Между надеждой и страхом

Я просто размышлял над числами и знаками, Решал головоломки. Вопросы науки, науки и прогресса Не говорили так громко, как моё сердце. (Johnette Napolitano and Danny Lohner — The Scientist)

Пропущенная сцена XXVI:

      Знаешь, она не ошибается.       — Альбус, просто отвали! — проворчал Северус, расхаживая по своей спальне.       Мне кажется, я и так слишком долго держался в стороне.       Мужчина тихо зарычал. Эта магия Дамблдора на деле оказалась в разы назойливей, чем сам директор. Погружённый в свои мысли, он потёр грудь, — там, где-то глубоко внутри, полыхал огонь, с тех пор как…       Деваться некуда, и ты это сам знаешь. Тебе нужно исцелиться, и желательно до того, как в следующий раз потеряешь сознание от истощения.       — Я не могу, — Северус врезался в комод, и боль резко отрезвила, прояснила разум. Все звуки исчезли. С какой стати он вообще сел с ней за стол? Почему решил сыграть? Он должен держаться от неё подальше. Он должен прогнать её. Должен убедиться, что ей больше не угрожает опасность…       Не прогоняй её только за это, мой мальчик.       Северус резко остановился.       — Хватит меня так называть! Я не твой мальчик!       К его удивлению, магия действительно умолкла, и Северус продолжил расхаживать по комнате. Мерлин, как он устал… Уже даже зелья бодрствования не спасали. Всё это — временное решение, он надеялся найти другой способ. Хотя, если быть честным хоть раз, мужчина понимал, что другого пути попросту нет. И последние дни как раз это и доказали.       Даже Мадлен не могла ничего изменить, хотя она и её безграничное добродушие всегда помогали ему успокоиться. Ни одно человеческое существо никогда не смотрело на него так, как эта лошадь, — так искренне, так нежно. Но и она не была всемогущей.       Гермиона оказалась права. Северус знал об этом ещё задолго до того, как она показала ему эту книгу, в конце концов, он читал то, что находилось в его собственной библиотеке. Он знал, что значит испытывать подобного рода вину и сожаление. Не прибегать к окклюменции. Терпеть и исцеляться. От одной мысли об этом заслезились глаза (и не только от усталости), и Северус несколько раз ударил кулаком по стене, пока на костяшках пальцев не проявилась кровь. Руки дрожали.       — Чёрт подери… — выдохнул он и, прислонившись к стене, съехал на пол.       Прятался Северус между прикроватной тумбочкой и комодом — и было по-странному уютно, словно ты защищён со всех сторон от опасности. Поджав ноги, он упёрся локтями в колени и зарылся лицом в ладонях. Ему необходимо было исцелиться. И чем дольше он колебался, тем больше был риск того, что Тёмный Лорд его призовёт. После всего, что произошло в прошлую встречу, Северус тщательно порылся в своих мыслях: ему нужно было использовать часть Пожирателя столько, чтобы снова не потерять контроль. Если Лорд увидит в его сознании столько же раздражения и непринятия, как в тот раз, он без колебаний его убьёт — и будет уже неважно, насколько преданным и верным слугой был Северус.       Его взгляд скользнул по закрытой двери — внутри всё перевернулось. На эту комнату были наложены сильнейшие чары: Гермиона при всём желании не могла услышать того, что тут происходит. В противном случае, она бы уже давно стояла подле него: удары по стене выдались не столь тихими и аккуратными. Северус, скривившись от неприятных ощущений, размял пальцы. Слишком больно для парочки ссадин. Он усмехнулся. Думал, что будет делать это реже, когда Альбус… когда он… Мужчина вытащил палочку и направил её на левую руку.       — Эпискеи, — пробормотал он, и боль практически исчезла. С ссадинами разберётся позже. Желательно до того, как их увидит Гермиона.       Гермиона… Он прикрыл глаза. В последние месяцы Северус отмахивался от её чувств как от временного эмоционального помешательства. Он верил, что после убийства Дамблдора девушка его возненавидит. Но нет. Даже после того, как он пытал её и вторгся в разум — она не возненавидела. Северус смог почувствовать то, что ощущала сама Гермиона. Но как вообще это было возможно?       Внутренний Пожиратель вновь встрепенулся, и, стиснув зубы, Северус оттолкнул его назад. Даже это теперь было для него утомительно. Ему следовало… прежде чем…       Он прерывисто вздохнул. Сердце стучало где-то в ушах, и за грохотом слышалась музыка, а ещё голос Гермионы. Они — будто маяк во время шторма, который бушевал в его сознании при очередной попытке опустить щиты окклюменции. Слой за слоем он обнажал то, что так упрямо пытался контролировать.       Чуть позже Северус понял, что плачет. Прерывистым стало не только его дыхание — всё его тело содрогалось от переживаемых мук. Раскаяние, боль — всё это рвало на части, — а грудь словно воспылала пожаром. Пожиратель смерти истошно кричал, Альбус что-то мямлил, но Северус не пытался разобрать слов ни одного, ни другого. Он больше ничего не слышал, даже не мог дышать. Мужчина зарылся в ладонях так сильно, что мир вокруг просто перестал существовать. В какой-то момент осталось только «Северус, пожалуйста» и боль, которую вызывали эти слова. Ему было стыдно за содеянное и хотелось всё исправить… И за этим раскаянием стояла музыка. И Гермиона. Гермиона, Гермиона, Гермиона.       — Северус…       Он вскинул голову и вытер лицо, которое внезапно заполыхало от стыда. Мужчина отвёл взгляд в сторону и спрятал повреждённую руку за коленями.       — Что вы здесь делаете? — прошипел он. Гермиона, сглотнув, потянулась к его руке, но он рефлекторно отдёрнул её. И всё понял. Монета. В его ладони была монета — Северус даже не понял, когда это произошло. Отпустил её, и та со звоном упала на пол. — Уходите.       Хватит истязать себя, Северус.       — Заткнись!       — Что?       Он прищурился.       — Не вы.       — Но… — под его пристальным взглядом девушка прикусила язык.       Почему ты не принимаешь её помощь?       — Нет, нет, нет, нет, — прошептал Северус, отказываясь даже представлять, каким сумасшедшим его сейчас считала Гермиона.       И когда она снова потянулась к его руке, мужчина вздрогнул. Гермиона обхватила его тёплые пальцы своими и крепко их сжала. Северус зажмурился, по его лицу вновь потекли слёзы. Стыд смешался с чувством вины. Он не стал вырывать руку, потому что не знал, как вынести всё это в одиночку — и тот самый маяк с прикосновением девушки засиял намного ярче.

