Глава 36. Альтер эго
16 апреля 2024 г., 07:57
Моя душа плачет. И всё, чего я сейчас хочу — Душевного покоя. Чтобы начать сначала. Чтобы найти свой путь, Из темноты. (Lenny Kravitz — Stillness of Heart)
Приняв душ и переодевшись, Гермиона встала у окна и взглядом принялась блуждать по окрестностям замка. На часах уже пробило девять часов, но поскольку Джинни до сих пор не вернулась — значит, Гарри всё ещё находился в замке. И действительно, она заметила их двоих у озера. Видимо, её подруга была настроена решительно, когда говорила, что она обязательно должна с ним поговорить. Гермиона зачесала назад влажные волосы и спустилась вниз. Чем скорее она встретится с Гарри, тем быстрее тот вернётся на площадь Гриммо — и, возможно, Волан-де-Морт и не узнает о том, что он здесь был. Или Северусу лучше об этом сообщить? Она не знала, как сделать это аккуратно, а говорить вот так, напрямую — было волнительно. Это не её дело, он, наоборот, всеми силами пытался держать девушку от всего происходящего подальше. И это сводило с ума. Гермиона, выйдя из замка, вдохнула свежий воздух полной грудью и ускорила шаг. Трава под ногами приятно щекотала щиколотки, заходящее солнце приятно грело лицо, она подошла к ребятам: но ни Гарри, ни Джинни не заметили её. Девушка сидела у него на коленях, обвив руками его шею, и смотрела на озеро. Гермиона откашлялась. Оба вздрогнули — Гарри даже сильнее. И в то время как Джинни, увидев подругу, заулыбалась (поначалу-то точно подумала, что их застала МакГонагалл), Гарри покраснел и неловко потёр затылок. — Посидишь с нами? — предложила Джинни, соскальзывая с колен парня на траву. Гермиона, сев вслед за подругой, скрестила ноги. — Привет, Гермиона, — неуверенно улыбнулся Гарри. — Привет, — она поиграла с несколькими травинками и вырвала их из земли, не поднимая на него взгляда. Она должна что-то сказать, ведь это ей хотелось как можно быстрее разобраться в сложившейся ситуации. Но в голове так некстати было пусто. Джинни застонала. — Кака-ая неловкая ситуация… Лучше оставлю вас одних, — и, поднявшись, заглушила протесты Гарри быстрым поцелуем, а затем двинулась по направлению к замку. Гермиона безнадёжно посмотрела ей вслед. — Ну… — неловко начала она, потирая плечо и глядя на озеро. Щупальцы кальмара покрывали рябью спокойную поверхность. — Да, — пробормотал Гарри, проследив за её взглядом, и тоже начал играть с травой. — Спасибо за подарок. — Не за что, — она улыбнулась. — И… за воспоминания. На этот раз Гермиона просто кивнула. — Ритуал вам как-то помог? — Да. Профессор Дамблдор сказал тебе, зачем ему понадобились эти воспоминания? Гарри покачал головой. — Наверное, это как-то связано с Вол… Сама-Знаешь-Кем, — он опустил глаза, очевидно даже не ожидая, что девушка расскажет ему чуть больше. — Да. Некоторое время они молчали, но Гарри всё же не выдержал: — Для чего ты прислала эти воспоминания? Вздохнув, она потёрла лоб. — Хотела, чтобы ты хоть раз посмотрел на Северуса моими глазами. Чтобы ты понял, почему я ему доверяю. — За что ты его любишь? Гермиона оживилась. — Ну ты ведь любишь его, да? — поморщился он. — Любишь его… — Гарри, я… — начала было она, но, увидев его приподнятые брови, удручённо кивнула. Вероятно, больше нет смысла это отрицать. И уж точно не хочется портить их и без того хлипкую дружбу такой ложью. — Никогда этого не пойму, Гермиона. Он убил Дамблдора и натворил много ужасных вещей. И он будет это делать дальше! Даже если я и поверю, что он на нашей стороне, то всё равно не смогу понять, почему ты так ему доверяешь и… любишь его. — Тогда можешь просто принять это? Потому что я не могу этого изменить, — она беспомощно пожала плечами, с ужасом осознав, что на глаза навернулись слёзы. — Я пыталась, ты видел это. Ничего не получилось, и я не собираюсь больше ничего менять. — Да, я приму это, — неуверенно ответил Гарри, казалось, ища подходящие слова в её глазах, на траве, на берегу по ту сторону озера. И, ничего не найдя, спросил: — Он отвечает тебе взаимностью? Гермиона сглотнула. Неожиданный вопрос. Тем более от него. Стоит ли быть честной и тут? Наверное, нет. Но как она могла лгать, если хотела доверия — и с его стороны тоже? — Предполагаю, что да. — Предполагаешь? — нахмурился парень. — Гарри, он мой учитель… — вздохнула Гермиона. — Некоторые моменты действительно вселяют в меня надежду, что он… заботится обо мне. Но надеяться на что-то большее нельзя. — По крайней мере, сейчас, подумала она и, поджав ноги, обхватила колени руками. Он смотрел на Гермиону так, будто больше и не знал её, и этот взгляд горел на ней ярким пятном словно от прожектора. — Отговорить тебя от этого всего у меня явно не получится, да? Гермиона отрицательно