Любовь после тебя

— Засыпай, маленький, — тихо шепчет Чимин, сидя на кровати мальчика и нежно гладя его по спине. Чимни тихонько всхлипывает, постепенно избавляясь от остатков истерики. Чимину с трудом, но всё же удалось успокоить малыша и уложить его спать. Время приближается к семи часам утра, а сон всё никак не идёт к омеге. Юнги уже два часа нет дома. Сразу после приезда полиции тот отправился вместе с ними в участок, и ни разу не позвонил. Самому звонить Чимину не хочется: знает, что помешает, поэтому решает дождаться его здесь. Закрыв за собой дверь, он выходит в коридор, поднимает вешалку и собирает вещи, которые были раскиданы в пылу драки. Немного прибирается и решает выпить кофе. Взглянув в зеркало, он замирает, рассматривая синяк под глазом. Осторожно прикоснувшись к нему кончиками пальцев, он тихо выдыхает сквозь сжатые зубы. — Какой кошмар… — тихо шепчет, качая головой. Слёзы наворачиваются на глаза, и Чимин зажмуривается, чтобы не расплакаться. Но ему так хочется… Он не может понять, как Намджун мог прийти в дом полицейского, где есть маленький ребёнок, и устроить всё это. Каждый раз Чимин думает, что его уже ничто не может удивить. Но каждый поступок бывшего из раза в раз переходит все границы понимания и адекватности. Это отсутствие денег способно превращать человека в дикое животное, которым правят лишь инстинкты? Или Чимин просто не замечал, насколько Намджун может быть диким, и нынешняя ситуация лишь обострила это? Неужели он не сможет спокойно жить, пока его бывший альфа на свободе, или пока ему не вернут то, что наглым и подлым образом отобрали. Если бы была возможность, омега вернул бы ему всё, только чтобы больше никогда не видеть и не слышать этого человека. Чимин бы пошёл на всё, лишь бы избавиться от бывшего мужа навсегда. — За что ты так со мной? Почему позволяешь ему так поступать? — с тоской шепчет он, подняв голову к потолку и обращаясь к тому, к кому уже давно не обращался. — Думаешь, если ты страдал, то и я должен? Разве это справедливо, твою мать? Он беззвучно плачет, закрыв лицо руками. Страх и волнение переполняют его, и в груди разгорается невыносимая боль. Кажется, что сердце больше не выдержит этого… — Сжалься, я умоляю тебя. Я так хочу жить спокойно… Почему ты не позволяешь мне этого? — он стирает слезы с щёк, продолжая смотреть в потолок. Дверь в квартиру тихо захлопывается, и он резко оборачивается. Перед ним стоит сонный Юнги, одетый в домашнюю одежду, тапочки и накинутую куртку. Они смотрят друг на друга молча. Чимин тихо всхлипывает, дрожащей рукой стирая непослушные слёзы. Юнги молча снимает куртку, вешая на вешалку, и подходит к омеге, крепко обнимая и прижимая к себе. Его сразу же обнимают в ответ и начинают плакать, уткнувшись лицом в грудь. Юнги гладит спутанные мягкие волосы омеги, целует и прикрывает глаза. — Тише, любимый, не плачь, — старается утешить, — всё закончилось. — П-прости меня, Юнги, — шепчет в ответ Чимин. Его щёки нежно гладят и приподнимают лицо, заставляя смотреть в глаза. — Всё уже хорошо. Он больше не придёт. — Я думал, он порезал тебя, — новые слёзы текут по щекам, и их тут же осушают поцелуями. — Нет, это была его кровь. Со мной всё хорошо. — Малыш был так напуган, — шепчет Чимин, постепенно приходя в себя и успокаиваясь. — Чимни… — качает головой альфа, — как он? — Сильно испугался, сейчас спит. Я еле успокоил его. — Спасибо. — Ты не должен был драться с ним. Мне так жаль, Юнги. — Прекрати нести бред! — выходит громче положенного, — если бы надо было, я бы убил его прямо здесь! Юнги моментально заводится, но, увидев в глазах любимого человека непонимание и страх, остывает. — Ты ни в чём не виноват, — говорит он, нежно обнимая лицо омеги и целуя его в губы. — Не смей так говорить, слышишь? Я любому шею сверну за тебя, посажу на пожизненное. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не плакал. — Он прикасается губами к переносице и смотрит на правую сторону лица, где красуется синяк. — И за это… — он проводит кончиком пальца по нежной повреждённой коже, — он ответит. Обещаю. Я знаю, что уже говорил это. Но теперь я никому не позволю выпустить эту мразь на свободу. Он будет гнить в одиночке, я обещаю тебе. Ты веришь мне? — Да, — не в силах сдержать эмоции, Чимин обнимает альфу за шею и снова начинает плакать. — Ну, всё, милый, не плачь, — просит Юнги. — Ты точно в порядке? — судорожно выдыхая, беспокоится Чимин. Он гладит лицо альфы, рассматривая на повреждения, замечает большой синяк на скуле и, не раздумывая, прикасается к нему губами. — Со мной всё хорошо. — А что теперь будет с ним? — Он сядет, Чимин. Омега лишь кивает и нежно целует любимого в губы, ощущая внутри себя то самое родное и привычное тепло. Страх и волнение уходят, уступая место безмятежности, и сердце снова начинает биться плавно и ровно. Они ложатся на кровать. Чимин устраивается на груди альфы, и тот заботливо укрывает их тёплым одеялом. — Отведёшь Чимни в сад? — тихо просит Юнги. — Конечно. — Я через пару часов вернусь в участок. — Но у тебя же выходной… — Я должен лично проконтролировать всё. Больше я никому не доверяю. — Думаешь, Ингёма тоже смогут подкупить? — Чимин нахмурился. Он не был хорошо знаком с этим альфой, но тот производил впечатление хорошего полицейского и близкого друга Юнги. Неужели он тоже может оказаться одним из тех, кто ради денег готов на всё, даже на предательство и нарушение закона? — Угрожать могут, Чимин. — Боже… — тяжело вздыхает омега. Он чувствует, как его крепче прижимают к себе и целуют в макушку. — Всё будет хорошо. Хосок обещал разобраться, но я не стану его ждать. Я решу всё сам. Ни о чём не волнуйся, хорошо? Чимин поднимает голову и кивает, оставляет трепетный поцелуй на губах и ложится обратно, утыкаясь носом в шею альфы. Они прижимаются друг к другу, наслаждаясь тишиной, и пытаются заснуть. Но внезапно из соседней комнаты доносится громкий плач. Чимин сбрасывает одеяло, вскакивает с кровати и бежит в комнату к Чимни. Юнги, обув тапочки, спешит за ним. Чимни сидит на кровати в ворохе одеяла. Его волосы сильно спутаны и торчат в разные стороны, в красных опухлых глазках блестят слёзы, а губа судорожно трясётся, как и весь малыш. Увидев омегу, он начинает плакать ещё сильнее и тянет к нему свои ручки. Его моментально прижимают к себе и тихонечко покачивают. — Зайчик, малыш мой, что случилось? Что такое? — Д-дядя, тот… он приходил ко мне, — он хватается за футболку омеги сжимая в кулачках и утыкается в шею, — я боюсь… — Солнышко, не бойся. Плохого дяди больше нет, — не сдерживая слёз, старается утешить Чимин, — я с тобой. Я рядом. Папа тоже здесь, ты в безопасности, милый. Юнги присаживается рядом, сзади омеги, и нежно гладит сына по голове. — Чимни, сынок, дяди нет. Я посадил его в тюрьму, он больше никогда не придёт к нам. — Он хёна стукнул, — плачет мальчик, — он плохой, омежек нельзя трогать. — Конечно нельзя, больше он так делать не сможет, — обещает Юнги. — Клянешься? — шмыгая