Между надеждой и страхом

Возможно, всё кончено, но не всё решено: Я останусь рядом с тобой, если пожелаешь. Ты проник мне в сердце и в душу, Ты изменил мою жизнь и мои планы. (James Blunt — Goodbye My Lover)

      Вынырнув из бездны сна, Гермиона ещё долго лежала с закрытыми глазами и радовалась тому, что её рыдания уже прекратились. Всё закончилось. Даже головная боль была терпимой.       Чтобы дойти до точки «я больше не плачу», потребовалось около вечности и несколько минут. Снейп всё это время держал её за плечо, и пусть Гермиона поначалу хотела отпрянуть от его руки, в какой-то момент она так вымоталась, что просто взяла и прислонилась к ней головой.       Заметив этот жест, профессор сразу посоветовал ей уснуть.       — Ложитесь, мисс Грейнджер, — его мрачный голос заставил её встрепенуться (и пролить ещё пару-тройку слезинок). Вскоре после этого она впала в небытие.       Девушка моргнула и поняла, что её глаза настолько опухли, что с трудом держались открытыми. В гостиной всё ещё было темно, только мерцающий свет помогал более-менее ориентироваться. Сейчас ночь, или Снейп наложил на эту комнату чары? Гермиона потерялась во времени.       Но и этот вопрос ушёл на задний план, когда она заметила его. Сердце подпрыгнуло. Снейп сидел в кресле у дивана и спал. Гермиона улыбнулась, едва осмеливаясь дышать из страха, что может его разбудить. И пусть ей очень нужно было отлучиться в ванную комнату, у неё болело плечо и ужасно хотелось пить (не говоря уже об отвратительном привкусе во рту), она не могла упустить этот момент.       Снейп завернулся в свою мантию, скрестил руки на груди и прислонился головой к высокому подлокотнику. Рот был чуть приоткрыт, и Гермиона слышала его дыхание. Он вытянул ноги и сложил их друг на друга. Профессор выглядел в разы моложе — вот в таком расслабленном состоянии. Девушка прикусила нижнюю губу. Думала ли она, что ещё раз сможет увидеть его таким? Прямо подарок, сюрприз, которого она и не ждала. В груди что-то сжалось.       Но через несколько минут её мочевой пузырь высказал ярый протест. Гермиона осторожно выбралась из-под шерстяного одеяла и встала. Головокружение было терпимым, и поэтому она спокойно устояла на ногах и аккуратно двинулась в сторону уборной. Здесь было холодно: девушка поёжилась и решила привести себя в порядок как можно быстрее.       Проходя мимо раковины с зеркалом, она резко остановилась. Свет казался слишком тусклым, чтобы что-то в нём разглядеть, но было в ней что-то такое, что не мог скрыть даже полумрак. Глаза — красные и воспалённые, Гермиона побоялась прикоснуться к опухшей коже. Капилляры в левом глазу лопнули — и это выглядело весьма ужасно. Она осторожно пощупала щёку. Лицо было сухим, с пятнами, нос — заложенным.       — Посмотри на себя, может, стоит отказаться от всех чувств к нему? — сказало её отражение.       — Уже пробовала, не сработало.       — Жаль, — последовал ответ, и Гермиона кивнула.       Вздохнув, она зачерпнула в ладони прохладную воду и сполоснула лицо. Хотелось, конечно, принять душ, но без разрешения им лучше не пользоваться. В конце концов, это была ванная Снейпа, где находились его личные вещи (в том числе и полотенце, которое пахло им). На полке у зеркала стояла зубная щётка, рядом — баночка с белым содержимым (возможно, зубная паста собственного изготовления?), кисточка для бритья и сама бритва. В последний раз что-то подобное Гермиона видела в доме своих бабушки и дедушки; её отец предпочитал электрическую бритву.       Позади себя в отражении зеркала она увидела ванну с когтистыми ножками. Душ был установлен в противоположном углу. Раздвижные двери — закрыты, но и за ними, вероятно, находились ещё какие-то уходовые средства. Гермиона опустила взгляд, и щёки запылали. Почему он так поступил с ней? Почему позволил провести ночь здесь, а не в больничном крыле? У него были свои причины… Девушка тихо фыркнула. Хотелось разузнать о них больше, но настойчивые вопросы ни к чему не приведут. Ей просто стоило его поблагодарить за самый лучший исход, какой вообще у неё мог быть.       