Любовь после тебя

В доме Минов царит полнейший хаос. Особенно по вечерам. Особенно, когда выходные, и особенно, когда уставшие родители не заставляют ничего делать. Чимни и вся его мелкая банда играют во дворе дома. Он, конечно, мальчик уже взрослый, ему игры не интересны, поэтому он просто лежит на зелёной лужайке и наблюдает за детворой, что носится, как маленький ураганчик, играя в салки. — Не гондонишь, не гондонишь! — кричит маленькая Юми. Она дразнит Джунги, и когда тот с криком бросается к ней, она с визгом уносится от него. — Стояять! — заливаясь весёлым хохотом, альфочка ловит сестру за руку. — Вы мозете хланить малчание! Фсё будит использовано против вас в судне! — Неееееать! — извивается, словно маленький ужик, пытаясь убежать, но тут с другого конца двора подбегает Юбин и «арестовывает» вторую ручку сестры. — Гадины! Я вам атамсю! — обижается девочка и смиренно шагает за братьями, опустив голову, принимая поражение. — Все сюда!!! — раздаётся крик Уджина, и все оборачиваются. Тот несётся к семье, держа в руке какой-то листочек. Ребята подбегают к нему, и даже Чимни, отложив телефон, подходит к ним, заинтересованный внезапным и довольно испуганным голосом брата. — В чём дело, утёнок? — хмурится он. — Я…там… это… — пытается отдышаться мальчик, — я пасёль к папе, и насёль в его шшкафу! — трясёт перед маленькими личиками листом бумаги. — Сто там? Сто там? — прыгает Юми, с любопытством заглядывая в лист бумаги, который держит Уджин. — Хён, хён, плачитай нам, — просят двойняшки. Чимни забирает из рук брата листочек, пробегается глазами по «записке» и хмурится. — Так, ты где это взял? — обращается к мальчику. — У папы в адежде, я хател постирать, и он упаль ис калмана! — Сто за слава там, Чин-иии! — капризничает девочка. — Это любовное послание, — хмуро произносит Чимни, читая строки: — Твои глаза не дают мне покоя, как и твой сладкий персик. Он взволнованно кусает губу и кидает взгляд на второй этаж, на окна родительской спальни. В любовных делах он ещё не такой взрослый, но понимает, что это значит. Кто-то из их родителей изменяет другому. Чимни знает, что такое «измена», и знает, что из-за других омег или альф родители могут развестись. Его любимый дядя Чонгук многое рассказывает ему. — Где пелсик?! Я тоже хачу! — оживляется Уджин. — Да успокойся ты, — просит Чимни, — это любовная записка. — Он исо и слаткиий, вкуснатищаа, — мечтательно восклицает мальчик, облизываясь. — Я вапсе нитиво не панимаю! — Похоже, кто-то из наших родителей завёл интрижку на стороне! Дети задумчиво хмурятся, стараясь разгадать столь сложный ребус. Четыре пары глаз, полных невысказанного вопроса, синхронно поднялись, устремляясь на старшего брата в немом ожидании ответа. — Кавооо?! — хором переспрашивают, переглядываясь друг с другом. — Кто етат интлизка? — Юми дует губки и складывает руки на груди. — Он нас длуг? — Неть, дулёха, — пытается объяснить Уджин, — ета значит, сто у нашиво папы или атца есть есё адин муш! — общение с Чон Сосоком не прошли зря. — Нееет! — кричат двойняшки и, обнявшись, начинают хныкать. — Тише, — успокаивает Чимни, — мы проследим за ними, а для этого разработаем план. Словно маленькие заговорщики, они тесно сбиваются в кружок, плетя нити хитроумного плана: как устранить третьего лишнего от любимых родителей и убедить их остаться вместе. Чимни, как самый старший и более-менее рассудительный, взял на себя роль стратега. Он обвёл взглядом лица младших братьев и сестры, в которых плескались тревога, немного голода, потому что не ели ничего с утра, и, конечно же, самое важное — решимость. — Итак, первое — нам нужно выяснить, кто именно из родителей встречается с кем-то другим. Второе — узнать, кто этот человек. И третье… — Пасатить ево в клетку! — серьёзно выкрикивает Джунги. Все кричат громкое «да», соглашаясь с братом, и коварно потирают маленькие ладошки. — Нет, нам нужно разработать план, не вызвав подозрений, — переводит взгляд на сестру, — ты меня поняла, Юми? — А сто я? Я нитиво, — расширяет кругленькие глазки и пожимает плечами, разводя руки в стороны. Всё устремляют на неё взгляд и складывают руки на груди. — Ой, фсё! Ну подумаешь, девочка не умеет держать секретов. От этого ещё никто не пострадал… Ну почти. Юбин, как самый прыткий, предложил слежку. — Мы мозим плятаца в кустях возли дёмя и следить, кто к намь пиходит! Юми звонко выкрикивает «да» и добавляет: — И мы мозым лассплашивать у папы и атса, ктё им званиль и писаль. Уджин поднял свою маленькую ладошку и приложил к губам пальчик, делая задумчивый вид, и, вспомнив, что лучше всех включает мультики на телефоне, предложил использовать свои навыки «хакера», чтобы взломать телефоны родителей, но Чимни отверг эту идею, опасаясь, что брат опять начнет пересматривать «Аджосси и Ддол-и» и реветь днями на пролёт. Это они уже проходили, больше не хочется. В итоге, немного поспорив и чуть ли не устроив драку, они всё-таки решили начать слежку с осторожными расспросами. Чимни распределил обязанности: Юбин и Джунги, как самые пронырливые и активные, будут следить за домом. Уджин всё-таки займется сбором информации о телефонных звонках и сообщениях. Старшему пришлось согласиться, ему угрожали «синим трактором», а поверьте, эта песенка… Она звучала в их доме на протяжении месяца! От одного воспоминания мурашки по телу страшные. Юми же сама себе придумала задание: уговорить купить себе новую куклу в костюме шпиона, чтобы та выполняла за неё всю работу. А сам Чимни взял на себя роль наблюдателя. На следующий же день началась операция «Спасение семьи Мин». Дети, как маленькие шпионы, внедрились в жизнь своих родителей, стараясь не упустить ничего важного. Они прятались за диванами, когда те смотрели телевизор. Подслушивали разговоры, сидя под дверью. Задавали невинные вопросы и внимательно следили за каждым шагом родителей, следуя за ними по пятам, надеясь разгадать кому было адресовано то самое тайное письмо.