***

      Гермиона дёрнулась, когда позже тем же вечером её монета внезапно завибрировала. Это произошло тогда, когда она никак не отреагировала на тепловой сигнал: девушка была слишком погружена в домашнее задание, а галлеон покоился на прикроватной тумбочке. Она просто этого не заметила.       Мгновение Гермиона колебалась: может, Северус просто хотел получить от неё ответ? Так же, как она от него несколько дней назад. Но он не из таких людей… Поэтому, поднявшись с кровати, девушка направилась в его спальню. Дверь оказалась не заперта, и, увидев его, скорчившимся на полу, Гермиона встревоженно подлетела к мужчине.       — Северус! — ахнула она. Но ответа не последовало. Северус сильно дрожал и… плакал? Действительно плакал?.. Сдался ли он наконец и решился на исцеление? Он специально потёр монету или?.. Вряд ли. Гермиона не могла оставить его одного: разве можно, увидев человека в подобном состоянии, просто взять и пройти мимо? Пожиратель смерти мог. Она — нет.       Девушка решительно опустилась перед ним на колени.       — Северус…       Он резко поднял голову, и пусть его глаза были полны слёз, это не помешало ему вонзиться в неё острым взглядом.       — Что вы здесь делаете? — прошипел он.       Гермиона сглотнула, посмотрела на его руку, в которой он что-то крепко сжимал, и коснулась его пальцев. Но Северус резко дёрнул её в сторону. Так резко, будто она его только что ударила.       Осознав, что именно она ему пыталась показать, мужчина ослабил хватку и позволил монете со звоном стукнуться о пол.       — Уходите. — И прежде, чем Гермиона успела что-то ответить… — Заткнись!       — Что?       — Не вы!       — Но… — Гермиона с трудом вздохнула. Он разговаривал с Пожирателем смерти? Неужели тот ещё плавал где-то на поверхности?       — Нет, нет, нет, нет, — прошептал он так тихо, что она едва его расслышала.       Сердце бешено заколотилось. Гермиона потянулась к его руке, и на этот раз он не отстранился — даже когда девушка просунула свои пальцы под его и крепко их сжала. Напротив, после минутного колебания он ответил на её пожатие. На глазах выступили слёзы, когда она увидела, что Северус, перестав сопротивляться, буквально рассыпался на части.       — Северус… — прошептала Гермиона, придвинувшись чуть ближе. Прямо сейчас не так трудно было забыть о том, что он — её учитель и почти на двадцать лет старше. Прямо сейчас он был таким же открытым и уязвимым, как в тот вечер, когда его сотрясали конвульсии. И так же, как и тогда, девушка чувствовала непреодолимую потребность всё исправить.       Но что она могла…       Только оставаться рядом с ним — не более. И, вероятно, даже этого окажется достаточно, чтобы завтра Северус непременно её попрекнул. Пусть. Гермиона не сможет уйти и бросить его одного в тот момент, который ни один человек не должен проходить в одиночку. И пока он держал её за руку и не прогонял, девушка готова была находиться рядом.       Гермиона сидела с ним на полу: у неё давно затекли ноги, а спину ломило от неудобной позы. Она прислонилась плечом к краю комода, и, пока Северус мучился, метаясь между своими переживаниями, Гермиона игнорировала дискомфорт в теле.       Убедившись, что он спит, девушка осторожно высвободила руку из его хватки и помогла ему улечься на кровать, накрыв его сверху одеялом. Северус перекатился на бок и подтянул ноги к животу. Сейчас ему вряд ли требовалась помощь — только хороший сон после нескольких дней беспрерывного бодрствования. А это ему лучше делать одному.