помотала головой. — Я доверяю ему. Он на нашей стороне, прилагает неимоверные усилия… — И неоднократно подвергает себя зверским пыткам, добавила она уже про себя. И присутствие Гарри в замке снова дало о себе знать — живот болезненно скрутило. — Вы все так в нём уверены… — У нас свои причины. — Ну как же, — Гарри снова посмотрел на озеро, на этот раз даже не подыскивая нужных слов. — Я обещал Люпину пересмотреть своё мнение, но не знаю, получится ли у меня когда-нибудь с этим справиться. — Ну ясно всё, — прошептала девушка. — Как Рон? — Может быть, лучше перейти на более нейтральные темы и забыть про Северуса и… в случае чего вернуться к этому разговору чуть позже? И даже если они с Гарри больше не смогут вернуть ту крепкую связь, что была прежде, терять его совсем Гермиона не хотела. — Хорошо, радуется, что в школу можно больше не возвращаться, — он закатил глаза. — Значит, и ты не вернёшься? — Нет. — Девушка облегчённо вздохнула. Проблемой меньше. — Тоже этому радуешься? Он пожал плечами. — Не знаю. Просто не могу учиться здесь как ни в чём не бывало, пока… Сама-Знаешь-Кто… — Гарри явно раздражал запрет на его имя. — Пока он переворачивает волшебный мир с ног на голову, убивает, сажает людей в тюрьмы или пытает их без разбора. Но Хогвартс — мой дом, и то, что я сюда больше не вернусь… в это просто не верится. — Ты сможешь вернуться, когда кончится война. Гарри невесело рассмеялся. — Если выживу, тогда… — Не говори так больше. — Почему? Потому что не хочешь этого слышать? — спросил он. — Ну, знаешь, это моя жизнь здесь и сейчас. Ты знаешь пророчество: останется в живых только один. Либо он, либо я. И Снейп не особо вселяет в меня надежду на то, что умрёт Сама-Знаешь-Кто. — Профессор Снейп не единственный, кто делает всё возможное, чтобы сохранить тебе жизнь! Весь Орден сражается за тебя! Каждый работает наизнос, даже профессор Дамблдор — и даже после своей смерти! Рон старается, Джинни, я! — и поскольку Гарри даже не смотрел в её сторону, Гермиона взяла его за руку и придвинулась ближе. — Я не хочу тебя терять. Он резко повернул к ней голову. — А что, если потеряешь? — хрипло прошептал Гарри. — Нет, — она яростно покачала головой. — И я об этом позабочусь. Несколько секунд он непонимающе на неё смотрел, но в конце концов тяжело вздохнул и произнёс: — Даже несмотря на то, что я так тебе противен? — Да, даже несмотря на это, — усмехнулась девушка. — На тебя со всех сторон давят… И я не знаю, как тебе удаётся с этим справляться. Гарри бросил взгляд на её руку, всё ещё обвивающую его ладонь. — У меня нет выбора. Война не закончится, пока я не добьюсь своего. Но мне страшно… Правда, сейчас от твоих слов стало немного легче, от осознания, что ты тоже сражаешься за мою жизнь. — Всегда, — кивнула она. — Может, уже хватит нам с тобой ссориться? Я очень скучаю по тебе и переживаю… Гарри, криво улыбнувшись, закивал. Гермиона перекатилась на колени и обняла его. Сердце трепетало в груди, как колибри, — такое облегчение, что между ними теперь всё наладится. Оторвавшись от друга, девушка заметила, как тот покраснел и снова потёр свой затылок. — Может, нам пойти в замок? Уже темнеет и… — Пойдём, я как раз очень проголодалась. Поднимешься наверх? Добби принесёт нам что-нибудь перекусить, а потом ты можешь вернуться на площадь Гриммо. — Ещё один час роли не сыграет, тем более если Гарри останется в её комнате, где его никто не сможет увидеть.***
Пропущенная сцена XXXVIII:
Анна Бишоп, спеша домой под проливным дождём, держала над головой газетёнку, но зря: задолго до того, как в поле зрения появился многоквартирный дом, слои тонкой бумаги промокли насквозь, и теперь капли дождя струились по её лицу. Со вздохом она опустила бесполезную вещицу и сунула руки поглубже в карманы пальто. Но подняв взгляд и заметив перед входом в дом тёмную фигуру, женщина заколебалась. Тёмные фигуры в серый вечер четверга… не к добру. Она прищурилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь пелену дождя. И стоило фигуре повернуться к ней лицом, Анна сразу её узнала. — Северус? — она, больше не обращая внимания на ливень, подбежала к нему и просканировала взглядом чёрные одеяния незваного гостя. Ответом послужила приподнятая бровь. Его глаза обвели промокшую женскую фигуру с головы до пят. Он сглотнул и посмотрел ей в лицо. Вздохнув, Анна неуверенно улыбнулась и поискала ключ в кармане пальто. — Проходи, — открыв дверь, она первой шагнула в тёмный коридор и щёлкнула выключатель. Пространство тут же озарилось ярким светом, и женщина, дабы убедиться, что Северус никуда не ушёл и последовал за ней, быстро оглянулась через плечо. Сколько времени прошло с их последней встречи? Она и не помнит. Полтора