— Джунги, милый, ты чего туда залез? — Чимин наклоняется за диван и чуть хмурит брови, видя, как сын сидит на полу на корточках и не поднимает головы. — Солнышко, — треплет мальчика по волосам, — давай вылезай, спать пора. Мальчишка, кряхтя, вылезает из-за дивана и уносится в комнату к старшему брату.

***

— Ты чего так врываешься? — пугается тот. — Я дулак! Фсё плавалил! Папа миня застукаль! Чимни цокает и недовольно поджимает губы. — Ладно, иди мыться и спать, папе ни слова. Тот обиженно надувает губки и уходит. Минус шпион. Юбин же следил за отцом, но сидя под его столом в кабинете думал, что его не увидят, но не тут то было. Юнги, зайдя за документом, остановился у двери и, хмурясь, чуть наклонился, чтобы увидеть сына. — А чего это мы тут делаем? — усмехается. Мальчик быстро выползает, и его поднимают на руки. — В прятки играете? — Дя! — кивает и улыбается. — Поздно уже, вас папа зовёт спать, беги давай, — отпускает ребёнка, и тот убегает к себе в комнату. — Ну сто, ну сто? —нетерпеливо прыгает брат, встречая его. Юбин качает головой и опускает голову. — Знатит, тозе дулак, — хмурится мальчишка. — Ну нитиво, Утзини и наша плинцеска точна не падвидуть! — Уееес! — они отбивают пять и хихикают.

