Любовь после тебя

С самого утра в полицейском участке шумно. Вчера вечером было задержано порядка пятнадцати человек за пьяную драку в баре. Залог за преступников ещё никто не внёс, поэтому наслаждаться нелицеприятными словечками в адрес госслужащих сотрудникам придётся ещё долго. Но Юнги это не касается. Он сидит в своём личном кабинете на втором этаже и спокойно попивает кофеёк, одновременно проверяя отчёты. Вот уже год он занимает пост главы Пусанского отделения полиции и носит звание капитана. Расслабленно выдохнув и клацнув мышкой на красных крестик, закрывает последний на сегодня документ и откидывается в кресле, держа в правой руке чашку с бодрящим напитком. В кармане брюк вибрирует мобильный и он приподнимается, чтобы было удобнее достать гаджет. Вызывает: Чонгук-и На лице появляется улыбка, и Юнги встаёт с кожаного кресла, подходит к окну и отвечает на звонок. — Здравия желаю, товарисч капитан! — каждый звонок Чонгук начинает с этой шутки, которая уже вовсе и не шутка даже, но всё равно забавляет. — Привет, суток не прошло, — кидает взгляд на наручные часы, которые ему подарил муж в честь повышения, — и ты снова звонишь. Случилось что-то? — Хотел сказать, что мы выезжаем, — в трубке слышится копошение, а после – детские визги и смех. — Понял, у меня тоже работа закончена на сегодня, сейчас домой. — Нам захватить с собой чего-нибудь? — По-твоему в Пусане нет магазинов? — усмехается Юнги, — Я уже всё купил, вы просто приезжайте, и будь аккуратнее на дороге. — Давай, брат, скоро будем. Чонгук вешает трубку. Юнги допивает чуть остывший кофе одним глотком, снимает пиджак и вешает на вешалку, пробегая кончиками пальцев по погонам, на которых красуются четыре маленькие звёздочки. Улыбается, потому что горд собой. После переезда в Пусан дела пошли в гору, особенно по работе. После того, как Юнги помог раскрыть три дела, одно из которых было связано с убийством, произошедшим пять лет назад, ему предложили место следователя по особо тяжким или кресло капитана. Возвращаться в убойный отдел Юнги не захотел, поэтому теперь возглавлял небольшой отдел полиции в центре Пусана. Да, это было далеко от дома, учитывая, что жили они с семьёй почти на окраине, но пробок здесь никогда почти не было, да и при наличии своего авто ездить на работу проблем не возникало. Разве что с утра он, бывало, подрабатывал таксистом: завозил старшего сына в школу, а младшего в сад, и только после этого направлялся на любимую работу. Сегодня же долгожданная пятница и долгожданная встреча с друзьями. Они не виделись почти полгода. Ну, а как иначе? Сейчас у каждого своя семья, дети и много хлопот. Чонгук же всё продолжал работать в их участке в Сеуле с Сокджином, а Тэхён устроился настоящим домработником. На самом деле, омега тоже приносил копеечку в дом, хоть его супруг и настаивал бросить «эту бяку» и сидеть с детьми. Их у них, кстати, уже трое. Недавно они подарили дом ещё одному сироте из приюта Ари. Омежка Ингук — ровесник Чимни. Милый, добрый и очень спокойный ребёнок, чего нельзя сказать о двух их других непоседах. Ах, да… Насчёт своих непосед. Юнги, если честно, думал, что с рождением их пятого малыша трудностей будет ещё больше, но, как оказалось, нет. Чимин, его любимый, драгоценный муж, справлялся со всем «на ура». И с детьми, и по дому, успевал даже и на своей работе. Да, омега всё ещё организовывал праздники. Юнги его даже не отговаривал, потому как понимал: один содержать такую большую семью он будет не в состоянии, а жить на работе совершенно не хотелось. Дети должны расти в полноценной семье и купаться во внимании родителя. Прошлых ошибок Юнги совершать не планировал, поэтому спокойно относился к работе мужа. Да и тот