Гермиона вернулась в гостиную и уселась обратно на диван. Дрожа от холода, она натянула на себя одеяло. Снейп повернул голову в другую сторону и тихо вздохнул, а затем поглубже устроился в своём кресле. Гермиона задумчиво улыбнулась. Как долго он не мог уснуть, раз до сих пор не проснулся? Она-то считала его человеком, просыпающимся от любого маломальского шороха, — по крайней мере, в классе он ничего не упускал из виду. Либо в своих комнатах профессор мог полностью расслабиться и отпустить контроль, либо был настолько измотан, что спал слишком глубоким сном.       Она решила воспользоваться таким приятным моментом и посмотрела ему в лицо чуть внимательнее. Чёрные ресницы, касавшиеся щёк. Брови, которые Гермиона никогда больше не увидит такими расслабленными, и ни единой складочки меж ними. У него на лбу был небольшой шрам, которого она никогда ранее не замечала, — его пристальный взгляд обычно мешал это сделать. Тёмные тени покрывали большую часть его лица. Губы были сухими и немного бледными, и ей… захотелось поцеловать их. Внезапно это желание настолько сильно её захлестнуло, что стало трудно дышать.       Она сжала руки в кулаки и на секунду прикрыла глаза. Всё вернулось. Всё то, из-за чего Гермиона решилась принять зелье. Эта необоснованная тоска и желание быть рядом с ним, иметь возможность прикоснуться. Но почему? Как и несколько месяцев назад, она этого не понимала. Не понимала, с чего вдруг стала испытывать к нему чувства.       Гермиона заставила себя снова на него посмотреть. Он не был красивым. Ни в классическом, ни в каком другом смысле. Его лицо — вытянутое, угловатое, нос — большой, с едва заметной горбинкой. Волосы блестели от испарения зелий. Она никогда не считала его красивым. Так почему вдруг влюбилась? Потому что хотела спасти? Или потому что смогла увидеть его другую сторону, а не вечно предвзятого учителя, который постоянно называл её невыносимой всезнайкой? Кто не увидел никакой разницы после того, как на её зубы наслали заклинание Дантисимус? Гермиона поджала губы. Это воспоминание до сих пор причиняло боль, несмотря на то, что после того инцидента её зубы стали наконец-то ровными. Сейчас они ей нравились гораздо больше, чем раньше (даже если родители не разделяли с ней этой радости), но пришлось, конечно, заплатить высокую цену.       Гермиона нахмурилась. Посмотрев на него ещё раз, она уже не видела в нём своего учителя. Она видела учителя, корчившегося в конвульсиях на койке больничного крыла. Она видела учителя, доверившего ей приготовление сложного противоядия, чтобы остановить кровь. Она видела учителя, рискующего своей жизнью и предупреждающего её о ловушке. Она видела учителя, уснувшего у неё на глазах. Но вчера она увидела мужчину, который положил руку ей на плечо и постарался утешить так, как умел.       В нём было нечто большее, чем он мог показать этому миру. Снейп стал изгоем и вернулся на их сторону в качестве шпиона. Он сделал это точно не из-за страха за свою жизнь. Снейп не боялся. Но что-то действительно заставило его осознать, что он выбрал далеко не правильный путь. И заплатил за это сполна — чтобы встать на путь истинный. За этими чёрными глазами скрывалось нечто большее, чем холодность, насмешка, ненависть и цинизм.       И только когда он пошевелился, Гермиона поняла, что всё это время смотрела ему в открытые глаза. Покраснев, девушка потупила взгляд.       — Как самочувствие? — тихо спросил Снейп.       Мерлин, этот голос…       — Гораздо лучше, — выдавила она. — Лучше, чем ночью. Извините за такое неподобающее поведение, — и бросила в его сторону смущённый взгляд.       — Очевидно, вы потеряли над собой контроль, — он сел и потёр лицо.       — Да, именно про это я и говорю, — её лицо покраснело ещё сильнее, и Гермиона незаметно для него закатила глаза. Именно поэтому она начала принимать то зелье.       — Примите это как жизненный урок, — кивнул Снейп и поднялся. Убравшись на столе, он наколдовал завтрак. — Угощайтесь, — сказал он и скрылся в ванной.       Гермиона присела на край дивана и внимательно изучила еду. Она не была голодна. Девушка вяло откинулась на спинку кресла.       — И даже не смейте игнорировать приём пищи! — крикнул профессор, громко захлопнув за собой дверь.       Девушка фыркнула.       — Да, сэр, — угрюмо пробормотала она, прежде чем потянуться за кусочком тоста и баночкой джема.

