губы.       — Да… Не сошлись характерами.       — Но не… из-за меня, верно?       — Нет, — Уизли покачал головой, — не из-за тебя. Она слишком липла ко мне…       — Ну наконец-то! — воскликнул Гарри.       Гермиона весело усмехнулась. И как она могла жить без этого несколько месяцев? Без друзей, благодаря которым было так легко забыть о тиране с манией величия, пытающимся убить всех на своём пути. Но даже сейчас, когда всё, казалось бы, стало приходить в норму, внутри что-то болело.       Они ещё долго сидели в общей комнате, смеялись, словно коллективно решили наверстать упущенное, и наблюдали, как медленно этим вечером пустела гостиная. Завтра — воскресенье, и они смогут выспаться. Но ложиться спать, не поговорив с Гарри наедине, Гермиона не собиралась. Да, они друг перед другом извинились, но в Большом зале им не удалось обсудить многое другое, что не давало девушке покоя.       Гермиона вышла из игры, откинулась назад и начала наблюдать за игрой мальчишек. Она надеялась, что Рон первым пожелает им спокойных снов. Гермиона невероятно устала: прошлая ночь и сегодняшний день выдались изнурительными, но отдохнуть в полной мере у неё не получится, пока она не поговорит с Гарри.       Спустя какое-то время Гарри заметил на себе её пристальный взгляд. Сначала непонимающе нахмурился, но потом, похоже, до него дошло, и он попытался спровадить Рона.       — Слушай, ты же вроде хотел отдохнуть перед завтрашней тренировкой?       — Ну да, но мы всё равно раньше десяти утра не начнём, — небрежно бросил Рон и перетасовал колоду.       — Да, но ведь всё равно уже поздно.       Уизли в замешательстве посмотрел на друга.       — Ты хочешь спать?       — Н… пока нет, — неопределённо ответил Гарри, мельком взглянув на Гермиону.       — А-а! — воскликнул тот, наконец осознав, что происходит. — Я… Эм… Блин, да, уже и правда поздно, — и притворно зевнул. — Ребята, я спать.       Поднявшись, Рон пересёк гостиную и скрылся на лестнице, ведущей в мальчишескую спальню.       Гермиона посмотрела ему вслед и улыбнулась.       — Ну… — переведя внимание на Гарри, застенчиво протянула она.       — Да, — и спустя очень долгое время продолжил: — Прости, что не доверял тебе.       Девушка опустила глаза и побарабанила пальцами по коленям.       — Прости, что дала тебе повод.       — Многое пошло наперекосяк… — он невесело усмехнулся и принялся собирать брошенные Роном карточки.       — Да, похоже на то, — Гермиона прикусила губу. — Гарри, я бы никогда тебя не предала! — протараторила она так быстро, что Поттер даже на миг смутился.       — Н-нет, конечно же нет. — Колода карт снова разбросалась по столу.       — Мы с профессором Снейпом никогда о тебе не говорим, клянусь!       — Правда?       Она закивала.       — Правда! Если ему требуется помощь, я просто перевязываю его раны и всё. Он не говорит о том, что происходит на встречах, а я не рассказываю ничего, что имеет отношение к тебе.       — Ох, — он потёр затылок. — Хорошо, — на его губах мелькнула смущённая улыбка, прежде чем Гарри снова посерьёзнел. — Но я всё равно не то имел в виду. Я был очень зол, а ещё разочарован, и… не мог тогда придумать ничего лучше, — он покраснел и потупил взгляд.       — Знаю, — Гермиона тоже посмотрела в сторону. Она примерно представляла, что он чувствовал в тот момент, но… Гарри не просто сказал не подумав. Он набросился на неё. Он хотел причинить ей боль, и ему это удалось.       — Мне правда жаль, — его голос прервал мысли, и девушка снова на него посмотрела. — Но когда дело касается Снейпа, я… Просто я не могу ему доверять. Они с Малфоем что-то замышляют, пожалуйста, просто поверь мне!       Прежде чем ответить, она поджала губы.       — А что, если он и правда играет на два лагеря? Замышляет что-то с Малфоем и при этом остаётся верным нашей стороне?       — А что, если это не так?       — Ты можешь довериться ему, — вздохнула Гермиона.       — Почему ты так в этом уверена? Тебе не кажется, что если он Дамблдора…       Она сердито посмотрела на него.       — Или Волан-де-Морта, — поспешно добавил Гарри. — Если он может одурачить одного из них, почему с таким же успехом он не может обмануть и тебя?       — Я доверяю ему, Гарри. Профессору Снейпу никогда не обмануть Дамблдора. Он бы никогда этого не сделал. — Поттер поджал губы, и она потянулась к его дрожащим рукам. — Гарри, профессор Снейп — наш шпион. Ты не видел, каким он возвращается с тех встреч. Без него мы бы не знали и половину. Без него, вероятно, погибло бы гораздо больше людей.       — Разве недостаточно того, что Сириус умер из-за него?       Поражённая, Гермиона отдёрнула руки.       — Не из-за него!       — Из-за него, Гермиона. Именно Снейп сказал Сириусу о том, что мы в Министерстве! Если бы не он, Сириус никогда бы туда не пошёл!       Гермиона фыркнула и, не сумев сдержаться, выпалила:       — Ты тоже, знаешь ли, пошёл лёгким путём. Профессор Снейп не стал бы сообщать об этом Сириусу, если бы ты с самого начала послушался меня!       Внезапно воцарилась тишина. Сердце бешено колотилось о рёбра. Она тут же пожалела о сказанном, но слова обратно уже не вернёшь. Гарри какое-то время молча смотрел на неё, а потом кивнул.       — Верно… — он провёл ладонью по лицу.       — Гарри… — начала было Гермиона, но он поднял руку и заставил её замолчать.       — Нет. Это именно то, что ты хотела сказать мне весь год. Я видел это в твоих глазах каждый раз, когда… — Гарри задрожал: от гнева, боли и тяжести правды. — Ты считаешь, что я в этом виноват.       — Нет! Не считаю… Ты не хотел этого. Ты никогда бы не пошёл в Министерство, если бы знал, что…       — Но я ведь знал, да? — он сжал руку в кулак и смял карточку. Та сразу задымилась, но Гарри даже не обратил на это внимания. — Ты ведь мне сказала. Сказала, что это ловушка, а я… не послушался. Я виноват — просто скажи это! — он отбросил карточку в сторону и зарылся пальцами в волосах.       — Ох, Гарри… — прошептала она. — Его убила Беллатриса Лестрейндж. Ни ты, ни Снейп в этом не виноваты.       Он как-то грустно рассмеялся. Гермиона видела, как друг на её глазах буквально разваливался на части. Она снова протянула к нему руку и крепко её сжала.       — Я рад, что ты вернулась, — он подарил ей грустный взгляд и сжал её руку в ответ.       Гермиона, приподняв их переплетённые пальцы, нежно коснулась их губами.

