Между надеждой и страхом

Всё, что ты сейчас делаешь, куда бы ты сейчас ни пошёл, Всё, чего ты касаешься, всё, что чувствуешь, Всё, что видишь, всё, что знаешь, Всё, что делаешь, ты делаешь для своей любви. (Inara George — Fools in Love)

      В какой-то момент Гермиона потеряла счёт времени, сидя перед зеркалом Еиналеж. Свет угасал по мере того, как ночь опускалась на лес, звуки за пределами хижины менялись, но она почти ничего не замечала. Девушка гипнотизировала отражение так, словно от этого зависела её жизнь, моргая только тогда, когда больше не могла выносить жжение в глазах. Она представила, как Северус действительно входит в хижину и садится позади неё. Держит её, прямо как в зеркале.       Только когда по её щекам потекли слёзы, она очнулась от этого странного состояния. Проморгавшись, Гермиона огляделась и была поражена, увидев только черноту за окнами хижины. Который час?       Она встала — и чуть не упала обратно на пол: ноги онемели и не выдерживали её веса. Затем, спотыкаясь, подошла к окну и прислонилась к узкому подоконнику, пока гудение в ногах не сошло на нет. Накинув зеркало простынёй, Гермиона вышла из хижины, заперла её и тяжело вздохнула.       Так, а где находился люк?       Зажав палочку, она направилась в том направлении, откуда пришла, и, раскинув руки в стороны для равновесия, неуклюже ступала по болотистой земле. Но несколько раз всё же подвернула лодыжку.       И в какой-то момент всё-таки не устояла и громко вскрикнула, когда левая нога провалилась в землю. Палочка выскользнула из рук. Гермиона пыталась хоть за что-то ухватиться — колючий куст. С шипением она отдёрнула руку и попыталась опереться на землю.       — Блин, — прошептала девушка, опускаясь на колени и пытаясь вытащить ногу из дыры. Палочка, на конце которой всё ещё светился Люмос, лежала недалеко от неё. Схватившись за древко, Гермиона осветила руку — та отдавалась резкой болью. Она оттёрла её от грязи и заметила четыре кровоточащие ранки. Прищёлкнув языком, она постаралась не думать об этом и двинулась дальше на поиски люка.       Найдя его, Гермиона спрыгнула в потайной ход. Было трудно удерживать равновесие в полусогнутом состоянии, особенно когда свет от палочки был таким нестабильным — он подскакивал при каждом её новом шаге.       К тому времени, когда проход стал более свободным и она смогла выпрямиться во весь рост, у неё разболелась голова. Возможно, глупая была идея… Но поразмыслив об этом несколько мгновений, девушка поняла, что не думая отправилась бы туда ещё раз. Образы, которые показывало зеркало, были столь дразнящими и успокаивающими одновременно, что отказаться от этого добровольно она не могла.       Из раздумий её вырвал скребущийся звук. Гермиона резко обернулась. Затаив дыхание, с бешено колотящимся сердцем, она оглянулась назад — коридор уже давно потерялся в мглистом мраке. Она прислушалась — тишина.       И когда снова повернулась в сторону замка, перед ней возникла фигура в чёрном с красными горящими глазами. Гермиона закричала и вскинула руки, дабы защитить своё лицо, а затем, несколько раз споткнувшись, отступила на несколько шагов назад. Упала, отползла подальше и приготовилась было к тому, что кто-то схватит её за ноги.       Но ничего не произошло.       После нескольких долгих, наполненных страхом минут Гермиона снова оглянулась и ничего не увидела — ни тёмной фигуры, ни красных глаз. Убрав волосы с лица, она поднялась на ноги и на цыпочках пошла дальше, то и дело с опаской оглядываясь назад. Её глаза дико метались из стороны в сторону, отчего к головной боли добавилось и головокружение. Ударившись спиной о стенку коридора, она ощутила, как что-то провалилось в вырез её футболки.       