***

      К тому времени, когда Снейп вернулся в гостиную, она успела запихнуть в себя два тоста и чашку чая. Гермиона не знала, это последствия детоксикации или её эмоциональное состояние, которое испортило ей аппетит, но она чувствовала себя так, словно только что оправилась от тяжёлой формы гриппа. Еда не улучшила ситуацию. Только боль в голове после чашки чая практически пропала.       — Вы придумали интересную вариацию зелья, — сказал Снейп, придвигая кресло ближе к столу. Гермиона проследила за тем, как он налил себе чашку кофе и откинулся назад. Тень с лица исчезла, и выглядел он теперь как всегда.       Она в удивлении приподняла брови.       — Правда? — с подозрением спросила Гермиона. После прошедшей ночи трудно было принять его похвалу.       Снейп молчал, смотрел на неё привычным непроницаемым взглядом.       — Мне кажется, оно получилось слишком опасным, — не выдержав на себе его взгляда, пробормотала она.       — Многие зелья опасны, мисс Грейнджер, если перебрать с дозировкой.       Она не думала об этом раньше. Всё, что Гермиона изучала, — это в первую очередь процесс изготовления зелий, а не их эксплуатацию. Но это вполне логично. Маггловские лекарства работали по тому же принципу.       — Корень имбиря следует натирать на тёрке, а не растирать пестиком, тогда в зелье попадёт гораздо больше активных компонентов. К тому же я бы варил его на слабом огне, в таком случае оно получится чуть более усваиваемым, — он сделал глоток кофе. — И главное — не принимайте его на пустой желудок.       Гермиона ошеломлённо на него посмотрела.       — И вы не станете запрещать варить его?       — А разве от моих слов что-то изменится? — приподняв бровь, поинтересовался Снейп. — Вам же было запрещено использовать лабораторию в личных целях, так же как и женский туалет на втором этаже. Но вы же нарушали правила.       — Вы… знали об этом? — глухо спросила она.       Снейп закатил глаза.       — Конечно, я знал, мисс Грейнджер. Призраки и портреты предназначены для учителей, а не для студентов. Миртл сдала вас.       Гермиона, пытаясь обрести дар речи, тупо смотрела ему в лицо. Почему, ради всего святого, он не спросил её об этом намного раньше? Почему у него были какие-то там причины? Чего она не понимала? Гермиона изо всех сил постаралась выкинуть это из головы — Снейп всё равно не удовлетворит её любопытства.       — Я не буду больше принимать это зелье.       — Так теперь вы сможете обходиться без него?       — Я… научусь, — ответила она. — Остальные ведь справляются.       Снейп коротко кивнул. Между его бровей снова залегла глубокая складка, и он задумчиво посмотрел ей в глаза.       Гермиона постаралась выдержать его взгляд. Даже когда лицо вновь покраснело.       — Почему вы такой? — задала вопрос девушка, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце.       — Такой — какой? — и пусть сейчас его тон был гораздо мягче, чем тогда, в вестибюле, но во взгляде читалось предупреждение.       — Добрый, — она сглотнула. — Я думала, вы вычтете кучу баллов с Гриффиндора и оставите меня после уроков до того момента, пока ад не покроется льдом.       Снейп насмешливо улыбнулся.       — Мы ещё не закончили, мисс Грейнджер.       — Тоже верно, — скривилась она.       Мужчина поднялся и поставил пустую чашку на стол. Вскоре после этого стол был идеально чистым.       — Думаю, вам стоит освежиться. Санри!       Домашний эльф аппарировал прямо в гостиную Снейпа.       — Профессор Снейп, сэр?       — Сходи, пожалуйста, в спальню мисс Грейнджер и принеси ей принадлежности для душа и комплект чистой одежды.       — Конечно, сэр, — сказал эльф и исчез.       Снейп перевёл внимание на Гермиону.       — Когда будете готовы, жду вас в своём кабинете.       — Конечно, сэр.       Выражение его лица слегка посуровело, прежде чем он развернулся и ушёл в соседнюю комнату.