***

После того, как мелких уложили спать, Чимин пошёл проверять комнаты старших. Уджин давно спал, как всегда, со включенным мультиком на телефоне, в одежде и в сидячем положении. Его пришлось слегка разбудить, помочь переодеться и нормально уложить. Мальчик в последнее время перестал капризничать, на удивление стал спокойным и очень тихим. Это удивляло родителей, потому что до поступления в школу он был самым громким из их семьи. Скорее всего, он уставал на уроках, которые ему очень трудно давались. Особенно такие предметы, как математика и чтение. Чимин старался не загружать мальчика и никогда не ругал за плохие оценки, потому что понимал, что не каждому даются знания. Он занимался с ним или ему часто помогал Тэхён, который плавал в этом всём, как рыба в воде. Но выходило нечасто, потому что у омеги были свои заботы. Сам же мальчик старался изо всех сил выучить ненавистные предметы, но без истерик не обходилось. Нагрузка в их школе была не самой лёгкой. И если первые месяцы всё было спокойно, то за последний Чимин с Юнги начали переживать за своего ребёнка и его быструю утомляемость. Они даже задумывались о переводе на домашнее обучение, но мальчик был против. Обещал своим родителям стараться и учиться в школе, как все обычные дети. Спорить никто не стал, потому что в семье Мин детское слово — закон, если оно не о сотой покупке какой-нибудь игрушки. — Юми, — морщится Чимин, когда та плещется в него водой, — заразина ты такая, — улыбается и поливает девочке на голову из душа. — Папа, я осепла! Где ты, — хихикает малышка и смывает пену с лица ручками. Открывает глазки и широко улыбается, — оть ты! — и снова закрывает. — Где ты? Чимин смеётся, смывая остатки пены, и вынимает девочку из ванны, кутая в полотенце. Они выходят в коридор и останавливаются у двери в другую ванную: там, в комнате Юнги сидит на маленьком стуле, облокотившись на бортик, и ждёт, пока два стрелка наиграются с водными пистолетами. — Мальчики, — зовёт их омега, те замолкают и переводят взгляд, — не балуйтесь, завтра нам всем рано вставать, — переводит взгляд на мужа, — Юнги, давай мой скорее их и укладывай. Тот ничего не отвечает и, забрав у детей игрушки, начинает поливать их тёплой водичкой, чтобы смыть пенку в виде башни с их голов. После того как всех детей уложили спать, они сами быстро принимают душ и заходят в комнату. Юнги прямо в халате, что накинул на влажное тело, ложится на кровать и включает телевизор, пока, сидя на краю, роется в косметичке. Взгляд альфы устремляется на мужа, и он облизывается, наблюдая, как его руки размазывают крем на гладких ногах, поднимаясь к бёдрам. Он прикрывает глаза, медленно выдыхая, и отворачивается, не решаясь что-то сказать. Юнги с Чимином уже около недели в ссоре. Или в обиде. В общем, почти не разговаривают друг с другом. И дело не в том, что их любовь угасла, нет. Просто в семейной жизни такое часто бывает. Усталость, срывы и быт, который не щадит никого. Две недели назад они всем семейством должны были поехать на отдых, но Юнги совершенно случайно заработался и забыл. Назначил в эту дату командировку. Чимин, естественно, разозлился, а дети, которые хотели провести оставшиеся дни каникул перед школой и садиком у моря, расстроились, но быстро забыли, когда им пообещали море на других каникулах. Чимин же не забыл и действительно злился на мужа, потому что свои дела перенёс и пожертвовал парочкой крупных заказов ради поездки. Его обижало, что Юнги не сделал то же самое и поставил свою работу выше, чем отдых с любимыми. — Выключи свет, пожалуйста, — просит Юнги и ложится на бок, укрываясь одеялом. Чимин не реагирует. Закончив наносить крем, убирает его на тумбочку и идёт к шкафу, чтобы переодеться. Скидывает с себя халат и достает пижаму. Юнги же, привстав на локте, разглядывает своего обнажённого омегу и, скинув одеяло, теряя терпение, подходит к нему, обнимая со спины и утыкается в шею. — Долго будешь в молчанку со мной играть? — горячим шепотом обжигает кожу. — Я уже сто раз извинился. — Мы ждали этого дня целый месяц, а ты так легко забыл, — не глядя на мужа, тихо отвечает. Злости уже не было, лишь лёгкая обида, что всё ещё таилась внутри. — Ты же знаешь, сколько у меня было неразобранных дел. Чимин понимает. Работа альфы действительно отнимает много времени, и он часто оставался на ночные смены. Уставал, но всегда возвращался как можно раньше и помогал по дому и с детьми. Чимин видел его поникшее состояние и именно поэтому предложил съездить отдохнуть, потому что переживал за здоровье мужа, а тот снова выбрал работу. — Любимый, — оставляет нежный поцелуй на плече, ведя руками к низу живота, и чуть поглаживает кончиками пальцев, — поговори со мной. — Давай спать, — Чимин тянется к пижаме, но его руки перехватывают и, поднеся к губам, целуют. — Даже дети меня простили, ты в кого вредный такой? — прижимается щекой к щеке и, глядя через зеркало в глаза омеги, улыбается. Тот кусает губу, сдерживая улыбку, и сдаётся. Расслабляется в тёплых объятиях, по которым скучал все эти дни, и тоже в глаза смотрит. — Простил же уже, да? — в ответ кивают, и улыбка альфы становится шире, — поэтому голый расхаживаешь? — Нет, — шепотом отвечает. — Не ври, до этого в ванной переодевался. Чимин опускает голову и улыбается. Да, его раскусили. Он тоже устал молчать и обижаться. Он тоже скучал по мужу и его прикосновениям, поэтому решил спровоцировать, знал, что тот не усидит на месте и обязательно сделает первый шаг. Юнги всегда идёт на уступки и никогда не доводит их разлады до конфликта. Пусть они и обижаются, злятся, но о друг друге не забывают. Они одна семья и обязаны сохранить тепло между ними ради себя и своих детей. Те ведь уже не глупенькие и всё замечают. Им тоже передается настроение родителей, и они так же волнуются. — Обещай, что в следующие каникулы мы куда-нибудь поедем, — обнимая руки мужа, и чуть откинувшись на его грудь говорит Чимин, — я хочу, чтобы ты немного выдохнул. Тебе нужно отдохнуть, Юнги. Ты слишком много на себя берёшь. — Я буду отдыхать, возьму больше выходных, — закрепляет обещание поцелуем в щеку, — а сейчас иди ко мне? — руки спускает ниже до бёдер и сжимает. — Я так соскучился. Чимин разворачивается в его руках и, обняв за шею, целует в губы. — Завтра рано вставать, — шепчет сквозь жаркий поцелуй. — Двадцать минут погоды не сделают, — Юнги толкает его на кровать, и, скинув свой халат, нависает сверху. — Ты сейчас только хуже делаешь, — посмеивается омега, но его затыкают настойчивым поцелуем. Он тихо стонет, впиваясь короткими ногтями в спину мужа, и закатывает глаза, когда в него медленно входят, а затем резко, одним мощным толчком толкаются до упора. Поцелуй становится развязнее, быстрее. Губы становятся влажными, а языки сплетаются в бешеном ритме, под стать таким же бешеным толчкам. Кровать предательски скрипит, ударяясь о стенку, и, благо, там не детская. Все комнаты детей в другой части дома, поэтому они не переживают, что могут кого-то разбудить. Чимин стонет почти в голос, когда его переворачивают и, схватив за шею, берут сзади быстро и до дрожащих ног хорошо. Юнги кусает его шею, впивается зубами в загривок и рычит, ни на секунду не сбиваясь с быстрого ритма. Омега стонет, откидываясь на грудь альфы, запуская пальцы в его густые волосы, и толкается бёдрами навстречу так же быстро и ритмично. Их обоих кроет до искр в глазах. Как же давно они не чувствовали этого. Как же скучали друг по другу. — Сильнее, ещё быстрее, — срывающимся шёпотом требует омега. И Юнги, чувствуя подкатывающее удовольствие, до синяков сжимает мягкие бёдра любимого и, кусая в плечо, изливается внутрь, доводя непрекращающимися толчками и хриплым стоном на ухо омегу до предела. Тот содрогается в бурном оргазме и обмякает в его руках, но руки альфы не удерживают, и он падает на кровать, заходясь в тяжелом дыхании. Юнги приземляется рядом и улыбается, чувствуя, как тело всё ещё приятно подрагивает. — Блин, снова в душ идти, — Чимин с трудом поднимается, но не успевает он накинуть халат, как в комнате раздается громкий храп. Он усмехается и, заботливо укрыв любимого мужа одеялом, откидывает халат и ложится рядышком, решая, что душ подождёт, а вот тёплые объятия с любимым человеком — нет.