года, может быть, два… В его мире явно что-то происходило. Входная дверь с глухим стуком захлопнулась, и Северус посмотрел на Анну. В своей чёрной мантии он выглядел так неуместно среди маггловского жилого комплекса — женщина не могла отвести от него глаз. Из-за этого, а ещё потому… Она поднялась на второй этаж. Знала, что Северус последует за ней, но его шагов на лестнице не было слышно. Оставив дверь своей квартиры открытой, Анна направилась прямиком в спальню. Скинула пальто, сняла сумку с фотоаппаратом и, открыв её, вздохнула с облегчением — камера не промокла. Женщина почти физически ощущала его присутствие. Она не видела его из своей спальни, но чувствовала, что Северус где-то рядом. Осмотрев комнату беглым взглядом, Анна бросилась к стулу, схватила стопку поношенной, но не грязной одежды и небрежно швырнула её в шкаф. А затем увидела бюстгальтер, валяющийся на кровати, и отправила его вслед за остальной одеждой. Полотенцем она просушила волосы, сняла мокрую одежду и надела чистую — сухую, — и быстро окинула взглядом свой внешний вид. По щекам в разные стороны растеклись чёрные дорожки. Анна закатила глаза. А на упаковке писали, что тушь водостойкая… Теперь это объясняло тот странный взгляд Северуса. Приведя себя в порядок, она в один миг расчесала светлые волосы и направилась на поиски своего гостя. Войдя на кухню, женщина столкнулась с ни с чем не сравнимым ароматом свежезаваренного чая. Северус сидел за столом спиной к двери и читал газету, которую она откинула на коврик у входа в дом. Он высушил её — и теперь не скажешь, что газета ещё совсем недавно была мокрой насквозь. Анна села рядом и пальцами обхватила чашку. — Жить с такими способностями, как у тебя, наверняка так легко, — вслух размышляла она — уже далеко не в первый раз. Северус оторвал взгляд от газеты и встретился с ней глазами. Боже, разве человеку вообще позволено обладать такими чарующими глазами? Она встрепенулась. — Ты даже не представляешь, — тихо ответил он. Это прозвучало двояко. Анна знала только то, что он позволял ей видеть и слышать. А ещё то, что в далёкой юности удалось разузнать от горстки тех семей, которые были похожи на него и не очень-то умело скрывали свои способности. Женщина знала и про войну, и про то, что Северус потерял в ней своего друга. Но никакой конкретики. И, признаться, её напугал такой неожиданный визит спустя столько молчаливых лет. Но он ничего не сказал ей и в этот раз. В конце концов, как магглу, ей не разрешалось знать о волшебном мире. Но, несмотря на всё плохое, через что проходил Северус, Анна не раз сожалела, что такой дар обошёл её стороной. Войны ведь случались и в их мире, верно? — Ты давно не приходил, — вырвала она себя из размышлений и отхлебнула горячий чай. Анна не знала, как ему это удавалось, но его чай почему-то всегда был вкуснее её. А он использовал те же самые чайные пакетики. Несправедливо. — Слишком много дел навалилось, — пробормотал мужчина. — Каких, например? — Как работа? — тут же сменил тему он и ещё раз взглянул на только что прочитанную статью. Фотография, вставленная в газету, была сделана ею. — Неплохо. Вот, появилась возможность сделать выставку из уличной коллекции фотографий, — не в силах сдержаться, улыбнулась Анна. — Поздравляю, — но в его тоне — ни капли радости. Его лицо было усыпано множеством морщин — в последнюю встречу их было в разы меньше. Анна поставила ногу на стул и склонила голову. Когда она впервые с ним встретилась, ей было одиннадцать, ему — девять. И она его побаивалась. Даже тогда Северус обладал тяжёлым взглядом и аурой отчуждённости, из-за которой, собственно, она так и не смогла его полюбить. А ещё он часто огрызался на соседских детей. Ей всегда было страшно, что он когда-нибудь точно так же поступит и с ней. Но этого ни разу не произошло. Наоборот. После того, как они немного друг друга узнали, Северус стал ей близким другом. Они проводили большую часть свободного времени вместе, и порой ей очень хотелось вернуться в те дни — в Скарборо. Казалось, что она там не была целую вечность — с тех самых пор, как они переехали. Но то, что было между ними там, у неё ни с кем никогда больше не будет. Анна потеряла это, и его тоже, когда Северус уехал в ту школу-интернат. Анна не знала, что там с ним произошло, он не делился этим. Но в душе девушки всегда царила надежда, а когда Северус впервые приехал домой на рождественские каникулы, она поняла, что ничему из этого не суждено было сбыться. Он отказывался разговаривать с ней о школе, он редко бывал рядом, и тогда они потеряли друг друга и дружбу — тоже. Анна понимала, что не в силах это предотвратить. Но тогда, на следующий день после похорон его матери, она