***

      Он забрал свои личные вещи, заметила Гермиона, зайдя в ванную. Интересно, как бы отреагировал Снейп, узнав, что она уже успела увидеть часть из этого до того, как он проснулся. Вчера вечером она была слишком подавлена, чтобы что-то заметить. И он это знал. Либо сам был так поглощён её физическим состоянием, что было просто не до этого. В любом случае, сейчас здесь было убрано. Гермиона положила свои вещи на закрытую крышку унитаза, разделась и залезла в душ.       Струя воды оказалась слишком сильной. Девушка поморщилась от неприятных ощущений. Она поискала способ сделать напор мягче, но не получилось. При таких обстоятельствах неудивительно, что Снейп мыл голову реже нужного. Гермиона намылила волосы и тело и быстро всё с себя смыла. Эльф, видимо, взял первые попавшиеся вещи — которые лежали на самом верху стопки. Самое то. В такой одежде ей было более чем комфортно. Правда, она была маггловской, а отправляться в них на отработки со Снейпом не очень хотелось.       Сушить волосы Гермиона не стала — просто расчесала их пальцами и распутала несколько узелков. Её волосы не принимали расчёски, а любого вида сушки (кроме натуральной) тем более.       — Садитесь вон туда, — сказал Снейп, когда она минуту спустя вошла в его кабинет. Он указал на место возле камина, где ещё вчера стоял диван. Но сейчас — стол и стул. Гермиона села. На гладкой поверхности лежали перо, несколько свитков пергамента и чернильница. — Сейчас вы напишете эссе о том, почему идея приготовить зелье в рабочее время лаборатории и в женском туалете не приветствуется в стенах данного заведения, почему худшее, что вы могли придумать потом, — это воспользоваться им, и почему я не должен снимать двести баллов с Гриффиндора за весь этот переполох.       Она сглотнула.       — Хорошо, сэр.       И, кивнув, Снейп вернулся к своей работе — к стопке эссе, которую ему нужно было проверить. Но по его настроению стало сразу понятно: заниматься подобными вещами ему было в тягость.       Гермиона оторвала от него взгляд и откупорила чернильницу. Прежде чем приступить к написанию эссе, она набросала список вопросов, которые собиралась затронуть, и сделала несколько пометок. Руки слегка подрагивали. Она до сих пор не отошла от вчерашних событий и в очередной раз задалась вопросом: а который вообще час?       — Профессор Снейп? — спросила она через несколько минут. Снейп вопросительно приподнял бровь. — Я могу обратиться к некоторым книгам?       — Для чего?       — Чтобы объяснить, почему принимать это зелье было плохой идеей.       — А вашего личного опыта недостаточно?       — Мой… личный опыт не особенно научен, сэр. — В основном он состоял из гнева, бессонницы и головных болей. И столкнись она с этой проблемой снова — не знала бы, как поступить. Да, Гермиона, конечно, больше не притронется к этому зелью, но она пока не нашла выхода, как справиться с этими чувствами самостоятельно.       Он прищурился. Затем потянулся за палочкой и отлевитировал с полки на её стол две книги.       — Там вы найдёте достаточно научных объяснений.       Гермиона взглянула на книги. «Зелья и их воздействие на организм». «Зависимость и отравление — недооценённый риск». Она поморщилась. Не совсем то, что девушка имела в виду, но что есть…       — Спасибо, сэр, — пробормотала она и открыла первую книгу.       Работа протекала молча. Однако сосредоточиться на эссе оказалось трудно. Особенно читая книгу о зависимостях и отравлениях: Гермиона сделала для себя столько открытий, что время от времени волосы вставали дыбом. Как бы то ни было, но ей крупно повезло, что профессор Снейп оказался рядом и знал, какое зелье она приняла. Даже если опустить тот факт, что вчера она явно перебрала с дозировкой, учитывая, что Гермиона в принципе злоупотребляла этим зельем, был только вопрос времени, когда её авантюра привела бы её к ужасным последствиям.       