носиком, шепчет Чимни и тянет родителю мизинчик. Пальчик тут же перехватывают и крепко сжимают. — Клянусь. Мальчик только кивает и укладывает голову омеге на плечо. Он зевает и прикрывает глаза. — В садик не хочу… Можно не ходить? — Можно, — разрешает Юнги, — ложись спать, хорошо? — он целует его в щёку и треплет по волосам. — Хён, спи со мной, — просит альфочка. — Конечно, — улыбается Чимин. Укладывает заплаканного малыша обратно в кровать, ложится рядом, сразу обнимая мальчишку. Тот сонно звонко зевает и, уткнувшись в шею омеге, начинает тихо сопеть. Юнги накрывает их одеялом и устраивается на краю, обнимая любимых и каждого целуя в щёку. — Спасибо тебе, Чимин. — Если бы не я, — смаргивая слёзы, шепчет омега, — ничего бы… — Прекрати, прошу тебя. Всё у нас будет хорошо. Я обещаю. Тот лишь слабо улыбается и кивает. Верит его словам, не может по-другому. Нет причины не верить. — Я тебя люблю, Юнги. — И меня тоже? — Чимни поднимает голову, и часто моргая, смотрит на омегу. — Конечно. Я очень тебя люблю. Мы с папой тебя очень любим. Малыш издаёт тихий звук и вновь прижимается к шее. Чимин закрывает глаза, не переставая плакать. Он ощущает, как Юнги заботливо стирает слёзы с его щёк, и на его губах появляется лёгкая улыбка. Внутри всё сладко сжимается от любимого хриплого шепота: — Я тоже тебя люблю. Очень люблю, Чимин. Я никому не позволю тебя забрать у меня. Никогда, слышишь? Ты только мой. Я клянусь, что твоё прошлое больше никогда нас не коснётся. Верь мне, любимый. Чимин, поджав губы, кивает и выдыхает, переплетая свои пальцы с пальцами Юнги. Он подносит руку любимого к губам и нежно целует её. — Я верю тебе.

♡

— Суд через неделю, — в кабинет заходит Ингём и садится на стул возле рабочего стола Юнги. — Уже знаю, — собирая документы в папку, отвечает полицейский. — Он с адвокатом? — Нет, на своего, видимо, денег нет. — Значит, будет, как все обычные люди, сидеть с государственным, — зло отвечает Юнги. Он не может в руках себя держать, когда речь заходит о бывшем его омеги. — Чимин заявление подписал без проблем? — помогая складывать бумаги в файлы, интересуется Ингем. — Да. — Значит, двушка точно светит. — Я бы для этого ублюдка пожизненное выбил или смертную казнь. — Понимаю. Ингём не спорит. Он понимает, как сильно Юнги ненавидит Кима. Он помнит, как полицейский пытался добиться справедливости и надолго засадить преступника, но никто не пытался помочь ему. Ингём не злится на коллег или капитана, потому что понимает: они не могли бы ничего изменить. У них слишком мало власти над такими людьми, как бывший бизнесмен такого уровня, как Намджун. Но он искренне сопереживает чувствам друга. Он бы тоже сделал всё возможное, чтобы защитить свою семью от этого чудовища. То, что Ким сделал той ночью, привело полицейского в ужас. За семь лет службы он сталкивался с разными людьми, но с таким, как Ким Намджун, — впервые. Даже в самых страшных преступлениях других людей не было столько коварства и злобы, как в действиях Кима. Альфа удивляется, как влиятельный и уважаемый в своих кругах молодой мужчина мог так низко пасть и даже не пытаться оправдать свои поступки? Хотя какое здесь может быть оправдание… Ни один разумный и честный адвокат не станет добиваться для него снисхождения. Ким Намджун не заслуживает ничего подобного. Единственное, что он заслужил, — это наказание и лишение свободы. Ингём надеется, что его осудят справедливо, и Юнги с его возлюбленным смогут наконец-то жить спокойно.