сделала только хуже. Ему было семнадцать, и он вроде бы уже достиг совершеннолетия в своём мире, но всё равно выглядел ребёнком, стоя у могилы своей матери. Словно многое пережил за время их разлуки. Похудел ещё сильнее, стал замкнутым, озлобленным. Когда церемония подошла к концу, Северус ринулся прочь. Анна побежала за ним. Остановила его, заставила посмотреть прямо в глаза и впервые по-настоящему его коснулась — она обняла его (сначала парень стоял как вкопанный, будто в нём и вовсе жизни не осталось, но затем резко прильнул ближе, так, словно его раньше никогда никто не обнимал). Она направилась к его дому, где его мать, казалось, пряталась за каждым углом, и покинула его только на следующий день. По сей день Анна не знала, как они оказались в одной постели. Он был на два года моложе её и выглядел так уязвимо, что складывалось ощущение — Северус был девственником. Девушка не понимала, что так сильно ранило его тем утром: то, что она уезжала учиться во Францию, или то, что она не искала романтических отношений — ни с кем, никогда. И это причинило ему боль, она была уверена в этом. Она отняла у него то, в чём он нуждался больше всего на свете, и речь далеко не про его целомудрие. Анна думала, что после этого они больше никогда не увидятся. Она знала, что секс очень часто рушит дружбу, пусть и не понимала — почему. Дружба — это замечательное явление, секс — ещё лучше, но почему невозможно сочетать и одно, и другое? Почему всегда возникали трудности? Но им было суждено встретиться вновь. Каким-то образом Северус сам нашёл её — после того, как она вернулась в Англию. И пусть меж ними уже не было той дружбы (он по-прежнему ничего ей не рассказывал, и они виделись по-прежнему редко), зато был секс. И её это устраивало. Это давало ей надежду, что тогда она не так сильно его ранила. — Северус, зачем ты пришёл? — наконец спросила Анна и, отставив чашку, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она всегда задавала ему этот вопрос. Каждый раз. И получила от него тот самый, уже знакомый ей, ответ: — Хочешь, чтобы я ушёл? — В первый раз это прозвучало даже как-то грубо, но со временем это становилось частью их негласного ритуала. Прелюдией. — Нет, — покачав головой, улыбнулась женщина и, взяв его за руку, потащила за собой в спальню.***
Последние дни летних каникул пролетели мимо Гермионы, словно их никогда и не было. Всё слилось воедино: работа в лаборатории, Джинни, Гарри, тренировки с Люпином, исследования с Северусом, библиотека. И она была рада этому. С тех пор, как они с Гарри всё обсудили, парень стал заявляться в Хогвартс почти каждый день — иногда на пару часов, иногда на весь день. Порой девушка узнавала о его присутствии только со слов Джинни. И как хорошо, что переживать за Северуса у неё попросту не было времени, — иначе бы давно сошла с ума. — Почему ты хотя бы раз не отправишься на площадь Гриммо? — однажды вечером спросила Гермиона, когда Гарри наконец-то ушёл. Джинни взглянула на неё распахнутыми глазами. Её губы до сих пор были припухшими от поцелуев. — А зачем? Там мы не можем уединиться. — Не можем уединиться… — тонким голоском передразнила её Гермиона. Они рисковали жизнью Северуса, чтобы… что? Чтобы иметь возможность безустанно целоваться? — Гарри разве нельзя здесь появляться? Ей пришлось использовать окклюменцию и последние остатки своих хрупких нервов, чтобы отогнать страх и вызванный им гнев и изобразить подобие улыбки. — Конечно можно. Извини, я просто очень устала, пойду приму душ. — Где она позволила себе слабость и пролила несколько слезинок. Случайно встретив Гарри в следующий раз, ей стало дурно. Она могла избегать встреч с ним, но отношения между ними только-только начали налаживаться, и Гермиона не хотела портить всё на корню. Да и вряд ли он станет появляться здесь реже только из-за неё. Поэтому девушка решила сосредоточиться на зелье, над которым работала в паре с Северусом. Всё шло своим чередом. Того, что случилось тем вечером, больше не повторялось. Да и в лаборатории стало сравнительно прохладно для таких мыслей. Она была бы не прочь испытать те чувства ещё раз, вот только проблема была в другом. В Северусе. Но и это Гермиона быстро отпустила, понимая, что теперь ей хотя бы не нужно держать себя в руках от постоянно маячившего соблазна. Она также смирилась с тем, что он из раза в раз называл её «мисс Грейнджер», не подбирался слишком близко и всегда ходил с непроницаемой маской на лице — скорее всего, благодаря окклюменции. Больно видеть его таким скрытным и скрывать свои переживания самой. Ей как никогда хотелось излить ему свою душу и заставить пообещать, что с ним ничего плохого не случится. Но Северус не давал поводов