***

      На следующий день Гермиона сидела на полу гостиной в окружении горы раскрытых книг, когда Северус спустился на первый этаж. Он уже ранее спускался, чтобы принять душ, но теперь решился зайти и к ней.       — У вас есть книга, которая охватывает чуть больше истории рун, чем эта? — она помахала книгой в воздухе, чтобы Северус смог увидеть обложку.       Приподняв бровь, он подошёл к книжному шкафу и с верхней полки достал объёмный фолиант.       — Попробуйте это, — сказал Северус, протягивая ей том.       — Спасибо! — взяв книгу, она открыла оглавление. — То, что нужно, — пробормотала Гермиона и полностью погрузилась в чтение, прежде чем смогла осознать, что Северус всё ещё стоял рядом. — Вам лучше?       Он кивнул.       — Хорошо.       — Спасибо, — спустя некоторое время произнёс Северус очень тихо. — Если захотите перекусить — пожалуйста, холодильник в вашем распоряжении, — и, кивнув, повернулся к выходу из гостиной.       Несколько минут спустя девушка последовала за ним и села за кухонный стол.       — Что будет дальше?       Северус глубоко вздохнул:       — Ваши навыки в окклюменции недостаточно хороши, чтобы вовлекать вас в это дальше.       — Тогда научите меня.       — Нет.       — Почему нет? — нахмурилась она.       — Мне кажется, я и так слишком часто заглядывал в гости к вашим мыслям, не думаете? — огрызнулся мужчина.       Гермиона поджала губы.       — А кого мне ещё просить? Гарри? — ей даже не пришлось напоминать ему о том, что скрывалось в её сознании.       — Вам необязательно улучшать свои навыки, если не собираетесь совать свой нос, куда вас не просят.       Она медленно кивнула.       — Тогда, думаю, не имеет значения, если Сами-Знаете-Кто увидит в моей голове воспоминания о том, как Дилис сказала о вашей преданности Ордену. А, или как профессор Дамблдор исчез со своего портрета, чтобы проверить убежище, в которое вы должны были вернуться после его запланированного убийства. Нет, наверное, ему понравится воспоминание, в котором вы даёте мне… грязнокровке, а ещё на минуточку другу Гарри, противоядие, чтобы спасти мне жизнь. Или…       — Остановитесь!       Гермиона с вызовом на него посмотрела.       — У меня достаточно воспоминаний, которые могут вас убить, Северус. То, что вы советуете держаться от всего этого подальше, ничего не изменит.       Глядя на неё, он подвигал челюстью, словно потирал языком нёбо. Девушка выдержала его взгляд, параллельно задаваясь вопросом: не почудилось ли ей, что в его чёрных глазах она увидела нечто большее, чем привычное ей раздражение? Нечто большее, чем злость от её желания участвовать в этом плане. Но это исчезло слишком быстро, так что ей могло просто показаться.       — Я жду следующего призыва Тёмного Лорда, попытаюсь отговорить его от идеи назначать меня директором Хогвартса, — наконец сказал он, накалывая кусочек картофеля на вилку.       — Как вы это сделаете?       — Собираюсь показать ему, что Орден мне всё ещё доверяет. Надеюсь, этого будет достаточно.       — И всё? Никакого другого плана?       Он усмехнулся.       — В прошлый раз я оказался далеко не в восторге от возвращения в Хогвартс в роли директора, и он пытал меня Круциатусом. И Фригусом. Как думаете, что он сделает, если я открыто заявлю о намерении вернуться на старую должность?       — Ладно, — смирилась Гермиона, — тогда надейтесь на лучшее…       — Именно.       Некоторое время девушка молча наблюдала за тем, как он ест.       — Ну так что, возьмётесь за моё обучение?..

***

      — Вы даже не стараетесь! — прорычал он спустя два дня, найдя в её сознании то, чего не должен был видеть. В пятый раз подряд. — Вы радостно выкладываете мне всё как на духу! Вы хоть раз практиковались вне наших занятий?       Гермиона судорожно вздохнула и убрала волосы с лица.       — Да! — так же раздражённо ответила она. — Я практиковалась! Но прошло всего два дня, Северус! Вы не можете ожидать от меня профессионализма — за каких-то два дня!       — Но я хочу увидеть хотя бы долю прогресса, а вместо этого вы по-прежнему преподносите мне всё на блюдечке, — положив руку на бедро, Северус отвернулся и сделал несколько глубоких вдохов.       Гермиона же нахмурилась. Она сама была расстроена результатами. Каждый раз, когда он вторгался в её разум, то сразу находил то, чего ей не удавалось спрятать за щит, а прямо оттуда все воспоминания сыпались как ряд костяшек домино. С Живоглота он переходил к её комнате, а из комнаты к Гарри — и всё вскрывалось. От арифметических уравнений до написания эссе, от эссе к урокам, от уроков… Хуже всего обстояли дела с воспоминаниями о родителях. От них он переходил к тоске, а от тоски к… к нему. Так её лицо ещё никогда не полыхало. Показывая это Пожирателю смерти, Гермиона чувствовала себя иначе. Тогда была определённая цель. А сейчас лишь неловкость.       — Вы не должны пытаться очистить разум полностью. Там всегда болтаются воспоминания, не может человек не думать вообще, особенно вы! — его верхняя губа дёрнулась. — Управляйте своими мыслями! Овладейте разумом! Возьмите под контроль то, что постоянно вырывается на поверхность!       Несмотря на то, что Гермиона и так старалась, она молча кивнула. Контроль… Она прикрыла глаза и сосредоточилась, опустошая разум. Затем кивнула и посмотрела ему в глаза.       — Легилименс! — в шестой раз бросил Северус, и она ощутила его присутствие.       На этот раз первым воспоминанием стала его лаборатория в Хогвартсе. Девушка почувствовала, как за ним шевельнулось последующее, но она заставила мысли потечь совершенно в другое русло. Мандрагора. Первое, за что девушка успела зацепиться, — то, как она резала её корешки. Северус двинулся дальше. Хогвартс, уроки, Гарри. Камни. Камни у озера — которыми они кидались. Нет, лучше увести его в другую сторону. Имбирь. Мандрагоры всегда напоминали ей имбирь, а имбирь бабушку. Далее последовала целая цепочка воспоминаний из её детства, всё безобиднее и безобиднее, чтобы перевести дух.       А потом её родители и… нет! Никакой тоски! Уводить его от настоящих эмоций было очень трудно. Далее поплыло воспоминание о профессоре МакГонагалл, объясняющей её родителям о том, что Гермиона является волшебницей и скоро должна отправиться в Хогвартс, и… С этого момента всё разлетелось в пух и прах. Когда Северус отстранился, она разочарованно закрыла глаза.       — Уже лучше, — к её удивлению, заявил мужчина.       — Правда?       Северус коротко кивнул.       — Больше практики, — а затем повернулся и вышел из гостиной.       Гермиона прикусила нижнюю губу, дабы скрыть улыбку.