***

      Профессор Снейп не снял с Гриффиндора двести баллов. Гермиона едва в это поверила, когда на следующее утро зашла в Большой зал. Она в полнейшем замешательстве смотрела на песочные часы, да так долго, что Рон толкнул её локтем и спросил, всё ли у неё в порядке.       — Эм, да… да, всё хорошо, — моргнув, девушка оторвалась от созерцания часов и посмотрела на учительский стол. Снейп уже заметил её — его непроницаемый взгляд был прикован только к ней. И стоило ей улыбнуться, как он поморщился и посмотрел в совершенно другую сторону.       В последующие недели Снейп вёл себя как ни в чём не бывало. За это время было несколько встреч Пожирателей смерти. Иногда он использовал монету, иногда — нет. Когда не пользовался, Гермиона внимательно следила за состоянием Гарри и вечерами прокрадывалась в совятню (она ничего не могла с собой поделать). Затем, когда Снейп возвращался на территорию замка, он каждый раз поднимал взгляд вверх. И точно знал, что она там.       Когда профессор использовал монету, Гермиона немедля бежала на улицу. Большинство раз он возвращался целым и невредимым и не нуждался в её помощи. Они молча заходили в замок и прощались друг с другом. И каждый раз Снейп был предельно вежлив — по крайней мере, настолько, насколько мог. Он ни разу не предложил ей выпить чаю и не пожелал спокойной ночи, но Снейп перестал пускать в её сторону едкие замечания.       Только однажды за это время ей пришлось помочь ему вернуться в кабинет и дать несколько зелий — сам он был не в состоянии справиться с этим. И даже тогда не было никаких признаков его прежнего отвращения к её присутствию. Гермиона едва могла в это поверить.       Время бежало вперёд, и вместе с тем она привыкала к своим чувствам. Гермиона не раз задавалась вопросом, а можно ли было изначально справиться с этим без зелий? Смогла бы она обойтись без этого, если бы была хотя бы каплю увереннее в своих силах? Она же, наоборот, сопротивлялась своей влюблённости, и от этого становилось только хуже. Но стоило ей отпустить, как… всё стало нормально.       Да, Гермиона до сих пор страдала от заинтересованности к мужчине, который никогда не ответит на её чувства. Но теперь это хотя бы не убивало. Просто горьковатый фоновый шум. Короткие моменты их общения вызывали в ней бурю эмоций, не без этого, так же как и воспоминание о зеркале Еиналеж. Порой она не могла уснуть, потому что думала, гоняла эти мысли. Нет, профессор Снейп никогда не ответит ей взаимностью, но ночью она представляла себе совершенно другой исход, отчего в животе начинали порхать бабочки, а щёки заливал румянец. И ей это нравилось, очень нравилось. К счастью, Джинни никогда больше не поднимала эту тему — она была слишком занята своей жизнью и Гарри. Маленькие ночные фантазии Гермионы оставались только при ней. И… если это помогало справляться с болью, то она готова мечтать об этом и дальше.       Теперь, снова став ближе к своим друзьям, она стала замечать, как часто Гарри исчезал по вечерам.       — Он с Дамблдором, — напомнил ей Рон, когда она впервые с раздражением посмотрела ему вслед.       — Он когда-нибудь рассказывал о своих занятиях?       Он отрицательно качнул головой.       — Там всё очень секретно…       — Хм… — задумчиво произнесла девушка, неотрывно глядя в сторону портрета.       Что-то происходило. Но ни Снейп, ни Гарри не хотели ей об этом говорить. Она совершенно ничего не знала, ничего, кроме слов Гарри о том, что Малфой со Снейпом что-то замышляли, но что всё это значило на самом деле… Непонятно. Гермиона доверяла профессору. И что бы он ни сделал, это будет правильное решение — в этом не было ни капли сомнений.