Она негромко закричала и подёргала за край футболки, пытаясь стряхнуть всё, что туда попало. По спине пробежался рой мурашек — ощущение, будто её кожу разъедало какое-то насекомое.       — Нет-нет, уйди! — воскликнула девушка, крутясь как собака, охотящаяся за собственным хвостом. Но это не прекращалось — совсем наоборот! Казалось, жуков становилось только больше, и в какой-то момент Гермиона не выдержала и, стянув футболку через голову, бросила её в сторону, словно та полыхала в огне. Она крепко-крепко прижалась к стене.       И только когда у неё заныла спина (возможно, из-за того, что она успела поцарапаться ею о корни и камни, застрявшие в земляной стене), девушка выдохнула и медленно подошла к своей футболке, невинно лежащей на земле. Чисто. Никаких жучков. Подняв её одними лишь пальцами, покрутила в воздухе, — и правда чистая. Она сглотнула, прижала её к груди и ещё раз оглянулась.       И снова эти глаза.       Волан-де-Морт!       Эта мысль шарахнула её в тот момент, когда из горла вырвался истошный крик. Волан-де-Морт направлялся в замок! Он нашёл секретный ход. Гермиона побежала дальше, надеясь, что в нужном направлении, а не обратно в Запретный лес. Ей пора убираться отсюда. Из тоннеля. Обратно — в безопасность Хогвартса. Ей нужно было найти кого-то, кто… Девушка оглянулась и чуть не задохнулась воздухом. Ей требовалась помощь.       — Помогите… — выдохнула она, чуть не выронив палочку, когда опёрлась обеими руками о стену. Голова… кружилась.       Монета!       Застыв на месте, Гермиона принялась рыскать по карманам. С тех пор, как совсем недавно ею воспользовался Северус, она никуда без неё не ходила. Девушка тёрла её до тех пор, пока не почувствовала под подушечками пальцев тепло, и побежала дальше по коридору. Он не сможет найти её здесь — внизу, — нужно добраться до замка, прежде чем…       Монета едва заметно потеплела в ответ.       — Нет, нет, нет, — пробормотала она. Ей не это нужно! Ей нужна помощь. Она как сумасшедшая тёрла галлеон меж пальцев, даже несмотря на то, что тот давно уже был тёплым. Снова и снова Гермиона оглядывалась назад, иногда видела красные глаза позади себя, а порой вместо них была просто непроглядная темнота. Сердцебиение болезненно отдавалось где-то в голове, было больно дышать. Ноги налились свинцом, у неё с трудом получалось удерживать равновесие. В животе зарождалась тошнота.       И вдруг она, споткнувшись, упала и повалилась на ступени, ведущие к выходу из тоннеля. Монета вместе с палочкой выскользнули из её рук — первая звякнула о каменные кладки, вторая с грохотом прокатилась на несколько метров вперёд. Гермиона не стала терять время на поиски потеряшек, ей нужно было просто уносить отсюда ноги. Быстро.       Она прижала руки к стене, и в следующую секунду потайная дверь отъехала в сторону. Гермиона, спотыкаясь, вывалилась в пустынный коридор, развернулась и уставилась на проход широко раскрытыми глазами, буквально ожидая, что Волан-де-Морт вот-вот выскочит вслед за ней.       Облегчённо выдохнув, она поняла, что плачет. Девушка осмотрелась. Ей нужно кому-нибудь об этом рассказать. Кому угодно. Северусу.       Но перед глазами всё поплыло — настолько сильно, что ей пришлось протянуть руки, чтобы за что-то зацепиться. Стена под пальцами — такая прохладная и твёрдая… Гермиона против воли начала опускаться на пол. Нет, она должна была… Помощь…       Она застонала и обхватила голову руками. Мерлин, как же больно.       Затылка коснулось дуновение лёгкого воздуха, и Гермиона резко обернулась.       Красные глаза!       