***

      Волан-де-Морт вызвал Северуса на следующий день — во время очередного занятия окклюменцией. Гермиона удивлённо моргнула, когда он внезапно вышел из её сознания и зашипел. И только когда он сжал левую руку в кулак, девушка всё поняла и резко выдохнула.       Выражение его лица было нечитаемым. Он отвернулся, даже не посмотрев на неё, призвал мантию с маской и ушёл прежде, чем Гермиона успела произнести хоть слово.       И она стала мучиться в томительном ожидании.

***

Пропущенная сцена XXVII:

      Аппарировав к месту встречи, Северус рухнул на колени. Снова лес.       — Благодарю вас, мой господин, — сказал он, медленно выдыхая и приводя в норму учащённое сердцебиение.       — Встань, Северус.       Поднявшись, он сфокусировал взгляд на точке под подбородком Волан-де-Морта. Краем глаза видел, как Нагайна заскользила по земле; вероятно, где-то позади него стояли и остальные. Он здесь, чтобы служить. И решился протолкнуть своего Пожирателя смерти чуть вперёд. Неохотно. Нерешительно. Не так спокойно, как раньше. Но без него не справится. Ему требовалась верность, безжалостность и преданность. Северус укутался в эти чувства и буквально ощутил облегчение, что, несмотря на такую близость, сумел сохранить контроль. Сработало. Пожиратель снова стал его частью и больше не мог вольничать в его разуме. Душа… исцелилась. Настолько, насколько это было возможно.       — У тебя было несколько дней, чтобы пересмотреть своё… отношение, — протянул Тёмный Лорд, подходя ближе к нему. — Ты пришёл к какому-нибудь решению?       — Да, милорд. Я здесь, чтобы служить вам, милорд. Приношу искренние извинения за своё поведение.       Он остановился перед Северусом.       — Посмотри на меня.       Северус поднял взгляд и посмотрел прямо в его красные глаза. Почти мгновенно он ощутил его присутствие в собственном сознании. Он показал ему воспоминание о проклятии Фригусом, о перенесённой боли и холоде. Показал ему свою преданность и Минерву, стоявшую возле его дома в попытках с ним поговорить. Показал ему несколько воспоминаний о зельях, над которыми работал, связав с ними мысли о своих экспериментах. Зелья, которые могут пригодиться Тёмному Лорду, зелья, которые…       Волан-де-Морт, отодвинув последние воспоминания в сторону, вернулся к Минерве. И Северус услышал: Северус! Это я, Минерва! Я просто хочу поговорить!       Сердце упало в пятки, когда до него сквозь мысли донёсся голос Тёмного Лорда:       Орден всё ещё доверяет тебе, Северус?       Да, милорд. Они пытаются вернуть меня в Хогвартс, милорд, он ехидно улыбнулся. Что ж, если так хотят, они могут это получить.       Хм, могут, согласился Волан-де-Морт, и его рот тоже скривился в усмешке. Как думаешь, почему они продолжают тебе доверять?       Они считают, что я был связан Непреложным обетом, милорд. Они думают, что я убил Дамблдора только поэтому, а не из своей прихоти, отвечал Северус, сосредоточив внимание на красных глазах и Дамблдоре, которого он сбросил с Астрономической башни. Показал Тёмному Лорду удовлетворение от своего поступка.       Почему они думают, что это был именно Обет?       Дамблдор заподозрил неладное в отношении мистера Малфоя, милорд. Он потребовал от меня правды. Я пытался объяснить это арестом Люциуса, но он не поверил и начал сомневаться в моей преданности, и в подтверждение своих слов он показал ему воспоминание о том самом разговоре, который они с Альбусом разыграли как раз для такого случая. Чтобы выполнить ваш приказ и остаться в Хогвартсе, я сказал, что вы потребовали от меня Непреложного обета, дабы защитить Драко и самому выполнить миссию, если это окажется необходимым.       И ты был связан Непреложным обетом? прошелестел Тёмный Лорд. Северусу пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать себя.       Да, милорд. Это был единственный выход, чтобы не подвергать опасности ваш приказ.       Красные глаза сузились.       Почему я слышу об этом только сейчас, Северус?       Не хотел вас лишний раз беспокоить, милорд. Я здесь для того, чтобы решать ваши проблемы, а не создавать новые.       Тёмный Лорд долго хранил молчание, перестав рыться в его сознании. Просто смотрел в его глаза, словно — на этот раз — действительно хотел убедиться в искренности слов Северуса. Не в его голове. Наконец, он едва заметно кивнул.       Ну, если Орден тебе доверяет, мы должны воспользоваться этим.       Всё, что пожелаете, милорд.       Уголки рта Тёмного Лорда дрогнули.       Моё желание — заполучить Гарри Поттера. Если он верит, что Хогвартс всё ещё безопасное для него место, то, возможно, он решит вернуться. Он тоже доверяет тебе, Северус?       Обязательно вернётся, милорд, солгал Северус без тени сомнений. Он делает всё, что говорит Орден. Если остальные доверяют мне, значит, и он тоже.       Тогда мы должны дать Ордену убедительный повод довериться тебе полностью, заключил Волан-де-Морт, выходя из его сознания.       Северус немедленно напрягся, когда Лорд, отвернувшись от него, громко заявил:       — Ты, Северус!.. Один из моих самых верных слуг…       Позади него послышались вздохи, Беллатриса что-то пробормотала себе под нос. Его пульс участился. Тёмный Лорд хотел устроить шоу? Он был единственным, кто всё ещё верил ему. Мужчина, стиснув зубы, нащупал палочку.       Наконец, Волан-де-Морт повернулся к нему и добавил:       — Я разочарован в тебе.       Он воспринял это как сигнал, которым эти слова, скорее всего, и были. И бросился бежать. Тёмный Лорд всегда ставил антиаппарационные барьеры на места встреч, чтобы предотвратить побег предателей. Северус услышал, как он послал за ним остальных Пожирателей смерти, и был уверен, что сам Лорд вряд ли останется стоять в стороне.       Он бежал меж деревьев, то и дело оглядываясь по сторонам. На миг ему показалось, что услышал позади себя шипение змеи. Пару раз Северус чуть не врезался в стволы деревьев — было слишком темно. Он даже не осмеливался посылать проклятья: это сразу бы выдало его местонахождение. Лёгкие горели, тонкие ветки хлестали ноги, шипы рвали одежду чуть ли не в клочья. Чуть-чуть — скоро будет граница. Ещё чуть-чуть.       Но в этот момент он зацепился ногой за ветку, споткнулся и упал. Собрался уже было аппарировать, но всё оказалось не так просто: из ниоткуда появился Тёмный Лорд и бросил в него смертельное проклятье, Нагайна вонзилась зубами в его плечо, и… зелёный луч ударил прямо по змее.       Волан-де-Морт истошно закричал, когда его питомец безжизненно рухнул на землю.       И Северус аппарировал.

