Глава 43. Завершение
4 мая 2024 г., 00:05
Нет смысла притворяться, Твои глаза выдают тебя, Что-то внутри тебя чувствует то же, что и я. Мы сказали всё, что могли сказать. (Noe Venable — Breakdown)
Проснувшись в следующий раз, она чувствовала себя ещё хуже — словно очнулась от дурного сна. Однако всё произошедшее было далеко не сном. Прошло несколько мгновений, прежде чем память услужливо обрушила на неё всё пережитое ночью. Сердце вновь вырывалось наружу, а перед глазами всё плыло. Она когда-нибудь перестанет это чувствовать? Или теперь это часть её жизни? И даже если — разве она этого не заслужила? Она убила человека. Северус назвал это самообороной, но вряд ли Министерство будет солидарно с ним во мнении. В конце концов, речь шла о Люциусе Малфое. Гермиона свесила ноги с кровати, когда в дверях появился Северус. В руках он держал небольшой поднос — тот самый, на который они обычно складывали флаконы с зельями во время занятий. Рядом с бутыльками лежала стопка чистых салфеток. — Я должен обработать твои раны, или Минерва сдерёт с меня три шкуры. Она слабо улыбнулась и кивнула. Северус поставил поднос на прикроватный столик и пододвинул стул. Пока он откупоривал флакон и смачивал содержимым салфетку, Гермиона не отрываясь изучала его мрачное лицо. Видимо, свои раны он уже залечил — на коже не осталось и следа от прошедшего сражения. Но общее состояние выдавали залёгшие тени под его глазами и само лицо, казавшееся бледнее обычного и очень уставшим. — Нам нужно было это сделать ещё ночью, — подметил Северус, прикладывая салфетку к её переносице. Гермиона, ощутив неприятное жжение, скривилась. — Мне всё равно, — рассеянно ответила она. Ну и что, что будут последствия. Ну и что, что потом останется шрам. Мужчина замер и посмотрел ей в глаза. — Некоторые раны могут оставить шрамы, Гермиона. Она пожала плечами. — А вас это разве оттолкнёт? — Дело не в этом. Гермиона опустила взгляд на его руки, неподвижно лежащие на коленях, а затем снова посмотрела на него. Лоб пересекал небольшой шрам. Она протянула руку, и Северус сначала дёрнулся было назад, но в итоге стиснул зубы и позволил ей прикоснуться к шраму. Её пальчики очертили тонкую, едва заметную линию. — Откуда он? — Упал с качелей в детстве. — Я тоже падала, — тихо проговорила Гермиона, погрузившись в воспоминания. — Сильное сотрясение мозга. Чувствовала себя так же, как… — она запнулась, когда перед глазами возник образ Волан-де-Морта. Прищурившись, девушка потёрла лоб, а другой рукой вцепилась в простынь. — Гермиона, посмотри на меня. — Она неохотно подчинилась. — Каково это было? Она сглотнула. Сердце сжалось, и Гермиона покачала головой: говорить об этом не хотелось. Пусть это всё просто прекратится. — Скажи это. Она потёрла большим пальцем царапину на тыльной стороне ладони. Немного больно, но эта боль почему-то оказалась приятной. — Это было похоже на… когда Сами-Знаете-Кто рылся в моих мыслях. Потом была такая же сильная боль, как и при падении с качелей. — Он больше этого не сделает, — прозвучало как обещание. — Я знаю. — Но он уже это сделал: с ней и Северусом. Этого было достаточно. — Не представляете, как я рада, что он ничего там не нашёл. Я не смогла скрыть от него свои мысли, я пыталась, но он… действовал очень грубо и быстро. — Да, — Северус снова обратил внимание на её ссадины. — Взгляни на меня, — попросил он, на этот раз чтобы ещё раз осмотреть её лицо на наличие оставшихся ран. — Простите за то, что я вам наговорила… — В той ситуации ты не могла поступить иначе. — Но мне всё равно жаль. Северус решил ничего не отвечать, и дальнейшая работа была проделана в тишине. Гермиону это тоже устроило. И пусть в данный момент ей всё равно, как будет выглядеть её лицо — с шрамами или без, — она была не в