Закричав, она, сидя на полу, начала пятиться назад. Адреналин хлестал, словно ветками, её тело: леденящий холод и обжигающий жар.       Пока она с кем-то не столкнулась.       — Мисс Грейнджер…       — Северус, — выдохнула девушка. Он присел перед ней на корточки, и Гермиона тотчас же схватилась за его руки, подтягиваясь ближе к нему. — Сами-Знаете-Кто! Он здесь. В тоннеле! Позади меня! — она указала через плечо, но коридор оказался пуст. — Он был… здесь. Всего минуту назад, — шёпотом. — Наверное, ушёл куда-то… Северус, вы должны…       — Здесь никого нет, — ответил он, перехватывая её запястья.       — Он был здесь, Северус! Я видела его! — Пульс набатом стучал в ушах, и, Мерлин, как же болела голова. Застонав, она прищурилась. — Блин… — пробормотала Гермиона. — Вам нужно… позвать на помощь!       — Посмотри на меня, Гермиона, — вместо этого сказал Северус и потянулся к её подбородку.       Она неохотно замолчала и посмотрела ему в глаза.       — Вы должны что-то сделать! — Неужели он не понимал, что происходит? Волан-де-Морт в замке! На них напали!       Он посмотрел на неё со странной озабоченностью, его брови сошлись так близко к переносице, что между ними пролегла глубокая складка.       — Да, я должен что-то сделать, — тихо пробормотал он. И поднял её с пола. Гермиона инстинктивно обвила его шею руками.       — Что вы делаете? — в ужасе спросила она. — Сами-Знаете-Кто…       — Его здесь нет, Гермиона. Просто доверься мне.       Она замерла. Доверие… Да, Гермиона доверяла ему. Если он сказал, что здесь никого нет, значит, нет. Она всхлипнула, сильнее прижавшись к нему.       — Я доверяю вам, — прошептала Гермиона. И пусть перед глазами всё кружилось-вертелось, она не сводила взгляда с коридора. — Что происходит? — спросила девушка, время от времени продолжая видеть эти красные глаза и каждый раз при этом вздрагивая. Она доверяла Северусу, но здесь что-то было не так.       — Пока не знаю, — ответил он, — но я разберусь, — его голос звучал так успокаивающе знакомо, что Гермиона позволила себе расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Прикрыв глаза, она тихо расплакалась. Незаметно для него.       Небольшой толчок заставил её вздрогнуть. Северус открыл дверь в комнату старосты. Гермиона поморщилась и осмотрела спальню, но через мгновение в помещении зажглись лампы, и она сразу зажмурилась.       — Что случилось, Гермиона? — спросил он, усадив её на кровать и придвинув стул поближе к ней.       Его голос странным эхом отдавался в её ушах, как будто доносился издалека. Гермиона закрыла лицо руками и наклонилась вперёд.       — Я не знаю, я не знаю, — шептала она снова и снова. Её тело тяжелело, словно ей на плечи легли гири. Они давили, толкали её вниз… Кто-то схватил её за руки, и Гермиона резко дёрнулась.       Волан-де-Морт!       Не он. Это был Северус. Его лицо внезапно оказалось слишком близко к её, будто он хотел поцеловать… прямо как в зеркале. Гермиона сглотнула. Она была настолько отвлечена своими мыслями, что не понимала его вопросы.       — Что?       — Мне нужно знать, что произошло! — повторил он чуть громче, слегка встряхнув её за плечи.       — Я… — начала Гермиона, но движение позади Северуса её отвлекло. На стене были… точки. Чёрные точки, и они двигались. Ползали. Вверх и вниз, слева направо, повсюду. Девушка прищурилась, чтобы лучше их разглядеть, и как раз в этот момент они спрыгнули со стены и бросились прямо на неё. Гермиона вскрикнула и, вскинув руки, попятилась назад.       Но Северус крепко держал её за ладонь.       — Гермиона, в чём дело?       — Жучки, — выдохнула она, — маленькие чёрные жучки, они нападают на меня, Северус!       — Здесь нет жуков! — нетерпеливо произнёс мужчина, притягивая её обратно к себе. — Ни жуков, ни Волан-де-Морта! — прошипел он. — Посмотри на меня, Гермиона!       Проморгавшись, она поискала его чёрные глаза и, найдя, вздохнула с облегчением. Небольшая волна безопасности окатила её как тёплая вода. Северус… Он защитит её.       — Что это? — медленно спросил он и указал на её ладонь.       Гермиона посмотрела вниз, как будто увидела это впервые.       — Ты была в лесу?       — М-м… — она нахмурилась. Она была в лесу? Да. Да, она там была. Она была в хижине…       — Гермиона! Сосредоточься!       — Да, — пробормотала девушка, — я была в лесу. Я была в хижине… Я…       Северус издал звук, очень похожий на рычание.       — Оставайся здесь, я сейчас вернусь.       — Нет! — воскликнула она, потянувшись к его руке. — Не оставляйте меня!       — Гермиона, — рявкнул Северус, пытаясь высвободиться из её крепкой хватки. — Возьми себя в руки! Я сейчас вернусь.       — Нет, не уходите! Пожалуйста, Северус… не оставляйте меня, — Гермиона понимала, что, как только он уйдёт, придёт Волан-де-Морт, жуки и всё остальное, что её преследовало.       — Отпусти меня сию же минуту, Гермиона! — прорычал он, сердито на неё посмотрев.       — Пожалуйста, не уходите, — прошептала она со слезами на глазах. Она не могла отпустить его. Она не могла…       — Остолбеней!

***

      С резким вздохом она пришла в себя. Это было похоже на удар электрическим током. Тяжело дыша, Гермиона огляделась, застонала и прижала руку к раскалывающейся голове. На мгновение даже показалось, что её сейчас вырвет.       — Выпейте это, — произнёс голос, и кто-то вложил в её руку что-то прохладное. Северус, верно. Это был его голос.       Моргнув, она посмотрела на свою руку. Гермиона держала маленькую стеклянную бутылочку с ярко-жёлтым содержимым.       — Что это?       — Пейте! — резко повторил он.       Гермиона подняла на него глаза: его лицо раскачивалось из стороны в сторону, новая волна тошноты прокатилась по её животу, и девушка застонала.       — Вы оглушили меня, — пробормотала она.       — Иначе бы вы меня не отпустили. А теперь пейте.       — Но…       — Выпейте зелье, или я заставлю вас.       Сердце забилось быстрее. Гермиона снова прищурилась и посмотрела на него, пытаясь вернуть зрению чёткость. Головокружение только мешало. На его лице было написано отчаяние, которого она ещё ни разу не видела. Нет, неправильно. Уже видела, один раз, когда исцелялась его душа. И всё это было реально, всё было правдой. Северус не притворялся, не натягивал на себя очередную маску. Он действительно за неё беспокоился.       — Хорошо, — кивнула она и поднесла флакон ко рту.       На вкус зелье оказалось как горький мёд — лучшего описания найти не удалось. Тошноты меньше не стало, но Гермиона заставила опрокинуть в себя весь бутылёк. Разум прояснился практически сразу, ужасный страх испарился.       — Воды, — пробормотала девушка, закашлявшись. Северус протянул ей стакан. Она пила медленно, чтобы ещё сильнее не взбунтовать свой желудок. Прохладная вода прекрасно перебивала отвратительный вкус зелья. Стало намного лучше. — Что случилось? — наконец спросила Гермиона.       — Вы отравили себя — снова, — вкрадчиво произнёс Северус. — У вас это уже входит в привычку…       Гермиона, сидя на кровати с поджатыми ногами, обхватила голову руками. Она до сих пор пульсировала и ужасно болела.       — Отравила?       Северус потянулся к её руке, напоминая о ранах.       — Терновый куст, — пробормотала она.       — Да, — и вместо того, что отпустить её руку, Северус очистил ладонь от грязи и потянулся за другой склянкой. Точно так же, как Люпин на их первой тренировке, мужчина вылил прозрачную жидкость на её раны.       — Экстракт бадьяна? — вяло спросила Гермиона, наблюдая, как на ранках образуется новый слой кожи.       — Да. Повернитесь.       — Зачем? — она подняла на него глаза, но голова кружилась так, что ей снова не удалось разглядеть его лицо.       — У вас повреждена спина.       Гермиона прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Верно. Она прижималась к стене секретного хода.       А жуки действительно были?       И Волан-де-Морт? Был ли он там тоже?       — У меня были галлюцинации?       — Словно под кайфом от кислоты, — усмехнулся он, приподняв бровь. — Вы повернётесь или мне помочь?       Гермиона вздохнула и села к нему спиной. Кстати, куда делась её футболка? Жар вмиг залил лицо, когда она поняла, что всё это время сидела перед ним в одном бюстгальтере.       — Почему у меня всё ещё так сильно кружится голова? — поинтересовалась она, когда Северус перекинул её волосы через одно плечо. От очищающих чар по спине заскользил холодок.       — Зелье только нейтрализует яд, но не устраняет симптомы, которые оно вызвало. Это пройдёт.       — Хорошо. — Пока Северус обрабатывал раны на её спине, мысли девушки улетели куда-то очень далеко. Красные глаза казались такими реальными… — Сами-Знаете-Кого там правда не было?       — Нет.       — Хм…       — Ложитесь, Гермиона. Уже очень поздно, вам лучше постараться немного поспать.       Она оглянулась через плечо и посмотрела ему в глаза.       — Я не могу, — тихо ответила она. Ей было слишком плохо. — Вы не останетесь?       Северус потёр лоб.       — Едва ли могу оставить вас одну в таком состоянии.       — Спасибо.       Он что-то тихо проворчал, когда Гермиона направилась к шкафу за ночной рубашкой и штанами.       По спине снова зароились мурашки. Подтянувшись чуть выше — к изголовью кровати, — она пристально посмотрела на стену.       Северус проследил за её взглядом.       — Боитесь насекомых? — спросил он, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла.       — Нет, — ответила девушка, погружённая в свои мысли. — Я боюсь птиц. Жуки вызывают лишь отвращение. — Северус внимательно разглядывал её лицо. Образы, которые показало ей зеркало, вернулись в её сознание, и ей пришлось отогнать их прежде, чем на щеках бы вспыхнул румянец. — Но я боюсь Сами-Знаете-Кого.       — Очевидно, — нерв под его глазом несколько раз дёрнулся. — Именно потому вы не называете его по имени?       Гермиона слегка покачала головой — и пусть она была с этим осторожна, но даже такое движение вызвало очередную волну боли. Она со стоном прикрыла глаза.       — Я не называю его по имени, потому что большинству людей от этого становится не по себе.       — И вы считаете, что мне тоже будет не по себе?       — Не знаю, — Гермиона коснулась щекой согнутых коленей и устало на него посмотрела. — Я не знаю вас достаточно хорошо, чтобы судить. — И когда пауза затянулась, девушка добавила: — А почему вы спрашиваете? Тоже думаете, что мне пора называть его по имени?       — Тоже?       Она пожала плечами.       — Гарри считает это глупостью, что я не называю его по имени…       — Ну да, — пробормотал Северус, а затем глубоко вздохнул и уже чуть громче добавил: — Не думаю, что вам это нужно. Но не потому, что кому-то может стать от этого не по себе. Тёмный Лорд принимает это за неуважение, когда кто-то называет его по имени. Я не стану отрицать, что он в какой-то момент настолько сойдёт с ума, что начнёт разыскивать тех, кто не подчиняется подобным его приказам.       — А он может?       — Конечно.       