для таких откровенных разговоров, а сама Гермиона не решалась начать диалог первой. Их беседы всегда ограничивались темой зелий. И только. Северус без конца засыпал её вопросами, на которые она могла ответить лишь частично — в основном потому, что они просто превосходили её знания. Порой мужчина действительно забывал, что Гермиона — обычная студентка, а не опытный Мастер зелий. Каждый раз она порывалась было извиниться за своё незнание, но Северус останавливал её и вместо этого объяснял суть вопроса. На уроках теперь ей будет смертельно скучно. И только однажды за все эти дни ей удалось поймать с ним физический контакт: когда селезёнка летучей мыши выскользнула у неё из рук и слишком рано попала в зелье, отчего оно забурлило и в конце концов вспыхнуло сильным пламенем. Северус оттащил её подальше от котла, и пока Гермиона, спотыкаясь, будто в замедленной съёмке падала в его объятия, мужчина уничтожил зелье, прежде чем оно могло нанести какой-либо урон. А затем бросил в неё уничижительный взгляд и пригрозил только теоретической частью, если она ещё раз потеряет концентрацию. Рисковать не хотелось. А ещё Гермиона помнила про то, что Северус задолжал ей вечер в компании его книг. Из-за постоянной работы над зельями у неё попросту не хватало на это времени. И девушка даже заподозрила неладное: может быть, он специально отвлекал её от мыслей о его библиотеке. Но она-то всё помнила. Правда, может, Северус и не сдержит своего обещания, когда начнётся учебный год и ученики вернутся в замок. И как раз за это она последние дни и ненавидела — за их молниеносность. Как он будет вести себя с ней потом? Когда их могут увидеть вместе в любой момент? Когда ему придётся вернуться к роли профессора Снейпа и присматривать за жалкими остатками вернувшихся слизеринцев? Эти вопросы Гермиона гнала от себя прочь. К счастью, она так уставала, что и думать-то об этом особых сил не было. Девушка засыпала, как только касалась головой подушки, и просыпалась только на следующее утро — даже не помня, что ей снилось и снилось ли что-то вообще.***
В воскресенье вечером Гарри потребовалось особенно много времени, чтобы оторваться от Джинни. И Гермиона как раз наткнулась на них по возвращении в свою спальню. — Знаете, на седьмом этаже есть комната, которая прекрасно бы для этого подошла, — сухо подметила девушка, приподняв бровь. Она рассказала Джинни о выручай-комнате сразу после того, как вернулась с тренировки с Люпином с несколькими веточками в волосах. Гарри вытащил руку из-под футболки своей девушки и, повернувшись к ней, дёрнулся. — Эм-м… Джинни, наоборот, улыбалась. — Прости, Гермиона. Гарри должен был уйти полчаса назад… — хихикнула она, увидев, как его лицо стало практически багряным от смущения. — Эй, это, вообще-то, ты меня не… — начал было он, но, вспомнив о присутствии третьего человека в комнате, быстро поджал губы. — Неважно, — решила Гермиона, — вы сидите на моей кровати, и я даже не хочу думать о том, что вы ещё тут вытворяли! — Ничего! — оба воскликнули в унисон. — Мы бы никогда так не поступили! — Очень на это надеюсь. — Мне и правда пора, — решил Гарри и под разочарованный вздох Джинни поднялся на ноги. — Может, останешься ещё ненадолго? — и, увидев вздёрнутую бровь подруги, добавила: — Не здесь! Мы могли бы пойти… — Уже почти одиннадцать, — строго напомнила ей Гермиона. — Завтра начинаются занятия! — Да, но завтра-то их толком и не будет, — легкомысленно возразила ей девушка, поднимаясь вслед за Гарри. — Ученики приедут только вечером… Гермиона даже не удостоила её ответом, просто скрестила руки на груди. — Хорошо, я пойду, — пробормотал Гарри, примирительно поднимая руки. — Но… — снова начала Джинни, надувшись. — Я даже не знаю, когда увижу тебя в следующий раз. — Он вернётся, Джинни. — Думаешь? — Гарри нахмурился. — Да. — С чего бы вдруг? — Да потому что вы оба не продержитесь друг без друга и двух дней, к тому же Добби может аппарировать прямо в выручай-комнату. — Лицо Джинни в этот момент снова оживилось. — Ну и ещё потому, что профессор Снейп хочет привлечь тебя к нашему проекту, — спокойно сказала Гермиона, словно говорила о погоде. Гарри встрепенулся. — Зачем? Она пожала плечами. — Точно не могу сказать, но ты сам скоро об этом узнаешь. — Отлично, — прищурился он. — Буду с нетерпением ждать нашей встречи, — усмехнулся Гарри и, потерев затылок, снова посмотрел на Гермиону. — Можем отойти на пару минут? — Гм… конечно. Джинни вопросительно склонила голову, но затем поймала на себе лёгкий прощальный поцелуй парня и довольная направилась в сторону ванной комнаты. — Я всё равно собиралась принять душ… С обеспокоенным выражением лица Гарри подошёл к Гермионе. — Тебе лучше проверить