том состоянии, чтобы принимать подобные решения. Поэтому девушка полностью доверилась ему. И поскольку он сам позаботился о своих ссадинах, ей стоило взять с него пример. К тому же Северус вряд ли преувеличил слова МакГонагалл. — Вы уже разговаривали с профессором МакГонагалл? — Да. Она приходила за урной. — За урной? Куда её отнесли? — не подумав, протараторила она и только потом поняла, с какой откровенной паникой в голосе произнесла эти слова. Северус, не двигаясь, посмотрел на неё. — Подальше отсюда, Гермиона. Она прерывисто вздохнула и с усилием заставила себя кивнуть. — Где-то ещё есть раны? — Не знаю, — бесцветным голосом произнесла Гермиона, примерно так же она себя сейчас и чувствовала. Безжизненно. Урна исчезла из её поля зрения, и это расстроило её гораздо сильнее, чем она могла признать. До этого момента девушка не особо беспокоилась, потому как знала, что ёмкость спокойно стоит в его кабинете. Знала, что, выйдя из комнат, обязательно её увидит. Что-то тут не так. Эта урна оказывала на неё странное влияние. Она резко втянула в лёгкие воздух, когда пальцы Северуса коснулись её щеки. Он поймал её взгляд. — Разреши посмотреть, — попросил он, и Гермиона, кивнув, посмотрела ему в глаза, показывая, что происходит в её голове. Она всё равно была слишком слаба, чтобы выставлять окклюментные щиты. Девушка даже не уверена, что сможет сделать это когда-нибудь снова, учитывая произошедшее. — Сможешь, Гермиона. — Мне страшно, Северус. Что со мной происходит? — Думаю, это своего рода синдром отмены, — опустив взгляд, на её руках он заметил царапины и занялся их исцелением. — Ты довольно много провела времени рядом с сущностью Тёмного Лорда. Не будем говорить о том, что ты поймала его в урну. Возможно, каким-то образом он затронул твою душу. — Но это пройдёт, да? — резко спросила Гермиона. — Очень на это надеюсь. Она закусила губу. На глаза навернулись слёзы. Гермиона надеялась, что это не привлекло внимание Северуса, но что точно от него не скрылось — дрожащие руки. Он поднял на неё обеспокоенный взгляд. — Дай себе время, Гермиона. Ты через многое прошла, и так, как раньше, уже не будет. Она сдавленно кивнула, не доверяя своему голосу, и, осознав, какую реакцию у неё вызвали слова Северуса, Гермиона быстро поднялась и направилась в ванную. Там она сможет провести несколько минут в тишине и успокоиться. Но прежде чем девушка успела пройти мимо него, он схватил её за руку и развернул к себе. Прижал ближе и ласково провёл ладонью по её волосам — точно так же, как несколько дней назад в лаборатории. — Простите, — прошептала Гермиона ему в шею, дрожа всем телом, как ребёнок, только что проснувшийся после кошмара. Она не хотела быть такой. Хотела быть сильной, хотела справиться с этим самостоятельно. Но точно не выглядеть столь нуждающейся в помощи и столь разбитой. Но выглядела. Ещё как. — Просто помолчи, — прорычал Северус, но получилось очень нежно. Раньше ей ещё не приходилось слышать от него такой трепетный тон. Гермиона прижалась ближе, ощутив на себе его прерывистое дыхание. Возможно, он тоже дрожал.***
Час спустя Гермиона и Северус появились в кабинете профессора МакГонагалл (её бывшем кабинете, а не в кабинете директора), и девушка призвала на помощь жалкие остатки своей окклюменции. Она знала, что сейчас выглядела так, словно её проглотил дракон, а потом, хорошенько пережевав, выплюнул обратно, но постараться держать спину ровно всё же стоило. Ей не только хотелось показать главе факультета, с какой заботой к ней отнёсся Северус, она хотела доказать, что прекрасно справляется с задачами Ордена. Даже если это было не совсем так. — Рада видеть вас целой и невредимой, мисс Грейнджер, — начала профессор МакГонагалл, оценивающе сканируя её лицо. Гермиона села