***

Пропущенная сцена XVIII:

      Альбус, уставившись на лежащий перед ним пергамент, сидел за своим столом. Возможно, ещё слишком рано просматривать списки новых учеников, но времени у него оставалось мало, а Минерве, которая займёт его пост, он хотел заранее помочь всем, чем мог.       Из раздумий его вырвал мелодичный звук, и директор поднял глаза. Фоукс сидел на своём насесте и расправлял крылья.       — Осторожнее, Фоукс, не задень полки. Страницы книг и так с трудом держатся, — увещевал его Альбус лишённым эмоций голосом.       В следующее мгновение феникс оттолкнулся от насеста, описал круг по кабинету и уселся Дамблдору на плечо. Бывшие директора с картин заворчали и зацокали.       — Снова пролетел близко к портретам? — слабо улыбнулся он, взглянув на фамильяра.       Фоукс тихо защебетал и потёрся головой о его щёку. И спустя секунду по его изуродованному проклятьем телу разлилось приятное тепло. Альбус прикрыл глаза. Он почти и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо.       — Спасибо, — пощекотав птицу под крылом, тихо пробормотал он. Спустя столько лет, которые они провели вместе, Дамблдор мог спокойно касаться феникса, не обжигаясь о его перья.       Раздался звук, оповещающий о том, что кто-то воспользовался паролем и теперь поднимался в его кабинет. Альбус посмотрел на дверь. Та распахнулась с таким грохотом, что сидевший на плече Фоукс вздрогнул и слетел с плеча директора, попутно опалив несколько его седых волос.       Северус.       Судя по его внешнему виду, вечер выдался далеко не из приятных. Мантия Пожирателя промокла и оставляла на полу влажные следы. Чёрные волосы свисали ему на лицо, с кончиков которых также капала вода. Мужчина нахмурился.       — Дождь? — спросил Альбус, чтобы как обычно поддеть Северуса. Он в такие моменты как правило терял ход мыслей и для концентрации делал пару глубоких вдохов. Мерлин знал, насколько этот человек был напряжён, что даже не мог нормально дышать.       — Не здесь, — раздражённо буркнул он.       — Интересно… — пробормотал Альбус. — Присаживайся!       Верхняя губа Северуса дёрнулась, но он подчинился.       — У нас осталось мало времени, — коротко сказал он.       — Я так и предполагал, учитывая тот факт, что ты даже не удосужился высушить свою одежду.       — Пустяки, — прорычал Северус, засовывая под мантию что-то, похожее на маску Пожирателя смерти.       — Что случилось?       — Тёмный Лорд приказал Драко придерживаться плана.       Альбус медленно кивнул.       — Для удара он всегда выбирает именно конец учебного года.       — Да, — нетерпеливо ответил Северус. — Однако. Скоро что-то произойдёт, а Драко ни в какую не хочет посвящать меня в свои планы. Тёмный Лорд слишком уверен в себе, говорит, Драко ещё удивит меня. Но я не смог узнать большего…       — Я понимаю, — кивнув, задумчиво произнёс Дамблдор. — Но мы этого и так ждали. Просто старайся держаться подле мальчика.       Северус ничего ему не ответил, но, судя по выражению его лица, всё понял. Держаться рядом с мальчиком и сделать всё возможное, чтобы уберечь от опасности.       Директор опустил глаза. Хотелось найти другой выход, но его просто не существовало. Его убьют — либо Драко, либо Северус. По многим причинам был предпочтительнее второй вариант, но Альбусу всё равно было трудно просить его об этой услуге.       Ему было трудно оставлять Гарри в эпицентре хаоса. Весь учебный год он пытался накачать его информацией, которая поможет в борьбе с Томом Риддлом. Мальчик постоянно спрашивал, почему это так важно знать именно сейчас, а Альбус постоянно съезжал с темы. Гарри и так подозревал уже слишком многое. Дамблдор очень надеялся, что мисс Грейнджер сможет сохранить в нём веру в Северуса. И укрепить. Надеялся, что она не растеряется, когда учебный год подойдёт к концу и произойдёт то… что должно было произойти.       — Чему быть — того не миновать, Северус. Ты принял это решение задолго до меня и поклялся выполнить обещание.       На секунду глаза Северуса расширились, но затем выражение его лица вновь посуровело. Поморщившись, он поднялся на негнущихся ногах.       — Директор, — кивнул мужчина и вышел из кабинета.       Альбус откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. У него был совершенно другой план на эту войну. Но он сам же его и разрушил. Директор, прежде чем вернуться к своим делам, прищёлкнул языком и позволил себе несколько минут молчания. Минерва точно поблагодарит его за это.