не собирался бросать любимое дело, прислушивался, конечно, отдыхал побольше, особенно после родов их маленькой капризули. Вторые роды прошли гладко и никак не сказались на здоровье супруга. Чимин явил на свет долгожданного омежку, и все ожидали мальчика, но родилась девочка. Члены семьи были в ступоре. Особенно – младшая её часть. Мальчики, узнав, что им принесли девочку, не понимали, как вести себя, сначала радовались, ведь их стало ещё больше. А новый ребёнок — новые игрушки. Но после, когда сестричка подросла, поменяли мнение по этому вопросу. Приходилось не забирать то, что ей было куплено, а своё отдавать, делиться, даже если что-то уже было поделено, и перечить не смели. Девочка была настолько хитренькой, с ангельскими глазками и – как бы сказал Чимни – «мелкий дьявол во плоти», что братья её просто не могли устоять. Малышку назвали Ю-ми. Мин Ю-ми. Чимин сам выбрал это имя, как только увидел её впервые. Девочка была копией отца, и он – в знак бесконечной любви и благодарности к любимому мужу – назвал её в его честь. Несмотря на неполную занятость Чимина, он всё равно устаёт, хоть и любил отнекиваться. Альфа не мог позволить мужу нести всё на своих хрупких плечах, поэтому решил отдохнуть в эти выходные и устроить праздник на заднем дворе их частного дома. О вечеринке, соответственно, он ничего не сказал. Решил сделать сюрприз, в надежде, что любимый обрадуется. Достав из багажника два пакета с едой, он закрывает гараж и заходит в дом. Дверь приоткрыта, а на пороге куча разбросанной детской обуви. На удивление – внутри тихо, хотя все уже должны быть в сборе, так как Чимин прислал сообщение, что забёрет детей сам. Оставив покупки у двери, он разувается и идёт в большую комнату, что располагается на первом этаже. Она считается гостиной: там как раз телевизор с вечно включённой приставкой, в которую рубится Чимни, угловой диван и через арку – уютная кухня. Вообще дома у них мило. Чимин на славу постарался, сам дизайн придумывал и организовывал, но и Юнги не отставал — он платил. Лестница, что вела на второй этаж, находилась буквально в этой же комнате, и с неё был отличный обзор на гостиную: в случае, если дети умолкали, то их быстро можно было отыскать и для этого не обязательно спускаться. Юнги быстро поднимается наверх, и его встречает распахнутая дверь. Это комната Чимни, и там пусто. Следом ещё одна, но и там – никого, это комната двойняшек. А вот в третьей комнате дверь почему-то была заперта. Нахмурившись, Юнги несколько раз дергаёт за ручку, но та не поддаётся, и он стучит. — Папуль, — слышится тихий голос, и Юнги разворачивается. Из ванной комнаты выглядывает Уджин с широкой улыбкой и машет ручкой. — О, а где остальные? — Юнги заходит в ванную. Мальчик стоит на стульчике в одних трусах и чистит зубы. — Папа с малявками усёль в зад и сто-то там чинит. — Куда он ушёл? — открыв кран, альфа моет руки, с улыбкой наблюдая за сыном. — Ну, в зад! — вытащив щётку изо-рта объясняет, — де мы кусаем синину и там исё купаимся летом! — А, в саду что ли, на заднем дворе? — посмеивается, трепля мальчишку по волосам, и тот, хихикая, кивает. — А ты почему один здесь? — Ну я паль, всталь и пишоль помыца, папа казаль патамуста, — дует губки. — А ты поспать хотел, да? — Угу, — и зевает звонко. Юнги улыбается, целует альфочку в щёку и умывает ему лицо. Быстро одевает его в жёлтую футболку и такие же шортики. Поднимает на руки, слушая рассказ, что снилось сыну, пока они направлялись в задний сад. На улице возле небольшого столика сидит Чимин в окружении детей, и те о чём-то громко спорят. Юнги прокашливается и на него тут же обращают внимание. — Папааа! — голосят двойняшки и бросив все дела, мчатся в объятия к