Несовершенное совершенство

      Знаешь, ещё с подросткового возраста я был уверен, что сказочное «долго и счастливо» — просто передозировка гормонов счастья. Вечная любовь, да хотя бы привязанность? Помилуйте, лет 20, 30, 50 — и большинство людей и видеть близких не может. А если, возьмём, просто допустим, несколько веков? Тысячелетий? Конечно, простые люди не живут столько, но мы ими никогда и не были…       — Ты когда-нибудь видел, как звёзды разрушаются от старости, Даст?       — Ещё бы спросил по динозавров, — посмеиваясь, он всё же ответил, — Было раз. Та звезда потухнула на мой праздник, часть её благословения или проклятья… Вероятно, она уже стала свободной.       — А ты, как самая яркая солнечная звезда, тоже можешь однажды потухнуть?       — Не раньше, чем ты признаешь любовь к низкопробным романам.       — Ни в жизнь!       Когда ты практически бессмертен, сковывать себя какими-либо узами кажется, по меньшей мере, безрассудным. Ограничение себя одним единственным выбором, одним партнёром. Этот назойливый быт, семья, хозяйство. Дастан мог просто забыть о той юности, лёгкости, вольности и свободе, беря на себя подобные обязательства. Но если…       Если эти установки никогда не были правильными? Лишь проекция боли, которую хотелось избежать отговорками, аргументами, отторжением и неприязнью. Попытка закрыть болезненную детскую трещину «любви не существует, есть лишь гормональная зависимость, а это либо временно, либо насмерть».       Когда солнце медленно заходило за горизонт, его лучи отражались в пруду паркового озера — такого чистого, что можно было увидеть дно. Около колышущейся ветром воды, по земле было разложено клетчатое покрывало, полностью заполненное большим (возможно слишком) набором еды для пикника.       Шашлыки, бутерброды, зефир, взятые с собой салаты, печенье, и даже маленький торт — специально, чтобы обрадовать Жана, решившего заранее вскрыть корзинку со вкусностями. Сладкие напитки, еда… И волнение, которого становилось слишком много.       — Ты хочешь о чём-то рассказать?       — Да, но… — Дастан кусал губу, — Это так важно, что я не знаю с чего начать.       — Начни сначала.       — Хорошо. Ты, наверное, знаешь мой скептицизм и предвзятость к самой системе семейных институтов, — начал Даст. Слегка запинаясь и чувствуя себя чертовски неловко, он уже не мог остановиться, — И мне действительно тяжело признавать, что после всех моих решений, действий, слов, всей моей агрессии и попыток разрушить этот институт в политических системах на корню, я пришёл к подобной идее. Жан… Я не знаю, как ты отнесёшься к моим словам, и действительно ли поверишь мне после всего, но я действительно верю и доверяю тебе. Я знаю, что ты тот, кто не оставит меня, что бы ни произошло во вселенной. Мы будем вместе, даже если мир рухнет, а бесконечность начнет свой новый оборот. Жан… Я действительно хотел бы принять эту ответственность, и спросить тебя: скажи, ты станешь моим мужем?       Едва сдерживая стекающие по щекам слезы, во время взгляда на своего светлого искусителя, Жан не мог не улыбнуться словам о доверии и прекрасному кольцу, по форме напоминающему солнце. Ему не нужно было много думать, ведь мужчина перед ним, готовый принять это решение вопреки всем собственным убеждениям, заслуживает бесконечного «да».