♡

Приложив ладони к щекам и опёршись на локти, Чимни с любопытством наблюдает за тем, как Чимин делает лёгкий макияж. Проснулись они пару часов назад, успели помыться, позавтракать и, несмотря на холодную погоду, решили немного прогуляться. Ну, как решили, мальчишка настоял поехать в торговый центр, и Чимин не смог отказать. Ему в радость провести время с сыном Юнги. А вот альфа, кстати, не особо обрадовался этому раскладу: ещё утром он написал, чтобы любимые сидели дома и ждали его, но неужели они будут слушаться строгого папочку? Чимин всё уладил одним ласковым «Юнги-я, мы хотим развеяться», и кто такой Юнги, чтобы посметь перечить. Опустил. Конечно же. — Хён, а мы случайно не попадём в магазин игрушек? — широко улыбается Чимни. — Даже не зна-а-аю, если только специально, — посмеивается Чимин и, развернувшись, треплет по волосам маленького хитрюгу. — Папа не всегда туда заходит, говорит, что потом нам нечего будет есть, — с грустью в голосе жалуется мальчик, опустив уголки губ. — Всё может быть. Но мы зайдём, и это будет нашим маленьким секретом, хорошо? — Хён, хочешь скажу кое-что? — забираясь на колени к омеге, лепечет Чимни, его осторожно придерживают и кивают: — Конечно! — Я люблю с тобой кушать, потому что ты мне покупаешь много вкусностей и не заставляешь есть противный суп, как папа, — дует губки мальчишка, вызывая широкую улыбку у Чимина, — ты очень хороший. Ты женишься на моём папе? Или походишь немного, а потом бросишь его? Я не хочу, чтобы папочка снова плакал. — А почему твой папа плакал? — удивляется Чимин. — Ну, тогда… я не хотел спать, и хотел пойти к папе, а он плакал. Я слышал, он делал вон так, — мальчик кривит личико и издаёт протяжные завывания и часто-часто дышит, — я не стал к нему заходить и пошёл к няне. — А няня твой часто у вас гостил? — Да, каждый день, пока ты не появился, и папочка больше не плакал, — улыбается альфочка. Чимин улыбается в ответ и нежно целует ребёнка в щёку, в то же время размышляя о жизни Юнги. Он уже знает, что тот рано потерял родителей и своего омегу, и задаётся вопросом, не гложет ли его эта боль до сих пор? Чимин не может до конца понять, что чувствует Юнги, но он уверен, что так быстро залечить душевные и сердечные раны невозможно. Эта пустота всегда будет с тобой, внутри тебя, и, вероятно, Юнги не мог справиться с ней, живя в одиночестве. На мгновение становится безумно грустно за альфу. Однако он понимает, что Бог никогда не даёт нам того, с чем мы не сможем справиться. Возможно, их встреча была предопределена свыше. Может быть, они были предназначены друг для друга, чтобы облегчить свои страдания, а может, и вовсе навсегда избавиться от них. — Хён, пошли? — выбивает из мыслей голос Чимни. — Да, беги собирайся. Чимни с радостью кивает и спрыгивает со стула. Они выходят в коридор и быстро одеваются, чтобы не замёрзнуть. Чимни надевает чёрный пуховик и ботинки того же цвета, а также чёрную шапку с большим помпоном на макушке. И, конечно, с собой у него его любимый рюкзачок, который немного светлее пуховика. Чимин не удивляется, понимая, что отец одевает сына так же, как и себя. Всё простое, тёмное, но дорогое и красивое. Юнги не экономит на своём ребёнке, и это не может не радовать. Сам же накидывает тёмно-зелёное пальто, обувает длинные сапоги со шнуровками и небольшим каблуком, а на голову надевает свой любимый берет. Пояс туго затягивается ремнём, и, убедившись, что ничего не забыли, они выходят из квартиры