родителю. Тот опускается на корточки и ловит малышей. — Привет, — целует поочередно в щечки. Дети начинают невнятно рассказывать, чем они занимались, перекрикивая друг друга, и Юнги, усмехнувшись, кивает, мол, да-да, я всё понял. Уджин уже ускакал к Чимни, который просто махнул отцу рукой и продолжил что-то пилить, или прибивать, Юнги так и не может понять, что за ремонтники тут собрались на его дворе. Чимин с улыбкой на губах подходит к мужу и целует. — Привет! ты уже пришёл, а мы не слышали. — Вы чего делаете тут? — Да Утёнку поделку в сад нужно, вот мы и решили всем семейством помочь, — усмехается Чимин, глядя на то, как их альфочки окружили старшего брата, пытающегося соорудить скворечник. — А, то есть – вы тут в поте лица трудитесь, а он спит, — смеётся Юнги, приобнимая мужа за талию, — я соскучился. Всё в порядке? — Более чем. — Где Ю-ми? — С Дохён-и гуляет, — Чимин берёт альфу за руку и смотрит на часы, — скоро должны быть. Ты голоден? Я Самгётан приготовил. — Отлично, в жару – то, что нужно, — накроешь на стол? Я в душ сгоняю, — мурчит в губы и целует. — Конечно, — Чимин прижимается всем собой и, обняв мужа за шею, целует с напором. Юнги отвечает, руки на ягодицы спускает и тут же вздрагивает, когда ему прилетает грозный шлепок. — Не устлаивайти сваи иглы взлосые! — бухтит Уджин, и родители смеются, смотрят друг на друга и снова целоваться начинают. Любят дразнить своих детей и ни капельки не смущаются. — Папы! — Да всё, всё, — успокаивает стража порядка утёнка-Уджина и поднимает на руки, — ну, я целоваться хочу, почему запрещаешь? Чимин усмехается, головой качает и уходит на кухню – накрывать на стол. — Паматушта тут васы дети! — А ты думаешь, как вы появились у нас, а? Мальчик забавно округляет глаза и приоткрывает рот. — Хоспади, тока ни ета! — он прикрывает рот ладошками и мотает головой, на что Юнги громко смеётся, — я тилавал Ухёна в сатике! Я ни гатов к детям, папа, — хватается за ворот родительской рубашки, — памаги… сто делать?! — Уджин, — кричит Чимни, и мальчик тут же оборачивается, — а ну, дуй сюда! Юнги, всё ещё смеясь, отпускает сына, и тот убегает к брату помогать строить свою поделку. — Сильно устал сегодня? — интересуется Чимин. Юнги слегка расправляет плечи и выпрямляется в спине, когда чувствует руки на шее, что мягко и приятно начинают массировать. — Нет, работы немного, ты же знаешь. — Конечно, знаю, мой муж теперь – большой босс, — наклонившись и оставив поцелуй на щеке, улыбается Чимин. — Да, есть такое, — совсем не смущаясь, отвечает. Чимин очень гордится своим мужем и всегда был уверен, что его бессонные ночи и постоянные дежурства на работе не будут напрасными и эти усилия будут вознаграждены по достоинству. Честно говоря, он понимает, что столь важная работа и большая семья отнимают много времени и сил, и как бы его не пытались убедить, что всё хорошо, верится с трудом. Ведь он тоже устаёт: дети, дом, своё дело — всё это требует внимания и отнимает много сил. Если каждый раз не обращать внимания на усталость и продолжать в том же духе, можно потерять жизненную энергию, а это многодетным родителям ни в коем случае делать нельзя. Поэтому втайне от Юнги Чимин позвонил Хосоку, их другу – тому самому прокурору – и пригласил в гости. Изначально планировалось позвать семью Чон, но Тэхён сказал, что на все выходные они уезжают к родителям, а так как именно близких друзей у них больше не было, он решил позвать Хосока, чтобы альфы могли выбрать паб и расслабиться после бесконечной рутины, а сам бы Чимин провёл время с Дохёном, выпил бы винца пару бокалов и сладко уснул, чтобы на утро встретить муженька и сварить ему похмельный супчик. Как бы Чимин не отрицал домашнюю готовку, когда у