***

      Послышался хлопок аппарации, и Гермиона тотчас же вскочила на ноги.       — Северус, — прошептала она и подбежала ближе к нему. Мужчина держался за плечо. — Что случилось?       — Идите в дом! — он стряхнул с себя её руку и указал на входную дверь, а сам направился к сараю.       — Но вы ранены! — воскликнула Гермиона, последовав за ним.       — Идите — в — дом! Пожиратели… — он остановился и, глубоко вздохнув, прислонился к сараю. — Пожиратели уже идут сюда, — затем добавил Северус и рывком распахнул деревянную дверь.       Сердце подпрыгнуло.       — Но чары Фиделиуса…       — Вперёд!       — Нет! Вам нужна помощь, и я остаюсь! — упрямилась девушка.       — У нас нет времени на…       — Тогда перестаньте спорить! — несколько мгновений она твёрдо смотрела ему в глаза, и Северус сдался.       С непробиваемым лицом из-под стола он вытащил картонную коробку. Гермиона пыталась понять, чем может ему помочь, но мужчина уже взмахнул палочкой — и через мгновение вся лаборатория перекочевала в коробку.       — В дом! Сейчас же!       Взяв коробку, свободной рукой она поддержала Северуса, которому становилось только хуже.       — Что случилось? — снова спросила она на пути к дому.       Но он не успел ответить. За забором появился Волан-де-Морт, а следом за ним и Пожиратели смерти. В жилах застыла кровь — его красные глаза… Он вошёл в сад, будто никаких чар и вовсе не было. Остальные двинулись за ним.       — Северус! — крикнул Волан-де-Морт, когда мимо них просвистели первые проклятья.       — Дайте мне вашу руку, — сказал Северус, подталкивая её вперёд.       — Но… — начала было Гермиона, прежде чем острая боль в ладони заставила её замолчать. Северус сделал надрез на её руке. Зацепившись ногой за ступеньку, она споткнулась и чуть не полетела вперёд, когда Северус прижал её и свою ладонь к дверному косяку.       Она ощущала, как оживает магическая сила заклинаний. Пожирателей, успевших подойти слишком близко к дому (в том числе и к ним), отбросило назад, а проклятья теперь отскакивали от невидимого барьера.       — Внутрь! — рявкнул Северус, толкая её через порог дома. Сам он последовал за ней и захлопнул входную дверь.       — Что происходит? — спросила она, откладывая коробку в сторону и разглядывая свою руку.       Вздох Северуса вырвал её из раздумий. Он тяжело прислонился к двери и осторожно стянул слои ткани со своего плеча. Кровь хлынула из двух больших круглых ран. Гермиона ахнула.       — Нагайна решила убить меня, а её в итоге прикончил Волан-де-Морт. Она мертва, — его прервал оглушительный грохот, будто Пожиратели пытались проломить барьер во что бы то ни стало. — Уверен, в смерти своей змеи он винит меня, — всё-таки сумел закончить Северус.       Гермиона даже не понимала, на что обращать внимание в первую очередь: на шум от проклятий, плечо Северуса, свою руку, Волан-де-Морта, заклинания… Она зажмурилась. Его рана. Ему нужно было принять противоядие. И крововосполняющее зелье. Ещё один удар. Её взгляд метнулся к двери.       — Защита выдержит? — Если нет, им срочно нужно выбираться отсюда. Как-нибудь.       — Выдержит, — кивнул он и, покачнувшись, оттолкнулся от двери.       Гермиона неуверенно оглянулась на дверь, затем взяла коробку и последовала за ним в кабинет.       — У вас есть противоядие? — спросила она, убирая волосы за уши.       — Где-то было… — Взмах палочкой, и все флаконы с зельями выстроились перед ними в ряд. Северус опустился на диван, не сумев удержать в руках древко. Он был таким бледным…       — Северус, который из них? — Гермиона коснулась его здорового плеча. Ей ещё не приходилось видеть готового противоядия. Тогда, в Хогвартсе, он вышвырнул её раньше, чем оно успело приготовиться. Сердце билось с такой скоростью, что девушка порой забывала дышать. Проклятье за проклятьем с грохотом обрушивались на дом.       Со стоном Северус наклонился вперёд и, прищурившись, внимательно рассмотрел флаконы.       — Голубой, — пробормотал он и откинулся на подушки.       — Голубой, — бездумно повторила Гермиона и, попытавшись вернуть ясность зрению, несколько раз моргнула. Не время для паники. Северус нуждался в ней. Заставив себя сделать глубокий вдох, она потянулась за единственной склянкой с голубым зельем. Откупорив её дрожащими пальцами, девушка поддержала голову Северуса и поднесла флакон к его рту.       — Пейте, — взмолилась она, краем сознания заметив, что с её руки всё ещё капает кровь. Склянка вся была ею измазана.       Но Северус шевельнулся, и все её личные проблемы отошли на второй план. После того, как он принял противоядие и раны перестали так явно кровоточить, девушка повернулась обратно к пузырькам и принялась искать крововосполняющее зелье, пока не вспомнила что она, в конце-то концов, ведьма!       — Акцио, крововосполняющее зелье! — крикнула Гермиона, и нужная бутылочка влетела прямо ей в руку. Она прислонилась к дивану, дабы не потерять равновесие: комната вокруг неё завертелась-закружилась. Минута. Всего минута, а потом уже можно паниковать. Очередное проклятье шибануло по защите, и от силы вибрации часть зелья пролилась на руку, обжигая свежий порез.       Снова глубоко вздохнув, она влила в рот Северуса зелье. С каждым глотком цвет его лица улучшался. Наконец, он, собравшись с силами, выхватил у неё флакончик и самостоятельно его опустошил. Гермиона отступила на шаг назад. Ещё один удар. И её тихий вскрик.       — Выдержит, — напомнил он ей.       — Да, выдержит. Выдержит, выдержит… — ноги неожиданно подкосились, и девушка поняла, что падает. А потом — пустота.