***

Утро началось с тихих хныканий и ворчаний. Подъем в шесть утра, чтобы успеть собрать каждую малявку, накормить и причесать. Чимин и сам не рад просыпаться в такую рань в свой выходной, но его обязанность быть родителем никуда не деть, так же как и у Юнги. Но тот, на удивление, встал раньше, и пока его муж готовил завтрак для всех, он собирал детей. — Отец, я почти готов, но можно я не буду надевать эту бабочку? — хмурится Чимни перед зеркалом, поправляя «удавку». Он вообще не понимает, зачем так наряжаться на первое сентября. — Можно, но ты же понимаешь, что папа, если увидит, заставит повязать. Чимину всегда было важно, чтобы его дети выглядели как с иголочки. — Да не хочу я! — психует мальчик и кидает «бабочку» на пол. — Не пойду никуда! — Чимни, — голос отца строгий, усмиряет почти сразу, и тот, опустив голову и надувшись, как грозный шарик, поднимает ненавистный аксессуар и идёт на кухню. Юнги же одевает маленькую Юми, которая молча смотрит мультик, позволяя делать с собой что угодно, кроме… — Нееаать! — отталкивает руки отца, — воасы ни тлогать! апать запутаишь! — и, спрыгнув с дивана, убегает вниз. Тяжело вздохнув, Юнги направляется в комнату двойняшек, мальчишки уже давно собраны и гоняются друг за другом с пистолетами, играют с самого утра. Эх, всем бы такую бодрость в полседьмого. — Бандиты мои, — Юнги присаживается на корточки, и те бегут к нему, — идите на кухню, кушать пора. Дети громко и весело что-то кричат, оглушая почти, и уносятся вниз, перегоняя свою сестренку, что спускается по лестницам, держась за перила. Утёнок уже давно сидит на кухне и, никого не дожидаясь, завтракает любимой кашей с сардельками. — Пап, — зовёт омегу. — Что? Добавки? — с улыбкой интересуется Чимин. — Неть, а у нас есть песики? — Какие пёсики, милый? — не понимает родитель. Мальчик тяжело вздыхает и качает головой, чуть выгибая бровь. — Пелсики, пап, не песики! — Ты хочешь персик? — наконец-то доходит. В ответ кивок. — У нас нет, но заедем сегодня после школы, купим, хорошо? Утёнок довольно улыбается и показывает вверх большой палец, глядя на родителя. Чимин треплет его по волосам, подливая в стаканчик какао, и обращает всё внимание на мелких, которые с криками врываются в кухню. Он всех сажает за стол и садится сам, чтобы позавтракать вместе, а после отвезти их на каторгу, как говорит Чимни. Юнги же зевает и сидит за рулём, ожидая свою семью, и мечтает как можно скорее оказаться в тёплой постели, потому что сегодня у него долгожданный выходной и провести он его хочет во сне.