тебя растут пять заглотусов, приходится осваивать кулинарные навыки. — Ешь давай, я открою, — говорит Чимин, когда в дверь звонят. Но не успевает он дойти, как с веранды вылетают дети и бегут открывать. Прыгают на ручку, но ничего не выходит, потому что никто из них не знает секретного кода. Чимин улыбается, вводит пароль и открывает. На пороге стоит Хосок, как всегда – с иголочки одетый, с двумя букетами роз, с кучей пакетов и со своей фирменной улыбочкой. — Мой хёнчик! Мой Сосочек! — радостно визжит Уджин и бросается в объятия к альфе. Двойняшки переглядываются и так же с криками бегут к гостю. С Чон Хосоком семья Мин дружит довольно близко и общается часто. Дети, особенно Уджин, обожают своего хёна, и не потому, что тот подарками заваливает – им просто нравится с ним играть. — Привет, бандиты, — альфа обнимает детей и, захваченный со всех сторон маленькими лапами, пытается зайти в дом. Чимин принимает букеты, пропускает внутрь и закрывает дверь. — Дети, дайте дяде Хосоку раздеться, он же устал с дороги, потом поиграете, — просит малышей. Те отходят на пару шагов, но стоять продолжают рядом, кося взгляд на пакеты, что держит их хён. Хосок не дурак, не первый раз приезжает, поэтому вручает старшему пакеты с подарками, когда на пороге появляется Чимни. — Здравствуйте, — низко кланяется мальчик и малявки начинают повторять, тоже кланяются, как их и учили. Они просто забыли. — Привет, идите разбирайте, — подгоняет прыгающую возле малышню, и Чимни, поблагодарив, уводит всех в комнату. — Что за крики? О, — в проходе останавливается Юнги и улыбается, когда к нему подходит друг. — Привет, капитан, — Хосок обнимает его. Тот обнимает в ответ. — Ты чё здесь? — удивлёно интересуется. — Я тебе тоже пиздец как рад, — смеётся прокурор. Чимин проходит мимо с букетами цветов и идёт за вазой в гостиную. Альфы следуют за ним. — Меня твой муж пригласил, — вальяжно разваливается на диване, закинув руки на спинку. — Не понял, — усмехается Юнги и поворачивается к Чимину. Тот улыбается, украдкой рассматривая розы и принюхивается. Юнги не ревнует его к Чону больше, но сейчас правда удивляется, почему, а главное – зачем его пригласили, да ещё и держали это всё в тайне. — Юнги-я, — Чимин подходит к мужу и садится к нему на колени, — тебе просто нужно отдохнуть, я решил, что вам с Хосок-и просто необходимо выпить и расслабиться, м? Что скажешь? — поглаживает подушечкой пальца лоб, смахивая чёлку. — Чимин, а договариваться тебя не учили? К нам Чоны едут, причём всем семейством, — усмехается он, обвивая талию мужа, и прижимает к себе. — Ах Тэхён-и засранец, а мне сказал, что к родителям едут! — смеётся Чимин. — Я попросил не говорить, хотел сюрприз сделать тебе. Решил, что ты тоже отдохнуть должен. — Поэтому ты мне вторую ораву малявок позвал, да? Юнги нос морщит и чешет затылок. — Блин, я чёт не подумал… — Так, я не понял, — встревает Хосок, — гулянка отменяется, что ли? — Ну, почему же? Раз Чоны едут, посидим у нас. Вы мясо пожарите, пока мы с детьми позанимаемся, — предлагает омега. Он вовсе не против время с друзьями провести. Соскучился же… — Я согласен, — кивает Юнги, и поворачивается к другу, когда тот его в плечо тычет. Ему предлагают бокал с виски. Юнги удивляется, но не отказывается. Альфы чокаются и отпивают. Чимин чмокает мужа в висок, делает глоток из его бокала и морщится. — Гадость, — он же вино предпочитает, — ладно, пойду приведу себя в порядок. — Куда ещё лучше, а? — улыбается Хосок, поигрывая бровями. Чимин лишь глаза закатывает и уходит в спальню. Юнги же не реагирует. Просто голову на друга поворачивает и одним взглядом улыбочку его с лица стирает. Юнги не ревнует. Просто… вдруг дети услышат? Что они подумают?