***

Пропущенная сцена XXVIII:

      Северусу не удалось поймать её. Он вскинул руки, но движение вызвало такую острую боль, пронзившую плечо и левую руку, что он на мгновение потерял контроль над своим телом. Гермиона упала на пол. Не успел.       Затем мужчина отлевитировал её на диван. Подушки были пропитаны его кровью, в воздухе витал металлический запах, и на мгновение Северус задумался, что причиной её обморока могло стать именно это.       Ещё несколько проклятий обрушилось на дом, и он ненадолго прикрыл глаза. Подняв взгляд на окно, увидел мерцающий свет. Северус цокнул. Подожгли сарай — как ожидаемо.       Оторвавшись от созерцания окна, он повернулся к Гермионе. Нет, она не упала в обморок — точно не из-за паники. Она залечивала его раны и раньше, сражалась в Министерстве. Да, девушка была не из хороших бойцов, но назвать её чувствительной натурой язык не поворачивался. Должно быть, её чем-то ударили.       — Я же сказал вам идти в дом, — проворчал он. — Если вы отказываетесь выполнять мои просьбы, то могли хотя бы сказать, что вас чем-то шарахнули! — Северус применил несколько диагностических заклинаний, чтобы убедиться — физических повреждений нет. — Чёртова гриффиндорка. Хотите умереть? Думали, что это пустяки, раз проклятье не подействовало сразу? Зарубите себе на носу: Пожиратели смерти никогда не бросаются абы какими проклятьями! — говоря всё это, он понимал — девчонка его не слышит.       Левая рука двигалась с трудом, даже несмотря на противоядие и крововосполняющее зелье — рана до конца так и не затянулась. Ему требовалась настойка растопырника, а ещё хороший сон — но ни для чего из перечисленного пока не было времени. Что ж, придётся работать одной рукой.       — Эйвери, — прорычал Северус, осознав, какое именно проклятье её поразило. Эйвери был единственным Пожирателем, кому нравилось использовать подобную дрянь: проклятье имело свойство копиться в теле жертвы, не поражая его в одну секунду. Он любил это проклятье во времена засад или когда хотел успеть скрыться незамеченным. Ну или под конец боя. «Последний салют Пожирателей смерти», — вот как он это однажды назвал.       Северус сел на диван и посадил безжизненное тело Гермионы к себе на колени. В таком положении он мог не напрягать левую руку, касаясь её лба в поисках тёмной энергии, которая пыталась остановить кровообращение. Здоровой рукой мужчина выводил руны (найдя источник) и произносил нужные заклинания, чтобы стабилизировать её сердечную активность.       Под кончиками пальцев сразу же ощутилась жизненная энергия, нежная пульсация, которая с каждой секундой становилась всё сильнее. Северус, тихо фыркнув, посмотрел на её бледное лицо, но его внимание привлёк очередной грохот. Выдержит.       Он убрал прядь волос с её лица и, осознав своё действие, поджал губы. А затем поднялся, чтобы снова уложить Гермиону на диван.       Ты заботишься о ней, довольно подметил Альбус.       — Да, — тихо отозвался мужчина, очень тихо. Да, она была важна для него. Важнее, чем должна быть. Он не только был её учителем, он был шпионом, его жизнь постоянно находилась под угрозой. Что он мог ей предложить? Да и если откинуть в сторону войну, оставалось ещё много причин, почему перспектива отношений казалась невозможной.       Но ведь есть не только «против», попробуй найти положительные стороны.       Северус закрыл глаза. У них не было перспектив. Они просто должны выиграть эту войну. И ничего больше. Ему следовало сохранять ясность ума, следовало придерживаться плана. Остальное — неважно. Северус не мог рисковать.       И всё же…       Мужчина усмехнулся.       — Именно в такие моменты я понимаю, что ты — не Дамблдор.       Я — его часть, но, по общему признанию, больше похож на человека, которым Альбус был до войны, до того, как начал принимать трудные решения.       — Ты что-то сказал? — спросил он, стиснув зубы.       Но голос молчал.       — Я так и думал.       Для них с Гермионой не было места — лучше не давать ей ложной надежды. И себе тоже. Перед ней открывался дивный мир, ничего не получится, даже если бы они оба пережили войну (в чём он сильно сомневался). Из-за него Гермиона поменяет свои планы на будущее и в конце концов его возненавидит, потому что он-то останется собой. А она ради этого пожертвует своими амбициями.       Это невозможно, как бы сильно его ни мучила мысль о том, что он только что чуть её не потерял. Гермиона и так приблизилась к нему достаточно. Пожиратели видели её и теперь будут держать девушку на прицеле. Северус не мог подвергать её ещё большей опасности.       Прежде, чем голос Альбуса или его собственные желания смогли отговорить его от принятого решения, Северус развернулся и поднялся наверх. Гермиона, скорее всего, уже спала глубоким сном, а он мог воспользоваться моментом и проверить, нет ли у него бутылочки с бадьяном, чтобы залечить порез на ладони. А ещё нужно переодеться, в идеале — принять душ. Из-за шума, который устроили Пожиратели, поспать всё равно не удастся.