***

В полдень Чимин чувствует себя гораздо лучше. Час проболтал с Тэхёном, пока убирался на кухне. У того всё в порядке, обычная рутина и быт, который, к счастью, не мешает их семейной жизни. Чонгук метит на капитана, со дня на день должны присвоить звание, а сам омега так и продолжает работать из дома и вести колонку советов в журнале. Ему не нравится выездная работа, потому что Тэхён не доверяет своих детей няне. Никому, кроме Дохёна, но тот переехал жить в деревню, и кататься туда-сюда пожилому человеку уже здоровье не позволяет. Позже, когда дел в доме не осталось, Чимину становится скучно, и он решает пойти к Юнги, чтобы до прихода детей провести время вместе. Вчера они наконец-то помирились, и желание быть ближе лишь усилилось. — Да сколько можно-то, а? Чимин! — ворчит Юнги, забирая одеяло, и выходит из спальни, но омега, недовольно поджав губы, следует по пятам. — Могу я поспать в свой выходной или нет?! — А ты по ночам у нас уже и не спишь? Граф Дракула, блин! — Хренакула! — возникает альфа и ложится на диван. — Дай мне поспать! — У нас один единственный выходной, мы можем провести его вместе? — Тебе заняться что ли нечем? — сонно бубнит. — Тоже ложись, — кивает на место рядом. — Да не хочу я спать, я хочу, чтобы ты погулял со мной! — Что ты, собака что ли, чтоб с тобой гулять? — улыбается Юнги и тут же вскрикивает, когда в него прилетает подушка. Он ловит омегу за руку и толкает на себя, крепко обнимая. — Любимый, умоляю, часик, и я твой, ладно? — Час, Юнги. Он встает, и тот без слов закрывает глаза и начинает сопеть. Чимин знает, что если мужа не растормошить, тот проспит до вечера, а ночью снова будет бродить без дела и ныть, что уснуть не может. Чимин понимает, что спать хочется, но режим нарушать не позволит, потому решает действовать самым верным способом, который работает стопроцентно. Берёт свой телефон и, скашивая взгляд на альфу, говорит: — О, от Хосок-и пропущенный, надо перезвонить. Юнги резко открывает глаза и садится на диване, откидывая одеяло. — Собирайся, а я пока в душ схожу, — проходит мимо, оставляя поцелуй на губах омеги, что за секунду расплываются в хитрой улыбке. У любимого друга семьи Чон Хосока до сих пор никто не появился, и не потому, что ему мало кто нравится, просто альфа не хочет ограничивать себя семьёй, детьми и одним человеком. Ему хватает их детей и детей Чонов, с которыми иногда приходится сидеть. Его мало кто понимает, но не осуждает, и Юнги всё ещё продолжает ревновать, когда альфа приезжает в гости или звонит Чимину узнать, как дела. А Чимин этим пользуется. В семейной жизни, как на войне, все средства хороши.

***

Домой они возвращаются все вместе, быстро переодеваются и садятся обедать. Мелкие, как всегда, наевшись, убегают к себе играть в игры, пока Уджин с отцом уходит к себе в комнату решать ненавистную математику. Чимин же остаётся на кухне, устало сидя на стуле и попивая чай. Старший сын ещё не вернулся из школы, обычно тот остаётся на дополнительные кружки, на которые самостоятельно записался, поэтому омега ждал звонка, чтобы забрать ребёнка. Телефон оповещает о звонке. Он оглядывается, в поисках, потому что звонит телефон мужа. Кто: Ребёнок №1 Чимин хмурится, читая имя контакта, и делает себе пометку дать своему мужу-шутнику подзатыльник. — Алло? — Оте… оо, пап! — Привет. Ты закончил? — Ну да. Я хотел отпроситься в гости к хёну. Можно? — А они тебя приглашали? — Да, можешь позвонить Тэхёну-хёну, он разрешил. — Ладно, дядя Чонгук уже приехал за тобой? — Чуть попозже будет, мы подождем его в школе. — Хорошо. Будь на связи, пожалуйста. — Ладно, пап. Спасибо! Люблю тебяяя, — слышится радостный голос сына и многочисленные звуки поцелуев, а после звонок прерывается. Чимин улыбается. Друзья приехали сюда на неделю по работе альфы, поэтому Чимни дома почти не находится. Конечно, ведь у того там любовь любовная. Он усмехается и пишет сообщение другу, чтобы уточнить всю правдивость слов. И не потому что он не верит своему сыну, а потому что беспокоится. Чонгук уверяет, что уже у школы и что доставит сына в целости и сохранности обратно вечером, если тот не настоит на ночевке, как обычно это бывает.