***

— Привееет, моя радость, — сюсюкает Чимин, когда видит Дохёна с Ю-ми. Он поднимает дочь на руки и целует в надутую щёчку. Та в ответ смеётся и обнимает маленькими ладошками родителя за шею, — как погуляли? Не капризничала? — обращается к омеге. — Всё хорошо, не волнуйся, подмыть её только надо. — Надудонил кто-то у нас, да? — воркует с малышкой, подкидывая в воздух и ловя, пока та радостно громко визжит, — пошли к папе, — разворачивается и идёт в гостиную, — соскучилась по нему? Юнги оборачивается, когда слышит родных, и встаёт с дивана, слегка шатаясь. Они выпили всего по три бокала, а он уже в зюзю, кажется. — Ю-мии, девочка моя, — альфа аккуратно берёт ребенка на руки и, прижимая к сердцу, покачивается, — привет, зайка. — Нняняяя, паа, — отвечает малышка и прижимается щекой к щеке отца, но тут же резко отклоняется, когда тот выдыхает, — фююю, фююю! — и личико морщит. Чимин оставляет щелбан на лбу мужа и забирает девочку. — Ну, дай поцелую, — просит Юнги, но малышка услышав это выставляет ручку, а другой зажимает носик. — Фю! Фю! Анючка! Чимин смеётся и вместо дочери сам целует «вонючку» любимого в губы и уходит в ванную. Дохён уже сидит на диване с бокалом виски и треплется с пьяненьким Хосоком, Юнги плюхается на диван, но снова встаёт, когда в дверь звонят. А вот и Чоны пожаловали.

***

Чимин набирает в небольшой пластмассовый стаканчик воду из ванночки, где сидит Ю-ми, и поливает ей на голову, смывая шампунь. Та сама с собой о чем-то беседу ведёт, играя с уточками. — Паап, — слышит тихий шёпот, и омежка резко голову поворачивает к двери, — сто делаис? — Уджин вместе с двойняшками заходят в комнату, и Ю-ми, увидев их, начинает громко визжать и плескаться. Чимин прикрывает глаза и поворачивается к детям. — Так, вы чего так врываетесь? — Пасатлеть хатим, — мальчик заглядывает в ванночку, и его братья повторяют за ним. Вот точно альфами растут! Чимин останавливает малышей и разворачивает к двери. — Нельзя подглядывать за омежками, идите в комнату, сейчас гости приедут, — но те начинают вредничать и смеяться, пытаясь проникнуть к сестрёнке, — Чимни! — кричит Чимин, и дети сразу же прекращают баловаться. Двойняшки выбегают из комнаты, а Уджин, сложив руки, на груди смотрит на папу исподлобья. — Затем так паступаишь? — Утёнок, просто не нужно баловаться. Я сейчас Ю-ми искупаю, и она будет с вами играть, не обижайся, солнышко, — ласково просит и тянется к ребёнку, тот льнёт к родителю и обнимает. — Халасё, пласти, папуль, боси не буду, — и чмокая в щёку, выбегает из комнаты, когда слышит зов старшего брата. Намывшуюся и наевшуюся Ю-ми оставляют играть с братьями под присмотром Чимни. — Милый, ты присмотришь? — Да, пап, без проблем, — отвечает, не отрываясь от телефона. — Чимни… — повторяет Чимин. Знает, что сын ничего не услышал из-за своего интернета. Постоянно там залипает, но Чимин не против, ведь понимает, что сын стал взрослее и сидеть собирать конструкторы ему больше не интересно… Эх, а ведь было время… Как быстро растут дети… Но покупка конструкторов всё равно продолжилась: как оказалось, Юбин любит их собирать и часто просит помочь старшего с этим. А вот Джунги совсем не нравятся такие игры. Мальчик больше любит рисовать, иногда даже книжки листает, правда, не читает, а раскрашивает, и тогда родителям приходится покупать новый учебник по литературе для Чимни. А Уджин совсем не интересуется играми, он почти всё своё время проводит в делах по дому и заботе о младших. В один из дней Хосок ему подарил фартук с жёлтым утёнком, так он в нём каждый день ходит – и даже в садике – говорит, что нравится готовить и хочется быть похожим на папу Чимина. Юнги сначала переживал, не приведёт ли он им альфу свататься – за что, конечно, получил подзатыльник от мужа – но после успокоился. Во-первых, потому что узнал, что у Уджина есть омежка в саду, а во-вторых, потому что примет любой выбор своего сына. Ну и в-третьих, понял, что утёнок-то за ним повторяет, ведь в выходные Юнги надевает фартук и хлопочет по дому, если Чимин занят работой. Чимин, соответственно, просто