Снейпа, — тихо сказал он. — В последнее время у меня болел шрам, а сегодня особенно сильно. У него наверняка паршивое настроение… — Хорошо, — резко выдохнув, кивнула Гермиона. Гарри кивнул в ответ, затем позвал Добби и попросил отвести его обратно на площадь Гриммо. Девушка взглянула на часы. Чуть больше одиннадцати. Пора? И стоило ли вообще? Она даже не знала, что его призвали. Гермиона после окончания работы в лаборатории провела больше часа в библиотеке и даже не допускала мысли, что за такой короткий промежуток времени могло что-то произойти. Северус монетой не воспользовался. Её экземпляр покоился в кармане брюк — холодный, не подающий никаких признаков нагревания. Возможно, Волан-де-Морт и не призвал его. Возможно, он злился вовсе не из-за Северуса. Может быть, ему и не нужна была её помощь. Или… Эти мысли росли в её голове с геометрической прогрессией. Или он был ранен настолько, что просто не мог воспользоваться галлеоном. — Гермиона? Рядом с ней будто бы из ниоткуда появилась Джинни — её волосы были замотаны в полотенце, а халат свободно болтался на её теле. Со стороны ванной комнаты шёл едва ощутимый пар. — Да? — рассеянно пробормотала Гермиона. Сколько прошло времени? — Всё нормально? — Я… — она сглотнула. — Я не знаю. — Стоило ли? Или не нужно? Нет. Пора. — Прости, мне снова пора бежать, — развернувшись на пятках, девушка вылетела из комнаты так быстро, что Джинни не успела даже ничего сказать.***
Пропущенная сцена XXXIX:
На его счастье, Тёмный Лорд вызвал его только после ухода Гермионы. Этот вечер не сулил ничего хорошего, поэтому Северус на всякий случай закинул монету в карман мантии. Видимо, Нагайна так и не распознала в Минерве анимага. Вчера Орден напал на базу Пожирателей смерти: нескольких успел арестовать, а некоторых даже убить. Поскольку и Азкабан, и Министерство подчинялись Тёмному Лорду, они привели заложников в укрытие, о котором Северус ничего не знал. До сих пор. Он собирался воспользоваться портключом и допросить арестованных Пожирателей — сразу после создания основы зелья, которое убьёт Тёмного Лорда. Кроме того, Поттер несколько раз появлялся в замке, и, возможно, Волан-де-Морт об этом разузнал. Стоило поторопиться с ритуалом — Северус не может сдерживать его вечно. Рано или поздно он потребует мальчишку и сразу же убьёт Северуса за неисполнение приказа, но как бы ему ни было трудно это признавать: умирать он не планировал. Больше нет. Возвращаясь к реальности — вечер действительно станет для него не очень приятным. Возможно, потребуется помощь Гермионы. Но если она не сможет помочь, поможет Поппи, несколько дней назад вернувшаяся в замок. Пить зелье от последствий Круциатуса Северус не стал. Важно было сохранить ясность сознания. Добравшись до места назначения и заметив в поле зрения Тёмного Лорда, он опустился на одно колено. — Мой Лорд. — Встань, Северус. Сцепив руки за спиной и с непроницаемым выражения лица фиксируя точку под подбородком Волан-де-Морта, мужчина поднялся на ноги. — Есть какие-нибудь новости из Хогвартса? — Нет, милорд, никаких новостей. — В самом деле? — усмехнулся тот. — Тогда как так получилось, что Орден напал на часть Пожирателей смерти? Северус поднял полный ужаса взгляд и посмотрел в красные глаза своего предполагаемого хозяина. — Мне не сообщили об этом, милорд. Орден… они перестали посвящать меня в свои планы после того, как я перестал с вами контактировать. И поскольку я не могу покинуть замок… Я делаю всё возможное, чтобы изменить положение вещей. Волан-де-Морт медленно кивнул. — И как так получилось, что, заглянув в сознание Поттера, я увидел, как он разговаривает с грязнокровкой, которую ты якобы обвёл вокруг пальца? В Хогвартсе! Если ты не можешь рассказать ничего о планах Ордена и не замечаешь, что творится у тебя прямо под носом, какой мне от тебя прок, Северус? — Я… сожалею, мой Лорд. Этому нет оправдания, и я готов вынести любое наказание, которое вы посчитаете уместным, — Северус вновь опустился на колено, готовясь к очередному удару, в то время как часть его сознания удивлялась тому, что Гермиона ничего ему не рассказала. Он почувствовал странную гордость за неё. Девушка не принимала эмоциональных решений, предоставив это старшим членам Ордена. Если бы Дамблдор хотел, чтобы Северус узнал о визитах Поттера в замок, он бы позаботился об этом лично. Тёмный Лорд, подойдя к нему почти вплотную, заставил посмотреть ему в глаза. — Могу ли я доверять тебе, Северус? — Конечно, милорд. Я бы никогда вас не предал. — То же самое я думал и про Мэллоу, и всё же он сбежал, — и впился в него пронзительным взглядом, желая увидеть то, чем Северус занимался последние несколько дней. Хождение по замку в попытках