в кресло, в то время как Северус, скрестив руки на груди, прислонился к одной из книжных полок совсем рядом с ней. — Мы переживали за вас. Как себя чувствуете? — Всё в порядке. Немного потрёпана, но… всем нам досталось. — К сожалению. — Как Гарри? Я как раз собиралась проведать его, но мадам Помфри выставила меня за двери. — Учитывая обстоятельства, он… — МакГонагалл запнулась. — Учитывая, что в него попало смертельное проклятье, держится он замечательно. Северус громко фыркнул. — Ты поняла, что за чертовщина там произошла? МакГонагалл кивнула, и девушка выпрямилась как струна. — Утром я разговаривала с Альбусом, и он не только рассказал, как тебе удалось выжить этой ночью… — Северус отвёл взгляд. — Но и о том, как выжил мистер Поттер на пару с Нагайной. И сам Тёмный Лорд шестнадцать с лишним лет назад, — с её губ слетел рваный вздох, а в глазах заплясала тревога. — Каким образом? — Он создал крестражи. Крестражи? Гермиона украдкой взглянула на Северуса, на лице которого читалась растерянность. Несколько секунд он молча смотрел на женщину, затем спросил: — Крестражи? Множественное число? Она кивнула. — Нагайна была одной из них, мистер Поттер — тоже. Смертельное проклятье Тёмного Лорда уничтожило в них крестражи. Альбус искал остальные, пока… — МакГонагалл поджала губы. — Он уже уничтожил кольцо, хотел заняться медальоном, но не знал его местонахождения, — она снова замолчала, опустив взгляд. — Они нашли только его копию, а где оригинал — понятия не имеют. Ремус, вместе с мистером Поттером и мистером Уизли, как раз искали его в последние месяцы, но на это и так ушло много времени, поэтому Альбус решил действовать иначе. Северус шумно вздохнул и провёл пальцами по губам. — Не знал, что их можно создать в таком множестве… — его голос стих. — Он знает точное количество? — Гораций рассказал, что Том Риддл расспрашивал того о крестражах, ещё будучи студентом, и интересовался, можно ли разделить душу на семь частей. Альбус предполагает, что крестражей шесть, плюс мистер Поттер, который стал им непреднамеренно. При упоминании о разрыве души Гермиону захлестнул такой прилив адреналина, что она невольно поперхнулась и, опередив Северуса, негромко спросила: — Что такое крестраж? МакГонагалл обменялась с ним обеспокоенным взглядом. — Это предметы, — недовольно начал мужчина, — или, как оказалось, люди, которых вы наполняете частью своей души, чтобы жить вечно. Желудок неприятно скрутило. — Как… — но закончить вопрос не осмелилась. — Вы разрываете свою душу на части… убийством, — устало пояснил Северус. — А затем вкладываете одну из частичек в предмет. Или в живое существо. Она закрыла глаза. Сердце сжалось. — Поняла, — с трудом выдавила Гермиона. Так вот как Волан-де-Морту удалось пережить убийство Гарри в первый раз и отскочившее смертельное проклятье. — Значит, теперь их осталось… а сколько? МакГонагалл переплела пальцы. — Альбус подозревает, что три. Крестражи в Нагайне и мистере Поттере уничтожены, кольцо, дневник, от которого пострадала мисс Уизли, — тоже. Возможно, Тёмный Лорд охотился за семейными реликвиями основателей. Медальон принадлежал Салазару Слизерину. Ремус думает, что ещё один крестраж кроется в чаше Пенелопы Пуффендуй, но не знает, где та находится. — Может быть, Тёмный Лорд спрятал их у своих слуг, как, например, дневник, — вслух размышлял Северус, то и дело привычным жестом сжимая переносицу. — Да, Ремус тоже так думает. Как только Кингсли займёт пост министра, мы исследуем хранилище Гринготтса и дома Пожирателей смерти. Если повезёт, то что-нибудь точно найдём. — А последний крестраж? — снова задала вопрос девушка. — Медальон, чаша… Может, что-то из вещей Кандиды Когтевран? — Скорее всего. Филиус упомянул о диадеме, которую уже долгое время никто