***

      На одном из последних уроков зельеварения этого семестра профессор Снейп пребывал в тревожно-холодном настроении. Джастин и Терри (которым он постоянно напоминал о неуместности в этом классе) в первые пять минут прятались за своими котлами и пытались казаться невидимыми — так же безуспешно, как и Невилл последние пять лет. И даже слизеринцы вели себя сегодня тише воды и ниже травы.       Малфой выглядел ещё бледнее, чем обычно. Гермиона заметила это, когда они ждали профессора в полутёмном коридоре. Сейчас она задумчиво наблюдала за ним и пыталась разобраться в происходящем — к большому неудовольствию Снейпа.       — Мисс Грейнджер, я бы хотел поговорить с вами после урока, — наконец прошипел он, и девушка, сглотнув, кивнула.       Терри посмотрел на неё с жалостью, а Джастин, казалось, испытал облегчение от того, что сегодня его миновал гнев зельевара. Только Дин тихонько спросил:       — Почему он оставляет тебя после урока? Ты же ничего не сделала.       — Наверное, из-за моего дополнительного проекта, — не сводя глаз со Снейпа, прошептала Гермиона уголком рта. Сегодня он без колебаний вычтет баллы.       — Он разрешает тебе брать дополнительные проекты? — посмотрел на неё Дин широко распахнутыми глазами.       — Десять баллов с Гриффиндора, мистер Томас! — Снейп, приподняв брови, прервал их небольшой разговор. Дин подпрыгнул. — Я же сказал, что не потерплю никаких разговоров во время урока — даже с самим собой.       — Да, сэр, — угрюмо пробормотал парень, сосредоточившись на котле и его содержимом. Сегодня даже никто не посмеялся над этой ситуацией.       Гермиона озадаченно посмотрела на Снейпа. Он ведь заметил, что она тоже участвовала в разговоре. Так почему замечание получил только Дин?       В конце урока девушка собирала свои вещи медленнее обычного, пропуская однокурсников вперёд, а затем подошла к учительскому столу.       — Перестаньте на меня пялиться во время урока, мисс Грейнджер. Если вы не в состоянии отличить занятие от внеклассных мероприятий, я не одобрю ваш следующий дополнительный проект.       Желание спросить его, способен ли он сам отличать уроки от внеклассных мероприятий, было практически непреодолимым. Но Гермиона быстро прикусила язык.       — Приношу извинения за своё поведение, сэр, этого больше не повторится.       Снейп подозрительно прищурился, словно ожидал от неё далеко не такой ответ.       — Не повторится… — протянул он, и черты его лица немного смягчились. — Что бы вам ни сказал Поттер, ни в коем случае не выходите сегодня на улицу. Да, будет встреча, но по возвращении в замок я не хочу видеть вас: ни в совятне, ни на территории. Мы договорились?       Сердце подпрыгнуло, а затем бросилось в пятки. Она уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы задать ему хотя бы один вопрос, крутившийся в голове, но выражение его лица вынудило её снова закрыть рот. Снейп не ответит.       — Договорились, сэр, — неохотно кивнула Гермиона.

***

Пропущенная сцена XIX:

      Двойной призыв — всегда плохой знак.       Северус прижал руку к Метке, которая болела с самого утра, и в этот момент слева от него вспыхнул зелёный огонь. В нём появилась голова Дамблдора.       — Северус?       Поднявшись, он подошёл к камину. Жар от пламени покалывал лицо.       — Директор.       — Нам нужно поговорить.       — Это как-то связано с сегодняшней встречей?       — Да, жду тебя в своём кабинете через десять минут.       — Конечно, директор, — прорычал он, прежде чем отвернуться от камина, по привычке нащупать волшебную палочку в рукаве рубашки (как будто она могла быть где-то ещё) и покинуть комнаты.