что-то выяснить, фрагмент разговора с Гермионой, в котором он спросил, не случилось ли с ней чего, её сомнения и отрицания, обыск кабинета Минервы, чтобы найти хоть какую-то зацепку о планах Ордена. — Очевидно, они тебе не доверяют. — Они… сомневаются, милорд, — неохотно признал мужчина. — Я работаю над этим. Если бы я только знал, что Поттер… — Мне не нужны твои догадки! — вспылил Волан-де-Морт. — Мне нужна точная информация. Ты — мои глаза и уши, Северус! Я должен быть уверен, что могу доверять тебе! — Вы можете, мой Лорд. — Я в этом уже не так уверен. Ты ведь не позволишь этой грязнокровке играть на твоих чувствах, а, Северус? — Никогда, милорд, — он поморщился, загоняя воспоминание о том первом вечере в лаборатории куда подальше, так же старательно, как и образ Анны. Северус чуть отступил, позволив Пожирателю смерти выступить вперёд. Едва. — Она значит для меня не больше, чем информация, которую девчонка сможет добыть. — Или не сможет. Или ты просто забудешь рассказать об этом мне, — отвернувшись, Тёмный Лорд принялся мерить комнату шагами. — Мне нужно доказательство, что я могу тебе доверять. — Как я могу доказать вам свою преданность, милорд? — нетерпеливо спросил Северус. Он остановился как вкопанный. На губах заиграла паршивая улыбка. — Пойдём со мной, — бросил он и вышел из комнаты через дверь с другой стороны. Северус без колебаний последовал за ним — внутри разгоралось дурное предчувствие. Тот факт, что Тёмный Лорд ни разу даже не поднял на него палочку, не предвещал ничего хорошего. И когда он вошёл в соседнюю комнату, ему показалось, что сердце разлетелось на мириады кусочков. Нет! Это не она! закричал Альбус в уголке его сознания. Она в Хогвартсе! Волан-де-Морт не может попасть в замок! Это не она! Но девушка, без сознания висевшая на стуле посреди комнаты, была так на неё похожа. За ним пристально следил Волан-де-Морт, и только поэтому Северус не мог показать своего потрясения. Он изобразил выражение глубочайшего удовлетворения от увиденного, уголки его рта дёрнулись вверх. Тёмный Лорд не знал, что Гермиона постоянно находится на территории замка, а не как остальные — изредка там появляется. Северус позволил ему увидеть воспоминания и поверить в то, что она больше там не жила. И поэтому Волан-де-Морт мог с лёгкостью её похитить. Разумно будет подтвердить это заблуждение. — Вы позволите мне, наконец, вытянуть из неё все жалкие знания? Тёмный Лорд приподнял брови. — В этом нет необходимости. Там нет ничего интересного. Она… полная пустышка. В жилах застыла кровь. Он хочет, чтобы я убил эту девушку. Боюсь, что так оно и есть, согласился Альбус. Я не могу этого сделать! Это вернёт Пожирателя смерти! Я не могу и не позволю этому случиться… Я скорее покончу с собой. — Как я тогда могу доказать вам свою преданность, мой Лорд? — внешне полностью спокойный спросил он. Но внутри в это время Северус сходил с ума. Он не мог убить эту девушку — кем бы она ни была, и как бы Волан-де-Морт ни раздобыл Оборотное зелье, сделавшее её такой похожей на Гермиону. Нет! снова прокричал Альбус сквозь его хаос мыслей. Не смей сдаваться! Я попридержу Пожирателя на достаточном расстоянии. Северус сглотнул, когда Тёмный Лорд обвёл девушку задумчивым взглядом. Если он не выставит Пожирателя смерти вперёд, это значит, что убийство Северус совершит сам. Он сам, а не его второе «я». Я не смогу, Альбус. Я не убийца… Тебе, мой мальчик, необязательно убивать её, тихо ответил Альбус. Убеди Волан-де-Морта в преимуществах медленной смерти. Комната вокруг него поплыла, когда до него дошёл смысл услышанного. Медленная смерть… — Заставьте её заплатить за то время, которое я на неё потратил, милорд. Позвольте вдоволь поиздеваться над ней и передать её тело Ордену. Поттер не заставит себя долго ждать. Он импульсивен, он… — Тише, Северус, — прервал его Тёмный Лорд, глядя на него поверх головы девушки. Затем он вытащил свою палочку, указал на неё и произнёс: — Ренервейт! Девушка, так похожая на Гермиону Грейнджер, вскинула голову и в панике огляделась. Но потом заметила его. — Северус… — выдохнула она, на глаза навернулись слёзы. — Северус, пожалуйста, помоги мне! Стиснув зубы, мужчина буквально силком заставил себя насмешливо фыркнуть. — Северуса здесь нет, — прорычал он, отчего её рыдания стали громче. Волан-де-Морт, значит, успел наложить на неё Империус. Заставил её говорить — как Гермиона, — но при всех его жалких попытках у него не получилось. Девушка нисколечки на неё не походила. Настоящая Гермиона никогда бы так с ним не заговорила. Не здесь. Не при Тёмном Лорде. Я же говорил, что это не она, отозвался Альбус. Верно, это не она, мысленно согласился Северус. Но девушка была такой невинной, прямо как Гермиона Грейнджер, и ему пришлось убить её.***