Голова разболелась вновь. У неё не возникло проблем с первыми двумя вопросами, но вот над последним пришлось покорпеть. Была ли вообще какая-то причина, по которой Снейп не должен был вычитать с её факультета двести очков? Нет. По крайней мере, к которым он смог бы проявить симпатию. Негодование её одногруппников, провал Гриффиндора в борьбе за Кубок Хогвартса, невозможность честно объяснить такой вычет баллов… Это его нисколько не заинтересует.       Тяжело вздохнув, Гермиона написала следующее: «Нет причин, по которым Вы не должны вычитать с Гриффиндора двести баллов». Она развила этот ответ ещё несколькими мыслями, но в целом оставила всё как есть. Утешало то, что девушка уже и так потеряла расположение своих одногруппников, поэтому потеря очков и её молчание по данному поводу хуже не сделает.       Она дописала последнее предложение, привела в порядок рабочее место, поставив книги обратно на полку и задвинув стул, и подошла к профессору Снейпу. Гермиона протянула ему три свитка.       — Эссе, сэр, — сказала она, и профессор принял её работу. Его взгляд скользнул мимо неё к столу, и Снейп трансфигурировал его обратно в диван.       — Вы можете идти, мисс Грейнджер. Последние симптомы детоксикации пройдут в течение следующих нескольких дней.       — Да, я… прочитала об этом, — она кивнула в сторону книжной полки. Во второй книге этому была посвящена целая — длинная — глава.       Снейп, можно сказать, даже удивился её ответу, а затем протянул ей флакон с зельем.       — Примите это, прежде чем уйдёте.       Гермиона забрала у него бутылёк и разом его опустошила.       — Что это за зелье?       — А разве не следовало спрашивать об этом перед тем, как его пить?       Она пожала плечами.       — Если бы вы хотели меня убить, то вряд ли бы бегали вокруг меня прошлой ночью.       Уголки его рта дёрнулись вверх.       — Зелье для вашей печени. Она тоже пострадала от отравления, — и жестом велел ей наконец уйти.       Гермиона попрощалась с ним и направилась к двери. Но в последний момент остановилась.       — Спасибо за вашу помощь, — прошептала она и выскользнула в коридор, прежде чем профессор Снейп успел что-либо сказать в ответ.

***

      За ужином в Большом зале Гермиона увидела Рона и Гарри, сидящих за столом Гриффиндора. Она замедлила шаг, внезапно вспомнив всё, что произошло между ними за последние несколько недель. Без зелья, искажающего эмоции, она с трудом могла поверить в то, что делала и говорила. Девушка глубоко вздохнула и подошла к ним, неуверенно остановившись за спиной Рона и поймав на себе взгляд Гарри.       — Гарри, прости меня.       — Простить за что? — нахмурился он.       Рон обернулся через плечо и удивлённо вскинул брови.       — За моё поведение в последнее время. Я была немного… не в себе. Ты был прав, а я даже не хотела тебя слушать. Извини, пожалуйста.       Гарри, не сводя с неё взгляда, сжал губы в тонкую линию. Некоторые студенты к тому времени уже с любопытством на них поглядывали, но Гермиона старалась не обращать на них внимания.       — И ты меня прости, — улыбнулся он. — Ты… — Гарри неловко огляделся. — Ты ведь знаешь, что я тоже наговорил всякого…       — Ага.       — Я злился.       — Я тоже, — она неуверенно улыбнулась в ответ, и Рон поспешно подвинулся в сторону, освобождая подруге место на скамейке.       — Где ты сегодня пропадала? — спросил Уизли.       — А, да знаешь… библиотека, всё такое, — неопределённо ответила Гермиона и пожала плечами.       — Должно быть, книга действительно была очень познавательной, — подметил Гарри.       Она закатила глаза.       — Не обо всех вещах я узнаю из книг, Гарри. Иногда я сама вижу, что… веду себя неправильно.       — Но в этот раз тебе для этого потребовалось много времени, — фыркнул тот.       Это не только заняло много времени, но и едва не стоило ей жизни.       — Я знаю. Больше такого не повторится.       — Договорились, — лучезарно улыбнулся ей Поттер и подвинул тарелку с едой.