***

      Северус понимал, что это произойдёт совсем скоро, но никак не сегодня. У него закружилась голова.       — Почему ты так в этом уверен? — спросил он, не узнавая собственный голос.       Дамблдор улыбнулся.       Северус прищурился и сжал руки в кулаки. Так и чесались придушить старика на месте, но, вероятно, так не следовало поступать.       — Почему — ты — так — уверен? — повторил он, на этот раз громче, потому что Дамблдор, похоже, не хотел отвечать ему.       — Сегодня меня разыскала Сивилла.       Мгновение Северус недоверчиво на него смотрел, затем усмехнулся и ущипнул себя за переносицу.       — Пророчество? Альбус, ты знаешь, как я к этому отношусь!       — И ты имеешь на это полное право, мой мальчик, — он перегнулся через стол. — Тем не менее, сегодня тот самый день. Приближается конец семестра, мистер Малфой покинул Хогвартс… Он наложил на Сивиллу Империус, чтобы она открыла для него проход. К счастью, проклятье было слабым, и Сивилла сразу сообщила о случившемся.       Северус тяжело сглотнул и посмотрел в пол. На мгновение зажмурился, когда леденящая дрожь, покинувшая его на несколько коротких секунд, с новой силой ворвалась в конечности.       В то же время он задавался вопросом, почему так не верил в происходящее? Он ведь весь день знал, что сегодня всё и случится. Иначе бы не предупредил Герм… мисс Грейнджер и не отводил бы взгляд в сторону при каждой встрече с Драко.       — Что ты намерен делать? — спросил Северус после нескольких минут молчания.       — А что тут уже сделаешь? Я приготовил всё необходимое для своего будущего портрета, привёл школьные дела в порядок, а Фоукс… — его взгляд скользнул к фениксу. — Он найдёт свой путь, — Альбус грустно улыбнулся, но затем снова посерьёзнел. — Осталось сделать одно… — он пристально посмотрел на Северуса. — Я хочу, чтобы ты взял немного моей магии.       — Прости?       И снова эта улыбка. Северус стиснул зубы так сильно, что те под давлением чуть не раскрошились.       — Знаю, это неожиданно для тебя…       — А для тебя?       — Но я долго сомневался, нужно ли это делать вообще.       — И что, скажи на милость, делает тебя таким уверенным теперь? Решил покончить сразу — самоубийством?       Лицо Альбуса вмиг омрачилось.       — Конечно нет, — тихо отозвался он. — У меня свои причины.       — Которыми ты со мной не поделишься, — добавил Северус.       — Нет, — Дамблдор какое-то время пристально его разглядывал. — Просто прошу, дай мне это сделать.       Мужчина встретил его внимательный взгляд с усталостью, но потом слабо кивнул и отвёл глаза.       — Как это работает?       — Легилименция. Перенести магию не так сложно, но потребуется время, прежде чем ты к ней привыкнешь. Извини, что всё делаю в последний момент.       Северус усмехнулся.       — Тогда нам следует поторопиться, — едко заключил он.       Дамблдор встал и обошёл свой стол, затем развернул второй стул и сел напротив Северуса. Повернувшись к нему лицом, мужчина сфокусировал взгляд на ярко-голубых глазах.       — Ты доверяешь мне, Северус? — внезапно спросил Альбус.       Он хотел отвести взгляд, но не мог.       — Да.       — И ты пойдёшь тем путём, которым я тебя поведу?       — Если ничто не помешает мне этого сделать, то да.       Дамблдор улыбнулся.       — Всегда слизеринец.       И потом приложил подушечки пальцев к его вискам. Северус сосредоточился на том, чтобы максимально очистить свой разум. И пусть он действительно сражался на его стороне, были некоторые моменты, в которые пускать Дамблдора не хотелось.       — Легилименс!       Ощущать в голове чьё-то присутствие было неприятно, но, в отличие от Тёмного Лорда, Альбус действовал аккуратно. Он искал источник своей магии, не оглядываясь по сторонам. И, найдя его, вздохнул с облегчением. Дамблдор хоть понимал, что делает? Потому что Северус — нет. Он никогда раньше не слышал, что это возможно. Магия двух людей попросту несовместима, смертельно опасна при смешении. И если бы смерть не казалась такой желанной в данный момент, он бы обязательно задал кучу вопросов.       Но это сработало. Северус ощущал, как чужая магия вливается в его разум. Она не сливалась с его собственной, а скапливалась рядом — как толстый слой масла.       Его мозг словно расширился вдвое. И когда Альбус отстранился, Северус облегчённо выдохнул, прижав ладони ко лбу. В ушах стоял шум, глаза вот-вот вылезут из орбит, а череп — расколется на части. И ещё подташнивало.       Голос Дамблдора звучал искажённо. И потребовалось некоторое время, чтобы до него дошёл смысл сказанного.       — Не позволяй моей магии стать твоей, Северус.       А потом… потом голос директора зазвучал в его голове. Ясно и отчётливо.       Мужчина сдавленно ахнул и посмотрел на Альбуса.       — В моей голове твой голос. Твой. Голос.       — Я знаю, — он грустно улыбнулся. — Этого не избежать. Немного практики, и ты научишься его игнорировать, а там, в конце концов, заставишь даже замолчать.       Северус несколько раз моргнул и рассмеялся. Даже в его искажённом восприятии смех звучал как-то… истерично. Словно он сошёл с ума. И, признаться, он правда так считал. Дамблдор… внутри него… в его голове! Это, должно быть, шутка какая-то.       Он встал и прошёлся по кабинету. Ощущал себя пьяным и наверняка шатался. Боль была такой сильной, что ослепляла его. Мужчина зажмурился и снова застонал. Наткнулся на книжный шкаф, потом на стол. На птичий насест. Фоукс взвизгнул (и Северус почти тоже) и захлопал крыльями, чтобы не потерять равновесие.       Он зажмурился, проморгался и заметил тёмный угол в задней части кабинета. Северус направился туда, пока не почувствовал под ладонями стену. Он прислонился к ней спиной и опустился на пол. Запустил пальцы в волосы и уткнулся лбом в колени. Как же его тошнило. Он слышал своё шумное дыхание, учащённое сердцебиение, которое поднималось к вискам.       Магия Альбуса полностью запутала его разум, и Северус не мог его очистить. Эта магия носилась по стенкам его черепа, как шарик для пинг-понга: то тут, то там разжигая маленькие лесные пожары. Перед его мысленным взором возникали образы. Звуки. Но они отличались от того, что он ожидал увидеть и услышать. Если мужчина и терял контроль в прошлом, то из-за Лили. Теперь это была не она. Теперь…       Гермиона — сидит на его диване и плачет.       Гермиона — благодарит его за помощь.       Гермиона — накручивает локоны на палец и слушает его лекции.       Гермиона — о чём-то задумываясь, прикусывает нижнюю губу.       Гермиона — на лице которой расцветает улыбка.       И этот последний образ был настолько сильным, что Северус решил не сдаваться. Он выжег его в памяти, чтобы навечно там закрепить. Это делало боль терпимой.