не видел. — Серая дама может помочь нам. Профессор МакГонагалл подняла глаза, едва заметно кивнув. — Попрошу Филиуса поговорить с ней. — Или директрису Дервент. Я… Она с ней уже разговаривала, — стараясь не смотреть в сторону Северуса, пролепетала она. — Поговорю с ней, — кивнула женщина и расправила плечи. — Но позвала я вас не для того, чтобы говорить о поисках крестражей. — Да неужели? — цинично бросил Северус, и Гермиона невольно улыбнулась. — Нет. Альбус просил твоей помощи с другой проблемой. — Сущность Тёмного Лорда, — недовольно заключил он, закатив глаза. — Да. Урна на некоторое время перенесена в безопасное место, но, конечно, мы не можем хранить его там вечно. Опасность, что кто-то его освободит, слишком велика. — Прискорбно, — фыркнул Северус, — поскольку он так стремился к бессмертию… И даже МакГонагалл не сдержала улыбки. — Рисковать всё же не стоит. И поскольку раньше мы не имели с этим дела, нужно придумать план. А раз вы двое… успели хорошо сработаться, Альбус выбрал ваши кандидатуры, — вскинув брови, она сначала посмотрела на Северуса, который ответил ей непроницаемым взглядом, а затем на Гермиону. — Или для вас это проблема? Девушка постаралась отреагировать как можно спокойнее: не сглатывать, не дышать слишком прерывисто, не стискивать руки в кулаки. Если МакГонагалл что-то и подозревала, то пусть подозревает дальше — без каких-либо подтверждений с их стороны. — Для меня нет, — сдержанно ответила Гермиона. Взгляд профессора вернулся к Северусу. — Для тебя? Он молча покачал головой. — Значит, я могу на вас положиться? — Оба согласно кивнули. — Хорошо. За всю их беседу Гермиона не увидела в ней следов ночной борьбы, но стоило главе Гриффиндора подняться из-за стола и сделать пару прихрамывающих шагов, стало ясно — она тоже пострадала. Мгновение спустя Гермиона шла по пустынным коридорам возле Северуса. Занятия уже давно начались, но поскольку не все профессора были в состоянии сегодня вести уроки, МакГонагалл, очевидно, сумела найти дело каждому. — Что она имела в виду, говоря про то, как вы пережили сражение? — вернулась к беспокоящему её вопросу она. — Не важно, — проворчал мужчина. — Минерва подозревает, что мы становимся ближе друг к другу. Это единственное, о чём нам стоит подумать. — Да… Я тоже это заметила. Думаете, это станет проблемой? В том смысле, что вы — больше не преподаёте. Или… вы всё-таки планируете вернуться? — Ни за что на свете, — съязвил Северус. Гермиона улыбнулась. — Так почему её это волнует? Северус огляделся, затем свернул в коридор, который вёл во внутренний дворик. Девушка последовала за ним. — Потому что ты её львёнок — и к тому же самый любимый, если я не ошибаюсь, — мягко объяснил он, как только они вышли на улицу — подальше от любопытных ушей портретов. Сведя брови, она уселась на каменную скамью. — Львёнок? Мужчина, оставшись стоять рядом с ней, неопределённо пожал плечами. — Она хочет тебя защитить — от меня. И, кроме того, у неё есть все права директора школы. Минерва считает происходящее попросту неприличным. — А вы что думаете? — осторожно спросила она, снаружи оставаясь спокойной. Ну, как ей казалось. — Я не знаю, Гермиона, — Северус тяжело вздохнул и снова потёр лоб. — Дай мне… — Да, — сказала она прежде, чем он успел закончить предложение. — Конечно. — Серая дама? — затем сменил тему он, любопытно вскинув брови. Лицо обдало жаром. — Не очень красиво припоминать то, что вы отрыли в моём сознании. Северус фыркнул. — Мне и не нужно было рыть, чтобы догадаться, кто её на меня натравил. — Вообще, это была Дилис. Она… натравила её. Потому что у вас в комнатах нет портретов, Дилис не смогла бы… — Я знаю, я специально не вешаю портреты, — перебив её, вкрадчиво проговорил он. — Простите, Северус. Я просто за