***

— Так, — Юнги поправляет очки для зрения, листая учебник, и, когда находит задание, читает: — двенадцать поделить на два, сколько будет? — показывает на пример. Уджин пыжится, хмуря бровки, и кусает колпачок ручки. — Ета минус или плюс, атец? — Поднимает на него взгляд, полный непонимания. — Это разделить, — спокойно объясняет. — Вы деление уже проходили? Мальчик расширяет глаза и приоткрывает рот, часто моргая ресничками. — Выделения?! — удивленно восклицает. Юнги, не сдержавшись, начинает смеяться и качает головой. — Да какие выделения? Утёнок… Сын улыбается и пожимает плечами. Да, математика мало кому даётся, и, честно говоря, решать её нет никакого настроения, поэтому Юнги закрывает учебник, убирает всё подальше и отпускает горе-ученика играть с братьями. Потом всё решат, пусть отдыхает. Уджин уносится к братьям и сестре и закрывает дверь в комнату. — Хён, сто нам делать? — подбегает к нему Юбин. — Нас план плавалился! — дует губки Джунги. Юми же сидит на полу, играясь с куклами, и не обращает никакого внимания на братьев. Она, скорее всего, уже и забыла о недавнем разработанном плане, чтобы сохранить брак родителей. — Так, нада сто-то делять с ладитилями! — Поставим в угол! — предлагает Юбин. — Нада ламантику! Чанкук-хён гавалил, сто омески такое любют! — между делом говорит Юми. — Ти савсем с ума усля?! Папа потом апять с пузом ходить тогда будет! Бес паники! — выставляет руку вперед Уджин, — я чичас всё решу! — Он хитро улыбается и, взяв братьев за руки, уводит их подальше от двери, чтобы их новый план никто не услышал. — Юми! — зовёт сестру, — иди сюда! — Нихатю, — показывает та язык. — Ах ты, мелкая поганка, — злится Джунги и подойдя к ней берёт за руку, — еси насы папы рассануца ты попадешь в деский дём! — Нееаат, — пугается девочка и вскакивает на ноги, бросая все игрушки. — Да! У миня там связи мезду плочим, — деловито отвечает утёнок.