так это не оставил и подкалывал муженька, интересовался, когда же он приведёт в дом альфу. Юнги намёк понял и больше не поднимал эту тему. — Чимин-а! — кричит Тэхён, взбегая по лестницам. Омега выходит из детской и, завидев друга, бежит к нему навстречу с широкими объятиями. Они смеются, крепко прижимая друг друга и слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Привет! — Привет, я так скучал! — Я тоже, — посмеивается Чимин, — как доехали, всё хорошо? — Да, — кивает друг. — Ты как? Как дети? — Помылись, сейчас играют. Хосок, как всегда, детский магазин притащил. — Мы тоже подарки привезли, они внизу. — Ты, гад такой, чего не сказал, что едете? — обнимает омегу, и они спускаются. Чимин останавливается, выдвигая небольшой заборчик, и фиксирует его, чтобы дети не смогли спуститься. Нет, не потому что они их запирают, а чтобы шею не сломали, если вдруг захотят в одиночку дом исследовать. Это особенно касается двойняшек. Джунги однажды уже слетел и вывихнул плечо. С тех пор они установили вот такой барьер. Второго микроинфаркта Чимин просто не переживёт. Тэхён смеётся, откидывая голову назад. — Сюрприз! Они спускаются и проходят в гостиную. Там уже происходит какой-то спор на повышенных тонах между Хосоком и Юнги, пока Дохён пытается их разнять, Чонгук же сидит чуть дальше с детьми и наблюдает. — Юнги, какой у тебя? — сложив руки на груди, интересуется Чимин насчёт порции виски. Тот, пьяненько икнув, поворачивается к мужу и слегка морщится. — Первый! Ты у меня первый и ед…- он икает и улыбается, — инственный, — на выдохе продолжает. — Я не закончил! — перебивает Хосок, ударяя по столу. — Да замолчи ты уже, — Дохён хватает куриную ножку и впихивает в рот прокурору. Всё начинают смеяться, а тот обиженно откусывает кусок и пережёвывает. — Любимый, ты прости, — Юнги ставит бокал и потирает щеки, — меня развезло что-то. — Закусывать надо, — посмеивается Чимин, — и собирает пустые тарелки, чтобы унести на кухню. Муж подрывается помочь, но его останавливают, — сиди уже, курочки поешь. — Да, будешь? — предлагает Хосок. Тэхён с Чимином уходят на кухню, наказывая Чонгуку унести детей наверх. Те почти никогда не сидят со взрослыми, особенно, если им привозят вкусняшки с игрушками. — Пап, — тихо шепчет Ингук. — Что такое, бейбик? — Чонгук присаживается на корточки возле ребёнка. — А Чимни там? — смущённо интересуется, глядя на дверь комнаты. Альфа улыбается широко, понимает всё. У детей же интрижка малявочная началась. Чимни же Сынги-то бросил и клинья свои козявочные к их сынишке начал подбивать. Но Чон не был против, как-никак – был уверен в альфочке, да и к тому же, не больно-то его и спрашивали. Дверь открывается, и все дети оборачиваются. Чимни же продолжает за всеми наблюдать, глядя в телефон. — Гуки! Гуки! Дядя Гуки! — кричит малышня и, бросая все шоколадки, бежит к нему. Чонгук в охапку сгребает их и каждого начинает целовать и щекотать. Дети, как обычно радостно визжат, не жалея ушей – ни своих, ни чужих. Чимни устало поднимает голову и тут же выпрямляется, когда видит Ингука. Тот смотрит в ответ и улыбается. — Привет, — встаёт с кровати, оставляя на ней телефон. — Привет, — отзываются смущённо. Они подходят друг к другу и неловко обнимаются. — Что делаешь? — тихо интересуется омежка. — Да, я, это… да ничего, с мелкими сижу, — носом шмыгает и неловко чешет затылок. — Ой ну фсё, Чин-и паплыыыыл, — смеётся Уджин и все подхватывают. Дети начинают кричать и визжать, разбегаясь кто куда, раскидывая уже новые игрушки от семьи Чон, и устраиваются на полу. Чимни же косится на Чонгука, и тот смеётся. Понял, что выгоняют его, и спешит удалиться, оставляя влюблённых наедине. Ну, почти. — Хочешь посмотреть, как я играю? — предлагает он, и Ингук, взяв его за руку, кивает, оставляя поцелуй на щеке, что вмиг заставляет обоих покрыться румянцем. Чонгук, стоя за дверью, усмехается и делает пометку научить более масштабным и не таким двусмысленным пикаперским фразочкам крестника. Тьфу ты, о чём он думает вообще, балда?! Муж бы услышал — точно влетело б!