вас волновалась. Мужчина натянуто кивнул. — В любом случае, она не увидела ничего компрометирующего, кроме того, что я всю ночь провёл перед унитазом. Вспомнив о том дне, у неё засосало под ложечкой. — Сами-Знаете-Кто тогда над вами сильно поиздевался… — Так же, как и над тобой, — не глядя на неё, сказал он. — Да. — На некоторое время между ними воцарилась тишина, пока Гермиона снова не перевела на него взгляд. — Вы ведь когда-нибудь расскажете, как пережили эту ночь? — Я подумаю. — Хорошо. Когда мы приступим к уничтожению сущности Сами-Знаете-Кого? Он глухо застонал и неохотно повернулся в её сторону. — Гермиона, остановись. Дай нам передохнуть. К тому же Поттер с Уизли нашли далеко не все крестражи. Гермиона улыбнулась. — Люпин помогает им. — Ну это всё меняет… — он ущипнул себя за переносицу. — С вами всё в порядке, Северус? — Да. Она не поверила ему, но судя по тому, как он на неё сейчас смотрел, допытываться правды не было смысла. — Я тогда пойду. Если к обеду не вернусь, Джинни не поскупится на парочку проклятий. Северус незаметно для неё поморщился. — Возможно, её даже нет в Хогвартсе, — тихо сказал он. — Её брат, Чарли… Слова легли тяжёлым грузом на плечи. Жертвы… Конечно. Она уже хотела было спросить, кто ещё погиб, но быстро отмела эту идею. Сейчас она к этому не готова. — Гермиона? — Да, — девушка сморгнула подступившие слёзы. — Со мной всё будет хорошо. Северус резко выдохнул. Похоже, не поверил ей. — Если тебе нужна будет моя помощь… — Да, я знаю. Спасибо вам, Северус, — и ушла прежде, чем он смог её остановить.***
— Гермиона! — Джинни вскочила на ноги и бросилась в сторону подруги, как только та вывернула из-за угла, направляясь к себе в комнату. — Я так боялась за тебя! Девушка застенчиво обняла её в ответ: — Прости, — прошептала она. — А что ты тут делаешь? Разве ты не должна быть со своей семьёй? Джинни посмотрела в пол. — Больше не могла там находиться… — тихо сказала та. Она выглядела очень бледной, уставшей, а глаза были покрасневшими от слёз. — Мама всё время плачет, папа вообще не знает, что делать, и когда Билл отправился на помощь в Министерство, я воспользовалась случаем и тоже сбежала. Гермиона сглотнула. — Джинни, мне так жаль… — Спасибо. — По её щекам скатилось несколько слезинок, и, быстро их смахнув, она посмотрела на подругу. — Ты сама как? — Не знаю… Может, войдём? Джинни отступила в сторону, чтобы Гермиона смогла открыть дверь. К счастью, для этого было достаточно одного касания, но на краткий миг девушка испугалась, что прошлая ночь изменила её сущность настолько, что защита попросту не смогла бы распознать в ней хозяйку. И в эти миллисекунды сердце несколько раз успело упасть в пятки. — Открыто, — подала голос рядом стоявшая Джинни. — Да, конечно… — войдя внутрь, она вдохнула уже знакомый запах комнаты и на ослабевших ногах опустилась на кровать. На автомате взяла подушку в руки, прижимая её точно так же, как держала урну всего несколько часов назад. В груди что-то болезненно пульсировало, и эта пульсация не имела ничего общего с сердцебиением. Глаза неприятно закололо. Мгновение спустя матрас подле неё чуть просел. — Что с тобой случилось? — спросила Джинни, аккуратно убирая волосы с её лица. Гермиона лишь шмыгнула носом. — Тяжёлая ночь выдалась, — и заставила себя улыбнуться. Джинни потеряла своего брата, по сравнению с этим её проблемы и яйца выеденного не стоят. — Ты ходила к Гарри? Как там Рон? — Меня не пустили. Мадам Помфри сказала прийти немного попозже. А Рон… — она пожала плечами. — Честно говоря, я не знаю. Гермиона вздохнула и провела ладонями по лицу. Она должна пойти и проверить, как он. Поддержать его. В конце концов, именно так поступают друзья. — Гермиона, что с тобой произошло? — снова спросила Джинни. — Сначала