***

      Он вышел из этого состояния, только когда кто-то коснулся его плеча. Дамблдор. Когда Дамблдор коснулся его плеча. И как будто этот жест заставил карусель резко остановиться, звуки, образы и мысли пронеслись в голове Северуса и замерли. Его снова затошнило.       Инстинктивно он очистил свой разум, отбросил всё, что его волновало, и резко повернул голову. Через несколько секунд взгляд сфокусировался на морщинистом лице Альбуса. Тот смотрел на него с тревогой.       — С тобой всё хорошо?       Северус потёр глаза.       — Да.       — Теперь тебе пора, — и, взявшись за его запястье, закатал рукав. Тёмная метка уже была багряного цвета. Стоило мужчине окинуть её взглядом, как снова ощутил сильное жжение.       — Да, — сказал он — на этот раз резче. Ему пора. Он должен… сделать то, что было необходимо. Он должен был… Для начала встать. Дамблдор помог ему подняться на ноги и, поддержав его, отпустил. — Удачи.       Скажи ему, прозвучал в его голове голос Альбуса, что ты желаешь чего-то большего, чем удачи. Вероятно, это твой последний шанс.       Он покачал головой и сосредоточился на том, чтобы заставить замолчать этот голос. И, показалось, что он отдаляется от него всё дальше, становясь тише. Наконец, Северус выпрямился и прошёл мимо Альбуса к выходу из кабинета. Фоукс мелодично напоследок пропел, чем немного его успокоил.       Трус! всё-таки не выдержал голос.       — Не называй меня трусом! — зашипел Северус, спускаясь по винтовой лестнице. — Акцио, мантия и маска Пожирателя смерти!       Широкими шагами он направился в вестибюль. На ходу он поймал призванные вещи и оделся соответственно случаю. Пришло время выполнить обет.