***

Пока малышня резвится наверху, родители и их гости устроились внизу. Альфы уже знатно накидались, Дохён и вовсе уехал домой – возраст всё-таки – ему так и не удалось перепить прокурора и омегу забрал сын. Он теперь тоже живёт в Пусане, а точнее – в пригороде, на даче. Чимин с Тэхёном, не обращая внимания на слишком уж возбуждённых альф, болтают о своём, держа при себе радионяню. Старшим, конечно, доверяют, но дети есть дети. За ними глаз да глаз. — Ты в ясли-то не планируешь отдавать своих? — интересуется Тэхён, отпивая белое сухое и прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом. Давно не пил, и сегодня решает расслабиться, не так, конечно, как его муж, но всё же. Вечные домохозяйские дела и дети порой угнетают. — Нет уж, — мотает головой Чимин, — маленькие ещё, пусть со мной будут. — А мы отдали, — хитро улыбается. — А чего ж ты мне тогда жалуешься тут?! — посмеивается Чимин, пихая друга в бок. — Ты знаешь, сколько Чонгук ест?! А помимо него – ещё трое, — дует губы, и Чимин бровь приподнимает. — Конечно, не знаю, откуда мне знать, — притворно возмущается, — у меня один Уджин-и чего стоит. Они смеяться начинают. — Может, им хватит? — кивает на гогочущих альф. Чимин поворачивается, не скрывая слегка захмелевшей улыбки и глядя на то, как их взрослые, серьёзные, между прочим, мужчины достают сантиметр из кухонного стола и уходят… в сторону туалета?! Омеги чокаются фужерами, пристально глядя друг другу в глаза, а после фыркают и начинают глупо хихикать. Через пару минут альфы возвращаются с явно погрустневшим Юнги. Чимин тут же подсаживается ближе, чтобы утешить. — Милый, не расстраивайся, ты у меня, конечно, не гигант, вот ведь и ростом невысок, ну, это же неважно, — гладит по голове и целует в висок, — это вообще не имеет значения, я тебя и так люблю! — Я не понял щас, — хмурится Юнги, — ты нормальный, Чимин?! Мы джакузи наш измеряли, чтобы понять, влезет такой же размер Чонам или нет! — А-аа… ой. Все вокруг начинают громко смеяться, пока Чимин, краснея от стыда, опускает голову еле сдерживая хохот. — Айщ! — цокает языком Юнги и залпом выпивает. — Милый, — Чимин уже не сдерживается, смеётся вовсю, обнимая мужа, — ты просто грустный такой вышел, — он утыкается ему в плечо, похрюкивая, на что альфа лишь усмехается, мотнув головой. — Конечно, грустный, на следующих выходных поеду помогать устанавливать, оно мне надо? — Так, стоп! У нас будет джакузи?! — выкрикивает Тэхён, и Чонгук улыбаясь, кивает. — Сюрприз! Они обнимаются, звонко целуя друг друга в губы. Хосок наполняет им бокалы виски, омегам — в фужер вина, и они чокаются с громким «за нас».