мадам Помфри накинулась на меня с кучей заданий, а потом ты просто взяла и исчезла из замка… Она сглотнула вставший в горле ком и взглядом вперилась в колени. — Северус сдал меня Сама-Знаешь-Кому. — И ещё до того, как со стороны послышался судорожный вздох, Гермиона поняла, что это было далеко не лучшее начало истории. — Он что сделал? Девушка невесело улыбнулась. — Таков был план, Джинни. Мы должны были выманить Сама-Знаешь-Кого. Должны были дать ему то, чего он хотел настолько, чтобы с лёгкостью попасться на нашу уловку. И поскольку Гарри пошёл бы на любой риск ради меня, каким бы абсурдным он ни был… — она пожала плечами. — Это… был ужасный план, — заявила Джинни, произнеся это так укоризненно, что Гермиона хихикнула и только с запозданием поняла, что снова начала плакать. — Да, — выдавила она и подалась вперёд, чтобы взять с прикроватной тумбочки коробку с салфетками. Монета. Её не было на месте. Но отбросив эту мысль, Гермиона схватила пару салфеток и предложила одну Джинни. — И это сработало. Теперь он в ловушке. — Как ты это пережила? Гермиона снова пожала плечами. — Убила кое-кого, — затем прошептала она с дрожащим подбородком и мгновенно спрятала лицо в ладонях, не в силах видеть реакцию своей подруги. Каждый раз, когда она об этом говорила кому-то вслух, реальность содеянного глубже врезалась в её сознание. Как с этим теперь жить? — Кого? — Люциуса Малфоя. Её лицо побледнело. Джинни поджала губы и глубоко вздохнула. Гермиона вспомнила, что именно Малфой с ней когда-то сделал. Дал ей дневник Волан-де-Морта, стал ответственным за её одержимость и открытие Тайной комнаты. И именно он чуть её не погубил. — Он не стоит ни одной твоей слезинки, — решительно отозвалась она. Некоторое время Гермиона смотрела на неё в полной тишине, потом взяла себя в руки, сморгнув оставшиеся слёзы, и кивнула. И прежде чем снова поднять на неё взгляд, возвела окклюментные щиты. — Пойдём, попробуем навестить Гарри?***
Пропущенная сцена XLVIII:
В Министерстве царил хаос. Как оказалось, Фаджа убили, а Пий Толстоватый, министр магии, работавший под влиянием Тёмного Лорда, освободился от проклятья Империуса. И буквально слетел с катушек, осознав, что именно он творил в последние несколько месяцев. Его поместили в больницу Святого Мунго, в настоящее время кишащую аврорами и остальными работниками Министерства. Взгляд Северуса упал на руку Минервы и её длинные тонкие пальцы, крепко державшие свёрнутый пергамент. Хватка была столь сильной, что бумага заметно помялась. Пятнадцать минут назад она ворвалась в его кабинет, а теперь вместе с ним направлялась прямиком к исполняющему обязанности министра магии. Однако он не понимал того негодования, что испытывала женщина. Чего она ещё ждала? Северус был Пожирателем смерти. Убил Альбуса Дамблдора. Удивительно разве что одно — почему его вызвали в Министерство, а не направили сразу в Азкабан дожидаться суда. Минерва вручила письмо секретарше, и та быстро скрылась за дверью, оставив небольшую щель, сквозь которую послышался голос Кингсли. Тот звучал далеко не радостно. — Суд, — фыркнула Минерва, — Азкабан! Северус поднял на неё скучающий взгляд. — Тебя это как-то удивляет? — Он мог бы дать нам ещё немного времени, чтобы… — запнулась ведьма и уже чуть тише закончила: — Чтобы избавиться от Сам-Знаешь-Кого навсегда! — Кингсли знает о крестражах? Она поджала губы. — Ну понятно… — съязвил он. — Многие Пожиратели разгуливают на свободе и вплоть до прошлой ночи наводили здесь свои порядки. Мы не можем рисковать. — Тогда хватит распыляться и недоумевать, что первым делом к ответственности привлекают единственного Пожирателя смерти, который даже не собирается скрываться от них, — резко перебил её Северус, но почти сразу об этом пожалел. Пульсация