***

— Чем занимаешься? — Юнги подходит к мужу, обнимая со спины, и заглядывает через плечо в его телефон. — Бронирую нам номер, — пережевывая яблоко, отвечает. — Какой номер? Куда ты собрался? — не понимает альфа. — Отдохнуть, Юнги. — Может, сначала нужно со мной всё обсудить? Чимин разворачивается, глядя на мужа, и выгибает бровь. — Это не полноценный отпуск, Юнги, я уже понял, что его хрен дождешься от тебя, просто на выходные. Юнги от услышанного начинает закипать. — Что значит «хрен дождешься»? Я сказал, что на следующих каникулах! — Да, а потом у тебя опять случайная командировка, — хмыкает Чимин. — Да, блять, представь, они у меня есть! И это не моя прихоть! — злится Юнги. — Да у тебя постоянно ты не виноват! — повышает голос омега. — Ингём три года почти никуда не ездит, Чонгук один раз брал! А ты мотаешься. Больше некого поставить, что ли? — Я капитан, если ты забыл, и я не могу отказываться! — Конечно, ты только от отдыха с семьёй отказаться можешь! Почему-то другие смело отказы пишут, тебе больше всех надо?! — Как же уже надоело ругаться на эту тему. Работа есть работа, но семья всегда должна быть на первом месте, и Чимина неистово раздражает, что его муж этого не может понять. — Что ты несешь?! — не сдержавшись, тоже голос повышает. — Я ради нас стараюсь! — Ради нас надо стараться с нами, а не хрен знает где! Тебе может напомнить, как ты утренники у детей пропускаешь? — Это было всего раз! — зло отвечает, потому что обвинения слушать неприятно, особенно когда их преувеличивают. — Я хотел выехать на базу на выходных, — сквозь зубы выдавливает омега, сжимая в руке яблоко. Ещё слово, и оно прилетит в лоб упрямому альфе. — Я работаю! Почему ты не спросил?! Чимин приоткрывает рот, часто хлопая ресницами, и еле сдерживает себя от того, чтобы не расплакаться от обиды. — Когда ты мне собирался сказать, что на выходных снова работаешь? Юнги кусает губу, виновато отводя взгляд. — Хорошо, — кивает сам себе омега, — работай. Мы с детьми уедем сами, — откидывает яблоко на столешницу и проходит мимо мужа. Юнги тяжело вздыхает и идёт слёдом. — Любимый, подожди, — останавливает его, но руку отталкивают, и он замечает, как блестят слёзы в глазах мужа. — Я тоже устаю, Юнги, но моя семья для меня прежде всего. Я благодарен тебе за твою заботу, но твоё вечное отсутствие не покрывает ничего из того, что ты делаешь, — расстроенно глядит в глаза, — твоё начальство, может, и счастливо, ведь они видят тебя каждый день, но твои дети и твой муж — нет. Если тебе так тяжело с нами… — но он не договаривает и, смахнув слезу с щеки, уходит наверх. Юнги нервно зачесывает волосы и поджимает губы, глядя на то, как его любимый муж скрывается за дверью. Он хочет развернуться и уйти на кухню, но слышит как его зовут. Испуганный Чимин почти слетает с лестницы и подбегает к альфе. — Ты чего? — Где дети?! — нервно осматривается. — В смысле? Они наверху играли. — Их нет! Ни в одной комнате, — он начинает оббегать первый этаж в поисках детей, заглядывает во все комнаты. — Юми! — кричит, открывая дверь в ванную. — Уджинаа! — зовёт Юнги, проверяя даже гардероб, — Юбин! — выглядывает на улицу, осматривая небольшой задний двор, но никого не замечает. Чимин продолжает надрывать голос, не сдерживая слёз, и звать своих детей, но в ответ никто ничего не отвечает. Трясущимися руками набирает номер Утёнка, но никто не берёт трубку. Паника сдавливает горло, и он опирается на стену рукой, чувствуя, как дыхания не хватает. — Какого хрена входная дверь открыта?! — рычит Юнги и начинает обуваться, чтобы выйти во двор, но останавливается, когда Чимин зовёт его. Молча подносит телефон, который оповещает о неизвестном входящем. — Да? — рявкает в трубку, трясясь от волнения. — Если вы хотите, чтобы с вашими детьми ничего не случилось, — слышится приглушенный голос, и они оба хмурятся, — выезжайте по этим координатам. Вызов сбрасывается, а следом приходит сообщение с местом назначения. Всю дорогу, пока они в панике ехали по неизвестной дороге, Чимин не мог успокоиться и обрывал телефоны абсолютно всем, но никто не брал трубку. Ни дети, ни друзья, и это было очень подозрительно, но омега, теряя себя в ужасе и волнении, совершенно не замечал ничего подобного. — Это я виноват, — шепчет он, стирая слёзы, — я не уследил. — Ты не виноват, — альфа берёт его за руку и крепко сжимает, — прошу тебя, успокойся. — Ты в своём уме? У нас дети пропали! Как мне успокоиться?! — судорожно дышит и, убрав свою руку, отодвигается к окну. Но Юнги настойчиво возвращает его ладонь в свою. — Всё будет хорошо. Верь мне. Ему трудно даются эти слова, но он держится только ради любимого мужа. Через пару километров они сворачивают в небольшой лесок, от чего напряжение лишь усиливается. Чимин не понимает, как ещё держит себя в руках и как он вообще способен дышать и жить, но старается прислушаться к мужу, который безустанно успокаивает его всю дорогу. Трель мобильного заставляет всех вздрогнуть. Там сообщение.

От: Неизвестный

Зайдите в дом. Молча и одни.