***

На следующий день альфы, как и ожидалось, проспали почти до обеда, и за это время омеги успели накормить детей, поиграть с ними и даже отправить на прогулку возле дома. Сами же приготовили похмельный обед и разбудили неугомонных мужчин. Те под утро нашли и притащили откуда-то караоке, песни горланили - правда, шёпотом – ибо дети крепко спали на втором этаже. Потом Хосок предложил поехать в клуб, но сил уже не хватило, и те, кого папой называют, спать рухнули, ну, а он смотался. Естественно. Чимин до сих пор не понимает, почему такой привлекательный и успешный альфа не может найти себе омегу и построить семью. Ну, да ладно, не его это дело. Просто бывают люди, которым быть свободным лучше, чем иметь оковы в виде брака. Омеги же всю ночь скучали с одной бутылкой вина и совсем не насладились выходным. Сначала детей еле успокоили и уложили, а ведь младших ещё купать пришлось, потому что они ещё на горшок не умеют ходить. Потом почти час успокаивали двойняшек, ибо те разодрались между собой из-за одинаковых игрушек, и скандал не прекратился, пока дети Чонов не поменялись с ними. Уснуть не могли, ведь приходилось следить за мужьями и контролировать их громкость. А под утро Ю-ми раскапризничалась и встала ни свет ни заря. В общем, обещанного «спокойного отдыха» в этом сюрпризе от мужей так и не пожаловало. — Любимый, а можно таблеточку, м? — потирая виски́, просит Юнги, сидя за столом на кухне. Чимин ставит баночку «Morning Care» перед его носом, и тот, поцеловав его в руку, благодарно кивает и жадно пьёт, слегка кашляя. — Хорошо погудели вчера, больше так не хочу, — хнычет и облокачивается на стол локтями, опуская голову. — Зато отдохнули, — хихикает Чонгук. — Сейчас поем и спать завалюсь, — мотает головой Юнги, снова отпивая из банки спасительного напитка. — Тебе не даст этого сделать напоминание, — усмехается Чимин, пережёвывая кусочек курицы. — Какое ещё напоминание? И в этот момент слышится смех и визги детей. Вся орава малявок забегает на кухню, играя в догонялки, кричат и прячутся за родителей. — О том, что ты отец, — смеётся Чимин, — и сон тебе только снился, — почти оксюморон получился. — Паа-а, гули-гули, — тянет свои ручки Юбин, и его сажают на колени. — Сейчас пойдём, будем кататься на каруселях и кушать вкусняшки, — обещает Чимин ребёнку. — Уааа! — хлопает в ладоши мальчик и спрыгивает с рук родителя, убегая рассказывать суперскую новость остальным. — Пап, — Уджин залезает на колени к Юнги и обнимает за шею. — Что такое? — Я так усталь… ой, не могу, — и облокачивается, прижимаясь к груди родителя, — ети дети так арут, кличат, дазы мне гломка! — возмущается он. — Ну, прости… Тебе нужно привыкнуть, вдруг у нас ещё один маленький появится. — Неть! — спрыгивает на пол, — тока тилиз мой тлуп! — топает ногой, смеша взрослых, — Папа, я казяль, не приноси босе никаво! У меня типения ни хватить! — Грозно кулачком в воздухе размахивает и, по-деловому вздёрнув подбородок, выходит из комнаты. Юнги пожимает плечами и встает. — Ты куда? — усмехается Чимин, останавливая мужа за руку. — В аптеку, любимый. Ты же слышал, что он сказал? Садится обратно, и они все начинают смеяться. Кое-как приведя себя в порядок, Юнги с Чонгуком собирают детей и выходят на улицу. Жара сегодня немыслимая. Каждому, естественно, нужен самокат, иначе без него никто из дома не выйдет. Коляску, если Ю-ми устанет, и куча-куча припасов, что уже покоятся в багажнике. Ехать решают на внедорожнике семьи Мин, чтобы все поместились. Юнги облокачивается на бампер, ожидая водителя в роли своего муженька. Но никто не спешит. Видимо, Тэхён с Чимином снова прихорашиваются. Спустя двадцать минут, когда дети начинают устраивать хаос, кричать и баловаться, Чонгук выходит из машины немного подышать воздухом. — Ну, чё они там? — Трубку не берёт, блин, — Юнги подходит к окошку дома и стучит, — позвони своему. Чонгук набирает мужа, но тот также не отвечает. — Да они издеваются, что ли?! — Па, — Чимни опускает стекло и выглядывает в окошко с весёлой улыбкой. — Что такое, зайчик? Сейчас поедем. — Тебе папа передал, — и протягивает маленький листочек. Юнги, нахмурившись, забирает листок из маленьких рук и разворачивает его. На нём красивым почерком горячо любимого супруга написано нежное послание: Сначала погулять, и не больше одной порции мороженого, самокаты оставить дома, уж не знаю, как вы это сделаете, но удачи. После покормить, искупать и спать уложить. Нас не беспокоить, мы в СПА, а после заглянем в караоке. Чонгук-и, тебе – всё то же самое! Хорошего вам дня, любимые! Улыбка расцветает на губах, и он усмехается, глядя на шокированного друга. — Они, чё? Бросили нас? — Скорее – отомстили, — нервно посмеивается Юнги. — Ладно, — тяжело вздыхает, открывая водительскую дверь, — поехали, — он переводит взгляд на зеркало заднего вида, глядя на детей, и улыбается, — но сначала всё-таки в аптеку. Чонгук громко смеётся и кивает. — Мне тоже, кажется, не помешает.