и спускаются на улицу. К их удивлению, там уже ожидает Юнги на машине омеги. — Папа! — мальчик бросается к отцу, и тот ловит его на руки. — Ура! Ты с нами поедешь?! — Нет, — поправляя шапочку на голове сына, отвечает Юнги. — Ты чего здесь? — удивлённо произносит Чимин, подходя к альфе. — Решил отвезти вас, — он целует омегу в щёку и кивает на автомобиль, — давайте быстро садитесь, холодно сегодня. До торгового центра они добираются за пятнадцать минут. Юнги паркуется у входа. — Как закончите, позвони, я отвезу домой. — Ладно, но не забудь, что я планирую переезд, поэтому мне завтра утром нужно вывезти вещи, и кое-что собрать осталось. — Без проблем. Я возьму пару дней отгула. — Проблем не будет? Юнги мотает головой и тянется к омеге, чмокает в губы и с улыбкой шепчет: — Ты очень красивый сегодня, аж опускать никуда не хочу. — Фу! Опять начинаете, — возмущается Чимни, — хён, пошли уже, хватит вам лобазгаться! Чимин звонко смеётся и обхватив щеки Юнги руками нарочно медленно целует его косясь на мальчишку. — Папа! Отцепитесь! Взрослые весело смеются, но всё-таки прекращают «лобазгаться», чтобы не травмировать маленького альфу. — Возьми, — Юнги протягивает карту в руки омеги, и тот хмурится. — Не нужно. У меня есть деньги. — Я сказал, возьми, — настаивает альфа и, открыв сумку Чимина, кладёт туда карту, — если я не увижу сообщений о покупках, я тебя… — он приближается к уху омеги, слегка прикусывая мочку, — отшлёпаю. Понял меня? — Извращенец, — неожиданно смущается Чимин и открывает дверцу. — Я тебе наберу, — он помогает Чимни выбраться из машины, и они, помахав на прощание альфе, уходят. Юнги с улыбкой смотрит, как Чимин ведёт его сына за руку в торговый центр и скрывается за вращающимися дверями. Он откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Эта картина напоминает ему о настоящей семье, и он не может поверить, что всё это происходит с ним. Когда-то он мечтал о такой семье, о весёлых моментах, о совместных походах за покупками. Ему казалось, что всё это возможно только с одним человеком, которого он когда-то любил. Юнги был уверен, что не сможет полюбить кого-то ещё так же сильно. Но как же он ошибался… Тоска по бывшему жениху не покидала его всё это время, но теперь на смену ей пришла лишь лёгкая грусть. Это грусть о несбывшемся будущем и светлом прошлом, которые навсегда останутся с ним. В его сердце и мыслях. Однако, несмотря на это, альфа больше не испытывает боли. — Ты ведь не сердишься на меня? — тихо спрашивает он, прижимая руку к сердцу. — Я всегда буду любить тебя, Ханыль. Но мне нужно двигаться дальше…

♡

Ближе к вечеру они все втроём возвращаются домой. Сытые, довольные и в приподнятом настроении. Юнги, встретив сына и омегу у ТЦ, молча пребывает в шоке от количества покупок. Но альфа совсем не против: ему ничего не жалко для двух своих самых дорогих людей. Приготовив ужин в четыре руки, они сначала накормили уставшего ребёнка и отправили спать. Мальчик не соглашается засыпать один, и Чимину снова приходится лечь с ним. Омеге это только в радость. Он тихо поёт ему колыбельные и смеётся, когда Чимни просит прекратить – ведь он уже взрослый альфа, чтобы слушать песенки. Спустя минут двадцать, когда малыш засыпает, Чимин, поцеловав его, выходит из комнаты и тотчас попадает в медвежьи объятия Юнги. Тот без слов хватает омегу на руки и уносит в спальню. — Сдурел, что ли? — посмеивается Чимин, когда его бросают на мягкий матрац. — Просто