Те быстро выходят из машины и, взявшись за руки, делают, как им велели. Заходят в дом, внутри тихо и достаточно просторно. Новая, на вид дорогая мебель. Даже чисто, словно здесь кто-то живёт. Они проходят глубже и отвлекаются на новое сообщение. От: Неизвестный Выходите на задний двор, без глупостей. Чимин вцепляется в руку мужа, тот идёт вперед. Открывает дверь и вздрагивает, когда их оглушает голос из колонок, которые кажется были где-то запрятаны. — Плизнавайтись, — слышится детский голос, — кагда вы ели пелллсики бес нас?! Кто пазволил?! Чимин с Юнги переглядываются, хмурятся, а после морщатся, слыша треск микрофона и тихое, но до боли знакомое «да блин, заглотус». — Вы здесь не просто так! — раздается другой голос. Чимин хмурится, не понимая, что происходит, пока Юнги, поджав губы, стоит, стараясь не засмеяться с выражения лица любимого мужа. — Недавно они нашли странную, но очень подозрительную записку и думали, как же помешать вам совершить ошибку. Они совсем не хотели, чтобы вы тратили время на ссоры, когда можно тратить на друг друга и любимых детей. Они много совещались и разрабатывали план, чтобы сблизить вас, но мало что получалось… Чимин, Юнги, если вы хотите вернуть своих детей, выскажите всё друг другу прямо здесь и сейчас. Чимин прикрывает рот ладонью, наконец-то осознавая, что происходит, и не может сдержать слёз облегчения. Юнги разворачивает его к себе и берёт за руки. — Я много работаю и понимаю, как сильно это огорчает тебя, но моя семья всегда будет важнее. Ты и дети — вы всегда на первом месте, не злись на меня, что я стараюсь ради вас. — Я был груб с тобой, но иногда ты этого заслуживаешь, — сквозь слёзы говорит Чимин, сжимая руки мужа в своих, — просто мне безумно не хватает тебя, особенно по ночам. И да, мне тяжело справляться одному с детьми, Юнги… Ты нужен нам. Юнги нежно стирает слёзы с щёк омеги большими пальцами. Его сердце сжимается от вины и от нежности к этому человеку, который подарил ему свою жизнь, свою любовь, их детей. Он знает, что его отсутствие ранит Чимина, и приложит все усилия, чтобы изменить это. — Я знаю, милый, и мне тоже не хватает тебя. Каждая ночь без тебя кажется бесконечной. Я обещаю, что с этой минуты всё будет по-другому, — Юнги притягивает омегу ближе, заключая в объятия. Чимин прижимается к нему, чувствуя тепло и надежность его тела. Ему так нужен был этот разговор, эти слова, это простое присутствие мужа рядом. Он понимает, что альфа старается ради них с детьми, но иногда просто необходимо почувствовать его любовь и заботу. — Я люблю тебя, Юнги, — шепчет, уткнувшись в его плечо. — Я тебя тоже, ты же знаешь это? — улыбается, оставляя поцелуй в макушку. — Ты же понял, что это всё они спланировали? — тихо смеётся Чимин, чувствуя себя опьянённым от радости и облегчения. Волнение ещё билось в груди, но уже слабо и едва ощущалось. — Ну вообще-то я был в курсе этого, — смеётся он, когда со всех сторон выбегают их дети. — Папы! — кричат все хором и бросаются в объятия любимых родителей. Те ловят их, каждого крепко обнимая, и расцеловывая. Следом выходит семейство Чон, и Хосок. — Они насы памошники! — кричит Юбин, показывая рукой на друзей семьи. — И фсё алганизировал нашш Сосочек! Ета ево дом, плавда, он самый клутой и лютьший хён? — Мы уже поняли, — усмехается Чимин, — а тебя я прибью, — угрожает мужу. Юнги тихо извиняется и целует любимого в губы. С Хосоком они ещё с утра договорились обо всем, и было это сделано только для того, чтобы вывести омегу и детей из города и остаться здесь на неделю. Разобраться во всём и наконец-то выдохнуть, оставляя весь быт пылиться позади. Они все рассаживаются за накрытый немногочисленными закусками стол. Дети садятся на отдельный, чуть подальше. — А вы, как я понимаю, тоже всё знали и приехали сюда совсем не по работе? — глядя на Тэхёна, интересуется Чимин, и тот, смеясь, кивает. Они тоже взяли отпуск, чтобы провести время с друзьями. — А что за записка то, я так и не понял? — вспоминает Юнги. Ему вручают ту самую записку и он, читая её, начинает смеяться. — Это же я писал Чимину несколько лет назад. Омега вчитывается и заливается краской, а потом вдруг комкает её и прячет, понимая, что дети прочитали. — Папачка, — бежит к ним Юми и обнимает отца. — Что такое, доченька? — целует девочку в макушку. — Вы зе всигда будити с папой вместе? — дует губки. К ним подключаются остальные, кроме Уджина, рассаживаясь рядом и обнимая родителей. — Конечно, солнышко, всегда, — обещает Юнги. — Веть у папы Тимина самый слаткий пелсик, да? — уточняет между делом Джунги, — ты ни будишь у другова кусать иво? — Эй! Де пелсик?! Опять без миня едите?! — слышится недовольный голосок, и все оборачиваются. За столом сидит Уджин с набитыми щеками и грозно смотрит на семью, угрожая кулаком. Хосок громко хохочет и уворачивается от подзатыльника Тэхёна, но они все не сдерживаются и тихо посмеиваются, обещая, что папа Юнги персик папы Чимина не променяет ни на один другой, ведь персик его любимого мужа самый вкусный и сладкий на свете.

🍑 «Семья — это не просто важное, это всё» 🍑