***

      Первое, что Гермиона заметила, когда проснулась, — тишина. Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, почему это казалось таким необычным. И когда до неё дошло, она резко выпрямилась — с выдохом «Северус!» на губах.       — Я здесь, — пробормотал он, сидя в кресле перед камином.       Девушка облегчённо выдохнула. С ним всё хорошо.       — Что случилось?       — Эйвери ударил вас проклятьем, — он оценивающе её оглядел.       — Неужели… — Гермиона не могла вспомнить, чтобы её чем-то проклинали. — Чем?       — Тем, что почти убило вас, — Северус поджал губы.       — А… Спасибо вам.       Он кивнул.       — Пожиратели ушли?       — Пока что.       — Как они вас здесь нашли? — она думала, что чары Фиделиуса на деле гораздо безопаснее.       — Тёмная метка, — мужчина против воли дёрнул левой рукой. — Если он захочет, то найдёт меня где угодно.       — Но площадь Гриммо… — Дом ведь тоже был защищён только Фиделиусом.       — Тёмный Лорд не заинтересован в том, чтобы искать меня в логове Ордена. Тем более дом на площади Гриммо защищён не только Фиделиусом. Тёмный Лорд использует Метку, чтобы выслеживать и… наказывать предателей. А свои секреты поиска держит при себе.       — Но ведь Пожиратели смерти не могли не заметить этого!       — Внутренний круг, да, возможно. Но я не думаю, что они заметили защитные чары.       Она сглотнула.       — Но Орден знает, что Сами-Знаете-Кто может прорваться сквозь Фиделиус?       — Дамблдор знает, да. А после того, как Тёмный Лорд увидел здесь вас, он поймёт, что и Орден в курсе.       — Вы не говорили ему, что я с вами.       Северус фыркнул.       — Конечно же нет.       — И теперь ваше убежище раскрыто?       — Нет, — ответил он, проведя пальцами по губам, — Тёмный Лорд верит, что Орден доверяет мне. И он не знает, как долго вы здесь находитесь, — мужчина покачал головой. — Вы ведь могли прийти сюда в моё отсутствие, поэтому не стоит переживать.       У неё закружилась голова.       — Я должна была пойти в дом…       — Да что вы говорите, — он приподнял бровь, но в тоне его голоса не было той привычной язвительности. Выдержав её взгляд в течение нескольких секунд, Северус всё-таки отвёл его. — Так оно и есть.       Следующий Круциатус, который полетит в Северуса, будет из-за неё. В животе всё перевернулось.       — Извините.       Мужчина издал непонятный звук. Она перевела взгляд на свои руки и только сейчас поняла, что ни на одной из них нет ни царапинки. Погружённая в собственные мысли, Гермиона потёрла ладони друг о друга.       — Зачем вам понадобилась моя кровь?       — Я должен был укрепить защиту дома, но с ядом Нагайны одних моих сил было бы недостаточно, — невозмутимо объяснил он.       Гермиона пристально изучала его лицо. За этой маской скрывалось гораздо больше, но вряд ли он с ней этим поделится. Поэтому чуть позже она сама об этом узнает — через книги.       — И что мы будем делать теперь? — решила сменить тему Гермиона.       Северус глубоко вздохнул и наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени.       — Завтра мы возвращаемся в Хогвартс. Я успел поговорить с Финеасом: Минерва пошлёт за нами эльфа, а тот перенесёт нас напрямую в замок. Там вы пробудете до конца каникул.       — Почему? — не могла не спросить она, хотя на самом деле ей это было не столь важно: библиотека и в школе библиотека. В полном её распоряжении.       В его взгляде мелькнула раздражительность.       — Потому что они видели вас в этом месте! Тёмный Лорд заставил Пожирателей поверить в то, что я предатель, а вы… помогали этому самому предателю. Вы и так раньше мелькали у них на радарах как друг Поттера, но теперь…       — Почему они думают, что вы…       — Потому что Тёмный Лорд не хочет, чтобы кто-либо ставил под сомнение мою верность Ордену, Гермиона, — перебил её он. Увидев возникший на её лице ужас, посмотрел в сторону и потёр лицо ладонями. — Я же говорил вам, что всё контролирую. Тёмный Лорд изменил план, он больше не хочет, чтобы я был директором, хочет, чтобы я оставался на прежней должности. Хогвартс должен всецело находиться в руках Ордена, чтобы Поттер обязательно туда вернулся.       Гермиона ахнула.       — Вы должны отдать ему Гарри.       — Да.       — Но тогда он не должен возвращаться в Хогвартс, — выдохнула она.       — Неправильно, — огрызнулся Северус и, поймав её испуганный взгляд, чуть мягче добавил: — Подумайте лучше.       И она поняла. Если Гарри не появится в Хогвартсе, Волан-де-Морт что-то заподозрит. Ему придётся вернуться в замок, чтобы не поставить Северуса под удар. Но если Гарри и вернётся, а Северус не передаст его Волан-де-Морту, то… он всё равно окажется в проигрыше. В любом случае. Но взамен сможет защитить студентов, даже если все будут настроены против него.       Повинуясь импульсу, Гермиона потянулась вперёд и коснулась его руки. Он непонимающе на неё посмотрел.       — Спасибо.       Северус убрал руку и поднялся.       — Эльф заберёт нас завтра в девять утра. Собирайте вещи.