соскучился, — почти мурчит Юнги, нависая сверху и нежно покрывая лицо возлюбленного поцелуями, — как погуляли? — Отлично, — целует в ответ Чимин, — а у тебя как день прошёл? Они ложатся в обнимку, Чимин медленно перебирает прядки волос Юнги, пока тот удобно укладывается головой на его бёдра. — Суматошно, но продуктивно. Нужно звонить Дохёну, чтобы с Чимни сидел. Скоро суд, нам нужно там быть. — Боже, я так не хочу… Когда всё закончится уже. — Скоро, любимый. Потерпи ещё немного. — И много ему светит? — Года два-три. Как решит суд, но на условку он точно не пойдёт. Адво... — Так, всё, — перебивает Чимин, — я не хочу говорить о бывшем, когда нахожусь в постели своего настоящего и будущего. Юнги резко поднимается и с хищной улыбкой снова нависает сверху. Наклоняется к лицу омеги и затягивает в страстный глубокий поцелуй. Его тут же обнимают за шею и раздвигают ноги позволяя устроиться между ними, толкаются в пах, вызывая жгущее возбуждение по всему телу. — Ты снова это делаешь? — шепчет Чимин. — А что я такого делаю? — усмехается Юнги, продолжая толкаться бёдрами и вжимая омегу в кровать. — Засранец ты, Мин Юнги. Знаешь же, что я не могу, когда малыш спит в другой комнате. — Всё ты можешь. Что за нелепые отмазки, Пак Чимин? — Юнги облизывается, вглядываясь в глаза любимого, и снова целует. — Бесишь. — Ага. Ты меня тоже. Юнги рывком снимает штаны с Чимина и отбрасывает их на пол. В это время Чимин, не теряя времени, избавляется от футболки и помогает альфе. Они тихо смеются, раздевая друг друга, и падают на кровать, не переставая ласкать, кусать и целовать тела друг друга. Когда Юнги резко входит в Чимина, тот заглушает стон и вцепляется в плечи альфы, откинув голову назад. Удовольствие, словно брызги шампанского, разливается по всему телу, и Чимин тихо скулит от жгучего наслаждения. Его бёдра двигаются в такт, а ноги крепко сплетаются на пояснице альфы. Руками он обхватывает голову Юнги и прижимает его к себе, позволяя тому кусать и оставлять яркие следы на своей шее и груди. От поцелуев и быстрых глубоких толчков Юнги тело Чимина пылает, и он срывающимся шёпотом просит «не останавливаться». Чувствуя, как внизу живота всё сводит спазмом бурного оргазма, он выстанывает имя альфы и расслабляется, когда по венам растекается блаженная нега. Юнги продолжает глубоко толкаться в узкое тесное нутро любимого омеги и, срываясь на тяжёлые хриплые вздохи, наполняет его мучительно долго и бесконечно много. Он валится рядом, широко улыбается и прижимает Чимина к себе. — Хорошо. — Очень, — с улыбкой соглашается Чимин, — но мне нужно в душ. — Отнести тебя? — С ума не сходи, — фыркает омега и поднимается с кровати, но его перехватывают за талию и поднимают на руки. — Юнги, пусти! Надорвёшься же! — Да ладно тебе. Я и не такую тушку таскал, — шлёпнув по ягодице, смеётся альфа. — Вот же сволочь, — Чимин обнимает своё такси за шею и счастливо улыбается. Чистые и удовлетворённые, они ложатся на кровать и укрываются одеялом. В комнате горит приглушённый свет от торшера, создавая уютную интимную атмосферу. На столе стоит поднос с заваренным рамёном и по порции курочки. Учитывая, что день был долгим и активным, но усталости оба не чувствуют, и сна ни в одном глазу. — Какой фильм хочешь посмотреть? — Не хочу, — мотает головой омега. — А зачем предлагал? Чимин смеётся и пожимает плечами. — Давай лучше поговорим? М? — О чём? — Юнги встаёт, пододвигает столик ближе и начинает есть. — Ты только не