***

      Гарри, Рон и Гермиона провели весь день в общей комнате. Дождь лил как из ведра, и после того, как им уже дважды за утро пришлось пересечь территорию замка для урока травологии и дважды промокнуть насквозь, на улицу выходить не было никакого желания. Единственной, кто поистине наслаждался такой погодой, была Гремучая ива, простиравшая свои ветви высоко в небо и раскачивающаяся из стороны в сторону.       Взгляд Гермионы продолжал блуждать по окнам. Она не могла выбросить из головы приказ Снейпа. Она даже не могла сосредоточиться на подготовке к экзаменам, которые состоятся уже на следующей неделе. Что сегодня произойдёт? Почему он ни при каких обстоятельствах не хотел видеть её на территории Хогвартса? Ведь они были в безопасности здесь, в замке. Разве нет? Или Снейп думал, что сам будет опасен, когда вернётся сегодня вечером?       Её словно пронзила молния. Неужели он думал, что не вернётся вообще?       Она ненадолго закрыла глаза и выровняла дыхание. Снейп вернётся. Что бы ни случилось сегодня, он вернётся и с ним всё будет в порядке. Гермиона повторяла это так много раз, что и все остальные тревоги утихли.       Беспокойство вернулось, только когда Гарри около пяти вечера внезапно взял свою мантию.       — Я должен увидеть Дамблдора, — объяснил он, потирая лоб рукой.       — Что случилось? — спросил Рон, но Поттер лишь отмахнулся от него и исчез.       Гермиона смотрела ему вслед широко раскрытыми глазами. Что всё это значило? Почему никто им ничего не сказал? Она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы понять смысл происходящего.       — Он начинает меня пугать, — пробормотал Уизли, беспокойно ёрзая на стуле.       — Меня тоже, — прошептала в ответ она, — меня он тоже беспокоит. Сегодня вечером что-то случится, Рон. Профессор Снейп попросил меня после уроков остаться в башне и не выходить на улицу. Сегодня точно что-то произойдёт, — девушка скрестила руки на груди и подошла к окну. Пейзаж расплывался, серые тучи густо нависали над замком. Что, чёрт возьми, происходит? Почему им не разрешили помочь? Почему Гарри от них отгородился? Почему Снейп отказался от её помощи? Она прикусила губу.       — Гермиона, кончай делать из мухи слона, — не выдержал Рон, стоя у неё за спиной. И девушка от неожиданности встрепенулась.       — Тебе обязательно вот так подкрадываться ко мне? — спросила она, прижимая руку к груди.       — Я стою здесь почти пять минут.       Сглотнув, Гермиона покачала головой.       — Я иду в библиотеку, иначе сойду с ума, — пробормотала она, проходя мимо Рона.       — Что, и вот так просто оставишь меня здесь совсем одного? — крикнул он ей вслед.       — Ты можешь пойти со мной, — предложила Гермиона, хотя это совершенно не вписывалось в её план.       — Нет, — отказался он. — Лучше посижу с Джинни, — и бросил на группку школьниц страдальческий взгляд.       Гермиона фыркнула и вышла из гостиной. Однако она не пошла в библиотеку, совсем наоборот. Она спустилась по лестнице с очень чёткой целью: территория. Профессор Снейп, возможно, не захочет видеть её, когда вернётся, но, по крайней мере, она сможет быть рядом с ним, когда он уйдёт.

***

      На улице уже почти стемнело, когда она увидела его чёрную фигуру. Гермиона стояла здесь больше часа, и, несмотря на защитные чары, её ноги достаточно промокли. Она заметила, как Снейп, увидев её, ненадолго остановился, но затем, выпрямив спину, быстро подошёл к ней.       — Что вы здесь делаете? — рявкнул он.       Дыхание Гермионы участилось, когда она посмотрела в его тёмные глаза и попыталась найти хотя бы намёк на беспокойство, которое увидела в них этим утром. Но прямо сейчас Снейп источал только холод.       — Честно? Даже не знаю, — наконец ответила она, на что профессор приподнял бровь. — Это был… просто инстинкт.       — Тогда следуйте другому инстинкту и возвращайтесь в замок! Живо!       — Сегодня вечером произойдёт что-то важное, да? — спросила она, даже не двинувшись с места.       Она не знала, что это было, но что-то в её вопросе, казалось, поразило профессора. Снейп закрыл глаза и, похоже, заколебался. Он так плотно сжал губы, что они превратились в тонкую линию.       — Да, сегодня вечером что-то произойдёт, — ответил он через несколько бесконечно долгих секунд. Резкость исчезла из его голоса.       — Я… я напугана, сэр, — на глаза навернулись слёзы. Девушка, обняв себя за плечи, заметно задрожала — даже несмотря на летнее тепло.       А затем произошло то, чего она не ожидала. Отчуждённый мужчина — Северус Снейп — сделал два шага к ней навстречу и поднял руку. Гермиона затаила дыхание и попыталась поймать его взгляд, но не получилось. Он как будто зафиксировал точку ниже… её губ?       Мысли Гермионы резко оборвались, когда Снейп коснулся её щеки рукой. Она тихо ахнула и, отдавшись прикосновению, которое, как она думала, никогда не испытает, прикрыла глаза. Его ладонь была тёплой и сухой. Большим пальцем он погладил нежную кожу под её глазом, попутно стерев скатившуюся слезинку.       Его глаза… были странными. Холодность ушла, и теперь Гермиона поняла, почему их называют окном в душу. Душа Снейпа страдала. Так сильно, что девушка хотела прижать его к себе и утешить, но прежде чем эта потребность стала слишком сильной, он моргнул и, опустив руку, отвёл взгляд.       — Возвращайся в замок. Иди в свою спальню и не покидай её до завтрашнего утра. Не пытайся выяснить, что происходит.       Гермиона шмыгнула носом.       — Хорошо.       Когда он снова на неё посмотрел, в его глазах читалась привычная холодность и непроницаемость. Гермиона вздрогнула. Она впервые осознала разницу между Северусом Снейпом, мужчиной, и Снейпом, Пожирателем смерти. К этому она оказалась не готова.       — Десять баллов с Гриффиндора, — прорычал он и рукой, которой только что касался её щеки, указал в сторону замка. — Уходите немедленно!       Гермиона опустила взгляд и послушно двинулась в сторону школы. На полпути она обернулась, но Снейп уже исчез.