***

      Странное чувство — складывать все свои вещи в сумку. Словно одежда и прочие принадлежности больше ей не принадлежали. За такой короткий промежуток времени внутри неё многое поменялось — изменилась она сама. Ей даже было трудно прощаться со спальней, которая в самом начале была её тюрьмой. С тех пор, как Северус вернул контроль над собой, Гермиона стала чувствовать себя здесь по-настоящему комфортно. Она сблизилась с мужчиной, он даже немного открылся ей, и она понимала, что всё закончится, как только они переступят порог замка. Она снова станет его надоедливой ученицей, навязывающей ему свою компанию и медицинскую помощь. Снова мисс Грейнджер, и никогда — Гермиона.       Тяжело вздохнув, она закрыла за собой дверь и спустилась вниз. Без нескольких минут девять. Вот-вот прибудет домашний эльф, который перенесёт их прямо в Хогвартс. Северус, одетый в привычную преподавательскую мантию, уже стоял в гостиной. Было весьма странно видеть его в таком обличии, особенно после того, как несколько дней он ходил лишь в рубашке и брюках. Словно решил облачиться в доспехи.       Посмотрев ему в лицо, Гермиона удивлённо вздохнула: в его чёрных глазах плескался калейдоскоп эмоций. Прямо как в тот вечер, когда он прощался с ней. Каким-то образом девушка понимала, ему так же трудно было от мысли возвращения в Хогвартс — и не только потому, что там он убил профессора Дамблдора.       — Гермиона, когда мы вернёмся…       Нет, нет, нет. Она знала, что собирался сказать Северус, и не хотела этого слышать. Она понимала. Всё понимала. Гермиона потеряет то, что у неё здесь появилось, от этого было и так плохо — даже без его слов.       И девушка сделала первое, что пришло ей в голову: приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Лишь с запозданием её мозг осознал, что, чёрт возьми, она сделала, — только когда почувствовала его губы на своих. Сердце забилось быстрее. Гермиона ждала, что он вот-вот оттолкнёт её и сделает выговор (а ещё заранее вычтет несколько баллов, ведь это как раз в духе Северуса Снейпа).       Но ничего из этого не произошло.       На несколько коротких мгновений оба застыли, но затем Северус смягчился: запустил руку в её волосы и притянул ближе к себе. Он ответил на её поцелуй — и Гермиона была так этим потрясена, что на глазах выступили слёзы. Ей хотелось запомнить каждую секунду этого волшебного момента: то, какими на ощупь были его губы (сухие, немного шершавые, но тёплые), какими они были на вкус (кофе, определённо вкуса кофе), то, как рукой он держал её голову (решительно, возможно, даже немного собственнически), и то, как его язык скользил по её нижней губе. Его вздох — и её собственный.       Но опасения оказались не напрасны. Северус, разорвав поцелуй, её отпустил.       — Хватит.       Тяжело дыша, Гермиона выпрямилась и, до конца не понимая, что произошло, рефлекторно коснулась своих губ. Неужели это и правда произошло?..       — Изв… Извините, сэр, — запинаясь, прошептала она и потупила взгляд.       Северус уже почти сказал что-то в ответ, когда возле них раздался громкий хлопок.       — Санри пришёл забрать мастера профессора Снейпа и мисс Грейнджер, — эльф поклонился так низко, что кончик его носа практически касался пола.       Мужчина, откашлявшись, бросил на Гермиону быстрый, но вместе с тем внимательный взгляд, а затем потянулся за своей сумкой и повернулся к Санри.       — Мы готовы.       Гермиона, взяв сумку в руки, тоже подошла к эльфу. Она позволила себе в последний раз взглянуть на Северуса, прежде чем аппарационный вихрь унёс их прочь. Мужчина, нахмурившись, прикрыл глаза. И она понимала: когда он их откроет в следующий раз, в них будет только пустота.