злись, — нежно гладя пальцем спину Юнги, шепчет омега, — Я хочу поговорить о папе Чимни. Спина альфы напрягается и он, отложив палочки, поворачивается к Чимину. — Зачем? — Мне интересно. Каким он был, как вы познакомились... Юнги кусает губу, опустив голову. — Если тебе неприятна эта тема, то я не настаиваю. — Нет, — мотнув головой, Юнги забирается на кровать и облокачивается на подушки, Чимин садится напротив точно так же, — он был обычным молодый человеком. Добрым и очень болтливым, — с улыбкой вспоминает, — мы познакомились на дне рождении Сокджина, нашего капитана. — Поэтому вы так дружите, да? — мягко перебивает Чимин. Он часто замечал, как Юнги общается с начальником, и это не было похоже на рабочие моменты. — Да. Ханыль был другом его первого мужа, — продолжает альфа, — я почти сразу на свидание его позвал, тогда я еще был смелым, — тихо смеётся, — он долго бегал от меня, не хотел. Но я добился своего. Мы начали встречаться, и вскоре он забеременел. Я бы рад, но напуган не меньше. Я очень его любил, и, несмотря на трудности, что нас ждали, я хотел семью. Сделал предложение, он сначала отказал, сказал, что не хочет торопиться, а после начались ссоры. В конечном счёте, он согласился, но грозился, что сделает аборт. Я уговорил оставить ребёнка. В итоге… потерял Ханыля. Чимин с искренним сочувствием поджимает губы и, крепко сжав ладонь своего альфы, пытается передать ему своё тепло, желая забрать всю ту боль, которая так долго терзает его душу. Он стремится развеять её и сделать так, чтобы Юнги хотя бы на мгновение почувствовал себя лучше и свободнее. — Мне так жаль… — шепчет он. — Сейчас всё прошло почти… — Такое не проходит бесследно, милый. Оно будет болеть. — Уже не так, — он поворачивается к Чимину и ласково улыбается, прикладывая ладонь к его щеке, — я просто чёртов везунчик, что встретил тебя. Правда. Не знаю, как бы я жил дальше… «Я знаю как…» — думает про себя омега. — Никогда не узнаешь, потому что я не планирую покидать тебя, — шёпот Чимина прогоняет мурашки по телу, и Юнги кажется, что он влюбляется ещё сильнее. С каждым разом. С каждым вздохом. С каждой вот такой фразой. — И какие же у тебя планы на меня, а? — с озорной улыбкой шепчет Юнги, прижимая любимого к себе. — Сесть на твою шею и свесить ножки, — шутит омега, — а если серьёзно, я не знаю пока что, — он гладит щёку альфы и смотрит в глаза, — наверное, просто быть с тобой и позволять любить себя. — Ты такой прямолинейный, я обожаю это в тебе. — Но любить тебя в ответ не меньше. — Как же слащаво это всё, но как же мне это нравится, — посмеивается Юнги и снова прижимается к губам, — блять, твои губы такие притягательные, постоянно хочется их пробовать, я зависим от них. — Так вот что тебе от меня нужно, — фыркает Чимин и альфа весело хохочет. — Не только они мне нужны, но и весь ты. Целиком и полностью. Хочу, чтобы ты был только моим. Только со мной и навсегда. — И это я ещё слащавый? — кривится в лице Чимин и смеётся. Юнги закатывает глаза и цокает языком, укладываясь обратно на подушку. Чимин тут же ложится головой к нему на грудь и прикрывает глаза, проваливаясь в спокойный сон.

♡

Юнги пробуждает тихий звук телефонного звонка. Он осторожно выбирается из-под одеяла и, взяв в руки свой гаджет, выходит из комнаты. Вызывает: Ингём. — Ты с ума сошёл, звонить так поздно? — Прости, брат. Но это важно. — Только не говори мне, что это по поводу Кима, — устало вздыхает альфа. — Нет. Здесь Тэхён пришёл…