***

      В эту ночь всё изменилось.       Непобедимый Хогвартс подвергся нападению.       Страху было придано новое значение.       Альбус Дамблдор погиб от рук Северуса Снейпа.       И Гермиону потрясла мысль, что это были те же руки, которыми он утешал её…

***

Пропущенная сцена XX:

      Он потерпел неудачу.       Он стоял там, посреди Астрономической башни, Дамблдор был прямо перед ним, безоружный — и он не смог этого сделать. Он не смог убить его.       — Ну же, Драко.       Парень резко повернул голову. На него, приподняв брови, смотрел Северус. Его взгляд был холодным и твёрдым, как сталь. Он кивнул в сторону Малфой-мэнора. Драко сглотнул. Он знал, что ждало его внутри. Окна — ярко освещены, он слышал маниакальный смех своей тётушки Беллы. Драко прикрыл глаза и, пройдя мимо Северуса, направился к входным дверям.       Снейп сделал это. Без колебаний. Дамблдор умолял не делать этого, а он всё равно убил его!       Прежде чем Драко успел подняться по трём ступенькам, его одолела тошнота — и так внезапно, так сильно, что он побежал к лужайке, где его и вырвало. Дамблдор, Северус, зелёный свет, эти слова… Авада Кедавра… Он столько раз повторял их в своей голове за последние несколько месяцев, столько раз представлял, каково это, всегда верил, что сможет это сделать… Ради своего отца. Драко верил, что сможет сделать для своей семьи всё — даже убить Дамблдора.       Но у него ничего не вышло.       Драко неуверенно выпрямился и рукавом вытер рот. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя таким несчастным.       — Держи.       Драко вздрогнул и резко обернулся. Северус стоял рядом с ним, глядя на него так же непроницаемо, как и всегда. После всего, что он только что сделал, как он мог… держать себя в руках?       Лишь с запозданием парень заметил, что тот протягивал ему флакон.       — Что это? — хрипло спросил он.       — Умиротворяющий бальзам. Нам не нужно, чтобы ты там потерял самообладание. Тёмному Лорду лучше не видеть, что он и его высокие цели недостаточно важны для тебя.       Драко сглотнул, отводя взгляд.       — Зачем ты его взял с собой? — пробормотал он, предпочитая закрыть тему о своём провале.       — Потому что тебе это нужно, — рявкнул Северус, отчего пузырёк в его руках дрогнул.       Драко поморщился. Он не хотел принимать зелье — особенно от Северуса. Но даже на мгновение закрыв глаза, снова увидел перед собой Дамблдора и крёстного. Пожалуйста… И его опять чуть не вырвало. Дрожащими пальцами он взял флакон и осушил его двумя большими глотками.       Это было похоже на прохладную мазь, нанесённую на обожжённую кожу. Бальзам снял остроту ужаса, застрявшего в его костях. Приглушил крик в голове. Успокоил сердцебиение.       — Спасибо, — тихо поблагодарил он, и после того, как Северус невербально очистил лужайку, последовал за ним к входной двери.       Он не мог сказать, как пережил этот вечер без единого Круциатуса. Он был уверен, что Тёмный Лорд заставит его заплатить за свой провал. Но никаких проклятий и боли. Лорд пребывал в отвратительно хорошем настроении, ведь Альбус Дамблдор, наконец, был мёртв. А кто его убил — внезапно перестало иметь значение.       Тем не менее, Драко вздрогнул, когда красные глаза остановились на нём, а безгубый рот скривился в ухмылке.       — Думаю, нам нужно спланировать побег из Азкабана, — довольно прошипел Тёмный Лорд, и Драко готов был поклясться, что, если бы не Умиротворяющий бальзам, он бы рухнул в обморок прямо там.       Почти так же, как его мать, внезапно упавшая в слезах на колени.       — С-спасибо, — заикаясь, произнёс Драко и низко поклонился.       Он потерпел неудачу, но его отец всё равно скоро окажется на свободе.