в голове стала сильнее. На мгновение прикрыв глаза, он прошипел: — Если бы не Дамблдор с его намерением включить в план именно мисс Грейнджер, тебе было бы плевать. Его слова задели Минерву. — Откуда такие выводы? — А для тебя это проблема? — передразнил её слова он. Черты её лица ожесточились. — Ты обвиняешь меня, Северус? Мисс Грейнджер — единственная, кому удалось вернуть тебя! А последнюю ночь она и вовсе провела в твоих комнатах. Что мне ещё остаётся думать? — А тебе обязательно это делать? — прорычал мужчина. — Обязательно, — шикнула та. — И к каким выводам ты пришла? — Ни к каким. Очевидно, она участвовала в плане потому, что ты преподавал ей великолепные уроки окклюменции. — Не преподавал. — Разве? — Нет, — яростно рыкнул он. — Она краем уха слышала, как занимался Поттер. Нельзя дать этой девчонке пищу для размышлений и ожидать, что она не попробует освоить что-то новое. Это точно не про неё. — Никто не добивается таких успехов без учителя! — Тогда спроси своего золотого мальчика. — Уже спросила. Он её не учил. Северус равнодушно пожал плечами, решив закончить этот диалог. И, возможно, именно это безразличие заставило Минерву наконец прямо спросить то, что всё это время вертелось на языке: — Ты спишь с Гермионой Грейнджер, Северус? — Нет, — вкрадчиво прошелестел он. — У тебя чувства к ней? — Нет! — Врёшь. Северус фыркнул. — Если бы я даже знал, думаешь, сказал бы правду? Некоторое время Минерва пристально рассматривала выражение его лица. Она обладала невероятной способностью видеть враньё в словах собеседника — и для этого даже не требовалась легилименция. Но Минерва — не Анна. Минерва ещё никогда не ловила его на лжи. И, похоже, сама это поняла, поскольку решительно от него отвернулась и скрестила руки на груди. Спустя ещё несколько минут ледяного молчания она повернулась обратно. — Извините, что так долго. Проходите. По Кингсли было видно — тот не спал несколько дней. Глаза были покрасневшими, улыбка давалась ему с трудом. — Минерва, Северус, — протянув каждому руку в знак приветствия, кивнул волшебник. — Как видишь, — сразу перешла к делу Минерва, — Северус здесь, под моей ответственностью. И так оно и будет. Я требую, чтобы ему разрешили оставаться в стенах Хогвартса вплоть до начала судебных заседаний. Кингсли кивнул. — Конечно. Мы и не думали отправлять его в Азкабан, который для начала неплохо было бы вернуть обратно под наш контроль… — Это так? — спросил Северус, вскинув бровь. — Правила требуют, Северус, и я должен был вызвать тебя, чтобы запретить выезды за пределы Британии. — Британии? — его это искренне удивило. Он ожидал, что его свобода будет в разы ограниченнее. — Да. Знаю, что ты нужен в Хогвартсе, даже без возможности преподавать, но, похоже, теперь решения принимаю я и… — Кингсли зевнул и сразу смутился. — Приношу извинения. Провёл тут всю ночь. — Неважно, — смягчившись, улыбнулась Минерва. Кингсли поймал взгляд Северуса. — И я хочу поблагодарить тебя и мисс Грейнджер за этот невероятный триумф. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Северус коротко кивнул, подмечая, что Минерва не сводила с него глаз. Он же в её сторону не смотрел. Видит Мерлин, в ближайшие месяцы ему придётся это делать достаточно часто… — Но мне всё же придётся просмотреть список заклинаний и проклятий, использованных твоей палочкой. Мужчина заметно напрягся. — Есть что-то, о чём мне следует знать? — Ничего неожиданного для войны. Кингсли медленно кивнул и со вздохом потёр лоб. Вероятно, он прекрасно знал, чего можно было ожидать от волшебной палочки шпиона. — Тогда позволь… — он протянул руку. Северус мгновение прожигал взглядом его ладонь, прежде чем вытащить палочку из рукава мантии и передать её рукоятью вперёд. А что ему ещё оставалось?