Ошибка. Не стоило сюда приходить. Гермиона, увидев за оградой Северуса, резко втянула воздух. Его бледное лицо было покрыто пятнами, мантия… местами влажная. Кровь. Слишком много. Но, как оказалось, не его, — мужчина, услышав её шаги, быстро выпрямился и прищурился. — Что вы здесь делаете? — прошипел он, пролезая через ограду. Гермиона сглотнула. — Гарри… — Поттер! — выплюнул он и, сунув руку в карман, вытащил монету. — Какой тогда в этом смысл? Если я не могу решать, когда вам стоит приходить, а когда — нет? — Девушка вздрогнула — Северус почти кричал на неё. Его лицо исказилось гримасой ярости. Он посмотрел сначала на неё, затем на монету и, рыкнув, бросил её в траву. Гермиона, спотыкаясь, сделала несколько шагов назад. — С вами… всё в порядке? — Убирайтесь вон! — крикнул он, сделав угрожающий шаг навстречу, а затем резко остановился. — Немедленно! Сердце ухнуло в пятки и быстро-быстро заколотилось. Даже если бы она хотела, она не могла подчиниться его приказу. Ноги не слушались. Северус и его кровь… — Вы… вы — Северус? — выдохнула она. Северус смотрел на неё так… как когда-то смотрел Пожиратель смерти. С отвращением. По спине прошёлся холодок. Ему пришлось кого-то убить, и активировалась другая его личность. Где-то глубоко внутри девушка понимала, что это всё. Конец. Её затрясло. — Нет… — прошептала она, отступая ещё на шаг. — Нет, нет, нет… — Он убьёт их! Он предаст их всех Волан-де-Морту! Или уже это сделал… Наверняка Пожиратели смерти уже на пути в Хогвартс, и Снейп их пропустит. Он предаст Орден. Точно предаст. Он… Северус, смотревший на неё с отчуждённым взглядом, лишь с запозданием понял, что именно её так напугало, и нахмурился. Закрыл глаза. Глубоко вздохнул. — Я — не — он, — медленно, очень сдержанно произнёс мужчина. И открыл глаза. — Нет, это ты, — возразила Гермиона и поняла, что по щекам текут слёзы. — Северус кого-то убил. И вернулся… ты. Ты предашь нас — всех, — уверенность в произнесённом — будто удар хлыста. Девушка, быстро развернувшись, побежала к замку. Возможно, ей удастся предупредить профессора МакГонагалл… Ей просто нужно бежать. Как можно скорее. Она перешла на бег, в тот самый момент, когда что-то болезненное ударило её в спину. Гермиона со стоном рухнула вниз и впечаталась лицом в землю. Сердцебиение набатом грохотало в ушах, но нет — сознание не потеряла. И не умерла. Пока что. Мгновение спустя Северус развернул её к себе, присел рядом на корточки и пристально посмотрел ей в глаза. — Да, я убил, — тихо выдавил он, пытаясь скрыть подрагивание верхней губы. — Но нет, я не… не Пожиратель. Не в моих правилах совершать одну и ту же ошибку дважды, Гермиона, — Северус с трудом сглотнул, удерживая её взгляд на себе. — Могу ли я снять с вас Петрификус, не боясь за свою шкуру? Гермиона молча на него уставилась. Пыталась понять: говорит ли он правду. Или Пожиратель с последней их встречи заметно поумнел? Он знал о её влюблённости и потому мог легко обмануть. Но лежать на земле, полностью обездвиженной, тоже не лучшая идея. Поэтому девушка медленно моргнула, и Северус, сдержав обещание, отменил заклинание. Гермиона, судорожно вздохнув, отползла от него подальше. — Докажите, что вы — это вы, — прошептала она. Мужчина скептически вздёрнул бровь. — И как, скажите на милость? Нет такого воспоминания, о котором не знает Пожиратель. Нет такого вопроса, на который могу ответить только я. И снова долгое молчание. Гермиона ничего не соображала. В голове — туман, а по телу, словно яд, расползался противный, липкий страх. Но стоило ему отвести взгляд и обречённо протереть ладонями лицо, словно испытывая дикую боль, она начала ему верить. Пожиратель бы стал глумиться над ней, правильно? Ему бы только в радость было поиздеваться. И Гермиона, подойдя к нему на четвереньках, аккуратно протянула руку к его лицу — к его окровавленному, искажённому болью лицу, — и печально улыбнулась, когда Северус предупреждающе сжал её запястье. — Не надо, — прошептал он, не глядя на неё. — Северус, простите. — Простите? — непонимающе прошипел он. Гнев вернулся. — Гермиона, просто… уйдите, — а затем встал и направился к замку. — Северус! — крикнула девушка ему вслед и с трудом, до сих пор чувствуя слабость после заклинания, побежала за ним. — Что?! — Пожалуйста, позвольте помочь вам! — Нет, — он развернулся к ней лицом. — Нет, Гермиона! Я не хочу видеть вас, — его рука рассекла воздух, как нож, разделяющий их на две стороны. — Держитесь от меня подальше, — и невозмутимо продолжил свой путь. Гермиона со слезами на глазах стояла как вкопанная. А затем, найдя его монету, сунула её в карман и вернулась в свою комнату.