Гермиона прищурилась. Кто-то должен был сказать Гарри. Он должен был прекратить это делать. Профессор Дамблдор, возможно, способен пойти на такой риск, но Гарри…       — Вам нужно поспать, Гермиона, — прервал её мысли мужчина.       — Да… — она моргнула. — А что насчёт вас? Вы же не будете сидеть тут всю ночь?       Северус приподнял бровь.       — Я не собираюсь ложиться с вами в одну кровать.       — Почему нет? — тихо спросила Гермиона. — Уже ведь бывало…       Он нахмурился, очевидно, пытаясь припомнить такой момент, а затем отвёл глаза в сторону.       — Вы делали это с Пожирателем смерти, — мрачно отозвался Северус.       И прежде чем ей удалось сдержаться, она ответила:       — Да, и даже с ним это оказалось не так страшно.       Его расстроенный взгляд поразил её словно молния.       — Правда? Даже когда он напал на вас и попытался вторгнуться в сознание?       — Нет, это уже было не так приятно, — скривилась девушка. — Но я заставила его об этом пожалеть, — её уголки рта дёрнулись.       — Гермиона, я… — он ущипнул себя за переносицу.       — Да, знаю, вы — мой учитель, — перебила его Гермиона. — Но в данный момент вы не… — она не думала, что этот аргумент его убедит, но попытаться стоило. После того, как она позволила зеркалу подпитать её ложными переживаниями, девушка была готова перепробовать всё, чтобы получить это в своём настоящем.       — Я не очень хороший человек, — прошептал Северус, избегая смотреть ей в глаза.       — Я так не считаю, но даже если… меня это не беспокоит.       — Если бы вы только знали…       — А я не знаю, — равнодушно пожав плечами, проговорила она. — Но я знаю, что… чувствую себя в безопасности рядом с вами. Защищённой. Я хочу всегда быть где-то рядом, — Гермиона горящим лицом уткнулась в колени. Она бы никогда не сказала этого, если бы не усталость и пережитый стресс. Но почему-то слова вырвались прежде, чем их удалось обработать. И пусть. — Мне нравится, как вы смотрите на меня, как беседуете со мной, как называете по имени. Мне нравится. От вашего голоса у меня порой бегут мурашки, и мне нравится ваш аромат, — девушка шмыгнула носом. — Я знаю, что не должна испытывать к вам подобных чувств. Я не выбирала, я не планировала, это просто произошло, и, поверьте, это больно, когда понимаешь, что это не может быть взаимно. Я всегда тоскую по вам, — и на этих слова она всё-таки оторвалась от колен и посмотрела на Северуса. Ей было важно видеть его реакцию на последующие слова. — Я влюблена в вас, Северус, и я в курсе, что вам об этом известно. Но я не буду приставать к вам, липнуть, бегать. Но в данный момент, после всего, что со мной сегодня произошло, я бы чувствовала себя в большей безопасности, если бы вы поддержали меня, — эхо страха окатило её тело ледяной волной. Гермиона была уверена, что Волан-де-Морт…       Северус совершенно неподвижно смотрел на неё. Его глаза казались чуть распахнутыми, больше, чем обычно. Дыхание было прерывистым. Может, он вообще не дышал?       После минутного молчания Гермиона вздохнула. Она слишком устала. Тошнота немного стихла, поэтому девушка сползла вниз, вытащила из-под себя тонкое одеяло и укрылась им. Затем перекатилась на бок, тем самым отвернувшись от Северуса. И пусть она не ждала от него никакой ответной реакции (по крайней мере, положительной), это сработало очень отрезвляюще. Ей нужно было поблагодарить его, что он вообще оставался рядом.       Гермиона уже почти заснула, когда позади неё продавился матрас. Она встревоженно встрепенулась.       — Спи, — прошептал ей на ухо Северус, и она снова вздрогнула, но уже от мурашек, расползшихся по телу от его голоса. С улыбкой на губах Гермиона откинулась на подушки и вскоре заснула.